Вопросы закрепления интересов в российском законодательстве.

Историческая необходимость, выраженная в социальной закономерно­сти, и заинтересованная, творческая свободная деятельность людей и их сооб­ществ взаимно полагают и детерминируют друг друга.

Выступая важнейшей характеристикой деятельности субъекта права, ин­терес входит в содержание как объективного, так и субъективного права. Ино­гда он представлен в эксплицитной, т. е. явной или открытой форме своего вы­ражения, с использованием термина «интерес». Гораздо чаще он представлен в законодательстве имплицитно, в скрытой форме. Однако независимо от того, полагает Н.С. Малеин, упоминается об интересе в тексте правовой нормы или нет, «интересы выражены во всех нормах права»^[205].

В этой связи представляется очевидным, что задача адекватного отраже­ния интересов в законодательстве не решается одним только широким приме­нением понятийного аппарата, основанного на категории интереса. И все же это обстоятельство имеет существенное значение для создания и функциони-

138

рования эффективной системы законодательства. Обоснование этого тезиса предполагает проведение, хотя бы и краткого, анализа законодательства. В первую очередь, следует отметить распространенность термина «интерес» как в нормативно-правовых актах, так и в актах толкования и правоприменения компетентных органов, например, в постановлениях Конституционного Суда, Высшего Арбитражного Суда РФ.

Понятие интереса используется при формулировании общих предписа­ний, определяющих принципы отрасли права, законодательства, а так же целей законов, сфер регулируемых им отношений (предмет закона). Например, одним из принципов регулирования семейных отношений является обеспечение «...приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспо­собных членов семьи»^[206]. Во вновь принятом Государственной Думой Трудовом Кодексе РФ термин «интерес» применяется в статьях, устанавливающих цели и задачи трудового законодательства (ст. 1), основные принципы правового ре­гулирования трудовых отношений (ст. 2), а так же основные права и обязанно-

139

сти работников и работодателей (ст. 21, 22). В Гражданском Кодексе РФ тер­мин «интерес» используется в нормах, определяющих цели создания того или иного отдельного института: «опека и попечительство устанавливаются для защиты прав и интересов недееспособных или не полностью дееспособных граждан»^[207]; «уставный капитал определяет минимальный размер имущества общества, гарантирующего интересы его кредиторов»^[208].

Использование термина «интерес» в нормах-принципах, нормах- дефинициях и определительно-установочных нормах имеет не просто деклара­тивное, но вполне практическое, жизненное значение. Особенно наглядно это выражено в сфере частного права. Дело в том, что значительная часть интере­сов не может быть «упакована» в права и обязанности в силу их нетипичности и изменчивости, а так же специфики частного права, предполагающего свободу поведения в соответствии с принципом «разрешено все, что не запрещено» и диспозитивным методом регулирования. Термин «интерес» в основополагаю­щих нормах используется для предоставления возможности субъектам права руководствоваться собственными непротивоправными, законными интересами в установлении прав и обязанностей в случаях коллизии норм, пробелов в пра­вовом регулировании и т.д. Эта возможность предусмотрена ч. 2 ст. 1 ГК РФ: «граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои граждан­ские права своей волей и в своем интересе». Для субъектов правоприменения термин «интерес» в отправных нормах материального права, а так же в процес­суальных нормах, признающих защиту прав и интересов основными задачами судопроизводства, указывает на реальные интересы сторон как основу, крите-

140

рий при разрешении спора. Например, при злоупотреблении правом суду сле­дует установить, что лицо действовало без всякой выгоды, интереса для себя, а исключительно с намерением причинить вред; применяемая по аналогии норма в случае пробела в праве не должна противоречить интересам сторон и т. д.

Как уже было сказано, в некоторых нормативных актах интерес понима­ется не как целостное явление, а на основе отождествления с отдельным его структурным элементом, что обусловлено особенностями регулируемых отно­шений - имущественных и неимущественных, регулятивных и охранительных и т.

141

«интерес» представлено в Законе «Об акционерных обществах»: «общество обязано привлечь для ежегодной проверки и подтверждения годовой финансо­вой отчетности аудитора, не связанного имущественными интересами с обще­ством или его акционерами»^[213]. Здесь интерес выступает непосредственной ха­рактеристикой конкретного общественного отношения.

