2. 2. Интерес как сущностный компонент права

В современной отечественной литературе, посвященной теории государ­ства и права, сформулирован и принимается рядом авторов тезис о взаимосвязи права и интереса на уровне сущности.

Обоснование тезиса «интерес есть сущностный компонент права» требу­ет проведения анализа прежде всего на теоретико-методологическом уровне. Успешно решить эту задачу возможно, на наш взгляд, если признать интерес специфическим продуктом практического и духовного взаимодействия субъек­та, как носителя всех своих качеств, с внешним миром, условиями бытия. Ра­зумеется, это самая общая, абстрактная его характеристика и она не указывает на все аспекты соотношения, взаимосвязи интереса и указанного взаимодейст­вия. Здесь выражена общая мысль о том, что интерес имеет основной источник, конечную причину своего возникновения не во внешнем или внутреннем мире, взятыми сами по себе, а в их взаимодействии, осуществляемом посредством деятельности (опять же как внешней, так и внутренней) субъекта. Возникает интерес в процессе жизнедеятельности людей и их объединений, в реально функционирующей системе общественных отношений. Каждый субъект, строя свои отношения с миром материального бытия непосредственно опирается, во-

¹Бабаев BKОбщая теория права: Краткая энциклопедия / В.К.

107 первых, на то объективное содержание, которое представлено в идеальных об­разах его сознания и, во-вторых, на свои собственные субъективные качества. C учетом этого обстоятельства можно утверждать, что интерес непосредствен­но проявляется, изначально фиксируется субъектом в его внутреннем духов­ном мире. Нужно заметить, что интерес может возникать и осуществляться не будучи контролируемым сознанием. В этом случае его субъективная состав­ляющая будет связана со сферой бессознательного. Высказанную мысль в об­разной форме можно выразить так: интерес по своей родословной есть явление объектно-субъектное, а по рождению - чисто субъектное. Он дитя субъекта и условий бытия, но рождается он в самом субъекте. Так обстоит дело в принци­пе, в истоках.

Внутренний мир субъекта представляет собой целостную совокупность множества разнокачественных элементов - гносеологических образов и эмо­ций, верований и ценностей, воли и бессознательного и т. п. Детерминирован­ные преимущественно содержанием отражаемых объектов и идеальные по сво­ему характеру продукты рационального и чувственного отражения, взятые в их совокупности, диалектический материализм традиционно обозначает термином «сознание». Сознание - это осознанное бытие. Во всех рассмотренных нами концепциях интереса понятие «субъективное» использовалось преимуществен­но для обозначения элементов и свойств именно таким образом понимаемого сознания. Однако данным смысловым значением, это мы подчеркнем еще раз, термин «субъективное» не исчерпывается. Он применяется и для обозначения отнесенности явления к субъектной сфере. Именно этот смысл содержится, на­пример, в следующем утверждении: «Психическое объективно существует только как субъективное, т.е. принадлежащее субъекту - индивиду, различным общностям людей, всему человечеству»^[165]. Более адекватным здесь был бы тер­мин «субъектное», поскольку в психической сфере современная психология выделяет и исследует объективные и субъективные элементы.

108

мый термин обозначает так же индивидуальность высказанного мнения или иного духовного проявления (в смысле - «это мое субъективное мнение»), от­сутствие непосредственной детерминированности их внешним миром и, что особенно специфично, пристрастность реагирования субъекта в форме симпа­тии, безразличия или антипатии, различного рода оценочных высказываний. Эта сфера субъективна по своей природе именно в указанных значениях субъ­ективности. Своим источником и носителем она имеет суверенное Я, личность индивида. В исследовании интереса необходимо учитывать и использовать все богатство смыслов рассматриваемого слова. Недопустимо ограничиваться только смыслом, обозначающим отражательный характер явлений психики.

Идеальны все элементы психики и протекающие в ней процессы. По­строение психологами единой теории психических процессов предполагает одним из существенных условий максимально возможное разделение, отдиф­ференцирование субъективных и объективных компонентов психических про­цессов друг от друга, максимально возможное абстрагирование когнитивных процессов от собственных внутренних характеристик субъекта. Эти собствен­ные характеристики не входят в объективное содержание когнитивных, мысли­тельных процессов^[166]. Процессы, протекающие в каждом из блоков психологи­ческой триады - познание, эмоции, воля - хотя и характеризуются общеродо­вой принадлежностью к психической сфере, но имеют существенные различия. Эти различия влекут возникновение в психологических исследованиях «кон­цептуальных заборов» и «языковых барьеров». Субъективно-психологическая специфичность весьма отчетливо выражена в чувственно-эмоциональной сфе ре. Используемые здесь понятия, такие, например, как «радость», «страдание» «любовь», «ненависть» или «гнев», пока трудно представить переведенными нг языки, описывающие мыслительные или волевые процессы.

Собственные характеристики субъекта не входят в элементы когнитив-

109

ной сферы. Однако в сферу эмоциональных и волевых процессов и образова­ний они включаются самым существенным образом.

Анализ интересов и механизма их закрепления в праве, проводимый с опорой на понятия «сознание» и «субъективное» как равнозначные, будет принципиально ограниченным. Говоря о субъекте интереса, по крайней мере, применительно к индивиду, речь нужно вести о личности, представляющей со­бой интегральную целостность, совокупность всех своих свойств. Это связано C тем, что сознание не является конечным, итоговым результатом интеграции от­дельно взятых классов психологической триады, а тем более всей совокупности психических явлений и процессов.

Сознание, понимаемое в широком смысле, охватывает только высшие уровни интеграции классов психологической триады, но не психику в целом. В более узком смысле, сознание есть итог интеграции когнитивных и эмоцио­нальных процессов. В этом случае оно рассматривается в его отношении к внешней объективной реальности, т.е. со стороны своей информационно­отражательной функции. Современные психологические исследования свиде­тельствуют о том, что «если при попарном интегрировании классов триады итоги интеграции когнитивных и эмоциональных процессов воплощаются в структурах человеческого сознания как высшей формы отражения и информа­ции, то итоги интеграции эмоциональных и регуляционно-волевых процессов воплощаются в эквивалентном сознанию по масштабу блоке интеграции - ха-

но

рактере. Конечным результатом процессов внутриклассовой и межклассовой психологической интеграции, охватывающим все горизонтали и все вертикали всех трех иерархий в их внутренних и внешних связях, является личность»^[168].

