Изменения в системе судебных органов Российской империи в период просвещенного абсолютизма

Во второй половине XVIII в. в судебной системе Российской империи, сформированной в годы правления Петра I, произошли существенные изменения. Сенат стал высшим административно­судебным учреждением страны.

Генерал-прокурор, возглавлявший Сенат, имел право приос­танавливать принятое единогласно или большинством голосов ре­шение по определенному делу и требовать его рассмотрения в Об­щих собраниях Сената. В том случае, если генерал-прокурор не

97

был согласен с решением Общих собраний Сената, то данное дело передавалось непосредственно на рассмотрение императора. При­чем это дело должны были представлять монарху генерал- прокурор и два несогласных с ним сенатора¹.

Некоторые категории дел генерал-прокурор направлял непо­средственно императору, а затем они решались в соответствии с его резолюцией в одном из Общих собраний Сената.

В нормативном акте “Описание канцелярского порядка, на­блюдаемого в Правительствующем Сенате...” в частности отмеча­лось: “Дозволяется Сенату, если по общим государственным делам существовал Указ, который был бы сопряжен с великими неудоб­ствами в исполнении, или по частным делам не согласен с прочими Узаконениями, или же не ясен, представлять о том Императорскому

Краткий сводъ законовъ, определяющих должность и права: I Сената; 2- Сенаторов; 3. Генерал-прокурора или министра юстиции. - Б.м. и г. - С. 9.

98

Величеству; но когда по таковому представлению не будет учинено перемены, то остается он в своей силе”¹.

Естественно, что генерал-прокурор был не в состоянии один контролировать работу всех департаментов. Поэтому он должен был следить за своевременным рассмотрением важнейших дел, ис­ходя из государственных интересов. К таковым относились секрет­ные дела, относительно которых указывалось: “Секретныя дела по Департаментам или по Общему Собранию, какого бы рода ни бы­ли, зависят все непосредственно от Генерал-Прокурора, разве он сам из оных какое либо дело разсудить поручит Обер-Прокурорам, тогда они имеют только участие в тех делах”².

Делопроизводство департаментов Сената вели канцелярии, которыми руководили обер-прокуроры, распределявшие дела меж­ду отделениями или экспедициями для подготовки их к слушанию в присутствии департамента.

Обер-прокурор одного из департаментов, входящих в Общее собрание Сената, обеспечивал контроль над производством дел, за прохождением приговора или определения по решенному в депар­таменте делу, за его соответствием существующему закону. Если

' Описание канцелярского порядка, наблюдаемого в Правительствующем Сенате при производстве и решении гражданских и уголовных дел, как по депар­таментам, так и по Общему собранию. - М., 1824. - С. II.

Краткий сводь законові, определяющих должность и права... - С. 38.

99

же для решения рассматривавшегося дела нужна была резолюция императора или необходимо было согласие другого государствен­ного учреждения, а также требовалась разработка нового закона или изменение уже существовавшего, обер-прокурор должен был обратиться к генерал-прокурору для представления дела монарху.

Большое внимание уделялось оформлению рассматривав­шихся в Сенате дел. Так, в Указе от 11 декабря 1767 г. указыва­лось: “Чтобы сила решения судейского на всякое дело в журналах видна была, и чтобы данные резолюции подчиненные, которые протокол сочиняют, не только собою отменить, но и в случае от забвения оной другого рассуждения полагать, и в сочиняемые при­говоры вносить не могли, а паче для правосудия; во всех Присутст­венных местах, не только во вседневных журналах, но и в доклад­ных реестрах, которые отмечаются судейскими руками, силу при­казания писать именно и так ясно, чтобы при сочинении приговора оставалось сочинителю подкрепить только обстоятельством дела и указными резонами^[94]”.

В 1775 г. Екатерина II предприняла попытку отделить суд от местной администрации.

100

проживать около 400 тыс. человек, а на территории уезда - око­ло 30 тыс. человек.

