2.1. Подходы и проблемы в понимании взаимосвязи права и интереса.

Успешное функционирование механизмов обеспечения и охраны прав и законных интересов граждан, общественных и государственных организаций предполагает решение ряда сложных как в практическом, так и теоретическом отношении проблем.

Для уяснения содержания и роли категории «интерес» в праве требуется решить ряд общих теоретико-методологических вопросов. В частности, отве­тить на вопросы о том, входит ли вообще интерес в право, каким образом вхо­дит и в каком качестве - как элемент содержания или составляет его сущность, каким образом он закрепляется в праве, как соотносится с другими факторами правообразования. Исследуя эти вопросы, нам придется коснуться различных аспектов применения рассмотренных ранее концепций в анализе соотношения интереса и права. Основным в рамках указанной проблемы будет вопрос о том. каким образом интерес входит в право.

По вопросу о вхождении интереса в право высказываются разные, в том числе и взаимоисключающие, суждения. В полном соответствии с объектив­ным пониманием интереса С. Сабикенов, например, утверждает, что интерес н

81 входит в право. «Интерес, - пишет он, - не может входить в право, он как объ­ективная реальность остается за пределами действия права. Иначе интерес по­терял бы свои свойства объективного явления, перестал бы быть объективной основой формирования и развития права»^[129].

Сторонники объективной концепции поступают непоследовательно, ко­гда допускают наличие субъективного аспекта в интересе. Такое допущение противоречит основной идее данной концепции, несовместимо с ней. Приме­ром приведем точку зрения, высказанную Г.В. Мальцевым. Исследуя соотно­шение субъективных прав, обязанностей и интересов, он четко определил свою позицию: «Интерес - объективен, человеческие представления о нем субъек­тивны». Вместе с тем, Г.В. Мальцев говорит о необходимости уточнить полу­чившее уже в 60-е годы известное распространение среди части исследовате­лей понимание интереса как субъективного явления. Это уточнение состоит в том, что интерес признается прежде всего объективным явлением. Обоснова­ние субъективного компонента в интересе проводится следующим образом: «Субъективный аспект понятия интерес связан как раз с тем моментом, когда объективный интерес, будучи осознанным, вызывает в сознании индивида субъективную заинтересованность в том, что есть предмет интереса. Только на этой основе возникают желания, определяются цели субъективной деятельно­сти»^[130].

Отраженный в сознании объективный интерес вызывает к жизни совер­шенно иное по своему характеру явление, называемое автором субъективной заинтересованностью. Рассматривать этот вторичный продукт воздействия ин­тереса на субъекта свойством, компонентом, аспектом, частью самого этого объективного интереса теория отражения не позволяет.

82

C позиции объективного видения интереса вообще нет основания гово­рить об уточнении понимания интереса как сугубо субъективного явления. По­следнее должно просто отвергаться. Изображение компромисса здесь логиче­ски недопустимо. Практически же добавление субъективного элемента в дан­ную концепцию по существу ничего в ней не меняет. Это особенно отчетливо проявляется при решении вопроса о соотношении права и интереса. «Понима­ние интереса, - пишет Г.В.

По обсуждаемому вопросу весьма основательны суждения Н.А. Шайке- нова. Сущность интереса он усматривает в объективно существующем общест­венном отношении. Объективность есть основное свойство интереса, состоя­щее в том, что «он существует в объективной реальности социальной жизни, независимо и вне человеческого сознания»^[131][132]. Это четко выраженная основная идея объективной концепции. Далее автор от нее отходит, переходя фактиче­ски на позицию, признающую существование двух рядов интересов. Само сло­во «интерес» наполняется двумя смыслами, обозначающими различные и глав­ное самостоятельно существующие явления - социальный интерес и психоло­гический интерес. Подчеркивается «капитальный характер такого различения». Психологический или субъективный интерес понимается продуктом деятель­ности мозга, проявлением законов психического отражения. Он рассматривает­ся как «исключительно субъективное явление». Интерес как социальное явле­ние объективен по своей природе^[133]. Субъективный компонент в структуре инте­реса, допускаемый Г.В. Мальцевым, у Н.А. Шайкенова обретает совершенно иной статус.

83

Решение дискуссионного вопроса о соотношении объективного и субъ­ективного в интересе, по его мнению, находится «не во взаимоисключении психологической и социологической теории или их слиянии в объективно­субъективную трактовку данной категории, а в том, чтобы отчетливо различать два самостоятельных явления: социальный интерес и психологический инте­рес. Две концепции, очевидно, отражают два различных реальных явления и, следовательно, в равной мере имеют право на признание...»^[134]. Нам представля­ется, что данная концепция интереса уязвима по ряду позиций.

Диалектико-материалистическая теория отражения не допускает рас­смотрения материального явления и его идеального образа равноправно суще­ствующими.

84

Идея двух рядов самостоятельно существующих различных по своей природе интересов в концептуальном плане не согласуется с теоретико­методологической посылкой самого Н.А. Шайкенова. Он исходит из того, что «с принципиальных позиций остаются всего два исходных пункта интерпрета­ции интереса - сознание субъекта, отражающее его бытие, либо само это бы­тие, определяющее стимулы его деятельности»^[135]. Если ограничиться двумя ука­занными методологическими альтернативами, то концепция двух рядов инте­ресов в них не вписывается.