В соответствии с приведенными выводами психологических исследова­ний появляется основание понимать интерес продуктом духовного освоения субъектом возникшей у него потребности. Отражение ее в сознании, т. е. ее осознание есть лишь один из аспектов этого процесса освоения. Будучи с необ­ходимостью включенным в систему социального и природного бытия и обя­занным действовать, субъект испытывает разного рода потребности. Объек­тивное и субъективное присутствуют в них, находясь в тесной взаимосвязи, в единстве. Потребность возникает в процессе жизнедеятельности субъекта как один из результатов взаимодействия его с условиями бытия. В психологиче­ской сфере она фиксируется состоянием нуждаемости в предметах, поступках, общении и многих иных элементах внешнего и внутреннего мира, необходи­мых ему формах и способах собственного бытия. «Потребности человека - от­ражают его объективную зависимость от внешнего мира, нужду в чем-либо»^[169]. Являясь продуктом деятельности, а вместе с тем и исходным побуждением к последующей деятельности, они могут выступать причинами как правомерно­го, так и противоправного поведения.

Подчеркнем, что речь идет о потребностях целостного субъекта, интег­рирующего в себе различные аспекты - отражательно-информационный (соб­ственно сознание), эмоционально-волевой, деятельностно-практический и т.д. Это очень важный момент, который позволяет различать объективное форми­рование потребности и психическую форму ее выражения. В потребности со­единяются качества объективного (внешнего) мира и характеристики самого субъекта. Необходимо учитывать обе ее составляющие, но прежде всего объек­тивность мира, ибо по мнению В. Франкла, «только она представляет собой

Ill

действительный вызов субъекту». «Мы должны остерегаться, - подчеркивает он, - отношения к миру как к простому инструменту, служащему для достиже­ния наших собственных целей, к орудию для удовлетворения инстинктивных влечений, для восстановления внутреннего равновесия, для установления го­меостаза, или как к средству для достижения самореализации.

Если потребности, как правило, причисляют к разряду объективных яв­лений, то интересы относят как к объективным, так и к субъективным факто­рам. Так, например, обосновывая тезис о доминировании исполнительно­распорядительной власти в переходный период и определяя пределы государ­ственного регулирования в сфере экономики, М.Н. Марченко относит разнооб­разные интересы к факторам субъективного порядка, наряду с общественными настроениями, профессиональными и личностными качествами людей^[171]. В этой связи требуется объяснить, каким образом объективная по своему содержанию потребность трансформируется в субъективный по своему характеру интерес,

112

дополняется субъективной составляющей? Это совершенно необходимо для того, чтобы обосновать возможность его включения в такой, несомненно субъ­ективный фактор общественной жизни, каким является право*.

Интерес есть субъектное выражение потребности. Взращивание интереса на почве потребности как качественно отличного от нее явления предполагает большую направленную на нее духовную работу субъекта, которая отнюдь не исчерпывается одним только осознанием, отражательно-информационным процессом. В рамках когнитивного процесса и деятельности сознания в целом, собственные характеристики субъекта по существу не представлены. Поэтому можно считать доказанной мысль о том, что само по себе осознание потребно­сти ничего нового в нее не добавляет.

Интерес, понимаемый в самом широком смысле, не есть само общест­венное отношение или его разновидность, он есть сторона, аспект любого от­ношения субъекта к миру, равно как предпосылка, компонент и результат его жизнедеятельности. Переход на следующие ступени конкретизации понимания интереса заключается в интерпретации его как отношения субъекта к потреб­ности, воплощающего в себе, во-первых, ценности, во-вторых, волевые качест­ва субъекта. «Прохождение» потребности через систему ценностей и волевую сферу субъекта имеет своим результатом образование на ее основе качественно отличных от нее явлений. Более развитое новое всегда возникает на основе предшествующего, включает его в «снятом» виде, но не сводится к нему и тем более не исчерпывается им. Эта диалектическая схема вполне применима к процессу становления интереса из потребности. Именно в этом смысле мы принимаем тезис Д.А. Кикнадзе о том, что интерес есть потребность прошед­шая стадию мотивации, добавляя - и оценки с позиции системы ценностей субъекта. Формирование ценностного отношения к потребности и последую­щая мотивационно-волевая ее «обработка» представляют два уровня, этапа формирования интереса. Оба они необходимы и дополняют друг друга. Пройдя

¹Итоги многолетней дискуссии, проведенной журналом «Правоведение» по вопросу О COOT-

из

их, потребность трансформируется в интерес в его наиболее развитой форме, воплощающей в себе в снятом, интегрированном виде потребность, ценности субъекта и многочисленные элементы мотивационно-волевого блока. Охарак­теризуем в самой краткой форме основные вехи на этом пути формирования интереса.

Связь потребности и интереса многозначна. Это обусловлено прежде всего разнообразием систем ценностей субъектов. Анализируя право с аксио­логических позиций, Нено Неновски пишет: «Ценности выражают значение вещей и их свойств для человека. Они служат выражением заинтересованного отношения людей к окружающему их миру»¹. Потребность любого вида, в том числе и познавательная, соотнесенная со шкалой ценностей и получившая со­ответствующую оценку помещается в систему ценностных координат субъекта. Таким образом она обретает дополнительное свойство и может рассматривать­ся новым явлением. Новизна возникшего состояния заключается в существенно возросшем удельном весе качеств самого субъекта, ибо основной критерий ценности находится в нем самом. Это явление мы обозначаем термином «за­интересованность».

Заинтересованность имеет промежуточный, переходный характер: она уже не потребность, но еще и не интерес. Заинтересованность близка, по сво­ему смыслу, пониманию интереса Гольбахом: «Интерес, - писал он, - это, по­просту говоря, то, что каждый из нас считает необходимым для своего сча­стья»². Заинтересованность выражает предпочтения субъекта. Выражая содер­жание и иерархию его ценностей, заинтересованность задает «силу» интереса. Желание есть мера ценностей - говорил испанский философ XVII века Граси- ан. В этом явлении субъект присутствует своими личностными качествами, си­лой своего духа. Будучи сильно заинтересованным, он может, например, поже- ношении объективного и субъективного в праве см.: Недбайло ПЕ. Указ. соч. - С. 14—25.

¹ Неновски Н. Право и ценности: Пер. с болг. / Вступ, ст. и пер. В.М. Софронова; Под. ред. В.Д. Зорькина. - M., 1987. - С. 25-26.

² Гольбах. Избр. произв.: В 2 т. - М„ 1963. - Т. 1. С. 311.

114

лать изменить свои потребности, в том числе и порочные, и, при определенном сочетании объективных и субъективных факторов, суметь это сделать, перевес­ти себя в иной режим и образ жизни. И ответственен за все это он сам, лично. Да, он, конечно, может, но не все. Его возможности ограничены собственным потенциалом и объективными условиями, рамками его общественного бытия. «Человек, будучи существом конечным, никогда не сможет полностью освобо­дится от пут, привязывающих его к различным сферам, в которых он сталкива­ется с условиями, которые нельзя изменить. Тем не менее всегда остается неко­торая свобода, позволяющая ему принимать решения. В пределах этих границ, какими бы узкими они не были, человек может двигаться свободно; только благодаря этой позиции, занимаемой им по отношению к любым условиям, в которых ему приходится жить человек может быть настоящим человеком»^[172]. Исходя из этого и несколько перефразируя Грасиана, мы скажем: интерес есть масштаб ценностей и свободы субъекта.

