14. ПЕРВЫЕ ШАГИ АДВОКАТУРЫ

утверждать, что Советы приступали к своей деятельности в условиях, далеко

не благоприятных для правильной и спокойной работы.

предстояла трудная и весьма ответственная, потому что все нужно было

создавать заново. Никаких традиций накоплено не было, никакого фунда

мента не существовало, не на чем было поэтому укрепиться в первое время.

Необходимы были серьезные усилия, чтобы сразу взять твердый и опре

деленный курс. Главная опасность была в том, что недружелюбное отно

шение грозило вызвать реакцию и столкнуть Совет с прямого и опреде

ленного пути. И такая тенденция, действительно, пробивалась. Так, на

пример, неоднократно делались попытки поставить обязанности защиты

по назначению и ведения дел пользующихся правом бедности в зависимость

от установления комплекта, но Советы весьма решительно против этого

восстали. В первом отчете своем спб. Совет высказал по этому поводу,

что.

Таким образом, опасность узкого и сухого профессионализма встретила

серьезный отпор. Но, с другой стороны, при том повышенном и несколько

романтическом настроении, которое характеризует шестидесятые годы, не

трудно было извратить задачи адвокатуры и в направлении противополож

ной односторонности игнорирования профессиональных задач. В одном

из первых заседаний московского Окружного Суда, при разборе дела о

бродягах, присяжный поверенный Рихтер, защищавший по назначению,

заявил присяжным заседателям, что Любопытный случай про

изошел в московском Суде с известным впоследствии присяжным пове

ренным Л.А. Куперником. Назначенный защищать кр. Прокофьева, убив

шего вдвоем с Лебедевым четырех человек и давшего на суде весьма ци

ничные объяснения, Л.А. Куперник, между прочим, в речи своей сказал:

. Вы

ясняя, затем, противоречия между нынешними и прежними показаниями

и безусловно доверяя прежним, Л.

перника неуместным, и К. К. Арсеньев по этому поводу пишет в своей

книге:.

В своих воспоминаниях А.Ф. Кони, в связи с громким делом миллионера

Овсянникова, обвинявшегося в поджоге мельницы, рассказывает, что когда

Овсянников был арестован, он .

Дело Овсянникова вообще оказалось для адвокатуры тяжелым испы

танием. По словам А.Ф. Кони, об их успешных действиях и

трудах, вызвавших обвинительный приговор против подсудимого, который

по своим средствам и связям считал себя стоящим на недосягаемой для

судебной власти высоте>.

Для адвокатуры же, помимо приведенного инцидента с Боровиковским,

это громкое дело кончилось привлечением к дисциплинарной ответствен

ности двух выдающихся присяжных поверенных: П.А. Потехина, защит

ника Овсянникова, и В.Н. Герарда, который должен был выступить по

веренным гражданского истца, но в последнюю минуту был вызван По

, Кони А.Ф.. Т. 1, с. 14. Прим. шт.

внуковский, прибавляет А.Ф. Кони, остался верен себе и нарушил оптимистическое

Рение ядовитыми словами:. Прим. непi

техиным как свидетель по делу. Этото и послужило поводом к привлечению

П.А. Потехина, а В.Н. Герард обвинялся в том, что был поверенным

сначала одной, а потом другой стороны. Один получил выговор, а другой

строгий выговор, и оба вышли из Совета, к составу которого тогда при

надлежали.

Сказывались от времени до времени и старые навыки.. Так, против В.Д. Спасовича, бывшего товарищем пред

седателя Совета, было возбуждено дисциплинарное дело по обвинению его

в написании всеподданнейшего прошения об отмене решения гражданского

кассационного департамента Правительствующего Сената. Еще резче само

го факта бросается в глаза способ защиты В.Д. Спасовича, который, между

прочим, ссылался на то, что он действовал не как присяжный поверенный,

по доверенности, и потому его поведение не подлежит компетенции Совета.

Но Совет, указав, что ему подсудны все действия присяжных поверенных,

совершенные ими, как адвокатами, в самом обширном смысле этого слова,

категорически разъяснил, что .

Не менее характерен, как отзвук старых порядков, другой случай.

присяжных поверенных, тоже принадлежавших к составу Совета, Са

марскийБыховец и Остряков разослали сенаторам записку из дела, которое

они вели в Кассационном Департаменте Правительствующего Сената. По

этому поводу петербургский Совет поставил общий вопрос и разъяснил,

что, защищая право и охраняя интересы своих верителей, присяжные по

веренные должны употреблять для достижения этой цели только законные

и честные средства. Рассылка частных записок членам и прокурорам новых

судебных установлений, как до, так и после слушания дела, имеет характер

негласного ходатайства по делу, совершенно противный духу Судебных

уставов 20 ноября 1864 г. и введенного ими состязательного процесса.

