ГЛАВА 3 ЗНАНИЕ КАК КОМПОНЕНТ ДУХОВНОГО ОПЫТА

Знание является неотъемлемой стороной человеческого бытия. Оно существует везде, где предметная реальность воспринимается через знаковую систему. В опыте, представляющем собой единство переживания и знания, последнее составляет смысловую, идеальную сторону, обеспечивающую человеку чувство целостности мира.

Роль знания в структуре духовного опыта не может быть определена однозначно в силу многообразия самого опыта, включающего интеллектуальную, моральную, религиозную, эстетическую компоненты, каждая из которых содержит в качестве своей смысловой, содержательной стороны определенный тип знания. Поэтому у знания нет единственно адекватной формы существования. Каждый его вид содержит собственный конститутивный момент, причем границы между типами не пролегают внутри какой-то общей, охватывающей их все, области^[120]. Каждый из типов знания вписан не в некоторое знание как таковое, а в определенный социокультурный, интеллектуальный и практический опыт и контекстуально им определяется.

Знание дано человеку функционально и экзистенциально. Функционально оно есть призма, через которую осуществляется наше видение и познание мира. С точки зрения психологической главная функция знания заключается в том, чтобы пополнять схематическую организацию прошлого опыта, благодаря чему происходит конструктивная перестройка материала опыта, привнесение в него новых фрагментов и приведение его в соответствие с познавательными стереотипами и нормами, принятыми в данной социальной среде. Существующее на данный момент знание задает определенный смысловой горизонт, определяя возможности и границы нашего познания в данной исторической перспективе.

Экзистенциально знание есть «нечто, обладающее чертами существования...

В отношении знания как предмета исследования возможно получение двух классов суждений. Экзистенциальные суждения о знании фиксируют его бытийственные характеристики и раскрывают природу, происхождение и организацию знания. При помощи экзистенциальных суждений осуществляется теоретическая реконструкция знания как феномена со стороны его источников, механизмов, законов развития и т. п.

Второй класс составляют аксиологические, оценочные суждения, в которых раскрывается смысл, значение и ценность знания. Аксиологические суждения, будучи «привязаны» к определенным системам ценностей, не вытекают непосредственно из суждений экзистенциальных. Не существует однозначной корреляции между представлениями о природе знания, с одной стороны, и его типологией, взаимодействием различных типов между собой, эвристическими принципами, конституирующими различные виды знания, — с другой. Поскольку различные типы знания — богословие, идеология, наука — относятся к разным формам духовного опыта, каждая из которых ориентирована на собственную систему ценностей, невозможно свести их под «крышу» одного ценностно-нейтрального определения. Господство в европейской философии и культуре в целом гносеологизма привело к тому, что мы замкнулись в рамках интеллектуального, мыслительно-идеального сознания и изнутри него оцениваем все другие виды сознания — религиозное, мифическое, мистическое, а также присущие им познавательные процессы и результаты. Даже помещая познание и знание в социокультурный контекст, мы сохраняем известную теоретическую ограниченность, которая не позволяет нам рассуждать о других формах сознания и опыта имманентно, изнутри них самих.

С точки зрения классического гносеологизма, философская постановка вопроса о том, что есть знание, имеет смысл лишь для того, чтобы получить новый импульс к расширению познавательного горизонта. Действительно, пытаясь ответить на вопрос: «Что есть знание?», мы не рассчитываем получить ответ по аналогии с ответом на вопрос: «Что есть стол?», мы преследуем иную цель: получить импульс к развитию творческой мыследеятельности. В причудливом переплетении смыслов, соединяющихся в понятие «знание», есть некое острие, средоточие всего: момент рождения знания. Все гносеологические проблемы стянуты в этот фокус. Мы хотим, конечно, знать, что есть истина и познаваем ли мир, однако важнее то, что определенные ответы на эти вопросы очерчивают известное поле познания, расширяя или суживая познавательный горизонт. Это поле задается совокупностью понятий (таких, как «истина», «достоверность», «знание» и т. п.), категориальных схем и познавательных программ. При этом все теоретико-познавательные подходы можно разделить на те, которые действуют в рамках уже очерченного поля, и те, которые ставят под сомнение границы этого поля^[123].

Возражения против попытки включения в философский анализ знания тех его форм, которые производны от вненаучно- го и мистического опыта, связаны с опасением, что это приведет к росту недостоверного знания. Противники расширения поля анализа знания убеждены, что источник знания сам по себе определяет степень его достоверности. Однако дело выглядит таким образом только в случае, когда мы приписываем теоретическому исследованию приоритетную позицию по сравнению с другими формами духовного опыта. В действительности же духовный опыт многообразен, и — именно в силу этого — выделить неравноценность отдельных его сфер можно лишь в случае приведения их к единой мере. Но каждая из сфер опыта качественно отлична от другой. Допустимо ли к знанию, относящемуся к одной сфере опыта, подходить с меркой, выработанной в другой и для другой? Кроме того, из факта, что мы не можем дать естественнонаучное (психологическое) объяснение природы мистического знания или знания, полученного через откровение, не следует напрямую отрицание его нравственного, философского и научного значения.

В связи с этим в литературе предпринимаются попытки осмыслить знание не в качестве обособленной сферы деятельности, анализируемой со стороны ее внутренних законов и механизмов, а в качестве элемента духовно-практической жизни человека и человечества. Например, И.Т. Касавин наряду с теоретическим знанием выделяет еще два типа. Это, во-первых, практическое знание, являющееся «эпифеноменом непознавательной деятельности»^[124] и содержащее инструментальную информацию по поводу свойств и характеристик объектов, и, во- вторых, знание, являющееся результатом духовно-практической деятельности — религиозное, бытовое, мистическое, магическое, художественное, фиксирующее отношение человека к окружающему миру. Этот вид знания накапливает, обрабатывает и распространяет социальный и познавательный опыт, данный в контексте исключительно человеческого мира и вне непосредственного материального производства. Легенда, притча, культовое изображение, ритуальное действие не сводимы к инструментальной форме, они нагружены человеческими надеждами, оценками, идеалами. Их предназначение состоит в том, чтобы наглядно-образными средствами формулировать и транслировать обобщенные образцы поведения и мышления.

Рассмотрению основных типов знания, для которых в качестве контекста и деятельного основания выступают различные формы духовного опыта, и будет посвящена эта глава.