Законодатель довольно часто оперирует не только термином «интерес», но и производными от него устойчивыми словосочетаниями, придавая им осо­бенный смысл и инструментальное значение. Среди таковых обращают на себя внимание, например, межотраслевые понятия «интерес охраны государствен­ной тайны»^[214], «имущественный интерес как объект страхования»^[215], гражданско- правовое понятие «действие в чужом интересе без поручения»^[216].

Довольно распространены в законодательстве устойчивые речевые обо­роты, основанные на термине «интерес». В гражданском праве это, например, оборот «от имени и в интересах», который используется при регламентации

142

отношений, в которых разделяются носитель интереса (выгодоприобретатель) и лицо, своими действиями реализующее этот интерес. Фактически, речь идет о действиях одного лица, совершаемых в интересах другого. Подобные отноше­ния весьма распространены в праве и разнообразна их правовая регламентация - это и представительство, и договор поручения, и действия в чужом интересе без поручения и т. д. Для способа правового регулирования имеет значение на каких юридических основаниях действует лицо. Иначе говоря, для наступления юридических последствий, например, признания прав и обязанностей по сдел­ке за лицом, в чьих интересах она заключена, важно, было ли эти действия со­вершены управомоченным лицом или нет. В первом случае мы имеем дело, на­пример, с институтом представительства в гражданском праве. Так, представи­тель действует от имени и в интересах представляемого лица в силу полномо­чия, основанного на доверенности, указания закона и т.д. Если же сделка за­ключена представителем фактически в чужом интересе, но с превышением полномочий или вовсе неуполномоченным лицом, то она считается заключен­ной от имени и в интересах совершившего ее лица, т. е. самого представителя (если представляемый не одобрит ее впоследствии)^[219].

143

Во втором случае, когда лицо действует исходя из собственного понима­ния интересов другого лица и без поручения, иного указания или заранее обе­щанного согласия заинтересованного лица, например, в целях предотвращения вреда его личности или имуществу, исполнения его обязательства или в его иных непротивоправных интересах, применению подлежат нормы главы 50 ГК РФ «Действия в чужом интересе без поручения». Если впоследствии эти дейст­вия будут одобрены заинтересованным лицом, то к ним будут применяться по­ложения договора поручения - лицо будет считаться действующим от имени и в интересах доверителя, следовательно, права и обязанности будут возникать у доверителя. Не следует упускать из виду одно существенное обстоятельство. То, что лицо действует во всех перечисленных сдучаях «в чужом интересе» от­нюдь не исключает, а напротив, предполагает, что непосредственно это лицо движимо своим собственным интересом. Он может быть как идеальным, глу­боко нравственным, когда лицо, совершая «действие в чужом интересе без по­ручения» спасает другому жизнь (кстати, такие действий не требуют одобре­ния), так и материальным. Законодатель признает правомерными такие интере­сы и закрепляет их в правах, например, на возмещение убытков, получение вознаграждения.

В целях недопущения злоупотреблений полномочиями лицом, представ­ляющим чужие интересы, законодатель устанавливает определенные требова­ния. Например, «лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого юридического лица добросовестно и разумно»¹. В случае не­соблюдения интересов организации и наличии заявления с ее стороны² воз­можно применение к такому лицу мер не только гражданской, но и уголовной ответственности: «Использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, своих полномочий вопреки

’ Ч. 3 ст. 53 ГК РФ

‘ См.: ст.27 прим. 1 УПК РСФСР

144

законным интересам этой организации ... если это деяние повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства...»^[222].

Еще одно устойчивое выражение, производное от понятия интерес - «в интересах ребенка и с учетом мнения ребенка», которое употребляется в отно­шении малолетних в семейном праве^[223][224]. Такое сугубо объективное понимание интереса, как существующего вне и независимо от самого субъекта, в отдель­ных случаях, применительно к детям, не всегда способным адекватно оценить последствия своего поведения, представляется допустимым. Однако думается, неоправданно подобным образом понимать в некоторых случаях и интересы родителей. Так, в статье 64 Семейного кодекса РФ указано, что «защита прав и интересов детей возлагается на их родителей», и далее: «родители не вправе представлять интересы своих детей, если органом опеки и попечительства ус-

„ _w з

тановлено, что между интересами родителей и детей имеются противоречия» . Получается, что право судить об интересах детей и родителей по их поведе­нию, которое однозначно не связано с субъектными, т. е. субъективно пони­маемыми интересами, и на этом основании лишать родителей права представ­лять интересы своих детей, предоставлено даже не суду (как в случае лишения родительских прав), а административному органу.