В целом губернская реформа 1775 г. способствовала усиле­нию власти губернаторов укреплению положения административ­ного аппарата на местах. Этому непосредственно содействовали создаваемые специальные полицейские, карательные органы и пре­образования в судебной системе.

Для дворян на местах были созданы уездные земские суды, состоявшие из судьи и двух заседателей. Судьи избирались дворя­нами данного уезда на трехлетний срок. Они непременно утвер­ждались губернатором и верхним земским судом, который созда­вался в каждой губернии и являлся апелляционной инстанцией для уездных земских судов.

Верхний земский суд состоял из двух департаментов - по уголовным и гражданским делам. Он состоял из назначаемых им­ператором председателя, вице-председателя и десяти заседателей, избиравшихся на три года дворянами данной губернии. Верхний земский суд располагал правом ревизии и контроля над деятельно­стью уездных судов.

В подчинении верхнего земского суда находились уездные суды, дворянские опеки и земские суды его округа. В соответствии с данной иерархией в него направлялись дела по апелляции на ре­шения перечисленных нижестоящих судебных органов, а также гражданские и уголовные, исковые дела, тяжбы и жалобы дворян и на дворян, дела, касавшиеся вотчин, завещаний, права наследова­ния и привилегий. В верхний земский суд направлялись также де­ла, связанные с разночинцами.

Следует подчеркнуть, что по всем перечисленным выше де­лам верхний земский суд имел право принимать окончательные

101

решения лишь в том случае, если цена иска не превышала 100 руб. Остальные же дела направлялись в вышестоящую судебную ин­станцию - палату гражданского суда, а все уголовные дела - пала­ту уголовного суда.

К кандидатам в судьи, избиравшимся в губернские суды, предъявлялись соответствующие требования. Они, в частности, были изложены в речи В. Новикова, подготовленной в 1786 г. к собранию дворянства Калужской губернии, приуроченного к из­бранию судей. От дворян губернии зависит, подчеркивал В. Новиков, избрание “в законоисполнители особ достойнейших и способных по своим знаниям, опытности и добрым свойствам со­держать весы правосудия в точнейшем наблюдении, дабы в про­тивном случае не пожертвовать нашим спокойствием”¹.

Для городских жителей (мещан) в каждом уездном городе были созданы городские магистраты. Члены этих магистратов из­бирались на три года. Губернский магистрат являлся апелляцион­ной инстанцией для городских магистратов губернии. Он состоял из двух председателей и заседателей, избиравшихся из состава жи­телей центрального города губернии.

Для государственных крестьян были учреждены нижние рас­правы в уездах и верхние расправы в губерниях. Апелляционной инстанцией для нижней расправы стала верхняя расправа, дела в которую вносились под денежный залог.

Кроме того, в каждой губернии учреждался совестный суд, состоявший из сословных представителей (председателя и заседа­телей): дворян - по дворянским делам, горожан — по делам горо-

Новиков В. Речь, сочиненная на случай собрания калужского дворянства выбора судей...-СПб., 1786. -С. 13.

102

жан, крестьян - по крестьянским делам. Он носил характер прими­рительного суда, рассматривал гражданские дела, дела о преступ­лениях малолетних и умалишенных, дела о колдовстве, а также жа­лобы на незаконное содержание под стражей.

Важно отметить, что в каждой губернии были созданы гу­бернская палата уголовного суда и губернская палата гражданского суда, выполнявшие функции апелляционных и ревизионных ин­станций для всех судебных органов губернии.

