Правоведение – настоящее и будущее

С учетом рассмотренных в этой главе положений распространенные в нынешнюю пору характеристики правоведения нуждаются в принципиальной переоценке.

Прежде всего, вопреки расхожим представлениям юридическая наука, связанная с практической юриспруденцией, – юридический позитивизм (юридический догматизм) – это не описательная дисциплина «низшего сорта», а полновесная отрасль научных знаний, ничуть не уступающая в данной плоскости общепризнанным по высокому статусу наукам технического профиля.

Наиболее яркий, выразительный феномен, демонстрирующий влияние юридической науки на мир права, проявился в тех вариантах исторического государственного и правового развития, когда в области юриспруденции решающее значение приобретали практикующие

1 Шпенглер О. Указ. соч. Т. 2. С. 84.

269

Тайна и сила права

юристы, образующие влиятельные слои общества, если угодно – особые сословия.

Именно с такими направлениями государственного и правового развития, вызвавшего формирование влиятельного сословия правоведов-практиков, во многом связано само появление на свет общего, прецедентного права. Прежде всего в том его классическом, «чистом» виде, как это произошло в Англии (а затем в США и других странах англо-американской группы).

венного права, ценности римского права (пандектистика).

Но в Англии произошло явление не менее значительное. Еще в средневековую эпоху в ней в связи с формулярным процессом – точно так же, как тысячелетием ранее в Древнем Риме, – начало складываться и развиваться, так сказать, первородное юридическое мышление, выраженное в ориентировке на строгие юридические категории, механизмы, конструкции, соответствующие правовые идеи и концентрируемое в устойчивых представлениях сословия юристов. Оно, это своеобразное юридическое мышление, не получило (как это произошло в культуре римского права) такого же теоретизированного выражения, как в логических суждениях юристов-классиков золотого века римской юриспруденции, а затем, уже в Средневековье, – в разработках глоссаторов, в пандектистике. Здесь, на английской земле, в ходе правового развития оказались как бы кристаллизованными, заложенными в саму органику правовой жизни первородные основы истинного правоведения, которое в силу юридической логики неизбежно выводит на фундаментальные юридические идеалы и ценности. И надо отдавать отчет в том, что это тоже истинная юридическая наука, притом в исконном, самом строгом ее значении, что впоследствии оказало столь

270

Глава восьмая.

внушительное позитивное влияние на демократическое развитие Великобритании, других стран с прецедентными юридическими системами, в том числе и на формирование юридической системы США1.

С особым сословием юристов (в основном нотариального профиля) связано становление юридической системы Франции, воплотившей и сохранившей на века идеалы и принципы Великой французской революции. И здесь решающую роль сыграло не только поистине гениальное нововведение в юридическую систему организационных и правовых построений Наполеона (таких как Гражданский кодекс 1804 г., институт высшего административного правосудия – Государственный совет, уникальная самобытность Конституционного совета, смысл и структура муниципального самоуправления и др.), но и своего рода общий юридический климат, настроенный как на идеалы революции, так и на точность и определенность юридических отношений, принципиальное значение их надлежащего, при необходимости – нотариального, закрепления, строго государственного обеспечения.

Наряду с той значительной ролью, которую играют в мире права юристы-практики, сословия юристов (притом, что наиболее существенно, через сферу юридического мышления, правовых идей), необходимо отдать должное и тому направлению развития правоведения, стержнем которого являются научные обобщения высокого уровня – теория права. Конечно, понимание глубин юридической материи требует хотя бы адекватного восприятия самого феномена права, а отсюда – непростых специальных юридических знаний, стремления проникнуть в существо, казалось бы, простейших юридических понятий, выработанных догматической юриспруденцией, – «субъект», «объект», «правомочие»,

«притязание» и т.д., знания простейших юридических конструкций.

1 Особенности развития общего, прецедентного права в США, так же как и в Англии, во многом связаны с сословием юристов, с тем типом юридического мышления и правопонимания, который сопряжен с деятельностью юристов-практиков. И здесь, по словам Макса Вебера, наблюдается та закономерность правового развития, в соответствии с которой правовой стиль какого-либо определенного общества отчетливо проявляется в профессиональном образовании и деятельности, в сословных организациях и экономических интересах юристов, именуемых Вебером юристами высокого ранга (Weber M.