Производным от интереса и употребляемым практически во всех отрас­лях права, является понятие «заинтересованное лицо». Термины «заинтересо­ванность», «заинтересованное лицо» предполагают наличие интереса у опреде­ленного лица, установление которого имеет юридическое значение. В некото­рых случаях закон предусматривает обязательность заинтересованности при совершении действий, например, «заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд...», «гражданин может быть по заявлению заинтересованных

145

лиц признан судом безвестно отсутствующим...»^[225]. В этих нормах, как и во многих других, критерии определения заинтересованности, круг заинтересо­ванных лиц не указаны. В других ситуациях, наоборот, наличие заинтересован­ности, реальной или предполагаемой, для некоторых лиц недопустимо и явля­ется основанием для наступления юридических последствий, например, отвода участников процесса. «Судья не может участвовать в рассмотрении дела и под­лежит отводу... если он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе де­ла, либо имеются иные обстоятельства, вызывающие сомнение в его беспри- страсности»^[226][227]. Поводом для отвода так же являются родственные отношения судьи с лицами, участвующими в деле или их представителями, а так же уча­стие судьи в предыдущем рассмотрении этого же дела в качестве эксперта, пе­реводчика, прокурора, представителя или свидетеля³. Наличие субъективной заинтересованности в этих случаях столь нежелательно, что даже малейшее сомнение в беспристрасности судьи, эксперта, переводчика может быть истол­ковано не в их пользу. В уголовном праве напротив, если корыстная заинтере­сованность составляет обязательный квалифицирующий признак субъективной стороны преступления^[228], то она именно как субъективное состояние подлежит обязательному доказыванию.

Анализ законодательства на предмет представленности в нем термина «интерес» и производных от него понятий был бы существенно неполным без обращения к уголовному закону, основным источником которого является Уголовный кодекс РФ. Этот нормативный акт представляется уникальным в том отношении, что термин «интерес» используется в нем одновременно в раз­ных смыслах для конструирования трех из четырех сторон состава преступле­ния - объекта, субъективной и объективной сторон. В качестве объекта престу­пления выступают, например, «интересы государственной службы и службы в

146

органах местного самоуправления», «интересы службы в коммерческих и иных организациях»^[229]. В формулировке субъективной стороны интерес присутствует, как уже говорилось, в виде указания на «корыстную или иную личную заинте­ресованность»^[230]. В объективной стороне преступления термин «интерес» в ряде случаев, указывает, во-первых, на характеристику самого деяния: «использова­ние лицом ...своих полномочий вопреки законным интересам этой организа­ции...»^[231], «...за совершение действий (бездействия) в интересах дающего...»^[232]; во-вторых, на способ его совершения «...под угрозой распространения сведе­ний, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потер­певшего или его близких»^[233].

Проведенный краткий обзор действующих нормативных актов позволяет сделать вывод о том, что понятие «интерес» представлено в самых разных сло­восочетаниях и смысловых значениях, производных в свою очередь, от много­образия самих интересов и их структурных элементов. В то же время, наряду C задачей адекватного выражения интересов в законодательстве, в том числе и посредством соответствующей терминологии, самостоятельную и особую про­блему представляет собой защита интересов.