Основная функция потребности в структуре деятельности - побуждение. Заинтересованность, благодаря регулирующим функциям ценности и оценки, об­ретает свойство избирательности, т. е. ориентационно-регулирующую функцию. Это нечто принципиально новое сравнительно с потребностью. Здесь присут­ствует возможность осуществления личного выбора, а следовательно и свобода.

Заинтересованность по своему содержанию близка к понятию установки и является элементом механизма самой общей, выражаясь терминами техниче­ского знания, грубой настройки субъекта на условия его бытия. Заинтересован­ность является первой и в этом смысле основополагающей формой интереса. Это как бы протоинтерес^[173]. Его содержание обусловлено двумя взаимодейст­вующими факторами - объективным состоянием нужды, переживаемым субъ­ектом, и набором его ценностей. Совсем не случайно поэтому в философском энциклопедическом словаре интерес определяется как ценность и значение.

115

придаваемое нами вещи, которая соответственно этому занимает наши мысли и чувства. Тот, у кого есть интерес к чему-либо, называется заинтересованным^[174]. Интересное - это то, что имеет значение для наших материальных или духов­ных потребностей. В качестве примера понимания интереса на основе заинте­ресованности можно привести понятие страхового интереса. Интерес страхо­вой есть «необходимая обязательная мера материальной заинтересованности в страховании»^[175].

Национальный интерес понимается как совокупность интеллектуальных, исторических и моральных ценностей, направляющих внутреннюю и внешнюю политику государства^[176]. В этой важнейшей разновидности интереса особенно значима и отчетливо проявляется связь с ценностями и процессом принятия решения: «Национальный интерес - не карта, где можно начертать направле­ние своего движения. Сердцевина процесса принятия решения... не поиск наи­лучших средств служения национальному интересу, уже хорошо известному и понятному. Это - определение самого интереса: оценка национальных ресур­сов, потребностей, связей, традиций, политических и культурных горизонтов - короче, своего календаря ценностей»^[177].

Заинтересованность недопустимо сводить только к смыслу термина «лю­бопытство», ограничивать рамками познавательно-отражательного аспекта от­ношения к миру. Понимая интерес потребностным отношением человека к ми­ру, реализуемым в познавательной деятельности, психологи отличают его от заинтересованности, выводя последнюю за рамки познавательного аспекта. С.Л. Рубинштейн связывает интерес со стремлением узнать, а заинтересован­ность - с желанием обладать. Нам думается, такое разграничение условно в том смысле, что стремление узнать вполне можно рассматривать разновидностью

116

желания обладать, только предмет желания здесь специфичен - это знания, информация. Заинтересованность, как начальная форма и одновременно уро­вень выражения интереса, характеризует все многообразные отношения субъ­екта к миру. В ней фиксируется общественная и личная позиция субъекта, го­товность действовать в направлении, отдифферинцированным его ценностями и оценками потребностей. Латинское «interest» переводится - «иметь значе­ние», «важно». В полном соответствии с данным этимологическим смыслом в социологической литературе интерес понимается прежде всего как «направ­ленность субъекта на значимые для него объекты, связанные с удовлетворени­ем потребностей, полезностью»^[178].

Формулируя правовые нормы, закрепляющие определенные интересы, законодатель с необходимостью руководствуется системами социальных цен­ностей и приоритетов, равно как и своими собственными. «В интересах по­требность обнаруживает себя в виде предпочтения, оказываемого при выборе; и, наоборот, потребность есть результат основанного на интересе предпочтения тех ценностей, которые субъект благодаря принятию вполне определенной, ис­торически возникшей нормы считает составной частью жизненного оптимиз­ма»^[179]. Право как социальное явление и основной регулятор общественных от­ношений представляет собой безусловную ценность. Оно обретает это качество включая в себя интересы людей, формирование которых с необходимостью предполагает ценностное и оценочное отношение субъектов. Право не есть «зеркальное» отражение социальной реальности. Правовое отражение всегда осуществляется с заинтересованной позиции, в силу чего оно и становится ценностным и нормативным. Ценности, выражаемые нормативными сужде­ниями, свидетельствуют о том значении, которое субъект придает реализации данной нормы. На стадии формирования заинтересованности правоустанавли-

■ 117

вающего субъекта закладывается первый камень регулятивной функции права. Связь ее с закрепленными в праве интересами возникает именно здесь.

Заинтересованность, возникшая на почве взаимодействия потребности, системы ценностей и оценок субъекта, детерминирует общее направление и характер его волевой деятельности. В одной и той же ситуации субъекты, по- разному заинтересованные в ее разрешении, скорее всего и поведут себя по- разному. Одно дело, если потребность, реализуемая в данной ситуации, имеет высшую оценку (положительную или отрицательную), и совсем другое, если она оценивается как имеющая второстепенное значение или аксиологически безразличная. Интересы могут классифицироваться по степени значимости представленной в них потребности в диапазоне от жизненно важных до уровня, не представляющего сколь-либо существенного значения. Диапазон интересов, выраженный в терминах эпицентр - периферия, задается шкалой ценностей субъекта.

Заинтересованность, не соединенная с волей - практически безжизненна, а воля, не соединенная с заинтересованностью - бессмысленна. Продуктом взаимодействия воли как атрибутивного свойства субъекта и заинтересованно­сти как возникшего психического состояния является формирование интереса в его наиболее развитой форме. Таким образом, возражая А.И. Экимову, пола­гавшему, что интерес плавно переходит в заинтересованность, мы скажем об­ратное - заинтересованность плавно переходит в интерес. А, точнее говоря, сам интерес переходит с одного уровня на другой, высший уровень^[180].

По вопросу о взаимоотношении воли и интереса высказываются разные мнения. Одни исследователи полагают, что интерес не входит в волю, другие считают, что воля включает в себя интерес. «Интерес, - писал Б.В. Шейндлин, - входит в понятие воли как побудительная сила формирования воли и как его

118 осознанная цель»^[181]. По мнению В.М. Баранова, воля в снятом виде содержит в себе интересы, а так же потребности, мотивы, цели и установки субъекта^[182]. Для аргументированного разрешения указанного вопроса нужно прежде всего отве­тить на вопрос о том, что есть воля.