Обычай рассылки частных записок установился при действии прежнего

порядка судопроизводства, отличительными чертами коего были письмен

ность и канцелярская тайна... Но обычай, соответствовавший одному по

ядку, является совершенно несовместимым с другим, прямо противопо

пяiньм> Выясняя далее, в чем сущность нового порядка состоит, Совет

оодолжает: вследствие которой мы не колеблясь жертвуем своими вкусами,

своими мнениями, своей свободой тому, что скажет громада великий

человек. Это подчинение особого рода, не людям, а началу, себя себе

же самому, с громадской точки зрения рассматриваемому, есть такая великая

сила, которую тогда только оценишь, когда чувствуешь, когда она от тебя

исходит. Нам дорога та сила, которую дают крепкие, суровые нравы. Ос

тавим будущему смягчать их, когда люди сделаются лучшими>.

10. Прим. авт.

, 1874, № 201. Прим авiп.

. 1874, № 136. Прим. ант.

Эти слова В.Д. Спасовича тем точнее соответствуют действительности,

состав Совета отличался в то время удивительным постоянством. За

д пеовых лет К. К. Арсеньев не выходил из состава Совета (год членом

Совета год товарищем председателя и 6 лет председателем),

В Д Спасович находился в составе Совета 7 лет (год председателем

(у дет членом Совета), А.М.

6 \ет Герард и Танеев по 5 лет. Очевидно, следовательно, что боль

шинство сословия одобряло линию поведения Совета. Что это было именно

одобрение, а не простой индифферентизм, можно судить по следующим

поимерам, чрезвычайно характерным. В начале 1870 г. один из присяжных

доверенных возбудил вопрос, обязательна ли для членов сословия защита

по назначению, пока не установлен комплект. В Совете обнаружилось резкое

разногласие. Два члена Совета отвечали на этот вопрос отрицательно, но

большинство (5 человек) считало принятие защиты безусловно обязатель

ным. Мнение большинства Совета было одобрено большинством общего

собрания присяжных поверенных, созванного для обсуждения этого во

проса.

Два года спустя одним из присяжных поверенных был поднят вопрос

о незаконном распространении Советом своей компетенции на действия

присяжных поверенных, совершаемые ими не в качестве адвокатов. По

этому поводу тоже было созвано общее собрание, в коем только двое членов

его выступили на поддержку такого взгляда и доказывали, что Все остальные высказывались за принятую

Советом практику, и огромное большинство признало излишним препода

вать Совету какиелибо правила для определения пределов дисциплинарной

его власти.

Как уже видно, между прочим, из указанного, центр тяжести сословной

раЬоты находился тогда в Петрограде. В юбилейном издании московского

Совета (по случаю 25летия московских присяжных поверенных) напеча

таны положения из дисциплинарных производств, выраженные в виде

общих требований, независимо от данного случая. При этом оказалось,

что такие положения можно извлечь из определений Совета, начиная с

Лгень К.К. Указ. соч.. с 123. Прим. акт

двенадцатого года его существования. Исключение могло быть сделано лишь

для нескольких положений из одного определения 1867 года. В первое

время московский Совет жил, так сказать, со дня на день. не выдвигая

общих вопросов, между тем как в Петербурге Совет пользовался, напротив,

каждым случаем, чтобы поставить принципиальный вопрос.

между Москвой и Петербургом К. К. Арсеньев объясняет значительно боль

шим количеством дел в петербургском Совете, благодаря тому, что в Пе

тербурге тяжущиеся охотнее обращаются с жалобами. Кроме того, в Пе

тербурге разнообразнее судебные дела. Наконец, вся петербургская обста

новка больше вызывает на живую Помимо указанных обстоятельств, разницу приходится объяс

нить еще и различными составами Советов. В Петербурге сразу появились

юристы, приобретшие всероссийскую известность, и среди них больше всех

поработал на пользу адвокатуры, как сословия, К.К. Арсеньев.

В Москве таких имен в первое время не было, и вообще уровень ад

вокатуры стоял гораздо ниже. Для характеристики укоренявшихся нравов

можно указать, что в 1872 г. было созвано общее собрание для обсуждения

вопроса, в каких случаях один присяжный поверенный может принять дела,

находящиеся в производстве у другого. Собрание, повидимому, не состо

ялось, никаких следов, по крайней мере, не осталось, но самое воз

буждение такого вопроса достаточно характерно.

Отсталость Москвы к концу рассматриваемого здесь переходного пе

риода разрешилась острым кризисом. В 1875 г. на выборах в Совете про

изошло полное обновление состава. Ни один из прежних членов Совета

не был переизбран. Сам принадлежащий к забаллотированному составу,

М.Ф. Громницкий объяснял кризис тем, что сословие возмутилось стро

гостью СоветаОднако это утверждение не находит себе фактического

подтверждения, и более правильным надо считать мнение В.А. Капеллера,

приписывающего это притоку молодых и свежих сил, активно выступавших

во всех проявлениях сословной жизни.

Арсспьрв К.К. Указ. соч.. с. 5. 6. Прим авт.

"Неделя, 1875. М" 52. Прим. авт.

Изложить здесь деятельность петербургского Совета было бы невоз

пжно так как это отняло бы слишком много места. В книге К. К. Арсеньева

коа.ткому обзору этой деятельности отведено около 300 страниц убористой

печтм.

