§ 2. Разрешение иерархических коллизий в праве в аспекте реализации права

Охарактеризовав систему разрешения иерархических коллизий, следует обратить особое внимание на возможность построения единой схемы, описывающей процесс разрешения иерархических коллизий в рамках реализации права как реального воплощения моделей поведения в конкретные акты человеческой деятельности.

Такая постановка проблемы требует, прежде всего, раскрытия вопроса о соотношении между системами источников права, интерпретационных актов и актов реализации права с точки зрения взаимных иерархических связей.

В процессе индивидуализации правового регулирования поведения людей общие, абстрактные модели поведения, установленные на основе определенной правовой идеологии на уровне формы права, максимально конкретизируются в правоприменительных актах и актах непосредственной реализации права, получают в них индивидуально - определенное содержание. «Материальными» носителями юридической энергии на данном уровне являются индивидуальные акты^[417] - акты

непосредственной реализации права и применения права, обладающие «юридической энергией» в пределах автономного правового регулирования поведения участников конкретных правоотношений.

По нашему мнению, методологическая основа построения общей схемы, описывающей процесс взаимодействия в рамках единой

многоуровневой системы источников права, интерпретационных и индивидуальных актов, была сформулирована еще в XIX в. Марксом и Энгельсом: «При применении права общие правила (законы, которые всеобщи) раскрываются лишь в связи со своеобразными, подчас неповторимыми, жизненными обстоятельствами. Вот почему правоприменительный орган обязан толковать закон в применении к отдельному случаю»^[418].

Остановимся теперь на более конкретном исследовании внутрисистемных связей в правовой иерархии применительно к вышеназванным подсистемам.

1 . Существует проблема возможности включения в иерархию в праве актов толкования права (интерпретационных актов^[419]).

Во-первых, традиционно отечественная теория права не относит акты толкования к источникам права, поскольку в целом поддерживается методологическая и практическая установка, что толкование есть процесс раскрытия воли законодателя и в процессе толкования новые нормы не должны создаваться^[420].

Во-вторых, подчеркивается, что акт толкования всегда носит «вторичный» характер, «обволакивает» иные правовые тексты, наполняя новыми смыслами и значениями лишь то, что уже существует. Вследствие этого возникает проблема возможности формально-логического соотнесения интерпретируемого и интерпретационного актов.

В-третьих, проблема усложняется тем, что и среди интерпретационных актов существует своя иерархия. Как пишут Е.М. Шайхутдинов и В.М. Шафиров, «акты официального толкования отличает их иерархичность, в соответствии с которой различные по своей юридической силе акты толкования находятся между собой в определенной взаимосвязи и располагаются в той же последовательности, которая установлена для нормативных актов, которые они толкуют»^[421]. В основе такой иерархии интерпретационных актов лежат две составляющие:

а) место интерпретационного акта в иерархической лестнице актов толкования, обусловленное рядом факторов, в том числе местом органа, издавшего интерпретационный акт в системе органов публичной власти: «Акты толкования органов общей компетенции обладают большей юридической силой по отношению к аналогичным актам отраслевой компетенции, так же как и разъяснения вышестоящих органов по отношению к актам подчиненных им органов»^[422];

б) место интерпретируемого источника права в иерархии источников права: «Наибольшей юридической силой обладают акты толкования Конституции РФ и конституционных законов, за ними следуют акты толкования обычных законов и подзаконных актов»^[423].

На вершине этой иерархии стоят акты Конституционного суда Российской Федерации.

В литературе вопрос о включении интерпретационных актов в единую иерархию наряду с источниками права решается неоднозначно.

Рядом авторов такая возможность исключается^[424]. Другие, напротив, допускают возможность иерархии источников права и интерпретационных актов. Здесь также существует разнобой позиций авторов.

Так, Е.В. Васьковский приравнивал акты нормативного толкования по юридической силе к интерпретируемым актам^[425].

А.Ф. Черданцев, относя интерпретационные акты к числу подзаконных, делает вывод об иерархическом превосходстве правильно истолкованного интерпретируемого акта относительно содержащего неправильное толкование интерпретационного акта^[426].

Е.М. Шайхутдинов и В.М. Шафиров пишут, что «проблема юридической силы акта толкования в рассматриваемом аспекте не может быть разрешена однозначно»^[427]. Согласно их подходу, «акт нормативного аутентичного толкования должен иметь силу интерпретируемого акта»^[428], а «юридическая сила акта официального нормативного легального толкования зависит от компетенции издавшего его органа»^[429].