Вопрос о природе воли много веков занимает умы не только психологов, но и философов, правоведов. Существует множество теорий воли^[183]. В последнее десятилетие наибольшее число сторонников находит концепция воли как соз­нательного регулирования человеком своего поведения и деятельности, выра­женного в умении преодолевать внутренние и внешние трудности при совер­шении целенаправленных действий и поступков^[184]. Основная ее функция усмат­ривается в сознательном регулировании активности. Она проявляется в двух разновидностях - активизирующей и тормозящей. Понимание воли в качестве единого психического регулятивного процесса, свойствами которого являются сознание и активность, воспринято и широко используется в юриспруденции^[185]. Общепризнанным можно считать единство воли и мотивации, проявляющееся в энергетизирующем (динамизирующем) и регулятивном воздействии на субъ­екта. Проявляясь в процессах самодетерминации и саморегуляции, они участ­вуют в формировании определенной траектории поведения поведения. При рассмотрении мотива акцент делается на побуждении а в случае воли - на ре­гуляции поведения. Основное содержание воли видится в подчинении субъек­том самого себя достижению поставленной цели оптимальным способом. Воля - это прежде всего способность субъекта с умом осуществлять власть над са­мим собой. Понятие «сила воли» обозначает меру этой способности.

Участие интеллекта, сознания и мышления в регулировании поведения заключается прежде всего в выявлении и анализе связей формируемой цели с

119

ценностями, личностными качествами субъекта и другими ее детерминантами. Целеполагание является важнейшей и весьма сложной задачей, которую дол­жен решить субъект до и в процессе волеизъявления. Целеобразование начина­ется уже на стадии формирования заинтересованности. Взаимодействие по­требности и системы ценностных ориентаций порождает новое состояние субъекта, выражающееся в его предпочтении и общей установке на деятель­ность, призванную удовлетворить данную потребность. Объекты удовлетворе­ния потребности здесь могут даже не фиксироваться. Таким образом на стадии заинтересованности формируется абстрактная цель, т. е. цель в самом общем ее выражении, в отвлечении от какого-либо конкретного объекта, способного стать объектом интереса. Но важно подчеркнуть, что целеполагание начинается именно здесь, поскольку понятие цели органично связано в деятельности с по­нятием ценности. Цель так или иначе всегда должна рассматриваться в мас­штабе ценностей, считает В.Л. Гавеля и мы с ним полностью согласны^[186]. Выра­жение в заинтересованности ценностей и оценок субъекта делает принципи­ально возможным превращение ее в объект воли, вхождение ее в сферу воле­вых процессов. Характерная для заинтересованности общая абстрактная поста­новка цели получает под воздействием воли форму конкретной цели деятель­ности.

Регулирующая функция воли отчетливо проявляется в обеспечении трансформации потребности и заинтересованности в конкретную цель дея­тельности. Участие воли в этом процессе определяется субординацией ценно­стей субъекта, ибо она проявляет себя только по отношению к тому, что имеет субъективную ценность. Мотив как элемент волевого комплекса, подчеркивает А.Н. Леонтьев, задает зону целей. Здесь заявляет о себе проблема критерия вы­бора цели, критерия, определяющего выбор стереотипа поведения и его актив-

120

ности. Есть основания искать этот критерий вне волевой сферы, а именно - в системе ценностей субъекта.

Цель обретает смысл и характер закономерности, определяющей спо­соб действия субъекта. В практике социального бытия, по мнению В.Л. Гавеля, человек ориентируется не только на цели и не только на ценности, сколько на удовлетворение своих духовных и материальных потребностей. Однако непо­средственно он руководствуется все-таки целью: «Человек удовлетворяет свои осознанные, мотивированные потребности, достигая поставленных целей, ко­торые выступают в этом случае как структурированные в целях потребности»^[187].

Уместно поставить вопрос: если заинтересованность является протоин­тересом, то где же в рассматриваемой цепочке трансформаций потребности собственно интерес и что он собой представляет?

Интерес есть интегративная характеристика множества элементов жиз­недеятельности субъекта. Вполне обоснованно, на наш взгляд, А.Г. Здравомы- слов включает в содержание интересов совокупность практических мотивов действия, цели и задачи деятельности, которые овладевают сознанием субъек­та. Содержанием интереса оказываются так же те предметы и объекты, на ов­ладение которыми направлены внутренние стремления субъекта. Интерес, счи­тает он, есть единство выражения (обнаружения, проявления) внутренней сущ­ности субъекта и отражения объективного мира, совокупности материальных и духовных ценностей человеческой культуры в сознании этого субъекта. Соци­альное положение субъекта, его влечения и стремления, объекты этих стремле­ний - все это тоже элементы интереса^[188].

Наличие в структуре интереса мотива, цели, выбора стратегии поведения позволяет вполне обоснованно говорить о нем как о регуляторе поведения. Ре­гулятивная функция интереса отчетливо выражена в понимании интереса в психологии: «Интерес - форма проявления познавательной потребности, обес-

121 печивающая направленность личности на осознание целей деятельности и тем самым способствующая ориентировке, ознакомлению с новыми фактами, более полному и глубокому отображению действительности»¹.

Таким образом, возникшая у субъекта потребность, получая оценку в со­ответствии с его шкалой ценностей, трансформируется в состояние заинтере­сованности, которое под воздействием волевого компонента преобразуется в развитую форму интереса. Заинтересованность выполняет преимущественно побуждающую функцию в деятельности субъекта и детерминирует его волю. На «выходе» мотивационно-волевого блока личности интерес предстает в сво­ем развитом виде. От заинтересованности он отличается тем, что выполняет преимущественно уже регулирующую функцию в поведении. Концентриро­ванным его выражением является алгоритм поведения субъекта в данной кон­кретной ситуации. Строго говоря, алгоритм или правило поведения есть важ­нейший элемент содержания интереса. Он может быть продуман и разработан субъектом до деятельности, его реализующей. Одинаковый способ деятельно­сти в одних и тех же условиях свидетельствует о совпадении интересов субъ­ектов. Интерес в узком смысле, а точнее, в упрощенной его интерпретации, есть именно алгоритм поведения, формулируя и осуществляя который в про­цессе волеизъявления субъект достигает поставленной цели. До своего вопло­щения в деятельности он имеет субъектный характер; будучи соединенным с практическими усилиями субъекта, воплотившись в практической деятельно­сти субъекта, он становится объектным. Реализация субъектного интереса оз­начает реальное применение данного алгоритма в процессе деятельности, пре­следующей цель и детерминирующую ее в конечном итоге потребность. Об ин­тересах других субъектов мы можем объективно судить только по деятельно­сти, в структуре которой они закодированы. Их интересы объективно совпада­ют до тех пор, пока совпадают структуры, алгоритмы их деятельности в одних и тех же условиях.

¹Краткий психологический словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. - Ростов н/Д., 1999. - С. 136.