Внимание, которое мы уделили объективной концепции и концепции двух рядов интересов, оправдано тем, что проведенный их анализ дает основу для понимания и оценки решения вопроса о соотношении права и интереса их представителями.

C решением данного вопроса предложенным С. Сабикеновым, последо­вательным сторонником объективной концепции, мы знакомы - интерес не может входить в сознание. Из этой посылки логически следует вывод, что ин­терес не может входить в право, поскольку «право как совокупность правовых норм представляет собой общественное явление, которое порождается общест­венным сознанием»^[136]. Вывод С. Сабикенова жесткий, но логичный. Противопо­ложного мнения придерживается Н.А. Шайкенов. Он формулирует весьма при­влекательный тезис: право - способ существования интереса, получившего свое правовое оформление и обеспечение^[137]. Такое решение вполне соответству­ет концепции двух рядов интересов. Нужно только помнить, что сама эта кон­цепция, как мы убедились, внутренне противоречива и потому логически не­корректна. Понимать интересы в праве, основываясь на ней, можно, но это не

85

будет действительным доказательством. Покажем это на примере концепции Н.А. Шайкенова, коль скоро его понимание интереса представляется достаточ­но определенным.

Логика его рассуждений такова. Право «имеет дело» только с объектив­ным социальным интересом, поскольку психологический интерес не может вы­ступать предметом правового регулирования. Материалистический подход к праву предполагает признание определяющей роли объективных интересов по отношению к праву, в котором они находят свое отражение. Интересы дикту­ют необходимость правотворчества согласно схеме: объективные интересы - общественное сознание - право. Правообразование начинается с формирования воли, являющейся следствием проявления интереса. Интересы получают свое воплощение в содержании права, лишь пройдя через механизм государственной воли. Анализ соотношения права и интереса резюмируется следующим обра­зом: «Интересы являются не только исходным мотивационным звеном актив­ной законодательной деятельности, но и определяющим элементом самого со­держания права.

Как С. Сабикенов, так и Н.А. Шайкенов исходят из марксистской воле­вой концепции права, согласно которой выражение государственной воли, обу­словленной интересами господствующих индивидов, и есть закон. Сущност­ным моментом права оба признают то, что в волевом действии, направленном на создание норм права, непосредственно отражается осознанный объектив­ный интерес господствующего класса. Различие между ними в том, что С. Са­бикенов не считает отражаемый объективный интерес собственно интересом и помещает его вне права. Н.А. Шайкенов же считает отраженный, т.е. субъек­тивный интерес, самостоятельным явлением наряду с интересом объективным. Поэтому субъективный интерес, «помещенный» в право, может рассматривать-

86

ся элементом и даже определяющим элементом содержания права. Вот так, с помощью «двойника» или «дублера», интерес оказывается в праве собственной персоной. Конечно, никто не отрицает, что право и интерес органично взаимо­связаны. Интерес отражается, выражается, представляется, проявляется, во­площается, закрепляется и т. д. в праве. Но вопрос по существу состоит в том, входит ли интерес в право или нет. Мы бы даже сказали, что для нас вопрос стоит иначе: интерес входит в право, но как непротиворечиво выразить это в понятиях ?

Объективно существующий предмет и его гносеологический образ ре­альны, только они существуют в разных формах бытия - материальной и иде­альной. Но это не дает основание рассматривать право способом существова­ния на объективистский манер понимаемого интереса. Никакая конструкция, являющаяся плодом деятельности сознания, не может рассматриваться спосо­бом существования отраженного в ней объективного предмета. Таким образом, признание существующими двух рядов интересов, соединенное с материали­стическим подходом, создает видимость, но фактически не позволяет считать интерес входящим в право. Он остается внешним по отношению к праву, де­терминирующим его фактором.

C позиций этой же концепции предлагаются и иные способы обоснова­ния интереса в качестве сущностного момента права. Примером может служить монографическое исследование А.И. Экимова, посвященное роли интересов в формировании и реализации права. Интерес понимается им как объективная связь между людьми и в гносеологическом плане рассматривается как объек­тивная категория. Содержание интереса целиком предопределено объективны­ми факторами и осознание его ничего не меняет в его содержании^[139]. Вместе с тем, признается существование и субъективных интересов, с которыми, как со­вершенно справедливо полагает автор, необходимо считаться, ибо в противном случае невозможным станет выяснение во всей полноте мотивов поведения от

87

дельных индивидов. Признается и удвоение категории «интерес». Каких-либо новых моментов здесь А.И. Экимов не вносит. Он подчеркивает, что, хотя пси­хологическая и социологическая концепции не только не исключают, но, на­против, дополняют друг друга, «психологический» и «социологический» инте­ресы не сливаются в едином «объективно-субъективном интересе». Интерес как явление сознания со времени своего возникновения существует как момент актуального субъективного процесса; человек непосредственно руководствует­ся им. В противоположность этому «социологический» интерес, будучи объектив­ным по своему характеру, целиком принадлежит сфере общественного бытия.