уголка адвокатской жизни, куда бы Совет не заглянул и не попытался

осветить его. Достаточно привести оглавление, составленное К.К. Арсе

ньевьы, чтобы судить, насколько разнообразна и интенсивна была дея

тельность Совета. Вот перечень вопросов, рассмотренных в этой книге.

на действия, совер

шенные присяжным поверенным до вступления в сословие. Круг действий

и пределы дисциплинарной власти Совета. Окончательное разрешение во

проса Правительствующим Сенатом. Случаи осуждения присяжных пове

Рых за действия, совершенные ими не в качестве адвокатов. Внушения,

ьiе Советом. Общий характер дисциплинарных взысканий. Предо

стережение. Выговоры. Запрещения на время исполнять обязанности по

веренного. Исключения из числа присяжных поверенных. Обязанности,

возложенные на Совет самим законом. Обязанности Совета по взиманию

10% сбора. Меры, принятые Советом в ограждение общих интересов кор

порации. Может ли Совет заступиться официально за отдельных присяж

ных поверенных. Разъяснение недоразумений, встречаемых присяжными

поверенными. Общие расходы корпорации и касса пособий. Библиотека и

консультация. Обязанность присяжных поверенных ходатайствовать без

возмездно по делам лиц, пользующихся правом бедности. Обязанность

присяжных поверенных защищать подсудимых по назначению суда. Обя

занности присяжных поверенных в отношении к их доверителям: а) во

время ведения дела; б) при расчете за ведение дела; в) при отказе или

устранении от ведения дела; г) при ходатайстве по делам лиц, состоящих

между собою в тяжбе. Обязанности присяжных поверенных в отношении

к противной стороне и третьим лицам. Обязанности присяжных поверенных

в отношении к суду и должностным лицам. Столкновение между обязан

ностями защитника и свидетеля. Обязанности присяжных поверенных в

отношении друг к друг и к целой корпорации. Обязанности присяжных

поверенных по платежу десятипроцентного сбора. Права присяжных по

веренных>.

Все эти вопросы подвергались обсуждению Совета и нашли разъяснение

в его определениях и журналах. Благодаря отмеченному выше постоянству

состава Совета, практика его отличалась большой устойчивостью, никаких

колебаний в высказываемых взглядах не замечалось, однажды преподанные

правила сохранялись неизменными, получая лишь на протяжении времени

дальнейшее развитие. Как уже замечено выше, Совет в самом начале об

наруживал тенденцию расширить свою компетенцию. Ввиду постоянного

недостатка в присяжных поверенных. Совет обнаруживает большую снис

ходительность, весьма свободно толкует понятие службы по судебному ве

домству, требуемой для получения звания присяжного поверенного. Совет

принимает чиновников решительно всех ведомств, если только они пред

ставляют удостоверение в том, что занимались по своей службе ведением

судебных дел. Но, наряду с этим, Совет дал весьма распространительное

толкование 380 ст. Учр. суд. уст., предоставляющей Совету принимать в

соображение те сведения, какие признает нужными и полезными. Правда,

случаи применения этой 380 ст. не были особенно часты, но, как жаловался

, это правило терроризировало всех аспирантов, и

всякий, кто имел хотя какоенибудь основание сомневаться, избегал пода

вать прошение о принятии его в присяжные поверенные. Кроме того. Совет

рдспользовался, как уже было упомянуто, статьей этой для установления

испытаний на звание присяжного поверенного, если предшествующая де

ятельность аспиранта не могла служить сама по себе достаточным дока

зательством достаточной подготовки..

Та же тенденция сказывается и на стремлении Совета распространить

свою власть и на помощников присяжных поверенных. В законе, как из

вестно, о них упоминается вскользь, и, несмотря на то, что при выработке

судебных уставов указывалось на необходимость урегулировать положение

помощников, оно оставалось неопределенным. В одном из первых заседаний

своих (2 июня 1866 г.) Совет обязал присяжных поверенных сообщать о

времени поступления к ним помощников для обеспечения правильности ис

числения пятилетнего стажа. Через два года Совет обязал присяжных по

веренных сообщать два раза в год сведения о занятиях помощников, по

становив не включать в стаж тех полугодий, относительно коих сведений

доставлено не было. В помощники записывались самые разнообразные эле

менты. Так, в журнале за 1867 г. (стр. 78) записано, что присяжный

поверенный сообщил о принятии им в помощники лекаря К.К. Толстого.

Сплошь и рядом в помощники записывались студенты, и в течение первого

года своего существования Совет просто принимал к сведению заявления

присяжных поверенных. В 1867 г. (, стр. 99) Совет постановил,

что хотя и не встречается препятствий к зачислению студентов в помощники,

но занятия, под руководством присяжных поверенных, лиц, еще не окон

чивших курса, не принимать в расчет при исчислении пятилетнего срока,

Учр суд. уст. положенного. Спустя год это постановление прибрело

еще более общий характер. Совет постановил, что, по смыслу 354 ст.,

""""Щитками могут быть только лица с высшим юридическим образова

нием, и что вообще они должны удовлетворять тем же требованиям, какие

"ятя законом для присяжных поверенных (за исключением, конечно,

пятилетнего стажа и возрастного ценза). В соответствии с этим Совет вы

ра отал в 1869 г. правила приема, а вместе с тем установил и правила

надзора за помощниками. По этим правилам:.