122

Весьма созвучной нашим рассуждениям является характеристика соци­ального интереса, данная в словаре основных понятий теории социального управления и управленческой деятельности: «Интерес социальный есть прежде всего понимание значимости и способов их удовлетворения. Интерес социаль­ный выступает формой целенаправленной деятельности. В процессе формиро­вания интереса социального выявляются объекты интереса социального, их от­носительная ценность для субъекта, что характеризует его ориентации»¹. По­нимание интереса формой, или что то же самое, способом деятельности не ис­черпывает всего его содержания, но четко фиксирует и выражает функциональ­ный аспект интереса, представленного в его наиболее развитом виде.

Мы уже отмечали, что связь потребности и интереса имеет многознач­ный характер. Если нам скажут, что один и тот же интерес можно удовлетво­рить разными способами, мы ответим, что в данном случае речь скорее всего идет об удовлетворении одной и той же потребности, но разных интересов. К данному случаю вполне применима логика рассуждений основоположника прагматизма Ч. Пирса об идеях и верованиях. Это очень важный момент для нашей концепции интереса.

Формулируя прагматистское правило Ч. Пирс отмечает, что «деятель­ность мышления возбуждается раздражением, вызванным сомнением, и пре­кращается, когда достигается верование; так что производство верования есть единственная функция мышления»². Мышление с его истинами и идеями есть средство обеспечения деятельности. Мышление «включается» только при воз­никновении актуального сомнения, препятствующего нормальному действию. Цель мышления - восстановить веру или верование, понимаемые как готов­ность или привычка действовать.

остов н/Д., 1999. - С. 136.

¹ Социальное управление: Словарь / Под ред. В.И. Добренького, И.М. Слепенкова. - M., 1994.-С. 64.

² Пирс Ч.С. Избранные философские произведения / Пер. с англ. К. Голубович, К. Чухрукид- зе, Т. Дмитриева. - M., 2000. С. 271.

123

Верование по Ч. Пирсу, обладает тремя свойствами: во-первых, оно есть что-то, что мы осознаем; во-вторых, оно прекращает раздражение, вызванное сомнением; в-третьих, оно влечет за собой установление в нашей природе пра­вила действия, или привычки. Верование в сути своей есть правило действия. «Сущность верования заключается в установлении привычки; и различные ве­рования отличаются друг от друга теми различными способами действия, кото­рые они вызывают. Если верования не различаются в этом отношении, если они кладут конец тем же самым сомнениям посредством производства одних и тех же правил действия, тогда никакие различия в их осознании не могут пре­вратить их в различные верования точно так же, как наигрывание одной и той же мелодии в разных ключах не превращает ее в различные мелодии»^[189].

Мы не утверждаем, что интерес и верование - одно и то же. Но их функ­циональное сходство не вызывает сомнения. Перефразируя основополагающую идею Ч. Пирса, мы скажем, что если разные интересы вызывают одно и то же действие, то это не разные интересы, а один и тот же интерес, только по- разному понимаемый. Известно, что один и тот же реально действующий мо­тив может обосновываться и разъясняться совершенно разными мотивировка­ми. Интерес субъекта является как действительный интерес ему самому и дру­гому субъекту в деятельности. Обычный язык как средство общения вполне приспособлен к тому, чтобы скрывать, маскировать действительные интересы. Не случайно Ч. Пирс разъясняет, что сформулированный им принцип, рассмат­риваемый некоторыми как скептический и материалистический, на самом деле представляет собой «применение того единственного принципа логики, что был предложен Иисусом: «По делам их узнаете их» и самым тесным образом связан с идеями Евангелия». При этом существенно и сделанное им замечание; «Вне всякого сомнения мы должны остерегаться понимания этого принципа в чересчур индивидуалистическом смысле»^[190].

124

Разумеется, деятельность тоже может иметь отвлекающий, маскирующий характер. В случае деятельности, предназначенной для того, чтобы ввести в за­блуждение других субъектов относительно действительных намерений и целей субъекта, имеет место видимость, то есть искаженное объективными причина­ми восприятие явления. В этой связи важно подчеркнуть, что критерием отде­ления мнимого, иллюзорного и ложного от действительного и истинного явля­ется в конечном итоге сама же практическая деятельность. Истинным будет интерес, ведущий к счастью и успеху, к достижению свободно выбранной субъектом цели согласной с идеей добра, социальной справедливостью и гума­низмом. К такому подходу часто применяют термин «утилитаризм». Утилита­ризм звучит, конечно, не очень возвышенно, но практично и надежно. Он не отвергает другие подходы, но имеет собственное основание и достаточно эф­фективные средства защиты. Сейчас мы это обсуждать не будем.

Итак, интерес мы понимаем системно-функциональным образованием, выражающим отношение субъекта к условиям его бытия. Он синтезирует в се­бе элементы объективной жизненной ситуации и качества самого субъекта. Сущность интереса не может быть адекватно выражена каким-либо одним эле­ментом его структуры. В функциональном плане он отличается тем, что вы­полняет роль побудителя, ориентира и регулятора деятельности. Предпочте­ние, оказываемое субъектом определенной линии поведения основано на его ценностях и оценках относительно возникающих потребностей. Наиболее пол­но интерес представлен алгоритмом поведения, формой или способом целена­правленной деятельности, преследующей удовлетворение определенной по­требности. Многократное воспроизведение одного и того же алгоритма пре­вращает его в правило поведения, придавая данному интересу нормативный характер.

Интерес выступает фактором, неотъемлемым компонентом и целью дея­тельности. Фактором он выступает в форме заинтересованности и состоит в предпочтении, оказываемом субъектом определенной направленности дейст-

125

вий, линии поведения и готовности к действиям по удовлетворению детерми­нирующей его потребности. Как компонент деятельности, он выступает прежде всего моделью или правилом поведения в определенной ситуации. В качестве фактора он выполняет преимущественно побудительную функцию, а в качестве компонента деятельности - регулятивную функцию.

Деятельность, реализующая интерес, органично включает в себя его эле­менты. Он может не осознаваться субъектом в полной мере, но всегда пред­ставлен в деятельности. Интерес, находящийся вне предметной деятельности, не есть объективный интерес. Оставаясь во внутреннем мире субъекта, сущест­вуя в формах идеального бытия, он выступает субъективным, а точнее - субъ­ектным, интересом. Это еще не есть действительный интерес. Очень важно различать интересы как действительные стремления субъекта и его заявления - по их поводу. В.И. Ленин как революционер-прагматик этот момент отчетливо осознавал и неоднократно обращал на него внимание в связи с классовыми ин­тересами. «Это совершенно то же самое, - писал он по поводу рассуждений К. Каутского, - как если бы об «интересах» буржуазии вообще мы судили не по ее делам, а по любвеобильным речам буржуазных попов, которые клянутся и бо­жатся, что современный строй пропитан идеалами христианства»^[191].