Форма выражения, субъективного восприятия интереса обозначается термином «заинтересованность». Заинтересованность представляет собой единство объективного (имеет объективный источник) и субъективного (по своей природе). Интерес «плавно» переходит в заинтересованность, но это не дает достаточного основания теоретически рассматривать их тождественными. Очень глубокой и правильной представляется мысль А.И. Экимова, высказан­ная в связи с имеющимися попытками рассматривать субъективную форму осознания интереса (заинтересованность, или что то же, психологический ин­терес) в качестве субъективной стороны объективно существующего интереса, т.е. просто интереса. Эта мысль состоит в том, что недопустимо «смешение то­го, чем интерес является, с тем, как он отражается в сознании»^[140]. Как тут не вспомнить основной аргумент С. Сабикенова по данному вопросу.

А.И. Экимов рассматривает понятия «субъективный интерес», «психоло­гический интерес», «заинтересованность» как находящиеся на грани синони­мии, суть которых состоит в том, что они обозначают отраженный интерес, т.е. отражение объективного, вне сознания возникшего и независимо от него суще­ствующего интереса. Это нормальное материалистическое понимание пробле­мы: интерес в сознании (как бы его не называли) есть субъективный образ объ­ективного интереса. Однако, субъективный образ предмета и сам предмет - это

88

совершенно разные «вещи» и смешивать их недопустимо. Столь же недопус­тимо, следуя принципам диалектико-материалистического мировоззрения, рас­сматривать их самостоятельно существующими. Субъективный интерес произ­воден от объективного, и говорить о его самостоятельности можно только ус­ловно, что и выражается термином «относительная самостоятельность». Субъективный элемент заинтересованности в рассмотренной ее интерпретации есть всего лишь идеальная форма, в которой фиксируется, с той или иной степе­нью соответствия, объективное содержание. Субъективное здесь означает идеаль­ное, являющееся ни чем иным, согласно диалектическому материализму, как ма­териальным, пересаженным в человеческую голову и преобразованным в ней.

C точки зрения концептуального понимания интереса, очень важен сформулированный А.И. Экимовым ключевой, по его выражению, вопрос: со­ставляет ли субъективное конституирующий момент интереса? Сам он отвеча­ет на него определенно и отрицательно. Он напоминает в этой связи слова Г.В. Плеханова, высказанные в полемике с Н.М. Коркуновым, о том, что не созна­нием людей вызываются к существованию интересы, а определяются их отно­шениями в общественном процессе производства. Здесь А.И. Экимов добавля­ет: «Вместе с тем, раз возникнув, интересы так или иначе отражаются в созна­нии людей»^[141]. Это объективная точка зрения - содержание интереса целиком определяется объективными факторами. Если принять эту позицию, то объяс­нить логически включенность интереса в сущность права, как позитивного, так и субъективного, не представляется возможным. Интерес как явление внешне­го субъекту мира остается вне права, которое в этом случае включает в себя лишь отраженный интерес. Отражение интереса в сознании собственно интере­сом считаться не может, не может рассматриваться его элементом, аспектом или свойством, а тем более разновидностью.

Отступая от принципиальных положений объективной концепции, А.И. Экимов так же поддерживает идею двух рядов интересов. В рамках его иссле-

89

дования это имеет скорее декларативный характер, нежели является методоло­гической необходимостью, как это было у Н.А. Шайкенова. А.И. Экимов выво­дит интерес на уровень сущности права иным способом. Исходная его посылка состоит в признании определяющей роли материальных условий и, прежде все­го, экономических интересов господствующего класса, лежащих, согласно мар­ксизму, в основе права. «Значение интереса как сущностного момента права все­гда подчеркивалось марксизмом»'. Другой теоретико-методологической осно­вой его рассуждений является диалектическая идея многоуровневой сущности. Сущность права фиксируется на разных уровнях. «Если возведенная в закон воля господствующего класса составляет сущность права первого порядка, то интересы этого класса выступают сущностью второго порядка»². От сущности второго порядка осуществляется переход к сущности третьего порядка. Ее состав­ляют отношения собственности, лежащие в основе экономических интересов.

Идею многоуровневой сущности права высказал и основательно развил в отечественной юриспруденции Л.С. Явич. Сущность права первого порядка образует, по его мнению, возведенная в закон и материально обусловленная господствующая воля. Возведенная в закон, она предстает как общезначимая и общеобязательная мера поведения, как наивысший масштаб человеческих пра­вомерных поступков, взятый под охрану государством. Сущностью второго порядка признаются притязания индивидов и классов на юридическое и поли­тическое признание их интересов. Изучение оснований притязаний на призна­ние интересов предполагает раскрытие противоречия, содержащегося на этом уровне, и выводит к сущности третьего порядка. Указанное противоречие ус­матривается в том, что каждого члена общества нельзя удовлетворить по по­требности. Сущностью третьего порядка выступают отношения собственности в их вещном (материальном) содержании и волевом выражении^[142].

¹Экимов А.И Указ. соч. - С. 65.

р _

" Там же. - С. 63.

90

В аспекте нашей задачи особое значение имеет то, что сущность уже вто­рого порядка находится за рамками права в строго юридическом его смысле. Л.С. Явич подчеркивает, что только сущность первого порядка непосредствен­но предопределяет специфику права, связана с особенностями юридической формы и, прежде всего, с такими ее атрибутами как общезначимость, норма­тивность и государственная обязательность.