Вместе с тем Совет исходатайствовал принятие помощников в присяж

ные стряпчие по истечении известного стажа и назначение их защитниками

подсудимых. Но именно здесь, на почве неопределенности положения по

мощников, возникли уже отмеченные выше недоразумения. Один из по

мощников, г. Люце, отказался защищать, а когда Совет привлек его за

это к ответственности, он и Совет признал некомпетентным. Судебная Па

лата вынуждена была констатировать, что. Понимая, однако,

что таким образом создается положение совершенно ненормальное, Су

дебная Палата предложила компромисс, высказав, что мероприятия Совета

могут быть обязательны для помощников лишь постольку, поскольку они

через присяжных поверенных, при которых состоят, изъявят желание добро

вольно подчиниться таким мерам. Совет принял этот компромисс и в 1871 г.

постановил требовать от помощников, при получении ими звания, подписки

в том, что они будут добровольно подчиняться всем постановлениям и рас

поряжениям Совета. Компромисс оказался жизнеспособным, и случай Люце

так и остался единственным, но ненормальность положения этим не была

устранена, а, напротив, еще более подчеркивалась отобранием подобных

подписок, не соответствовавших характеру публичноправовых отношений.

Ясно было, что для устранения ненормальности необходима законодатель

ная регламентация, и Совет в том же 1871 году выработал проект закона,

основанного на восполнении личного патроната составным, на установлении

правил, обеспечивающих изучение помощниками гражданских и уголовных

дел, и, в связи с этим, допущении их к ведению уголовных и гражданских

дел. Но мы уже знаем, что ходатайство Совета, как и все прочие его

домогательства законодательных изменений, не имело никакого успеха и

оставлено было без последствий.

Гораздо меньше последовательности проявлял московский Совет в от

ношении помощников. Правда, еще в 1869 г. здесь было постановлено,

что в помощники присяжных поверенных можно зачислять только лиц,

увших высшее юридическое образование и желающих заниматься су

ддди практикой под руководством избранного ими присяжного поверен

ого и в месте постоянного его жительства, а не в какомлибо другом городе.

iiд никакой связи между Советом и помощниками здесь установлено не

д,дд До 1872 г. Совет отказывал даже в выдаче свидетельств на звание

помощника присяжного поверенного, находя, что выдача такого свидете.\ь

ва зависит от присяжного поверенного, при коем помощник состоит. В

отчете за 1870 г. имеется указание на то, что поступившие в Совет жалобы

на помощников, а в следующем отчете Совет

констатирует, что.

Впрочем, практика петербургского Совета в этом отношении тоже не

отличается постоянством, что особенно бросается в глаза при стойкости ее

вообще. Так, в 1871 г. председатель спб. Окружного Суда сообщил Совет)

о действиях помощника присяжного поверенного Спасовича, кандидата прав

Молчанова, который без достаточного повода, вследствие замечания пред

седателя, удалился из зала заседания, оставив подсудимого без защиты.

В.Д. Спасович заявил, что он уже делал за это Молчанову выговор, и

Совет, удовлетворившись таким заявлением, постановил принять его к све

дениюВыходит так, как будто выговоры, делаемые патроном, разноз

начных дисциплинарным взысканиям, налагаемым Советом, и раз патрон

сделал внушение помощнику, то Совет не вправе наказывать его вторично.

Наконец, та же тенденция расширить пределы компетенции сказалась

и на подчинении дисциплинарному надзору Совета таких действий членов

сословия, которые выходят из круга адвокатской деятельности. В этом

стремлении своем Совет встретил более упорное противодействие со сто

роны отдельных членов сословия, хотя, как уже было упомянуто, общее

собрание вполне одобрило эту тенденцию Совета. Но здесь противодействие

отдельных членов было решительно сломлено Правительствующим Сена

том, который разъяснил, что,

Вопрос этот для адвокатуры вообще один из самых старых и, вместе

с тем, самых спорных, и до сих пор нигде не имеет вполне отчетливого и

точного решения. Наши Советы не внесли в старый спор ничего существенно

нового, они держались средней линии. К.К. Арсеньев так формулирует

начала, которыми Совет руководствовался: .

Большое внимание Совет уделил общественным обязанностям адвоката

и подробно разработал вопросы, связанные с ведением дел лиц, пользую

щихся правом бедности, и с защитой по назначению. Совет строго следит и прини

мает всякие меры, чтобы присяжные поверенные не уклонялись от этих

обязанностей и исполняли их добросовестно. Совет требует изучения по

рученного дела и приготовления к защите. Присяжному поверенному, ко

торый не видался с подсудимым, объявлено предостережение, его объяс

нения, что подсудимый сознался и что дело несложное, не были приняты

во внимание, и .

Тем не менее, именно здесь, в области разъяснения общественных по

винностей адвокатуры, состоялось постановление Совета, которое вызвало

большие нарекания. Дело в том, что еще в 1866 г. был возбужден вопрос

Цитируем по К.К. Арсеныву, с. 128. Прим. авт.