Общепризнанным представляется положение о том, что защите со сторо­ны государства подлежат не только те интересы, которые закреплены в соот­ветствующих правах и обязанностях, но и те, которые в силу самых разных причин - как особенностей самих интересов, так и неизбежного отставания права от динамично развивающихся социальных процессов - не предусмотре­ны конкретными нормативными предписаниями. Такие интересы, соответст­вующие не букве, но духу права, в законодательстве именуются «законными интересами» и «охраняемыми законом интересами». В практическом плане за-

147

дачу их охраны призваны решать уполномоченные на то компетентные госу­дарственные органы и прежде всего суд: «задачами судопроизводства в арбит­ражном суде являются: защита нарушенных или оспариваемых прав и закон­ных интересов...»^[234]; «задачами гражданского судопроизводства являются пра­вильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и охраняемых законом интересов...»^[235]. Вопросам защиты законных интересов посвящена статья 352 Трудового кодекса РФ: «Основными способами защиты трудовых прав и за­конных интересов работников являются: государственный надзор и контроль за соблюдением трудового законодательства; защита трудовых прав работни­ков профессиональными союзами; самозащита работниками трудовых прав»^[236].

Анализ контекста использования понятия «интерес» и производных от него словосочетаний, при отсутствии его легальных определений не позволяет определенно ответить на вопросы о том, каково его содержание и соотношение с субъективным правом. Как следствие, указанные вопросы составляют пред­мет длительных и достаточно острых дискуссий в теории права. По ним выска­зываются не просто разные, но и взаимоисключающие суждения:

- субъективное право включает в себя интерес и субъективное право не включает в себя интерес;

- интерес не входит в субъективное право, и напротив - субъективное право входит в интерес;

Рассматривая указанные вопросы, будем исходить из того, что право (объективное и субъективное) и интересы субъектов жизнедеятельности тес­нейшим образом взаимосвязаны. Суть их взаимодействия состоит в том, что именно интересам принадлежит определяющая роль по отношению к праву, тогда как право является важнейшим средством их выражения и осуществления.

148

Вопрос о соотношении субъективного права и интереса был одним из центральных в заочной полемике Л.И. Петражицкого с Р. Иерингом. Л. И. Пет­ражицкий так интерпретирует суть теории Р. Иеринга: право в субъективном смысле есть защищенный юридически (защищенный объективным правом) ин­терес. Против позиции Р. Иеринга он высказывает следующие возражения. Во- первых, недопустимо без разбора употребляемые понятия пользования, выго­ды, интереса, рассматривать «субстанцией», «ядром» прав и, вместе с тем, це­лью прав. Цель есть нечто, подлежащее достижению. Таким образом, одно и то же рассматривается то наличным в праве, то лишь будущим по отношению к праву как средству для достижения этого будущего. Во-вторых, права не пре­кращаются с утратой соответствующего содержанию права интереса. B- третьих, возможно приобретение прав не только без соответствующего интере­са, но даже вопреки ему, как это было в случае принудительного наследования в римском праве. Этих аргументов, полагает Л.И. Петражицкий достаточно для признания теории интересов абсолютно ложной^[237]. Подобные аргументы в ана­лизе теории интересов Р. Иеринга высказывает и Г.Ф. Шершеневич^[238].

Противостояние мнений по вопросу о соотношении субъективного права и интереса активно воспроизводится в отечественной юриспруденции в сере­дине XX века и остается не преодоленным до настоящего времени. Одна груп­па авторов считает, что интерес входит в содержание субъективного права, другая - категорически это отрицает. Обе альтернативы представлены именами выдающихся ученых-юристов. Первую точку зрения отстаивают, например, А.В. Венедиктов, О.С. Иоффе, Ю.К. Толстой. Обосновывая положение о при­мате интереса над волей в правоотношении, А.В. Венедиктов настаивает на включении в понятие правоотношения (субъективного права) интереса как

149 элемента правоотношения, и притом ведущего его элемента^[239]. Эту мысль почти дословно воспроизводит Ю.К. Толстой, утверждающий, что «интерес является необходимым и притом ведущим элементом содержания субъективного пра­ва»^[240].

Противоположную точку зрения представляют С.Н. Братусь, В.П. Гриба­нов, Р.Е. Гукасян, С.Ф. Кечекьян, Н.И. Матузов, Д.М. Чечот, Л.С. Явич и мно­гие другие. Число ее сторонников, безусловно, превышает численность при­верженцев и защитников первой точки зрения. Есть основание предполагать, что одна из причин этого коренится в «буржуазной родословной» теории инте­реса, принципиально чуждой мировоззренческим основам советской юриспру­денции. Как мужественный и достойный уважения поступок следует сегодня рассматривать отстаивание В.Л. Суховерхим в конце 60-х годов основного по­ложения теории Р. Иеринга: «Субъективное право представляет собой охра­няемый государством интерес»^[241].