Таким образом, выявляется зависимость решения вопроса о соотношении права и интереса от понимания не только интереса, но и, что не менее важно, от понимания самого права. Возможно, это просто разные грани одной про­блемы. Решая вопрос о том, входит ли интерес в сущность права, исследова­тель одновременно отвечает и на вопрос о его сущности. Сравнительный ана­лиз, в аспекте темы интереса, четко обозначенных в современном отечествен­ном правоведении двух подходов к праву дает нам весьма полезный материал. Но прежде объясним, почему сторонники различных концепций интереса оди­наково «прописывают» интерес на уровне сущности второго порядка. Дело в том, что Л.С. Явич традиционно причисляется к сторонникам объективно­субъективной концепции интереса.

Покажем, что в действительности Л.С. Явич так же придерживается объ­ективной концепции. И совсем не случайно А.И. Экимов подчеркнул его мысль о том, что социальный интерес «не так уж и зависит» от того, что данная лич­ность думает о своем интересе. Рассматривая взаимосвязь интереса с субъек­тивным правом, Л.С. Явич не высказывается специально и развернуто об инте­ресе, поэтому можно вести речь только о его контекстуальном определении. В праве, по мнению Л.С. Явича, выражаются интересы, но «само право - объек­тивное и субъективное - не является интересом»^[143]. «Сама жизнь и в первую очередь материальные условия, - пишет он, - формируют интересы личности и общества, интересы существуют в реальной действительности в качестве пре­жде всего взаимной зависимости индивидов, между которыми разделен труд. В

91

этом смысле интересы не зависят от представлений людей об этих интересах и лежащих в их основе потребностях. C другой стороны, интерес предполагает осознание объективных потребностей и сознательно-волевую деятельность, направленную на достижение целей, выдвигаемых соответственно понятому интересу»^[144]. Осознание интереса вполне предусматривается объективной концепцией точно так же, как и деятельность субъекта, движимого потребно­стью, реализующего свой интерес и стремящегося к целям, соответствующим его интересу. Здесь нет ничего, что составило бы специфический элемент объ­ективно-субъективной концепции. Как видим, рассуждения Л.С. Явича вполне согласуются с рассуждениями сторонников объективного понимания интереса.

Переходя к анализу определяющей роли правопонимания в решении во­проса о соотношении права и интереса, надлежит рассмотреть представленные в отечественной правовой науке узкий или нормативный и широкий подходы к пониманию самого права. Глубокий критический анализ сложившейся ситуа­ции в связи с проблемой правопонимания провел М.И. Байтин^[145]. Вопрос о поня­тии права он считает исходным, ключевым, поскольку в зависимости от его понимания трактуются и все другие правовые явления.

В рамках нормативного подхода право понимается как система установ­ленных государством юридических норм. Наиболее существенными его при­знаками принято считать: государственно-волевой характер, нормативность, властно-регулятивную природу. В определениях права, приводимых и исполь­зуемых сторонниками данного подхода, категория «интерес», как правило, не используется.

Широкое понимание права, при всем разнообразии его трактовок, отли­чается тем, что наряду с нормами в него включаются правовые идеи, правовые отношения, правосознание, правовые учреждения и иные правовые явления. Наиболее типичным и выразительным примером подобного подхода можно

92

считать понимание права, предложенное Г.В. Мальцевым. В монографии, по­священной правопониманию, он пишет: «Право как нормативно-регулятивная система есть совокупность норм, идей и отношений, которая устанавливает поддерживаемый средствами власти порядок организации, контроля и защи­ты человеческого поведения. Речь идет о праве - правовой системе в широком социокультурном смысле слова. К ней относится все то, что мы определяем в нашей жизни как «правовое», несет и содержит в себе правовое начало»^[146]. Пра­вовые нормы, идеи и отношения рассматриваются в системе элементов права фундаментальными блоками, сущностными незаменимыми звеньями конст­рукции права. Осуществленный Г.В. Мальцевым подход отличается призывом к юридической общественности избегать крайностей в отношении к юридиче­ской норме. Недопустимо, по его мнению, представлять норму, как это делают некоторые представители социологического направления, вторичным, сугубо техническим элементом юриспруденции и преувеличивать ее роль, отождеств­лять право с системой норм, что свойственно сторонникам нормативистского подхода^[147]. Сложность в том, чтобы реализовать этот призыв в логически не­противоречивой теоретической конструкции права. Это научная задача исто­рического масштаба.

Если в содержание права включаются такие социальные явления, как деятельность субъектов права, общественные отношения, урегулированные юридическими нормами, то вполне логично в соответствии с любой теорией интереса, включить интерес в право, рассматривать его элементом содержания, а при определенных условиях и сущностью права. Приведем пример, как это возможно.

Развивая представление о праве как общественном порядке, Р.З. Лившиц выделяет в нем три слоя: правовые идеи и правовое сознание; правовые нормы; общественные отношения, которые регулируются этими нормами. Далее ак-

93

центы расставляются следующим образом: идея - только пожелание, норма - лист бумаги. А неотъемлемая часть права, его источник и цель - общественные отношения. Если норма осталась на бумаге, не реализовалась в общественных отношениях - она не выполнила функции права. Норма, реализованная в обще­ственных отношениях, признается выполнившей функцию социального регу­лятора, она может быть названа правовой (естественно, при соответствии ее правовой идее). Автор полагает, что ближе всего к сущности права подходит идея справедливости, хотя и замечает, что вряд ли это можно доказать логиче­ски. Сама же социальная справедливость может быть понята, по его мнению, только на основе интереса. «Принятие справедливого решения на уровне обще­ства заключается в учете различных интересов и отыскании компромиссов. Социальная справедливость - это компромисс интересов отдельных людей и социальных групп»^[148]. Вот таким образом интерес оказался в эпицентре права, на уровне его сущности.