В соотношении деятельности и интереса можно выделить разные аспек­ты. Во-первых, они едины в том смысле, что одно без другого не жизнеспособ­но. Деятельности без интереса не бывает. «Действование, лишенное интереса, является пустым, фантастическим механическим представлением монахов»^[192]. Эту мысль вполне можно понять таким образом, что интерес есть необходимое условие деятельности. Они действительно выступают условием, предпосылкой существования друг друга. Этот аспект их взаимосвязи достаточно очевиден. Труднее увидеть и принять момент их тождественности, частичного совпаде­ния. Этот аспект их соотношения выражен Гегелем следующим образом. Дей-

126

ствительный человек, по Гегелю, есть ряд его деяний. Если совокупность его деяний не имеет ценности, то и человек не имеет ценности. Внутреннее и внешнее должны быть фиксированы в этом тождестве. «Интерес, interest mea, - пишет Гегель, - я есмь лишь действующее, моя субъективная воля действовать и быть заинтересованным равнозначно, я должен присутствовать, когда я дей­ствую»^[193]. Мы понимаем это так, что мой субъективный интерес, обуславливаю­щий мой поступок, с необходимостью присутствует в этом поступке и именно благодаря этому воплощается в результате моего деяния по его завершению. Однако в действиях, практически соединяющих субъект и объект в единое це­лое, не только проявляется субъектный интерес, но и «достраивается» объек­тивная составляющая интереса. Интерес есть связующее звено между субъек­том и условиями его бытия, есть то, что удерживает человека в этой жизни и наполняет ее содержанием и смыслом. Истолкование интереса как связующего звена соответствует одному из этимологических значений латинского термина interest - быть между (inter - между, среди',est - глагол esse - быть в 3-ем ли­це ед. ч. настоящего времени)^[194].

Рассматриваемый с функциональной стороны, интерес предстает алго­ритмом или правилом поведения в определенной ситуации. Характер ситуации - экономическая, правовая, политическая, психологическая и т.п. - определяет и характер соответствующего интереса. Поэтому под правовым интересом вполне допустимо понимать способ деятельности субъекта права в сложившей­ся правовой ситуации, обеспечивающей достижение юридически значимых це­лей и потребностей. Указание в дефиниции правового интереса, приведенной в краткой энциклопедии по общей теории права, на использование правовых средств представляется вполне обоснованным, поскольку выражает один из признаков способа деятельности.

Интерес представляет собой целостное образование, возникающее на ос-

127

нове множества взаимосвязанных элементов субъективного и объективного ха­рактера. Каждый из структурных элементов выражает его системно­функциональную природу фрагментарно и частично. В содержательном плане всякий отдельно взятый «живой» интерес имеет индивидуальный характер, яв­ляется интересом конкретного субъекта, возникшим в уникальной ситуации, имеющей пространственную локализацию и временные параметры, включаю­щимся в себя вполне конкретные мотив, цель и объект. Вместе с тем, устойчи­вый интерес возможно представить и с формальной стороны. Это осуществимо посредством абстрагирования и типизации. Интерес нельзя отождествлять с предельной конкретностью, он включает в себя и типичное. Уяснение данного момента является довольно сложным и важным пунктом в понимании интере­са. Отвлекаясь от конкретного и специфического в общественных отношениях, от индивидуальных черт субъекта интереса и неповторимых особенностей дру­гих его элементов, мы выразим интерес в безличной, абстрактной форме. Типи­зация, предполагающая обобщение и отвлечение от уникального, единичного, приводит к пониманию интереса как алгоритма поведения абстрактного субъ­екта в ситуации определенного типа. Любой субъект, следующий в этой ситуа­ции данному алгоритму поведения, объективно выражает, демонстрирует сво­им собственным поведением один и тот же интерес.

Все многообразие интересов, рассматриваемых в функциональном аспек­те, суть одно - интерес. Здесь можно провести аналогию с какой-либо формой мышления, например, с суждением. Суждение в его наипростейшем виде вы­ражается формулой «S есть (не есть) Р». Наполняясь конкретным материалом, эта форма являет собой уже мысль со своим характером - правовым, физиче­ским, экономическим и т. д. Точно так же и интерес, только пока не выработа­на символическая форма его выражения. Наиболее яркое свое выражение инте­рес, как сложное интегративное образование и важнейший социальный регу­лятор, получает в таких близких по смыслу конструкциях как «способ деятель­ности» или «правило поведения». Деятельность, совершенная любым субъек-

128 том в конкретных условиях бытия будет интерпретирована представителями различных наук сообразно предметам и специфике этих наук. Онтологически одно и то же явление они увидят совершенно разными глазами, т. е. с позиции своих дисциплин. За многоликостью увиденных ими интересов субъекта будет стоять один и тот же инвариант. Наиболее адекватным обозначением этого ин­варианта, т. е. не проекции интереса или его дисциплинарного среза, а интереса самого по себе, будут понятия «способ деятельности», «алгоритм» или «прави­л о поведения».

Интерес в его зрелом виде есть правило поведения, способ деятельности субъекта в ситуации определенного типа. Проявляясь подобным образом в сфере общественного бытия он обретает свойства социальной нормы. В пере­воде с латинского «норма» означает руководящее начало, правило поведения. Наибольшее распространение получило именно это смысловое значение дан­ного термина. «Норма-правило, - по мнению В.Д. Плахова, исследовавшего философские основания общей теории социальной нормы, - это логическая, материализованная в определенном коде (языке и др.) модель функциональных связей субъекта со средой, то есть его деятельности, отношений в обществе, C обществом. Она программно задает содержание процесса управления и соот­ветственно требуемое состояние управляемой системы под которой в данном случае понимается индивидуальное или групповое поведение. Таким образом, социальные нормы выполняют управленческую, регулятивную (кибернетиче­скую) функцию»^[195]. Аналогичным образом рассматривают норму и болгарские исследователи: «...нормы могут быть определены еще и как идеальные типовые модели поведения людей при определенных типичных обстоятельствах»^[196]. Сво­ей диспозицией социальная норма выражает признанное субъектами правило, образец поведения или действия. C помощью социальных норм обеспечивается

129

организованность, упорядоченность и устойчивость социальной системы. Дан­ное понятие нормы является ключевым для теории социального порядка.

Сходство и органичная взаимосвязь социальной нормы и интереса, вы­раженные общими элементами их структуры, обусловлены самой прагматикой. Интерес является важнейшим компонентом механизма формирования и функ­ционирования деятельности. Р. Иеринг совершенно прав, утверждая, что «ин­терес необходимо предполагается при всяком деянии: действование без инте­реса есть такая же бессмыслица, как действование без цели, оно психологиче­ски невозможно»^[197]. Общим существенным их свойством предстает алгоритм, правило поведения. В этой связи можно даже, с известной долей упрощения, говорить об интересе-норме. Это, разумеется, не означает полного их отожде­ствления.