В городах страны действовали также словесные суды, полу­чившие распространение еще в середине XVIII в. и рассматривав­шие в основном дела купцов о взыскании денег по векселям Об этом, в частности, свидетельствуют материалы Московского словесного суда и характер дел, которые он решал: 1) дело о взы­скании 260 руб. по векселю с московского купца Иванова в пользу сторожа мастерской ружейной палаты Петра Шапошникова (от 4 февраля 1758 г.); 2) дело о взыскании 100 руб. по векселю с московского купца Ломтева в пользу поручика Татищева (от 4 мая 1758 г.); 3) дело о взыскании 565 руб. 90 копеек по векселю с купца Семенова в пользу московского купца Грезенкова (от 6 мая 1758 г.); 4) дело о взыскании 600 руб. с московского купца Ми­чурина . пользу коллежского асессора Ивана Маркова (от 12 мая 1758 г.); 5) дело о взыскании 10 руб. с крестьянина Васильева в пользу канцеляриста Михайлы Вецкаго (от 19 мая 1758 г.); 6) дело о взыскании 73 руб. 33 копеек с московского публичного нотариуса Федора Намана в пользу купца из г.Углича Михайлы Панкова (от 10 сентября 1769 г.); 7) дело о взыскании 200 руб. с московско-

103

_го купца Ивана Глазунова в пользу купца Сергея Осипова (от 9 марта 1771 г.)^[95] и др. Следует отметить, что последнее дело подвергалось рассмотрению в вышестоящих апелляционных ин­станциях и было окончательно решено только в 1790 г.

Российская судебная система второй половины XVIII в. включала и системы нерусских областей и регионов, которые име­ли свои особенности и отличия от общеимперской. Так, например, на Украине до 1782 г. существовала особая судебная система, во главе которой стоял гетман, а генеральный судья помогал ему в осуществлении правосудия. Гетман рассматривал лишь важные дела, а также дела должностных лиц казацкого войска. Остальные же дела решались полковниками и полковым старшиной, из под­судности которых исключались незначительные дела, за решение которых несли ответственность сотники. Решения гетмана и гене­рального судьи обжаловались в Малороссийской коллегии, подчи­нявшейся непосредственно Сенату. Следует сказать, что некоторые украинские города пользовались правом самоуправления на осно­вании магдебурского права, сохранив его и после вхождения в со­став России до 1835 г.

После введения в 1783 г. на территории Прибалтики норм “Учреждений для управления губерний Всероссийской империи” во всех уездах сохранялись существовавшие до этого местные су­ды. Судьями в них назначались только дворяне и представители Других сословий немецкого населения. Высшим судебным органом там являлся Надворный суд (гофгерихт). Практически на террито­рии всей Прибалтики в то время существовала судебная система,

104

созданная на основе шведского права. Местные суды Прибалтики находились в подчинении коллегии Лифляндских, Эстляндских и Финляндских дел, которая была ответственна перед Сенатом.

На территориях, где проживали мусульмане высшей судеб­ной инстанцией был коронный суд, а коронные судьи рассматрива­ли лишь наиболее важные уголовные дела, а также решали споры между русским и местным населением. По менее значительным уголовным и гражданским делам принимали решение башкирские и татарские старшины и судьи - кадии и бии. Важно отметить, что все дела на этих территориях решались на основе шариата. Недо­вольные могли обжаловать их в вышестоящей судебной инстан­ции - коронном суде.

После вхождения в состав Российской империи двух казах­ских жузов их высший административный и судебный орган нахо­дился в Оренбурге в составе пограничного суда, в который входили царские чиновники и представители казахской знати. Кроме того, рассмотрением гражданских и уголовных дел занимались также расправы, состоявшие из родовых старшин.

Особое место в судебной системе России занимал в иссле­дуемый период вопрос о правосудии в отношении крепостного крестьянства. Помещик единолично обладал правом суда над кре­стьянами, за исключением особо тяжких преступлений. Помещик в своих имениях мог создавать так называемые локальные системы управления и суда: I) приказчик (бурмистр) или староста, назна­чаемый помещиком; 2) орган мирского самоуправления - староста и целовальники, избираемые крестьянами.