Наиболее популярный аргумент сторонников второй точки зрения сфор­мулировал С.Н. Братусь: «Правильно, что определенная мера возможного по­ведения предоставляется для защиты и осуществления определенного интере­са, - на то и существует право, - но интерес сам по себе не является субъектив­ным правом, а его предпосылкой и целью». «Субъективное право, опираясь на интерес, само интересом не является»^[242]. О невозможности рассматривать инте­рес содержанием субъективного права говорит и Д.М. Чечот «Будучи за преде­лами субъективного права, - пишет он, - интерес есть предпосылка и цель субъективного права»^[243]. C этой точки зрения совершенно правильным будет суждение о том, что «социальный интерес не должен рассматриваться в каче-

150

стве сущности субъективного права»^[244]. Мысль о том, что интерес выступает предпосылкой и целью, но не содержанием и уж тем более не сущностью субъ­ективного права попадает под критику Л.И. Петражицкого ничуть не меньше, чем теория интереса. Л.И. Петражицкий недоумевает - как содержание может быть одновременно целью, достигаемой посредством данного содержания. Со­держание не может быть целью самого себя. Не менее неясно и то, как можно, оставаясь в реальном времени, помыслить нечто одновременно предпосылкой и целью чего-либо? Антитезис, сформулированный С.Н. Братусем, уяз­вим в формально-логическом отношении, и эту слабость своей аргументации сторонники данной точки зрения часто не замечают. В этом можно убедиться на примере статьи В.П. Грибанова «Интерес в гражданском праве», написанной семнадцать лет спустя после опубликования указанной работы С.Н. Братуся.

В.П. Грибанов в данной статье пишет: «Интерес является, таким образом, предпосылкой не только приобретения, но и осуществления и защиты граж­данских прав. Но это лишь одна сторона взаимосвязи. Другая сторона состоит в том, что в свою очередь удовлетворение интереса управомоченного лица явля­ется целью любого субъективного права, которое выступает как правовое сред­ство удовлетворения интересов»^[245]. Ни природа интереса, ни существо субъек­тивного права, ни взаимная связь между ними не позволяют, по его мнению, утверждать, что интерес входит в само содержание субъективного права. Про­анализировав доводы, приводимые Ю.К. Толстым и О.С. Иоффе, в частности, предложенное ими определение субъективного права как меры возможного по­ведения управомоченного лица «в целях удовлетворения его интересов», В.П. Грибанов заключает: «Выходит, что и при таком понимании удовлетворение интересов управомоченного лица есть цель субъективного права, а субъектив­ное право в свою очередь есть средство удовлетворения его интересов. При этом непонятным остается лишь то, каким образом цель может стать содержа-

151

ниєм того средства, которое направлено на ее достижение»^[246]. Заметам, что еще более непонятным остается и то, каким образом цель может стать предпосыл­кой того средства, которое направлено на ее достижение.

Интерес органично включается в развивающуюся систему деятельности. Через интерес и, прежде всего входящий в его содержание алгоритм поведения, право воздействует на поведение людей и выполняет роль основного социаль­ного регулятора. Но для этого право, как объективное, так и субъективное, должно говорить на «языке интереса». Словарь этого языка - субъект, потреб­ность, мотив, правило поведения (диспозиция), объект, цель, ценность, закон­ный интерес, охраняемый законом интерес и т. д. Исследователи права, при­знающие интерес сущностью права, естественным образом принимают тезис об интересе как элементе содержания субъективного права. «В субъективном пра­ве, - утверждает В.К. Бабаев, - всегда заключен какой-либо интерес управомо­ченного - материальный, семейный, политический или иной. В этом для него ценность субъективного права»^[247].