В своем изначально возникающем и простейшем виде интерес-реалия содержит в эмбриональном состоянии социальную норму. В единичном, «од­норазовом» интересе еще только намечены контуры императивно­диспозитивной структуры социальной нормы. Далеко не всякий интерес «вы­растает» до социальной нормы. Однако всякая сложившаяся естественно­историческим образом социальная норма-правило или юридическая норма, ус­тановленная законодателем и являющаяся разновидностью норм социальных, закрепляет и выражает определенный интерес.

Интересы, закрепленные в социальных нормах, имеют объективную форму своего бытия. Следование субъектами объективно существующим инте­ресам-нормам осуществляется, во-первых, путем институционализации, вклю­чения в структуру отношений деятельности и контроля, во-вторых, путем их интернализации, превращения объективно существующих образцов и стерео­типов поведения в привычку. Существенным моментом соотношения интереса и нормы является первичность интереса относительно нормы. Строго говоря, субъект непосредственно реализует не норму, а собственный интерес. Норму

130

он реализует постольку, поскольку последний в ней присутствует, зафиксиро­ван. Интерес выступает глубинной причиной деятельности, так как выражает потребности субъектов. В процессе преследования каждым индивидом прежде всего своих личных интересов формируются социальные нормы, призванные обеспечить организованность, упорядоченность и стабильность социального организма. Социальный интерес, по мнению А.Г. Здравомыслова, лежит в ос­нове состязательности, борьбы и сотрудничества между людьми. «Привычные, устоявшиеся интересы, - пишет он, - признанные в общественном мнении и не подлежащие обсуждению, приобретают вид законных интересов. Попытки ущемления этих интересов воспринимаются как покушение на жизненные ус­тои соответствующих социальных групп, общностей, государств»¹.

Проблема понижения уровня конфликтности социальных, в том числе и правовых интересов, интерпретируется в терминах гармонии, баланса, согласо­вания, разграничения, уравновешивания, паритета интересов. Фактически речь идет о поиске таких моделей поведения в различных конкретных и вместе с тем типовых ситуациях, которые бы в наибольшей мере удовлетворили всех заинтересованных субъектов. Эти искомые, оптимизируюшие жизнедеятель­ность модели, обретая нормативно-правовое закрепление, обеспечивают пред­посылки и условия использования права как важнейшего инструмента соци­ального регулирования и разрешения данной проблемы. Изложенная концеп­ция интереса позволяет вполне определенно и, как нам представляется, убеди­тельно ответить на вопрос о вхождении его в право. Интерес входит в право и, что особенно важно, он включается в юридическую норму, являющуюся пер­вичной клеточкой, исходным и главным его элементом.

Соотношение юридической нормы и интереса имеет множество граней, на что совершенно обоснованно обращает внимание В.М. Баранов: «Правовые нормы по отношению к интересам одновременно выступают: а) формой госу­дарственного познания, б) источником их выражения, закрепления и формой

¹Здраво.мыс.чов А.Г Интерес социальный // Российская социологическая энциклопедия / По;.

131

существования, в) специфическим средством охраны и развития. Норма права является не только мерой интереса, но и кодом, с помощью которого интерес расшифровывается. Социальная значимость нормы права есть функция поро­дившего ее общественного интереса»¹. Норма действительно является кодом, позволяющим истолковать интерес.

Анализ соотношения юридической нормы и интереса предполагает учет многоаспектности содержания и многообразия видов правовых норм с одной стороны, и учет множества структурных элементов интереса - с другой.

Различными элементами содержания правовой нормы и разнообразными ее видами фрагментарно закрепляются все основные элементы интереса. В ис­ходных (отправных, учредительных) нормах, к которым относятся нормы- начала, нормы-принципы, нормы-дефиниции, определительно-установочные нормы, закрепляются субъекты, ценностные установки, общие цели и условия их осуществления. Исходные правовые нормы получают логическое развитие и конкретизацию в нормах-правилах поведения, являющихся наиболее распро­страненной разновидностью юридических норм. Именно в них закрепляются конкретные условия, формирующие интерес, и сам алгоритм, правило поведе­ния, концентрированно выражающее суть интереса как компонента, атрибу­тивного свойства общественного отношения и регулятора социального дейст­вия. Речь идет, прежде всего, о таких важнейших элементах логико­юридической структуры нормы как гипотеза и диспозиция.

Интерес есть характеристика отношения субъекта к условиям его бытия, к конкретным жизненным обстоятельствам, в которых и благодаря которых! субъект обретает то, что способно удовлетворить представленную данным его интересом потребность. Часть юридической нормы, указывающая на фактиче­ские обстоятельства, при наличии или отсутствии которых реализуется норма, а, следовательно, и выраженный в ней интерес, именуется гипотезой. Стерж- общ. ред. Г.В. Осипова. - M., 1998. - С. 166-167.

¹Баранов В.М. Истинность норм советского права. Проблемы теории и практики. - Саратов 1989. - С. 162.

132

нем юридической нормы является диспозиция. Она определяет права и обязан­ности субъектов права и заключает в себе модель правомерного поведения, предписываемого законодателем.

Интересы обладают рядом признаков, присущих социальным нормам, а следовательно, и правовым нормам. В этом легко убедиться простым перечис­лением существенных черт юридической нормы^[198]. Они характеризуются тем, что отражают наиболее важные, имеющие ценность для социальных субъектов общественные отношения, представляют собой модель регулируемых общест­венных отношений, закрепляют типичность социальных процессов. Достаточ­но очевидно, что все эти черты присущи и социальным интересам. Собственно говоря, именно в интересе они имеют свой источник. Интерес есть характери­стика любого социального действия, он побуждает и направляет субъекта на значимые для него объекты, выступает регулятором деятельности в ситуациях определенного типа. Обретая устойчивый характер, интерес порождает норму, трансформируется в нее.

Сущностная структурная связь, момент тождества нормы права, деятель­ности и интереса, рассматриваемых с формальной стороны, состоит в едином, общем для них структурном элементе - правиле поведения или деятельности. Утверждая, что интерес не только отражается в праве (отдельные его элементы действительно закрепляются в отраженном виде), но и то, что он присутствует «собственной персоной» и присутствует именно в норме права, мы имеем вви­ду представленность важнейшим его элементом - правилом поведения в дис­позиции нормы. Он присутствует в ней в «закодированном» правовыми сред­ствами виде. Эти наши утверждения довольно близки к выводам, полученным В.В. Лазаревым в проведенном им исследовании социально-психологических аспектов применения права. Здесь мы обратим внимание только на одну из его идей. По мнению В.В. Лазарева правовую норму можно рассматривать «как

133

искусственно создаваемую усеченную модель установки, в которой потребно­сти отражаются диспозицией нормы, а условия - соответственно ее гипоте­зой»^[199]. Мы полагаем, что диспозиция нормы выражает потребность постольку, поскольку представленный в ней интерес имеет своим конечным основанием потребность и включает ее в себя в снятом виде. Если же считать, что потреб- ¹ і ность непосредственно отражается в диспозиции, то нужно указать, какими именно элементами своей структуры она представлена в норме. Этот вопрос ответа пока не имеет.