К середине 90-х годов XVIII в. судебная система Россий­ской империи включала четыре инстанции и выглядела следую­щим образом: 1) Нижняя расправа (для однодворцев и свобод-

105

ных крестьян), Магистрат или Ратуша (для городских жителей), Уездный суд (для дворян), Нижний надворный суд (для разно­чинцев в С.-Петербурге и Москве); 2) Верхняя расправа (для од­нодворцев и свободных крестьян), Губернский магистрат (для городских жителей), Верхний земский суд (для дворян), Верх­ний надворный суд (для разночинцев в С.-Петербурге и Москве); 3) Палаты уголовного и гражданского суда; 4) Правительствую­щий Сенат.

В целом в результате преобразования судебной системы в соответствии с “Учреждениями для управления губерний Всерос­сийской империи” 1775 г. в России была более последовательно, чем в предшествовавший период, предпринята попытка осущест­вить принцип отделения судебной власти от административной. Это обеспечивалось, прежде всего, созданием параллельно сущест­вовавших местных судебных и административных органов власти. Тем не менее, сохранившиеся за губернатором право надзора за судом с возможностью приостановления судебных решений в зна­чительной степени ограничивало самостоятельность судебной вла­сти на местах.

В губерниях были введены единообразные судебные органы, ЧТО позволило организовать общий порядок делопроизводства и Достаточно четкую иерархию судебных инстанций. Однако сохраня­лась возможность осуществления правосудия административными органами управления. Деятельность судебных учреждений России в этот период характеризовалась, как отмечает Н.Н. Ефремова, “воло­китой, взяточничеством, низким умственным и моральным уровнем ^сУдей, бесцельной жестокостью карательных мер, отсутствием стро-

106

гой законности в деле отправления правосудия, что в значительной мере определялось и существующей организацией суда”'.

Реформы 1775-1785 гг. способствовали упрочению сослов­ной судебной системы. Созданные в этот период новые судебные органы отражали в первую очередь интересы дворян, так как они обладали правом осуществлять общее руководство судами и ут­верждать руководителей судебных учреждений на местах. “Засилие дворянского элемента в губерниях и уездах лишь в малой степени компенсировалось, - полагает Т.Л. Мигунова, - "городовым" само­управлением как социально-административной деятельностью приказа общественного презрения, так и социально-судебными действиями сиротских городских судов”².

В целом преобразования последней четверти XVIII в. спо­собствовали продолжению модернизационных процессов в Россий­ской империи. Законодательная политика царского правительства определялась господством в правотворчестве периода просвещен­ного абсолютизма идей правового государства и гражданского об­щества, выбор путей реализации которых ограничивался политиче­скими интересами самодержавия и был обусловлен этническим, правовым и культурным многообразием народов России. Главное место в правоприменительном и правоохранительном механизме империи отводилось сословным учреждениям, являвшимся в то время средством регулирования общественных взаимоотношений. В результате проведения реформы местных органов управления в

¹ Ефремова Н.Н. Основные этапы развития судебной системы в России в XVHI в. // Закономерности возникновения и развития политико-юридических идей и институтов. - М., 1986. - С. 105.

Мигунова Т.Л. Российский суд во второй половине XVIII века: Моногра фия. - Н.Новгород, 2001. - С. 179.

107

стране были созданы общие суды трех крупнейших категорий на­селения и положено начало складыванию региональных судебных подсистем, в которых нашли отражение особенности местного со­словного размежевания. Пределы подсудности местных судов за­висели от юридического статуса социальных групп, что, несомнен­но, отражалось на персональном составе судей.

Губернская реформа 1775 г., отражавшая в целом предложе­ния и пожелания дворянского сословия, способствовала совершен­ствованию органов местного управления, включая и судебные ор­ганы. В то же время необходимо подчеркнуть, что деятельность местных судов по-прежнему характеризовалась волокитой, взяточ­ничеством, низким образовательным уровнем судей, неоправдан­ной зачастую жестокостью карательных мер, недостаточным со­блюдением законности в деле отправления правосудия и т.д. “В учреждениях, установленных при Екатерине II, эти новыя нача­ла получили скорее, - как отмечал А.А. Кизеветтер, - принципи­альное признание, чем практическое осуществление”¹.

3.