Среди сторонников широкого понимания права полное единство мнений отмечается только на уровне идеи самого подхода. Довольно часто их мнения совпадают и по вопросу соотношения права и интереса. В предложенных де­финициях права в явной или неявной форме, как правило, присутствует катего­рия «интерес».

Каждый из указанных подходов имеет собственную точку опоры, позна­вательную ценность и потенциал, служит определенным социально­психологическим, политическим, идеологическим и нравственным целям и идеалам, имеет свои плюсы и минусы. Какой из них, будучи представленных, во множестве учебников по курсу теории государства и права, закрепится е сознании сегодняшних студентов и даст всходы в правосознании завтрашних юристов - покажет время. Реальная конкуренция этих подходов несомненна и достаточно сильна. Интересные результаты может дать их сравнительный ана-

94 лиз, методологически основанный на категориальной паре - содержание и форма.

Нормативное понимание фиксирует правовую форму социальной реаль­ности, процесса и результата жизнедеятельности людей. Самым «юридиче­ским» элементом права действительно является норма. Включая в содержание права деятельность, сторонники социологического подхода этим самым вносят изменение в саму сущность права. Нам представляется, что проникнуть в сущ­ность права и изменить ее возможно только через норму. Норма немыслима вне сущности права. Логико-методологическим исходным пунктом широкого понимания права является включение в норму в качестве ее содержания не только правила поведения, но и самого действия субъекта. В этом случае право начинает рассматриваться не просто как форма реальных общественных отно­шений и процесса жизнедеятельности людей, т.е. не как относительно само­стоятельное явление с собственным юридическим содержанием, а как социаль­ное явление, в органическом единстве правовой формы и социального содер­жания. Такой подход в полной мере предполагает учет и использование диа­лектики содержания и формы, выражающейся в следующих положениях:

- содержание и форма органически взаимосвязаны (содержание оформ­лено, а форма содержательна);

- форма относительно самостоятельна;

- форма активна и оказывает воздействие на содержание;

- содержание более динамично, подвижно, сравнительно с формой, ко­торая более статична и консервативна;

- они могут находиться в отношении соответствия или несоответствия, гармонии или конфликта.

Указанные логические и теоретико-методологические основания позво­ляют высказать предположение о том, что оба подхода имеют право на сущест­вование. Некорректным представляется вопрос, поставленный «принципиаль­но» - какой из них является правильным, какой лучше, а какой хуже? Неле-

95

пость подобной постановки вопроса, правда, по другому поводу, отмечает В. Франки: «Искать общий смысл человеческой жизни все равно что спрашивать шахматного игрока: «Какой ход лучший?» Не существует такой вещи, как «лучший ход», вне контекста конкретной ситуации конкретной игры»^[149]. Конст­руктивным будет поставить вопрос так: какой из подходов логически непроти­воречив и практически более эффективен в анализе конкретных проблем? Ос­новным критерием оценки метода является его работоспособность, т. е. спо­собность решать конкретные задачи и обеспечивать достижение поставленных целей.

Мы можем констатировать следующее. Оба подхода признают взаимо­связь права и интереса, высоко оценивают роль интересов в праве, правообра- зовании и действии права. Право выражает интересы, обеспечивает их реали­зацию и защиту. Нормативный подход усматривает в содержании обществен­ных отношений объективное основание права. Социальное содержание опре­деляет правовую форму и ее собственное юридическое содержание. Социаль­ные интересы, в их объективном истолковании, есть важнейшая детерминанта права, но ни в коем случае не его собственно юридическое содержание. Широ­кий подход к праву усиливает их взаимосвязь. Он включает деятельность и от­ношения в право, включая этим самым в его содержание и интересы. Эти под­ходы к правопониманию имеют разный теоретико-методологический потенци­ал в разработке и изучении сфер правовой жизни. Если нормативный подход эффективен в изучении сложившейся системы права, в сфере его действия и применения, в области юридической практики, то широкий подход раскрывает свои возможности в процессе правотворчества, правового оформления соци­альной реальности и в правоприменительной деятельности. На этапе разработ­ки нормы права абстрагироваться от социальной материи не представляется возможным в принципе. Правовая форма детерминирована социальным содер­жанием.

96

Использование категории «интерес» в дефиниции права еще не доказы­вает положительное решение вопроса о включении интереса в право. Это на­глядно выражено в случае компромиссных определений, призванных удовле­творить требованиям обоих подходов. Примером можно привести определение позитивного права, предложенное А.Ф. Черданцевым: «Право - это система общеобязательных, формально определенных норм (правил поведения), гене­тически и функционально связанных с государством, выражающих согласо­ванные интересы и волю общества, содержание которых вытекает из природы и характера господствующей в обществе системы экономических, политиче­ских и иных отношений»^[150]. Подобное понимание права допускает использова­ние категории «интерес» именно как символа компромисса.