Признавая интерес компонентом субъективного права, требуется уяс­нить, чей это интерес и каким именно образом он закреплен в праве. Не вдава­ясь в обширнейшую дискуссию, ведущуюся по проблемам субъективного пра­ва, и в частности о числе правомочий, образующих его структуру, ограничимся просто указанием на них. В их число входят: право управомоченного на свои деяния, право требования, право притязания и право пользования социальным благом. Где здесь интерес? Мы полагаем, что он присутствует во всех указан­ных правомочиях, что и позволяет рассматривать его особым, сущностным компонентом субъективного права.

Любая норма объективного права, регулирующая поведение субъекта, заключает в себе интерес. Рассматривая субъективное право мерой возможного поведения, необходимо исходить из того, что «рамки возможного поведения, а

152

следовательно, и рамки реализуемого интереса четко очерчены нормами объ­ективного права»^[248]. Идея меры возможного поведения, заложенная в понятии субъективного права, не ограничивается и не сводится к праву на собственные действия. Право на чужие действия, притязание, пользование определенным социальным благом так же есть формы ее осуществления. Все они выражают предоставленную лицу меру поведения (возможного или/и реализованного) и поэтому включают в себя интерес как атрибутивное свойство. Ни одна форма деятельности без интереса не осуществляется. Интерес в субъективном праве не локализован в каком-то одном структурном его элементе. Он является цело­стным образованием, составленным из интересов, закрепленных в различных правомочиях.

На вопрос о том, чей интерес закреплен в субъективном праве, ответ на­прашивается сам собой - это интерес управомоченного лица. Такой ответ со­держится в одном из последних диссертационных исследований, посвященных субъективному праву: «Интересы управомоченного субъекта составляют важ­нейший элемент субъективного права, обуславливают его (права) общесоци­альное (экономическое, политическое и т. п.) содержание»^[249]. Признавая это, надлежит ответить на следующий вопрос: исчерпывается ли интересом упра­вомоченного лица интерес, содержащийся в субъективном праве ?

По затронутому вопросу наиболее обоснованной и убедительной пред­ставляется позиция О.С. Иоффе. Он рассматривает интерес не просто содержа­нием, но сущностью субъективного права. Исключение интереса из содержа­ния субъективного права привело бы к тому, что последнее оказалось бессо­держательным с точки зрения его носителя. Субъективное право понимается одним из юридических способов удовлетворения личных и общественных ин­тересов в их единстве и гармоничном сочетании. Личность наделяется субъек-

153

тивными правами или субъективные права признаются за личностью для удов­летворения интересов, в которых личное и общественное, индивидуальное или общегосударственное связаны неразрывно друг с другом и находятся во взаим­ном переплетении и единстве. О.С. Иоффе следующим образом завершает ана­лиз понятия субъективного права: «субъективное гражданское право есть сред­ство регулирования поведения советских граждан, осуществляемого нормами советского социалистического гражданского права, путем обеспечения опреде­ленного поведения других лиц, в целях удовлетворения интересов управомо­ченного, совпадающих с интересами социалистического государства или не противоречащих им»^[250].

Приведенное рассуждение О.С. Иоффе примечательно по ряду позиций. Во-первых, четкой квалификацией интереса (заметим, не отражения интереса, а именно самого интереса) сущностью субъективного права. Во-вторых, пони­манием удовлетворения интереса целью субъективного права. В-третьих, рас­смотрением субъективного права средством соединения и гармонизации лич­ных и общественных, частных и государственных интересов. А так же выдви­жением в качестве условий защиты интересов управомоченного совпадение их с интересами государства или отсутствие противоречия между ними. Очень тонко в условиях тоталитарного общества выражается идея паритета личности и государства: государство может наделять личность субъективными правами, но вместе с тем, субъективные права могут исходить от личности и в этом слу­чае они «признаются за личностью».