Соглашаясь в целом с данным подходом, мы хотим уточнить, что место акта нормативного легального толкования в правовой иерархии помимо компетенции издавшего его органа определяется и рядом иных факторов, влияющих на его юридическую силу^[430].

Следует признать, что, несмотря на существенные различия, общим местом сторонников единой иерархии источников права и интерпретационных актов является то, что иерархическое соотношение в таком случае - в конечном счете - будет между значениями правовых текстов, сформулированных в источниках права и актах их толкования.

Отметим, что Конституционный суд Российской Федерации выработал правовую позицию, согласно которой «неопределенность в понимании ... (законоположений. - А.П.) может быть преодолена - в целях обеспечения единого, непротиворечивого правового регулирования - путем систематического толкования с учетом иерархической структуры правовых норм, предполагающей, что толкование норм более низкого уровня должно осуществляться в соответствии с нормами более высокого уровня»³ (курсив мой. - А.П.).

2. Остановимся теперь на проблеме включения в иерархию в праве индивидуальных (правоприменительных) актов.

Здесь возможны два противоположных подхода:

А. Идея наличия иерархических связей между источниками права и индивидуальными актами. Так, в учении о праве Г. Кельзена характер предписания не имеет принципиального значения для возможности или невозможности его включения в единую иерархическую систему: к ее элементам относятся как общие правила, так и индивидуальные (в том

числе и судебные решения), причем первые главенствуют над вторыми^[433]. Как пишет М. Мицайков, по мнению Кельзена, «правовой порядок не что иное, как система общих и индивидуальных норм, связанных меду собой по тому принципу, что право регулирует свое собственное создание»^[434]. Такое регулирование осуществляется на основе статического и динамического принципов.

Б. Идея невозможности включения в единую иерархию источников права и индивидуальных актов. Например, в отечественной теории права одним из общепризнанных положений является тезис о необходимости «жесткого» разделения источников права и актов применения права как «носителей», соответственно, нормативно-регулятивных средств и индивидуальных предписаний. Похожим образом рассуждает и французский исследователь Ж.-Л. Бержель^[435].

Вместе с тем, последняя позиция, думается, менее предпочтительна, поскольку, по нашему мнению, непреодолимой и абсолютно очевидной грани между индивидуальными и общими нормативными предписания не существует.

Во-первых, по справедливому замечанию С.С. Алексеева, «индивидуальные предписания, хотя и не входят собственно в право, все же вслед за юридическими нормами могут быть источниками, носителями юридической энергии, критериями правомерности поведения участников общественных отношений»^[436]. С учетом данного обстоятельства в юридической литературе обращалось внимание на спорные вопросы юридической силы различных правоприменительных актов^[437],

подчеркивалась, что «субъекты правоотношений и правоприменения выполняют функцию индивидуального регулирования общественных отношений»^[438], причем «на этой основе в сфере, оставленной законодателем для индивидуального регулирования, возникают и функционируют дополнительные, поднормативные правила, которые свидетельствуют о том, что субъекты правоотношений и правоприменительные органы участвуют в формировании права и, следовательно, в правотворчестве»^[439].

Во-вторых, на практике распространены т.н. смешанные правовые акты, содержащие элементы интерпретационных и правоприменительных актов (шире - актов реализации права), на что обращается внимание в юридической литературе^[440].

В-третьих, относительно характера содержания конкретного документа возможны спорные ситуации, находящиеся в «области полутени» (термин Г. Харта), когда достаточно сложно определить «нормативность» или «индивидуальность» конкретного предписания, что может вызвать возникновение правовых конфликтов^[441].

Приведем в качестве примера один интересный, по нашему мнению, спор. В 2005 г. в Арбитражном суде Красноярского края рассматривалось заявление об оспаривании пункта 13 Приложения № 1 к Постановлению Администрации города Красноярска от 03.03.2003 «Об утверждении нормативов допустимых концентраций загрязняющих веществ, сбрасываемых со сточными водами абонентами МУПП «Водоканал» в систему городской канализации» ^[442].

В ходе анализа по данному делу правовой природы указанных нормативов выяснилось, что они обладают следующими признаками правовой нормы:

- являются моделями поведения (естественно, в совокупности с нормами, которые устанавливают обязательность следования этим правилам);

- имеют правовой характер, а не являются чисто техническими нормами;

- закреплены в источнике права;

- обладают возможностью неоднократной реализации;

- сохраняют действие независимо от однократного исполнения.