Там же, с. 137, 138. Прим. авт.

. Спб. 1883.

Прим. авт.

консультация присяжных поверенных, как первая попытка организованной

и доступной юридической помощи населению.

С своей стороны, и помощники присяжных поверенных обнаруживали

большое стремление к организации. После учреждения упомянутой кон

сультации составился кружок помощников для подачи советов по делам

мировой юстиции, но этот кружок вскоре распался. В 1870 г. помощники

избрали из среды своей комиссию из пяти членов (Гр. Бардовского, Ив. Ва

сильева, Ник. Крылова, В.О. Люстиха и Е. Утина), которые в начале

1871 г. вошла в Совет с выработанным проектом организации помощников.

Проект был рассмотрен, изменен Советом, который и возбудил ходатайство

об издании закона, но, как известно, ходатайство не имело никакого успеха.

Однако стремление помощников к организации на этом не остановилось.

Возникла мысль об учреждении консультации помощников при мировом

съезде. Выработка проекта была поручена избранной в общем собрании

помощников комиссии.. Тогда зародилась, повидимому не без участия

Совета, мысль о создании постоянного органа помощников. В ноябре 1872 г.

выработанный особой комиссией проект правил об общих собраниях по

мощников и избираемом ими органе, за которым было оставлено название

комиссии помощников, рассматривался и был принят в общем собрании

помощников, которые тут же и избрали в первый раз постоянную комиссию.

Совет немедленно признал существование комиссии, как представителя по

мощников. Однако Совет ревниво противодействовал стремлению комиссии

к расширению своей компетенции. Так, ни Л.Ф., (.За последние годы>, с. 338. Прим. ае:п.

чистота в исполнении своих обязанностей, талантливое и быстрое слово

которого лилось как река, блистая прозрачностью своих струй и неслышно

ломая в своем неотвратимом течении преграды противника), В.Д. Спасовича

(резкий угловатый жест, неправильные ударения над непослушными, но

вескими словами, с сочностью красок и всегда оригинальным, вдумчивым

освещением предмета), П.А. Потехина, В.Н. Герарда. Все эти имена сразу

дают представление о том, какое не только богатство, но и разнообразие

ораторских талантов порождено было Судебными Уставами. В частности,

относительно адвокатов А.Ф, Кони вспоминает, что после назначения его

в Петербург ему поручено было выступить.

Было бы невозможно здесь входить в подробную оценку и пытаться

дать характеристику русского судебного красноречия. Но одну черту именно

здесь необходимо отметить. Горячо предупреждал против этой опас

ности, посвятивший в самом начале своего сущест

вования передовую статью вопросу о судебном красноречии. Официальная

газета проводит между Англией и Францией и

так характеризует французское красноречие:. Газета твердо надеется, что.

сопутствовал очень резкий экономический

подъем страны, вызванный освобождением крестьян, развитием железно

дорожного строительства, появлением акционерных обществ и учреждений

, Спб. 1911. т. IV,

" Прим авт.

ы же. с. 423. Прим. ает

кредита. Возникли новые юридические отношения, совершенно не предус

мотренные архаическим десятым томом, и новому суду приходилось сразу

выступать в творческой роли. Естественно, что вся тяжесть этого положения

обрушилась в первую голову на адвокатуру, которой приходилось ставить

и разрабатывать вопросы, нередко натыкаясь на застарелые привычки. Так,

барон Нольде отмечает, что Правительствующему Сенату неоднократно

приходилось напоминать судебным палатам, что они сами должны доис

киваться смысла закона и не вправе обращаться к Сенату с ходатайством

о разрешении его, что закон содержит общие правила, что для уяснения

его смысла есть много способов и признаков, вроде исторического проис

хождения закона, его цели и пр. Разъяснено право суда применять закон

по аналогии, указана даже возможность обращаться к началам гражданского

права. Можно поэтому утверждать, что без участия адвокатуры, которая

преимущественно и возбуждала все такие вопросы перед Правительству

ющим Сенатом, наша судебная практика вряд ли справилась бы с сложной

задачей. Да и Правительствующий Сенат в условиях кассационного про

изводства не мог бы проявить своей правотворческой деятельности, если

бы адвокатура не поднимала тех или других вопросов.

Нужно еще особо отметить дела печати и политические дела. Таких в

то время было очень много, и некоторые из них отличались большой слож

ностью. Выше было уже упомянуто о делах по обвинению А,С. Суровина

и по обвинению Пыпина и Жуковского, по которым выступал К. К. Ар

сеньев, привлекший общее внимание своими речами. Точно так же в со

чинениях В.Д. Спасовича (том V) напечатаны относящиеся к этому периоду

речи по делу Гайдебурова (издание книги Вундта), Щапова (издание пере

вода Писем об Англии Луи Блана), Полякова (издание Истории рацио

нализма Лекки), дело о заговоре, т.е. Нечаевское дело, дело Долгушина,

Дмоховского по обвинению в напечатании и распространении прокламаций

преступного содержания. Все эти речи хорошо известны каждому юристу,

а речь по Нечаевскому делу в защиту Кузнецова К.К. Арсеньев считает

.