В качестве основной идеи, интегрирующей все отмеченные особенности подхода О.С. Иоффе к субъективному праву, мы бы выделили идею представ­ленности в субъективном праве государственного и частного интересов. Субъ­ективное право мыслится как юридическое средство соединения, а при опреде­ленных условиях и гармонизации интересов государства и управомоченных

154

лиц. Посредством норм объективного права и применительно к заданным усло­виям, законодатель устанавливает меру возможного поведения для определен­ной группы лиц. Данная модель возможного поведения, будучи субъективным правом, включает в себя концентрированно выраженный интерес — предложе­ние, сделанное от имени государства представителям данной группы лиц. При­нимая и осуществляя предложенный алгоритм поведения, конкретные лица, по мысли законодателя, выразившего от имени государства данный интерес в нормативной форме, обретут желанные социальные блага. Именно в этом госу­дарство, построенное на принципах гуманизма, свободы и социальной спра­ведливости, усматривает собственный интерес. Таким образом, может быть достигнуто столь желаемое совпадение интересов личности и государства. Од­нако это «интересное предложение» подвергается испытанию со стороны заин­тересованных лиц. В зависимости от степени их заинтересованности и множе­ства иных обстоятельств, оно, это предложенное субъективное право, может быть принято или отвергнуто конкретным лицом в конкретных условиях.

Подводя итог анализа соотношения субъективного права и интереса, с учетом предложенной концепции интереса, заметим, что аргументы Л.И. Пет­ражицкого против понимания права с опорой на категорию «интерес» вполне могут быть нейтрализованы. Основную роль в этом играет то обстоятельство, что в самой природе субъективного права заложена возможность несовпадения интересов государства и субъекта права. Субъект обладает известной мерой свободы, независимости от некоторых правовых предписаний государства. Ес­ли бы этого не было, то права бы исчезли, а остались одни обязанности.

В исследовании интереса как фактора нормотворческого процесса от­дельного рассмотрения требуют вопросы законодательного закрепления закон­ных и охраняемых законом интересов. В условиях формирования современно­го российского общества они становятся все более актуальными, поскольку объем такого рода интересов неуклонно возрастает. Необходимость их научно­го осмысления, глубокой теоретической разработки наиболее четко и в заост-

155

ренной, альтернативной форме выразил Д.М. Чечот: «Нужно либо доказать, что никаких защищаемых законом интересов, помимо субъективных прав, не существует, а потому использованное во многих актах ... понятие «охраняемый законом интерес» ошибочно, либо, признав правомерность этого понятия, под­вергнуть его исследованию как в общетеоретическом плане, так и в сфере от­раслевых дисциплин»^[251]. Правомерность употребления законодателем указанных понятий, наряду с категорией «субъективное право» сомнений сегодня не вы­зывает. Однако полное единство мнений по поводу их содержания и соотно­шения с категорией правового интереса отсутствует.

В рамках общей теории права начало систематическому изучению кате­горий «законный интерес» и «охраняемый законом интерес» положили Г.В. Мальцев, Н.И. Матузов, В.А. Патюлин, Л.С. Явич и другие авторы^[252]. В послед­ние два десятилетия данные категории глубоко исследовались Н.В. Витруком, Н.С. Малеиным, А.В. Малько, Н.А. Шайкеновым, А.И. Экимовым^[253].

Правовая категория законных интересов, обозначая виды интересов, обу­словленные как буквой, так и духом права, обретает внутреннюю противоречи­вость, связанную с данными альтернативами. Преимущественное ее использо­вание для обозначения интересов, связанных с духом права, свойственное за­конодательству, точнее выражает ее «промежуточный» характер. Она есть именно переходный этап, «перекидной мостик» между социальными интереса­ми и правами. Эта правовая конструкция обеспечивает переход социальных интересов в правовую форму их бытия. Для теоретического решения этой зада-

156

чи дополнительно вводится еще одна категория, используемая законодателем - «охраняемый законом интерес».

Законодатель в принципе не способен охватить своим воздействием, уре­гулировать собственными средствами всю необозримую массу человеческих поступков. Достаточно того, что используя категорию «законный интерес», он предусматривает и санкционирует возможность смещения границы правового регулирования, расширения его сферы относительно интересов, закрепленных в законодательстве, в субъективных правах и юридических обязанностях. Из числа соответствующих духу права в нее «втягиваются» интересы, обладающие свойствами общезначимости и посилъности для общества в плане обеспечения их реализации экономическими и материальными ресурсами в целом. Резуль­татом такой экспансии и является образование сферы законных интересов в строго законодательном смысле этого термина.