Спорным оставался такой определяющий признак, как обязательность для неопределенного круга лиц (неконкретность адресата) При всем том, суд при квалификации характера предписания воспользовался «негативным» признаком индивидуального предписания, который выделяет А.В. Мицкевич^[443]. Причем текстуально индивидуальность указанных нормативов также вызывала вопросы. При поверхностном рассмотрении других положений оспариваемого акта складывалось впечатление, что установлены одинаковые нормативы применительно для всех загрязнителей - хозяйствующих субъектов, т. е. «вынося за скобки» всех адресатов, среди которых есть и «прочие абоненты» (п. 70 Положения), мы получили бы

норму с неопределенным адресатом, просто представленную текстуально в виде таблицы и неудачно сформулированную^[444].

Но более внимательный анализ текста Положения показывает, что применительно к конкретным субъектам иногда устанавливаются различные числовые характеристики нормативов, что (оставив за скобками вопрос о законности такого дифференцированного подхода) позволяет сделать вывод о невозможности «вынесения за скобки» общего нормативного содержания. Более того, в соответствии с пунктом 61 Правил пользования системами коммунального водоснабжения и канализации в Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 12.02.1999, нормативы водоотведения (сброса) по составу сточных вод устанавливаются конкретному абоненту органами местного самоуправления или уполномоченной ими организацией водопроводно-канализационного хозяйства.

Другими словами, изначально субъект законотворчества нацеливает на индивидуальное регулирование показателей данных нормативов. К тому же он предоставляет органу местного самоуправления право передать полномочия определять эти нормативы организации водопроводно­канализационного хозяйства (МУПП «Водоканал» в Красноярске), что никак не может рассматриваться как передача коммерческой организации права принимать правовые нормы.

Исследовав совокупность обстоятельств, суд пришел к выводу о том, что оспариваемое положение не является нормой. Поэтому суд квалифицировал требование заявителя как требование о признании недействительным ненормативного правового акта.

В связи с этим примером обратим внимание еще на один спорный момент в теории нормативности правовых предписаний: предписания, конструирующие компетенцию (права и обязанности) единичного органа

публичной власти, относятся в отечественной теории права к нормативным^[445], а, например, гражданско-правовой договор или судебное решение, конструирующее облаченные в броню государственного принуждения права и обязанности частных лиц, - к индивидуальным (правоприменительным).

На допустимость иерархического соотношения нормативных и индивидуальных актов в ряде случаев прямо указывает и законодатель.

В современном российском законодательстве можно найти примеры выстраивания иерархии нормативных и индивидуальных актов. Так, в нормах статьи 422 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено иерархическое соотношение закона (как источника права) и договора (как акта реализации права)^[446]. Об иерархическом подчинении трудового договора трудовому законодательству и иным НПА, содержащим нормы трудового права, коллективным договорам, соглашениям идет речь в статье 56 Трудового кодекса Российской Федерации.

Аналогичные положения можно найти и в иностранном законодательстве. Так, в статье 1 Швейцарского гражданского кодекса 1907 г. указано: «Закон применяется по всем правовым вопросам, относительно которых он, по букве или толкованию, содержит постановление. Если в законе не может быть найдено соответствующее постановление, то судья должен решить дело на основании обычного права, а при отсутствии и

такового - по правилу, которое он установил бы в качестве законодателя (курсив мой — А.П.). При этом он следует указаниям науки и практики»^[447].

Таким образом, в аспекте реализации права для разрешения иерархических коллизий в праве, думается, следует учитывать и индивидуальные акты.

Методологическим основанием возможности исследования источников права, интерпретационных актов и индивидуальных актов в рамках процесса разрешения иерархических коллизий в праве является справедливое, по нашему мнению, утверждение И.Н. Грязина: «Вертикальная структура знания (о праве - А.П.), выраженная в вертикальной структуре системы правовых текстов, оказывается отражением ступенчатого отражения объективного мира и объективного проникновения познания к более глубоким сущностям»^[448]. Отказывая в возможности многоаспектного исследования иерархических коллизий с учетом источников права, интерпретационных и индивидуальных актов, мы, тем самым, отказываемся от реализации возможности построения единой модели права как нормативно-регулятивной системы общих и индивидуальных средств воздействия на человеческое поведение, более полно описывающей и объясняющей правовую реальность.