Помимо детального изучения всего дела, эти речи блещут глубиной анализа,

ярким освещением тех учений, которые содержатся в инкриминируемых

книгах, и выяснением социальных условий, среди которых возникают по

литические преступления. В упомянутой речи в защиту Кузнецова

В.Д. Спасович обратил внимание суда на резкий душевный переворот, ко

и совершился в Кузнецове за самое короткое время. Из доброго сына,

д д друга, внимательного, сострадательного, любящего он в какие

д два с половиной месяца превратился в рьяного пропагандиста и

дддид свои руки убийством. Перемена эта объясняется влиянием на

знеиова другого лица, и увлечение его поэтому надо считать для Куз

иова смягчающим вину обстоятельством. служили лишь для того, чтобы оттенить глубину последовавшего

затем падения, а пока длилось это искрометное время, адвокатура не

дречала решительно никакой поддержки.

Тем важнее, конечно, выяснить, что же собственно вызывало общест

венное недовольство, и на что были направлены нападки печати. Чтобы

уяснить себе это, достаточно остановиться на двухтрех ярких примерах.

К числу их, прежде всего, относили нашумевшее в свое время дело Кро

неберга, слушавшееся в спб. Окружном СудеЗащитником Кронеберга

выступил В.Д. Спасович, который и вызвал страстные нападки со всех

сторон, а в том числе и таких корифеев, как Щедрин и Достоевский. Самая

сущность дела так изложена у Щедрина: когда в нашу среду проникнет дух филистерства, ци

"кое отношение к делу: когда утвердится понятие, что все дела по

держанию для нас безразличны; что обязанности поверенного исполнены,

когда он отправил добросовестно дело. хотя бы бессовестное: когда искус

ство превратится в ремесло, а мы сделаемся наймитами, подряжающимися

говорить, диалектиками и софистами или брехунцами, как называет своих

В i

адвокатов малоросс, се наше дело получит тогда промысловой характер>.

Таким образом, Ыедрин как будто стучится в открытую дверь, повторяя

лишь то, что до него говорил сам Спасович. И если, тем не менее, он

выступил с такой резкостью именно против Спасовича, то, очевидно, это

нужно объяснить различным пониманием сущности адвокатских обязан

ностей и задач. Особенно ярко это своеобразное понимание сказалось у

Достоевского. С разными оговорками () автор ставит вообще вопрос о том,. И отвечает на этот вопрос

весьма печально:.

Пока, таким образом, Достоевский как будто еще колеблется. Но в

дальнейшем он становится более определенным и приходит к выводу, что

адвокат не может действовать добросовестно...

Из всех этих суждений непосредственно и неизбежно вытекает тот

Спасович В.Д. "Застольные речи), с. /. 1]рим. авт.

од что в интересах государственных адвокатура должна быть уничто

д ][о Достоевский не решается такой вывод сделать и. предусмотри

"(д оговорившись, что его слова представляют нелепейший парадокс,

м ставит вопрос:. Итак, с одной стороны признание честно исполнен

ного адвокатского долга и жесточайшее презрение за это, с другой при

шанiк института адвокатуры вредным установлением и решительное не

желание посягнуть на его существование эта неопределенность сужде

ний, эти внутренние противоречия заставляют думать, что в основе так

легко прорывавшегося враждебного отношения к адвокатуре лежало уко

ренившееся веками предубеждение, которое, как мы видели выше, так силь

но давало себя чувствовать при введении судебной реформы. Поэтому до

статочно было любопытного факта, который представляется не вполне по

нятным, не соответствует какимто смутным представлениям о задачах

адвокатуры, чтобы на старых дрожжах высоко поднялось это закоренелое

предубеждение, и чтобы оно а ргiогi в этих фактах искало нового для себя

подтверждения.

Еще более ярко такое именно отношение проявилось на деле по обви

нению бр. Мясниковых в подлоге духовного завещания Беляева. Здесь не

было даже и того общественного интереса, какой в деле Кронеберга вы

зывало истязание ребенка. Мясниковы обвинялись в подлоге духовного

завещания Беляева; этим завещанием имущество оставлялось жене покой

ного. Гражданскими истцами по делу выступили люди, совершенно чуждые

Беляеву, не имевшие с ним при жизни его никаких сношений. Защитником

одного из братьев Мясниковых выступил К. К. Арсеньев. Дело слушалось

два раза: первый раз в Петербурге, где обвинителем выступал А.Ф. Кони,

второи раз, после кассации первого оправдательного приговора, в Москве,

но и здесь присяжные заседатели вынесли оправдательный вердикт..

.

Сам К. К. Арсеньев отрицает связь между этими нападками и остав

лением адвокатуры, но, во всяком случае, несомненно, что такое страстное

отношение не могло не вносить смуты и тревоги в деятельность молодого

сословия. А между тем, как замечает А.Ф. Кони, заседателей, произнесших тогда оправдательное С тех пор прошло более полугода, и общество очевидно сознало свою ошибку: как речь

защиты, так и вердикт присяжных были встречены в Москве выражением полного удовольствия,

настолько громким, что оно вызвало замечание председателя. В этом нельзя не видеть доброго знака

для нашего обшественiюго развития: неуважение общества к приговору присяжных есть прежде всего

неуважение к самому себе: желание же общества подчинить присяжных постороннему влиянию, его

требование от присяжных известного решения явление в высшей степени прискорбное: это влияние,

это требование могут, ведь, исходить и не из общества, но из других, совершенно чуждых общест

венному мнению источников>. Прим. авгп.