Переходя к решению вопроса о соотношении права и интереса с позиций толкования интереса как единства объективного и субъективного, нужно по­смотреть, как понимают само это единство исследователи права, принимающие данную концепцию. Анализ показывает, что декларируемое принятие данной концепции не всегда является таковым по существу.

Общепризнанным сторонником единства объективного и субъективного в интересе можно считать Д.А. Керимова. В сущности, он солидаризируется с основной идеей А.Г. Здравомыслова, состоящей в том, что категория интерес указывает на переход от объективного к субъективному и обратно: от положе­ния к идеальным побудительным силам и от идеальных побудительных сил че­рез социальные действия к изменению положения.^[151] Сам Д.А. Керимов выража­ет эту мысль следующим образом: «Следовательно, интерес имеет то своеобра­зие, что он означает переход от объективного к субъективному через преодоле­ние, выражаясь языком Гегеля, «произвола потребностей». Но реализованные потребности и интересы приводят к изменению объективного, т.е. по существу является обратным переходом от субъективного к объективному. Отсюда вы-

97

текает единство объективного и субъективного в понятии интереса»^[152]. C нашей точки зрения, слова о единстве в данном случае лишь затемняют объективное видение интереса с акцентом в сторону концепции двух рядов интересов. По­зицию Д.А. Керимова в целом следует признать именно объективной. У инте­реса выделяются две стороны - объективная и субъективная. Это будто бы по­зволяет уйти от «односторонне объективного» понимания интереса. Однако полную ясность вносит следующее утверждение: «Интерес действительно объ­ективен в том смысле, что его становление, существование и развитие не зави­сят от сознания и воли людей»^[153].

Подобным образом понимает интерес и В.П. Грибанов. Он говорит об интересе как известном сочетании объективного и субъективного моментов и раскрывает содержание этих моментов или сторон интереса. Мы уже обращали внимание на принципиальную постановку В.П. Грибановым вопроса о самой природе интереса, т.е. о том, является ли он «субъективным» явлением, или он по природе своей объективен. Его ответ, данный в работе «Интерес в граждан­ском праве», категоричен: «Интерес объективен и по самой своей природе»^[154]. При этом он замечает, что объективный характер интереса подчеркивали и ос­новоположники марксизма, когда говорили об общем интересе, существующем в действительности в качестве взаимной зависимости индивидов, между кото­рыми разделен труд^[155].

Признание интереса объективным по природе своей явлением, т.е. суще­ствующем вне и независимо от человеческого сознания, - это и есть исходный пункт и основная идея объективного подхода к интересу. И, конечно же, его сторонники видят и признают диалектику перехода объективного в сферу соз­нания в виде образов идеальных, т.е. субъективных по форме и объективных по содержанию, и обратного перехода, возвращения их посредством осознанной

98

деятельности субъекта в сферу своего, на материалистический манер понимае­мого бытия. Диалектика объективного и субъективного есть необходимый и существенный элемент диалектико-материалистического мировоззрения. При­знавая его в полной мере, исследователи интереса, придерживающиеся объек­тивного подхода, вполне резонно делают одно очень важное дополнение, на которое мы уже обращали внимание, - «осознание интереса ничего не меняет в его содержании, так как оно целиком предопределено объективными фактора­ми»^[156].

Обратим внимание на еще одно обстоятельство принципиального харак­тера. Признать в интересе наличие объективного и субъективного и, с другой стороны, придать их взаимосвязи конституирующий, принципиальный харак­тер - это совершенно разные вещи. Поясним эту мысль аналогией. В индивиде присутствуют в тесной взаимосвязи самые разнородные элементы - социаль­ные, биологические, химические и т.д. Это признают все. Однако концепции человека, основанные на биологической, биосоциальной или социальной его природе будут на любителя.

Оригинальный вариант концепции интереса как единства объективного и субъективного предложил В.А. Патюлин. Он полагает, что есть основа для ин­теграции объективного и субъективного подходов на принципе их взаимодо- полнительности. В.А. Патюлин отмечает, что сторонники интерпретации инте­реса в качестве преимущественно объективного явления (Ю.С. Завьялов, Г.В. Мальцев, С. Сабикенов, И.Е. Фарбер, Д.М. Чечот и др.) не отрицают наличия субъективных моментов в нем, а сторонники рассмотрения интереса как опре­деленного компонента психической деятельности (В.П. Грибанов, А.В. Кузне­цов, В.Н. Кудрявцев, Е.А Лукашева, В.М. Чхиквадзе, Б.В. Шейндлин и др.) оговаривают материальную, объективную обусловленность интереса. Отсюда делается вывод: «Таким образом, как одни, так и другие, по существу, склоня­ются к пониманию интереса как явления, органически сочетающего в себе и

99 объективное и субъективное начала»^[157]. Наличие в интересе разнородных эле­ментов не является достаточным основанием соединения в единое целое не просто различных, а противоположных друг другу подходов к его теоретиче­скому пониманию. Будучи последовательно реализованными, они приводят к взаимоисключающим выводам. Особенно наглядно это выражается при ответе на вопрос о соотношении права и интереса. Интегрировать эти подходы, т.е. органично соединить в единое целое, невозможно по причине несовместимо­сти их основных идей.