Следует обратить внимание и на наличие глубокой диалектической взаимосвязи между уровнем формы права и реализации права: с одной стороны, «правовая норма имеет юридическую силу лишь в том случае, если способна породить правовое суждение»^[449]; с другой —«правовое суждение не будет иметь юридической силы, если участник правоотношения не воспользуется той формой, которая заключена в правовой норме, в которую помещены его общие для регулируемой ситуации элементы»^[450].

Добавим, что и среди индивидуальных актов существует своя иерархия^[451].

К примеру, Д.И. Здунова, подчеркивая трудность разграничения правоприменительных актов по юридической силе, пишет: «Актами высшей юридической силы можно назвать акты, принимаемые высшими органами власти и не подлежащие какому-либо надзору.

Ко второму звену можно отнести акты, принимаемые во второй, но не последней инстанции.

Акт низшей юридической силы - это акты, принимаемые в основанном по первой инстанции и подлежащие в последующем проверке и контролю»^[452].

Нормативно закреплена и иерархия некоторых правоприменительных актов. Так весьма «богатым» на нормы, устанавливающие иерархическое преимущество одних правоприменительных актов над другими, документом, являются Правила дорожного движения^[453].

О том, что судебные решения, вступившие в законную силу, обладают иерархическим приоритетом над иными индивидуальными актами, имеют особую значимость для регулирования поведения, пишется в процессуальной

литературе. Так Т.В. Сахнова отмечает: «Решение суда, приняв на себя силу примененной нормы объективного права, приобретает некоторое сходство с этой нормой; оно становится аналогичным по силе, но не тождественным норме закона. Вступив в законную силу, решение суда становится обязательным для всех субъектов права на территории Российской Федерации (ст. 13 ГПК). Вместе с тем решение суда - всегда индивидуально­правовой акт, материально-правовые последствия которого

распространяются только на участников того материального правоотношения, которое является предметом судебного решения»^[454].

Таким образом, проведенное исследование позволяет нам выявить возможность и целесообразность построения в аспекте реализации права единой схемы, описывающей характер иерархических отношений между системами источников права, интерпретационных актов и индивидуальных актов.

Проведенное исследование позволило подготовить рабочую схему (рис. 2).

На рис. 2 нами использованы следующие условные обозначения:

К - источник права; Т (К) - акт толкования источника права К; А (K)- акт реализации источника прав К (индивидуальный акт); _max- элемент, обладающий максимальной юридической силой; _-1- элемент, обладающий юридической силой меньшей, чем максимальной, но большей, чем у остальных элементов; ₀- элемент, обладающий минимальной юридической силой («нулевой» элемент подсистемы); ................................................................................................................................................................. -

пропуски возможных элементов.

Пунктирными линиями обозначены соотношения (связи) в единой иерархии в праве:

1) - между источниками права и актами толкования соответствующих источников права;

2) _{a a a a a a a a}- между источниками права и актами реализации соответствующих источников права;

2) - между актами толкования различных источников права;

3) ---- между различными актами толкования одного источника права;

4) - между актами реализации одного и того же источника права;

5) - между актами реализации и актами толкования одного и того же источника прав;

6) --- между ниже- и вышестоящими источниками права.

Рис. 2. Схема иерархических связей между источниками права, актами толкования права и индивидуальными актами (актами реализации права)

Продемонстрируем общий алгоритм «встраивания» различных элементов в данную модель: Имеется иерархическая система источников права «K_max, то есть Конституция - источник права К₀», где источник права К0 - источник права с наименьшей юридической силой (нулевой элемент в системе источников права). Каждый источник права К в этой системе подлежит толкованию иерархически организованной системой актов толкования (Ттах - Т0), где акт толкования Ттах занимает наивысшее место в системе интерпретационных актов, а акт толкования Т0 является «нулевым уровнем» в системе интерпретационных актов. Каждый источник права К в этой системе может реализоваться в индивидуальном акте A применительно к сфере человеческой деятельности Sp.

Таким образом, содержание акта реализации права АпК должно соответствовать:

1) нормативно-регулятивным средствам системы источников права (К_тах

- Ко), направленным на регулирование Sp;

2) системе интерпретированных актов толкования (Т_тах - Т₀), с помощью которых осуществляется толкование содержания нормативно регулятивных средств системы источников права (К_тах - К₀), направленных на регулирование Sp;

3) в случае наличия систем (Ктах - К0) и (Ттах - Т0) и непротиворечия указанным системам - также вышестоящим индивидуальным актам А_тах(К)

- Ап+1(К).

При этом между системой источников права и системой актов толкования выявлены иерархические взаимосвязи следующего рода.