Кони А.Ф., с. 147, 148. Прим. авгп.

родовому в сущности делу общественное мнение>. Ведь, в самом деле,

ели бы даже допустить, что подлог был совершен Мясниковыми. то вряд

прц указанных условиях, когда вопрос шел о том, будет ли принадлежать

ущество жене, с которой покойный был в наилучших отношениях, или

совершенно чуждым ему людям, вряд ли это преступление могло вол

цдвать общественную совесть. С другой стороны не могло же общест

венное мнение противопоставлять свое представление о виновности Мяс

никовых противоположному убеждению защитника, четырнадцать лет зна

комого с Мясниковым и Беляевым. Еще сильнее должен был поколебать

общественное мнение вердикт присяжных. Но оно, напротив, не остано

вилось и перед тем, чтобы вместе с адвокатурой дискредитировать и суд

присяжных. Точно так же то обстоятельство, что К.К. Арсеньев пользо

вался уже тогда исключительной репутацией, о которой говорил А.Ф. Кони,

только обостряло страстность нападения, а отнюдь не заставляло поколе

баться или усомниться в справедливости и целесообразности нападок. Если

к этому прибавить отмеченную выше, по отношению к, легкость

перехода с одной позиции на противоположную, то картина получается

достаточно яркая.

Поэтому приведенными двумя конкретными примерами можно ограни

читься, тем более, что Мясниковское дело стало нарицательным, крылатым

выражением для обозначения сложившегося мнения об адвокатуре. И Досто

евский, и Щедрин не раз возвращались к адвокатуре, и всегда в одном и

том же тоне, причем замечательно, что Щедрин имел близких приятелей среди

присяжных поверенных (А.М. Унковский и В.П. Гаевский).

Отрицательное отношение Достоевского к адвокатуре, несомненно, объясняется причинами

более глубокими, независимыми от того или другого состояния русской адвокатуры. Как справедливо

замечает гО.И. Айхенвальд в статье о Достоевском (Силуэты, выпуск II, стр. 92): заплатить

за это. Перешагните в кабинет. Не правда ли, настоящий кабинет министра.

Можно ли дешево заплатить человеку, которому необходим министерский

кабинет. Но ведь этого мало. Человеку нельзя ограничиться одною мон

тировкой дома. У адвоката должна быть молодая, красивая жена, которая

не может ездить иначе, как в очень новой и очень щегольской карете, на

очень красивых и очень дорогих лошадях. При карете нужен лакей, нужна

кунья шуба, и, имея карету, нельзя же сидеть дома: необходимо ездить на

балы и вечера, а кто ездит к другим, тот и сам должен давать иногда

вечера. Самому адвокату тоже нужен экипаж и лошади. Занимаясь целый

день делами, простительно посвятить ночкудругую картам или вину: вы

знаете, что это за пропасть карты.

Хотите иметь меня адвокатом, так заплатите мне за все это: за карету

жены, за мое шампанское...

меня, г. адвокат, такоето и такоето дело...

i ак, в числе нареканий на защитников по упомянутому делу о подлоге духовного завещания

Называлось на то, что защитники получили свой гонорар тут же, в зале заседания, после

"""иiгнпя вердикта присяжных заседателей, что, по словам К.К. Арсеньева, составляет выдум

Прим. авт.

Гм... А во сколько цените вы этот иск?

Да иск небольшой, рублей 800. Я человек бедный, мне и 800 рублей

дороги.

Адвокат хмурится и в раэдумьи играет лорнеткою, отвалясь в свое кресло.

Как же вы скажете, смиренно спрашивает, загля

дывая с беспокойством в суровые очи законника.

Знаете, что? Я вам советую бросить этот иск... решительно объ

являет адвокат. Игра свечей не стоит.

Как не стоит, помилуйте... За что же своему добру понапрасну

пропадать?

Видите ли, эти маленькие делишки стоят нам столько же хлопот,

как и порядочные дела, а цели никакой... Я не могу взять меньше 500 руб

лей... Так есть ли вам расчет?

Помилуйте, г. адвокат, ведь это 60%!

Можете обратиться к другому поверенному; я слишком занят,

холодно выпроваживает неумолимый законник.

Таковы адвокаты дома. Правы вы или виноваты, этого вопроса они

вам не предлагают. Им достаточно знать, стоит ли браться за дело, или

не стоит: много ли перепадет в карман, или мало.