Вместе с тем представляется весьма важным учитывать как несомненные достоинства

американской юриспруденции – ее непреклонность в утверждении прав и свобод человека и придание приоритета в юридической области правосудию, так и ограниченность и однобокость юридических подходов и образа мысли, характерные для них тенденции отторжения собственно юридических ценностей (особенно отработанных в мировой юриспруденции юридических конструкций), склонность к замене их категориями чисто экономико-прагматического, узкосоциального и даже личностно-психологического характера.

271

Тайна и сила права

Но стоит только встать на путь основательной научной проработки даже такого, казалось бы, схоластического правового материала, как оказывается, что в юридической материи обнаруживается своя высшая математика – свои своеобразные свойства, сложные и тонкие связи и соотношения, для которых характерны и построения высокого порядка, образующие уникальное социальное богатство, и особая юридическая логика. Эта логика, базирующаяся на сочетании «должного» и «сущего», «долженствования» и «возможного», в ряду других уже отмеченных в предшествующем изложении оснований, состоит, в частности, в том, что особенности права, характерные для него связи и соотношения неизбежно стягиваются (даже в неблагоприятной для права социальной среде) к своему центральному звену – к субъективным юридическим правам, как бы по самой юридической логике требуя в том или ином виде и значении свободы для субъектов, исключения из жизни людей произвола, насилия. И она, эта юридическая логика, в силу своих оснований и особенностей уже несет в себе необходимые предпосылки и перспективу движения человечества к более высоким ступеням цивилизационного развития.

Думается, с учетом изложенного выше материала есть основания утверждать, что в связи с особенностями права, его уникальным, не имеющим альтернативы богатством правоведение и правоведы призваны занимать высокое место в социальной иерархии общества.

С этой точки зрения имеются весомые основания полагать, что именно в области юриспруденции науке и специалистам-профессионалам уготовано особое, если угодно, повышенно значимое место, ничуть не уступающее, а в чем-то превосходящее значение науки и профессиональной деятельности в иных социальных сферах (включая экономику, управление).

Конечно, подобная оценка оправданна постольку, поскольку имеется в виду действительная независимая наука, исповедующая высокие идеалы истины, приверженности к общечеловеческим ценностям, служения людям.

272

Глава восьмая. Право – высшее назначение

И конечно же, в сфере правоведения нужно видеть действительность такой, какая она есть на самом деле. Видеть то, что деятельность юристов во многих случаях замкнута на одном лишь обслуживании интересов государственного аппарата, а порой, особенно при доминировании авторитарной власти и тоталитарных режимов, напрямую носит придворный характер, строится по принципу «чего изволите?» и, к несчастью, подчас утрачивает даже подобие правовой деятельности в ее истинном значении.

Но как бы то ни было, в праве, даже при самых неблагоприятных условиях имеются гуманитарные начала. А наука всегда есть наука, в ней изначально заложен своего рода кодекс научной чести и научного подвижничества. И во все времена в правоведении служили истине, ценностям и идеалам права крупные ученые-правоведы, великие умы, такие как Р. Иеринг, Л. Дюги, Г. Кельзен, Л. Петражицкий, И.

Здесь есть предпосылки и для более основательных выводов. Надеюсь, не будет преувеличением утверждать, что именно истинное положение правоведения и правоведов в том или ином обществе является показателем использования в обществе потенциала науки и, одновременно, действительного состояния права и законности в данной стране. Стремится ли государственная власть как бы приручить правоведов,

втянуть их в свою машину властвования и сформировать податливую и облагодетельствованную властью придворную юриспруденцию (первый вариант) или же государственная власть (второй вариант) поддерживает самостоятельность и независимость отечественного правоведения, поддерживает его как суверенную сферу социальной жизни, терпит любые ее основательные разработки и неизменно считается с ней в практической жизни, – именно это является безошибочным

«индикатором» фактического положения в области права данной страны, его действительных возможностей и судьбы.