1- А) В каждом источнике права могут быть закреплены правила его толкования и правила толкования нижестоящих источников, включая правила, по которым должны создаваться акты толкования соответствующего и нижестоящих уровней.

1- Б) В любом нижестоящем источнике права не могут быть закреплены правила толкования права, противоречащие закрепленным в вышестоящих источниках права, а равно в вышестоящих или одноуровневых актах толкования вышестоящих источников, включая правила, по которым должны создаваться все акты толкования вышестоящих источников права.

Внутри системы актов толкования можно выявить следующие закономерности иерархического плана:

2- А) Толкование нижестоящего источника права должно быть согласовано с толкованием вышестоящих источников права^[455].

2- Б) Каждый одноуровневый или вышестоящий акт толкования права вышестоящего источника должен учитываться при создании акта толкования нижестоящего источника права (это правило применимо только при наличии статической иерархической связи между источниками права) ^[456].

2- В) Акты толкования одного и того же источника права могут находиться на одном уровне или на разных уровнях. Нижестоящий акт толкования в этом случае обязательно подчиняется вышестоящему с учетом правил 2-А и 2-Б.

В процессе же «достраивания» данной системы за счет актов реализации права можно говорить о следующих иерархических связях.

3- А) Любой акт реализации права должен основываться на иерархии как в системе источников права, так и в системе актов толкования всех и каждого конкретного источника права, подлежащих применению в конкретном деле, и соответствовать указанным системам.

3- Б) Нижестоящий акт реализации права должен соответствовать вышестоящим актам реализации права (в зависимости от степени подчиненности вышестоящим правоприменительным актам) ^[457].

Поясняя последнее положение, следует обратить внимание на проблему места индивидуального акта в иерархии в праве в ситуации выбора, стоящего перед судом или иным правоприменителем при создании индивидуального акта в ситуации иерархической коллизии источников права. Может показаться, что в том случае, если суд или иной правоприменитель, установив противоречие между выше- и нижестоящими источниками права, принимает свое решение, то такой индивидуальный акт находится в иерархии выше не примененного источника права (рис. 3)

Рис. 3. Идея «промежуточного» места индивидуального акта, принятого в ситуации иерархической коллизии источников права

Рассуждая подобным образом, мы, во-первых, механически соединяем качественно различные уровни правового регулирования: нормативный и индивидуальный; во-вторых, мы смешиваем акты, возникший в процессе правотворчества, с актом, являющимся результатам процесса реализации права. Кроме того, если бы отсутствовал вышестоящий источник права,

решение должно было быть принято на основе нижестоящего источника.

Более правильным представляется соотношение, изображенное на рис. 4.

Рис. 4. Соотношение индивидуального акта с системой источников права в случае необходимости действия в ситуации иерархической коллизии источников права

При таком подходе мы видим, что индивидуальный акт соотносится со всей системой источников права и принимается на основе выявленных в системе источников права иерархических связей. Лишь таким образом он органично вписывается в единую иерархию в праве в качестве «нулевого элемента».

В этой связи нельзя согласиться со следующим тезисом Д.И. Здуновой: «Индивидуальные правовые акты вообще не должны противоречить актам нормативным, если только иное специально не оговорено соответствующим нормативным актом»^[458].

Во-первых, нормативные акты и иные источники права содержат в себе нормы различной юридической силы, между которыми возможно противоречие, и правоприменителю вменяется в обязанность в процессе принятия индивидуального акта (правового суждения) выбрать ту норму и тот акт, который подлежит применению - как обладающий большей юридической силой. В этой ситуации индивидуальный акт неизбежно будет

противоречить, как минимум, одному нормативному. Поэтому, как уже подчеркивалось, следует говорить о соответствии индивидуальных актов системе источников права.

Во-вторых, оговорка «если только иное специально не оговорено соответствующим нормативным актом» принципиально неверна, поскольку ее буквальное толкование означает, что нормативным обоснованием возможности применения индивидуального акта в ущерб нормативному является соответствующее предписание того же акта, который мы не должны применять, что с точки зрения здравого смысла обывателя, а также с точки зрения логики правового регулирования выглядит абсурдно.

По нашему мнению, более корректно звучит следующее правило:

1. Индивидуальные акты должны соответствовать:

А) иерархически организованной системе источников права;

Б) иерархически организованной системе интерпретационных актов.

2. Индивидуальные акты должны соответствовать вышестоящим индивидуальным актам.

Применение этих правил позволит успешно разрешать иерархические коллизии в праве в аспекте реализации права.