Но, может быть, мы оплачиваем роскошь их обстановки и устраиваем

им беспечальный быт ценою своего собственного благосостояния по крайней

необходимости. Может быть, без них мы лишились бы и последнего, и

только помощью необыкновенной опытности, усилий и ловкости адвоката

спасли свою честь или свое имущество. Надо же, в самом деле, заплатить

человеку, который всю юность посвящает изучению для вас своей специ

альности, а потому проводит дни и ночи в работе над вашим делом, бросая

свои собственные дела. Это было бы утешительно, если бы было справед

ливо. Но, к сожалению, горький опыт показал совсем не то. Если вы по

ручили дело адвокату, это отнюдь не значит, что вы гарантированы от

всякой заботы об этом деле, что адвокат будет зорко следить за всеми его

фазами и заранее приготовил для вас надежные средства обороны. Нет, к

сожалению, сплошь да рядом вы видите, что ваши адвокаты пропускают

сроки апелляций, узнают после вас о направлении дела, а иногда и совер

шенно не справляются о нем. Если их барыш от дела не настолько велик,

чтоб у них ушки стали на макушке, будьте уверены, что в огромном боль

шинстве случаев они знакомятся с делом только при подаче просьб да

накануне судоговорения, самым поверхностным и безучастным образом.

Хотите действительно двигать свое дело, сами являйтесь в суд, сами по

нукайте адвоката и указывайте ему на его упущения.

("кажут зачем же адвокаты? Почему же в таком случае самому не

ти дела? Вопрос логический, повидимому, торжествующий. Но тутто

илца разница между практикой и теорией. По теории, вы всегда вправе

(витись без адвоката. На практике, без адвоката вы с трудом получите

амую пустую справку в суде, не говоря уже о выигрыше дела. Адвокаты

д люди в суде, и их посредничество чуть не буквально требуется судом.

Публика до такой степени убедилась, что двери суда открыты, в сущности.

только адвокатам, что давно бросила попытки обходиться без них. По край

"рД мере, такова практика тех окружных судов, которые нам знакомы>.

Таков, по словам Е. Маркова, тип нашего адвоката. Есть, конечно,

исключения. Публика знает несколько славных имен в числе известных

адвокатов наших, но это редкое,. Как ни печальна, однако, нарисованная картина, все

же оставалось бы еще утешение, что это явление временное. Тем более,

что автор и сам указывает на тогдашнее господство отчасти сознатель

ное, отчасти бессознательное в европейском образованном обществе

принципа утилитаризма, который оценивает нравственное достоинство по

ступков с точки зрения выгоды их. Мы уже упоминали, что эти начала

создали в обществе практику. Но замечательно, что

сам Е. Марков считает теорию утилитаризма прогрессивной и противопо

ставляет ее поведению адвокатов в его воображении. Факт этот весьма

характерный, свидетельствующий о степени спутанности понятий. Сейчас,

однако, эту ссылку на утилитаризм нужно отметить лишь как обстоятель

ство, которому можно было приписывать то или другое, но временное вли

яние. С другой стороны, ведь адвокатура только у нас была явлением новым,

В других странах институт этот восходит к глубокой древности, и, таким

образом, и сопоставление с иностранной адвокатурой дает право надеяться,

что печальная картина, нарисованная Е. Марковым, имеет характер вре

менный. Автор, повидимому, предусматривает такое возражениеесть своего рода организованное

пособничество неправде. Каждая сторона имеет своего адвоката, и каждый

адвокат старается изо всех сил оправдать своего клиента, обвинить про

тивника. Стало быть, во всяком деле, в числе адвокатов, есть уже непре

менно и несомненно, по крайней мере, один сознательный пособник не

правде>. Отсюда автор приходит к заключению, что создание института

адвокатуры вовсе не есть шаг вперед, к лучшему будущему, как крестьянская

реформа, податная и т.п. Нет. Это старый грех, который не сбрасывается,

как изношенная перчатка. Это старая болезнь, которая врастает в глубину

организма и принимает там новые формы. еще

и к упомянутой статье Сва и противопоставляет им книгу К.К. Арсеньева.

Удивительно, что в то время, как статье Сва так посчастливилось, блес

тящая статья К. Победоносцева, служившая сокрушительным ответом на

эту статью, не разделила ее участи, об этой статье теперь не вспомнили.

Правда, С.Ф. Платонов приходит к тем же выводам о необходимости

адвокатуры, как силы, сдерживающей противообщественные инстинкты и

помогающей обиженному в борьбе его с обидчиком, но того яркого блеска

аргументов, какой поражал в статье Победоносцева, здесь уже не найти.

Кроме того, на этот раз ответ последовал не в общей прессе, а в специальном

юридическом органе и потому не мог, особенно в то время, иметь сколь

конибудь заметного распространения.

По мнению С.Ф. Платонова, недоброжелательное отношение к адво

катуре является необоснованным. Адвокатура не обманула возлагавшихся

на нее ожиданий, и если она далека от идеала, рисовавшегося составителям

УДбных уставов, то нужно принять во внимание, что организация ее ос

, 1875, № 7. Прим. авт.

, 1875 г., МЇ.№ II, 14 Прим. авт.

"стннк Гражданского и Уголовного Права>, 1873 г.,..№ 35. Прим. авт.

талась незаконченной, и что отсрочкой в образовании комплекта на адво

катуру оказались возложенными обязанности без предоставления ей прав.

Недоброжелательное отношение автор объясняет самым характером про

фессии..