Законодатель, руководствуясь по своему понятыми государственными и общественными интересами (заметим, что сам подобный фразеологический оборот указывает на регулятивную функцию интереса) и действуя от имени го­сударства закрепляет существующие социальные интересы-нормы или предпи­сывает вновь формулируемые им самим нормы, используя при этом законода­тельную технику, позволяющую дополнить заинтересовавшие его социальные нормы специфически юридическими чертами: общеобязательностью, фор­мальной определенностью, предоставительно-обязывающим характером, за­щищенностью от нарушений принудительной силой.

В сферу законодательного закрепления не может попасть все неимоверно великое по своему объему множество социальных интересов. Критерии и по­рядок отбора интересов, подлежащих закреплению в праве, механизм их закре­пления и защиты - эти вопросы требуют отдельного рассмотрения. Принципи­ально важным для нас было предложить такое видение интереса, которое по­зволяет, не впадая в формально-логическое противоречие, принять тезис о том, что право является одним из способов существования интереса. Позитивное право в сути своей есть нормативно-юридически закрепленный и защищенный государственной волей интерес.

Подобные утверждения немыслимы с позиций объективного или субъек-

134

тивного понимания интереса. Применительно к субъективной его трактовке это убедительно показал Л.И. Петражицкий. Сам он исходил из того, неоднократно подчеркивая эту мысль, что интересы - «психические явления, явления внут­реннего мира, не имеющие протяжения, неделимые и т. д.»^[200]. На этом основа­нии достаточно легко ставить вопросы, неразрешимые для правовой теории та­ким образом понимаемых интересов. Некоторые из них мы уже приводили. Вот еще один из подобных вопросов Л.И. Петражицкого. Предположим, законода­тель руководствуется определенным интересом, необходимостью его защиты и устанавливает соответствующее правовое положение. Вполне реальна ситуа­ция, когда интерес, законодатель или нужда в защите исчезли. Теперь требует­ся указать, что оно такое есть, это правовое положение, «в чем существо этого явления, пережившего явления, предшествовавшие его возникновению и от­личного от них»^[201]. Базис всех подобных вопросов один - нет достаточно жест­кой связи права с интересом. Выраженная в предельно острой, полемической форме, эта мысль звучит так - норма права не имеет никакого отношения к ин­тересу. Неспособность субъективной концепции отвечать на такого рода во­просы дает Л.И. Петражицкому достаточное основание признать теорию инте­ресов абсолютно ложной теорией. C подобной логикой рассуждений нужно со­гласится. Только мы не можем согласится с их посылкой, а следовательно и с выводом.

Соотношение права субъекта и его интереса имеет четыре варианта: пра­во есть - интереса нет; права нет - интерес есть и т. д. Что же есть право, когда интерес субъекта не совпадает с его правом? Во всех случаях право, имеется ввиду норма-правило поведения, остается юридически закрепленным интере­сом. Это интерес многих субъектов, который при известных обстоятельствах может стать и моим интересом. C другой стороны, я могу отказаться от опре­деленного интереса, а следовательно и от предоставленного мне права, защи-

135

щающего этот интерес. Идеи и вещи могут переживать своих создателей. Это нормально. Точно также обстоит дело и с интересами, в том числе и прежде всего закрепленными в праве. Эта мысль об отчуждении интересов от индиви­да хорошо выражена политиками, утверждающими, что в их сфере нет друзей, есть только постоянные интересы. Национальные, классовые и многие другие виды интересов живут в веках и переживают поколения.

C позиции смешанной концепции норма права имеет самое непосредст­венное отношение к интересу, поскольку включает в себя определяющий его элемент - правило поведения. Как единство объективного и субъективного ин­терес есть характеристика реально существующих отношений между индиви­дами и общественными группами. Субъект может быть заинтересован либо не заинтересован в каких-либо конкретных отношениях. Пока он не осуществляет деяний, его объективно не проявляющийся интерес существует только для не­го. Как социальное явление, интерес возникает и существует в деятельности. И если субъект утратил заинтересованность к деятельности определенного вида, урегулированной правом, или эта заинтересованность не возникает вообще, то это вопрос его собственного выбора, его субъективности. Субъект обладает свободой, но это не отменяет объективную реальность. Случай, когда права предоставлены, а интерес у субъекта отсутствует тем и хорош, что он преду­сматривает возможность появления этого интереса или возвращение его.

Интерес, зафиксированный в праве, не есть полное тождество с интере­сом конкретного лица. Это интерес определенного вида, типовой интерес. C заинтересованностью конкретного лица он не всегда имеет однозначную необ­ходимую связь. Мой субъективный интерес не обязан совпадать с интересом, закрепленным в предоставленном мне праве. Если бы дело обстояло иначе, то права стали бы тождественны обязанностям, то есть права как таковые исчезли бы вовсе. И видимо совсем не случайно Питирим Сорокин, являясь одним из выдающихся учеников Л.И. Петражицкого, придерживался иного мнения по вопросу о соотношении права и интереса, нежели учитель. Используя его мето-

136

дологию в социологическом изучении права, П. Сорокин рассматривал все- таки интересы личности первым критерием правового прогресса^[202].

Исследуя интерес в праве, мы вышли на концептуальные вопросы право- понимания. Обсуждение сущности права составляет самостоятельную, мас­штабную и чрезвычайно трудную задачу. Мы ограничились только одним ее аспектом - доказательством органической связи нормы права и интереса. Если наши аргументы и логика убедительны, то надлежит принять и вывод - инте­рес, наряду с волей, является атрибутивным, сущностным компонентом права^[203]. Мы предполагаем, что основное функциональное различие воли и интереса со­стоит в том, что воля является психическим регулятором поведения, интерес - преимущественно социальным. Способы взаимодействия людей, эталоны и масштабы их поведения действительно формулируются посредством воли, на что совершенно правильно обращают внимание В.К. Бабаев и В.М. Баранов в приведенной в начале данного параграфа формулировке сущности права. Но сами по себе, эти способы взаимодействия и правила поведения более обосно­ванно, на наш взгляд, отнести к структурным элементам именно интереса. Свое концентрированное выражение воля находит, прежде всего в таком элементе нормы, как модальный оператор. Хотя нужно признать некоторую условность такого разграничения воли и интереса в правовой норме, поскольку сам инте­рес является продуктом «обработки» заинтересованного состояния мотиваци­онно-волевым комплексом субъекта. В отличие от воли, интерес есть регулятор поведения субъекта как носителя всех его качеств и во всем многообразии его отношений и проявлений.

137

2.3.