Собственная позиция В.А. Патюлина состоит в понимании интереса как взаимодействия субъекта с условиями внешнего мира. «Интерес - объективно существующее взаимодействие между субъектом и средой. Спецификой такого взаимодействия является то, что это объективно благоприятное для субъекта отношение опосредовано сознанием»^[158]. Это совершенно иной подход сравни­тельно с объективным и субъективным. Он соединяет объективные и субъек­тивные факторы в единое целое, но это не означает интеграцию соответствую­щих подходов и концепций. Понимание интереса на основе категории «взаи­модействие» составляет очень важный шаг в направлении системной разработ­ки смешанной концепции интереса. В этой связи подчеркнем два момента. Во- первых, необходимо определить соотношение взаимодействия и интереса. Взаимодействие включает в себя интерес как аспект, элемент, свойство, детер­минирующий фактор, характеристику, цель и т.п., или оно само по себе, рас­сматриваемое как самостоятельное явление, и есть интерес? Можно ли считать конкретно взятое взаимодействие субъекта со средой интересом? Во-вторых, необходимо четко фиксировать то обстоятельство, что признание специфиче­ской чертой интереса-взаимодействия опосредованность его сознанием означа­ет отрицание возможности существования неосознаваемых субъектом интере­сов.

IOO

Концептуальное видение интереса как единства объективного и субъек­тивного важно отграничить от других способов его интерпретации. Небольшо­го смещения смыслов и логических акцентов может оказаться достаточно для трансформации его в лоно других концепций. Защите от такой деформации в определенной мере будет способствовать истолкование интереса как продукта взаимодействия объективного и субъективного факторов. Идея состоит в том, что два разнородных явления или фактора, взаимодействуя между собой, и об­разуют собственно причину, порождающую интегративное следствие.

Разнообразие концепций интереса, разрабатываемых и реализуемых юристами в исследовательской деятельности, оказывается при более глубоком их анализе до некоторой степени иллюзорным. Рассмотренные нами объектив­ная и смешанная концепции интереса в их реальном понимании в отечествен­ной юриспруденции оказываются чаще всего в основе своей тождественными. Они представляют собой вариации основной идеи объективного подхода. Суть ее в признании интереса явлением, изначально существующим вне и независи­мо от сознания субъекта. Она есть проявление, конкретная форма выражения основополагающего принципа диалектико-материалистической методологии в сфере юридического познания, доминирующего как в советской, так и совре­менной российской юриспруденции. Это принцип определяющей роли обще­ственного бытия относительно общественного сознания. Принципиально оди­наково понимается и процесс отражения интереса в сознании субъекта, т.е. осознание интереса. Осознанным интересом субъект руководствуется в своей практической деятельности. Получилась привычная и простая схема. Камнем преткновения для нее является вопрос: кто творец интересов? Это принципи­альный вопрос теории. Каким чудом интерес возникает в сфере объективной реальности, если человек для этого совершенно не требуется? Возникнув, он обретает затем объективное бытие, но возникнуть независимо от субъекта, без него он не может в принципе. Сфера общественного бытия, объективная соци­альная реальность - это своего рода «банк интересов». Он инвестирует субъек-

IOl

тов. Отражая реальность, усваивая объективные социальные интересы и руко­водствуясь ими, субъект функционирует в рамках наличного социального бы­тия. Однако не банками единственно и уж тем более не печатным станком соз­даются деньги а прежде всего трудом людей. Так же и интересы. Суть дела в том, что индивид в силу собственного творческого потенциала способен сфор­мировать совершенно новый интерес и предложить его социуму, внося тем са­мым собственный вклад в «банк интересов». В этом смысле социально актив­ный, деятельный субъект и является творцом интересов. Здесь исток генезиса социальных интересов, их развития, возрастания разнообразия, отмирания од­них и нарождения новых. Искусство законодателя состоит и проявляется в том, чтобы своевременно улавливать как позитивные, так и негативные обществен­но значимые интересы, самому выступать творцом жизнеспособных интересов, закрепляя их в эффективно действующих правовых формах.

Исследуя отношение интереса и права, необходимо учитывать многооб­разие связей между ними. Об их взаимосвязи можно вести речь в смысле функ­циональной зависимости, в плане детерминации права интересами, в аспекте отражения различных элементов интереса (субъект, объект, цель и т.д.) в нор­мативно-правовом материале, в смысле структурной связи, предполагающей наличие у них общих признаков. Каждая из рассмотренных концепций облада­ет собственным потенциалом в объяснении различных аспектов взаимосвязи права и интереса.

Объективный подход опирается на объективные компоненты интереса. Ему соответствует предметная область в изучении которой он успешно приме­няется. Примером может служить понимание интереса объектом преступного посягательства. «Материальный интерес, - пишет Н.С. Таганцев, - обыкновен­но совпадает с тем предметом, к которому прилагаются непосредственно дей­ствия преступника: здоровье, как правоохраненный интерес, совпадает с гла­зом, выбитым или поврежденным, с выбитым зубом, переломленными ребра­ми... Правоохраненный интерес и есть реальный объект преступного деяния,

102

без которого немыслимо самое его бытие; поэтому посягательство, направлен­ное на несуществующий в действительности интерес, будет мнимо преступ­ным, а посягательство на интерес, лишенный правоохраны, будет деянием не­преступным»^[159].