В практическом плане задачу охраны государством таким образом пони­маемых законных интересов призваны решать уполномоченные на то компе­тентные органы и прежде всего суд. «В тех случаях, когда не закрепленные в объективном и субъективном праве интересы признаются в качестве законных или законом охраняемых интересов, они подлежат защите в той же мере, что и субъективные права»^[254]. Рассмотренное и удовлетворенное судом притязание лица по защите его законного интереса приводит к возникновению у него субъ­ективного права и соответствующей ему обязанности. Они не тождественны, во-первых, потому что охране не подлежат законные интересы, не обладающие общезначимостью и экономической обеспеченностью. Во-вторых, по той при­чине, что законные интересы, понимаемые в узком смысле, т.е. как интересы, не закрепленные в юридических правах и обязанностях, но подлежащие право­вой защите государством, очевидно, не исчерпывают круг интересов, охраняе­мых государством. Не следует забывать, что субъективное право есть юридиче­ски охраняемый государством интерес, соединенный с волей.

157

Субъективное право имеет своим исходным пунктом не только нормы объективного права, но и законные интересы в узком, законодательном смысле данного термина. Законный интерес и субъективное право задает возможность субъекту (дозволяет ему) совершать определенные действия. Эта возможность выражается формально теми же правомочиями, что и субъективное право. Раз­личие между ними состоит в их принадлежности к разным уровням правового регу­лирования. Характеризуя данные правовые регуляторы в аспекте возможности, есть основания различать их в относительно противоположных терминах - «абстрактная возможность» и «конкретная возможность». Абстрактной является возможность для осуществления которой объективно отсутствуют все необходимые условия. Если такого рода условия существуют и они достаточны, то связанная с ними возмож­ность именуется конкретной. В практическом плане условием перевода законного интереса, определяемого абстрактной правовой возможностью в субъективное пра­во, как возможность конкретную, является соответствующее решение уполномо­ченного на то государственного или общественного органа и прежде всего суда.

Таким образом, в результате нормотворческой деятельности законодате­ля социальные интересы становятся юридически оформленными. Выражаясь в нормах объективного права, субъективных правах и обязанностях, свободах граждан, законных и охраняемых законом интересах, они обретают качество правового интереса. Категория правового интереса многозначна. Она исполь­зуется для обозначения следующих явлений. Чаще всего, в связи с данной кате­горией, речь идет о социальном интересе (экономический, экологический, страховой и т.п.), выраженном законодателем в правовой форме. Интерес субъ­екта является правовым, если он предусмотрен законодателем и закреплен им средствами юридической техники. Связь социальных интересов с правом и вы­ражается, по мнению В.А. Патюлина, в категории «юридический интерес». Од­нако он считает, что в данном случае «точнее говорить не о юридическом ин-

158

тересе, а о юридически значимом интересе, который представляет собой соци­альный, опосредованный нормами объективного права»^[255].

Рассматриваемая категория обозначает так же интересы, возникающие и существующие в сфере правовой жизни именно как самостоятельно сущест­вующей, наряду с иными сферами жизнедеятельности, выделяемыми в общест­ве. Здесь уместна аналогия с правовыми отношениями, которые, являясь само­стоятельным видом общественных отношений, служат формой реализации иных общественных отношений^[256]. Данный интерес является правовым как по форме, так и по социальному содержанию. Надо полагать, именно этот смысл вкладывается в определение правового интереса как осознанной необходимо­сти использовать правовые средства для удовлетворения существующих по­требностей, т.е. юридически значимых действий. «Правовые интересы являют­ся одноплановыми с экономическими, политическими, духовными и иными интересами в том смысле, что все они формируются условиями общественной жизни и имеют свои специфические средства удовлетворения»^[257].

Наконец, эта категория употребляется для обозначения не самих интере­сов, а определенных конструкций, используемых в качестве инструментов, средств правового регулирования. Она имеет здесь как бы переносной смысл. Речь идет, строго говоря, о юридическом содержании правового интереса как единства социального интереса и правовой формы. Законный интерес, рас­сматриваемый в структурном плане совокупностью правомочий, своим функ­циональным назначением имеет определение для субъекта меры его возможно­го поведения в конкретной ситуации. Категория законного интереса наиболее от­четливо выражает инструментальный смысл интереса как правовой категории.

159