Явлением субъективного порядка интерес рассматривается в психологии и для данной области научного знания такой подход представляется вполне обоснованным. Будучи примененным к иной предметной области, он сущест­венно ограничивает свои возможности. Примером приведем рассуждения Л.И. Петражицкого об использовании понятия «интерес» в субъективном смысле применительно к изучению права. Праву можно и следует приписать сущест­венное и разнообразное воздействие на интересы, но «только такие виды воз­действий, которые соответствуют природе интересов как психических явле­ний»^[160]. В области права, полагает он, удобнее и правильнее говорить о действи­ях и поступках. «Нормы права говорят вовсе не об интересах и не о свободной воле, а о действиях, поступках. Право вообще не запрещает сознавать какие угодно интересы и переживать какие угодно волевые движения. C другой сто­роны, право не дает никакому интересу carte blanche для осуществления. Дело в поведении, которое может быть предписано, дозволено или запрещено, совер­шенно независимо от того интереса, которым оно вызывается»^[161]. Здесь сущест­венно то, что между поведением и интересом, понимаемом в субъективном смысле, усматривается многозначная связь. Речь идет о независимости поведе­ния от интереса в смысле отсутствия жесткой, однозначной зависимости между ними.

Таким образом, каждый из указанных подходов имеет собственное осно­вание, сферу и уровень применения. В этом смысле они не исключают друг друга. Они самостоятельно и автономно существуют, демонстрируя в рамках своей «компетенции» определенную эффективность. Сравнивая их, нужно учи-

103 тывать, что психические явления, равно как и объекты социальной реальности, имеют как объективный, так и субъективный аспекты. Объективный подход абстрагируется, только в воображении естественно, от субъективной состав­ляющей, а субъективный - от объективной составляющей рассматриваемых явлений. Такое абстрагирование обусловлено основной идеей подхода^[162]. Впол­не понятно, что абстрагирование как познавательный прием не должен озна­чать отрицание реально существующего.

Смешанный подход к интересу имеет своим объектом не сферу объек­тивного либо субъективного взятыми сами по себе, а взаимодействие этих двух основных форм бытия. Основой его выступает феномен, имеющий духовно­практическую сферу - деятельность. Она синкретична относительно объек­тивного и субъективного и рассматривается специфически человеческой фор­мой отношения к окружающему миру, связанной с его преобразованием. «Ис­тория, - справедливо подчеркивает К. Маркс, - не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека»^[163]. Позитивное свойство смешанной кон­цепции в том, что она признает как объективность, так и субъективность инте­реса, его объективные и субъективные компоненты. Объективное и субъектив­ное присутствуют в деятельности в пропорциях, делающих затруднительным абстрагирование от какой-либо из этих составляющих. Но главное в том, что нужда в самом абстрагировании здесь полностью отсутствует. В структуре дея­тельности они находятся в отношении органического единства и взаимообу­словленности. Исходя из этого факта и строится концепция интереса как осо­бой характеристики отношения субъекта к миру, объективно проявляющегося в практической деятельности. «Заключение об отношении, не поддающемся не­посредственному определению, должно делаться на основании поведенческих проявлений. Хотя человек способен оценить собственное отношение по своим

104 внутренним переживаниям, только его общественное поведение может быть подвергнуто объективному исследованию»^[164]. Интерес в его действительном бы­тии есть прежде всего практическое отношение, выраженное в деятельности.

Отношение между тремя названными концепциями следует рассматри­вать не только по гносеологической линии «истина» - «ложь», но и по линии методологической эффективности, плодотворности применения. Каждая из них имеет возможность проявить себя в руках исследователя в истинном виде. Не­обходимым условием этого является использование ее для истолкования и объ­яснения фактов той области действительности, на основе которой данная кон­цепция и создана, то есть соответствие ее своему объекту. Истина всегда кон­кретна и всякая мысль, перейдя трудно уловимую, но несомненно существую­щую границу условий, изменяет свое истинностное значение или утрачивает свои объяснительно-предсказательные возможности. Данные концепции при­ходят в противоречие друг с другом в своих базисных положениях, на уровне принципов, а так же в случае объяснения явлений, выходящих за сферу их дей­ствия, за рамки их объекта. Нам представляется, что по своему эвристическому потенциалу смешанная концепция превосходит иные концепции интереса тем, что имеет более широкую сферу своего применения. Объективное и субъек­тивное понимание интереса можно вывести из нее как частные случаи при оп­ределенной ее интерпретации. Речь идет о смещении акцентов на объективные либо на субъективные компоненты структуры интереса, которая в этих случаях будет воспроизводится не в полном объеме. Только с учетом этого обстоятель­ства и можно отдать смешанной концепции интереса некоторое предпочтение. Однако это наше суждение нуждается в обосновании. Остается пока не рас­крытой связь интереса и деятельности. Она отнюдь не исчерпывается утвер­ждением, что деятельность реализует интерес. Анализу соотношения интереса, деятельности или поведения (хотя эти понятия не равнозначны) и нормы права посвящен следующий параграф диссертационного исследования. Суть отноше-

105

ния интереса и права не может быть выявлена помимо деятельности. Именно деятельность позволит увидеть их структурную связь, реальное вхождение ин­тереса в право, то есть представленность его в праве не только отражениями- образами своих элементов, а действительным и важнейшим своим элементом. Нам предстоит убедиться, что вопреки мнению Л.И. Петражицкого нормы пра­ва «говорят об интересах».

106