Что-то тревожное

I

Утром, только-только рассвело, два Шефа вновь встретились в каморке.

Павел Александрович сказал:

– Тебе, Вадим, через полчаса, кажется, встречаться с группой – насчет сегодняшних и дальнейших планов.

120

С чего начинается любовь

жется, выполнили – «открыли нас», и в этом отношении дело сделано. Что дальше? И тут я должен сказать, что у нас есть тревожные симптомы. И наверное, потребуется ваша помощь (до того, как вам, видимо, придется возвращаться – много снаряжения утрачено).

Первое, – продолжал Павло, – что-то тревожное происходит с Плато. Ведь исторически с Плато – все ясно. Это миллионы лет назад некоторые верхние слои магмы почти прорвались на поверхность. Точнее, подошли к поверхности, вспучили даже часть поверхности ущелья, но почему-то остановились. Не только не образовалось вулкана, что как будто бы должно было случиться, но все дело ограничилось тем, что прорвавшиеся глубинные слои всего лишь образовали большой холм и стали выбиваться струи газа и вместе с ними появились источники горячей воды. Вплоть до кипящего озера в пещере. Плюс – какая-то непонятная архитектура внутри, отчасти то, что мы называем пещерой и отходы от нее, – явление непонятное, никак не объяснимое. И все это как бы законсервировалось. Судя по всему, уже довольно давно. Даже по историческим меркам. Но в последнюю неделю, чуть ли не день в день со снежной лавиной, в «геологии» Плато начались какие-то нарастающие процессы.

И вот мы – я, Гарик и еще один наш парень из числа подвижников, Паша-младший, – проведем сегодня доскональную глубинную разведку. Не исключено, что мы на грани вулканического прорыва. Поэтому всей группой начнем потихоньку паковать имущество. Возможно, потребуются быстрые действия. Быстрая эвакуация.

Вашу же группу просим помочь нам в понимании другой тревожной загадки.

Не могли бы вы, ваша группа, исследовать те объекты, о которых я говорил? Хотя бы визуально. В общем. И вообще, тут в обстановке очень трудно разобраться. Может быть, отчасти потому, что этот участок гор неведомо чей – то ли казахский, то ли российский. И Адамович с Биостанции с этим согласен, хотя Биостанция будто бы в российском ведении. Но из военных чаще всего наведываются сюда – казахские (или кто-то еще).

121

Книга вторая. О любви

И еще одно, – закончил Павел Александрович. – Когда ваша группа отправится обратно, просьба донести нетронутыми, и без какой-либо рекламы, пять-шесть пакетов до Краснояра (если ваш вертолет туда повернет) – прямо в Университет Игорю Адамовичу. Но я уж очень забегаю вперед. Говорю – так, для ориентировки.

– Принято, – коротко сказал Вадим Семенович, – завтра небольшой группой с утра выйдем на маршрут. Сейчас нужно только карту отработать. Ну и подготовиться к завтрашней вылазке, конечно.

II

В группе Вадима Семеновича вылазку в горы решили назвать «разведкой». Предложили ребята, побывавшие в армии, – чтобы не лукавить и был «разведочный дух». Время – один день. Темп. Девчонки остаются. Да из ребят идут только «старики». Гвардия (Сережки только нет, жаль). Всего с Шефом – шестеро. Остальные готовят «прекрасный обед» и помогают аборигенам – команде с Плато в ее делах. Они что-то засуетились, затревожились – надо помогать, включиться.

…Вышли на маршрут после быстрого завтрака еще в темноте. Только стало рассветать.

Дорога до Холма – ровное поле. Это – чуть подтаявшая лавина. Но, слава Богу, – не катушка. Снег днем подтаял – сейчас шероховатая леденистая корка. Будто специально для горных ботинок. До подножия Холма прошли в хорошем темпе – час с небольшим всего. Правда, передний склон Холма довольно крутой – скалы, снежные карнизы. Пришлось обходить Холм. Когда вышли на другую сторону, соскользнули с края снежной лавины, которая именно здесь, сбросив часть своих карнизов, будто присоединилась к основному снежному потоку, и ахнули. Не только склон пологий с этой, другой, стороны, но и здесь, перед Холмом, оказалась большая поляна (вертолетная площадка, что ли?), от которой начиналась прямая, ровная дорожка

на вершину Холма.

Только вступили на дорожку – новый сюрприз. По дорожке потянулся свежий след от тракторных гусениц (другой след от гусениц – рядышком с дорожкой, на снегу). Что за машина? Наверное, небольшая, если заброшена сюда вертолетом. По одному следу – не понять. То ли БМП? То ли просто грузовая гусеничная машина? Или что еще? На вершине Холма – остатки старинного каменного укрепления, или простой каменной стены, или часовни. Было заметно, что стена

122

С чего начинается любовь

недавно обновлена и с помощью небольших бревен и скоб в двух местах – в сторону гор и Плато – на метр или даже несколько больше приподнята, причем в середине стены – широкие амбразуры (а они – для чего?).

На вершине Холма – небольшая площадка. На ней – глубокие следы от трех массивных опор (а это что? Что тут крепилось на опорах?). ребята еще походили внутри «крепости» на вершине Холма. Нашли

обрывок проволоки, винт со сбитой резьбой. Больше ничего.

Теперь – на Вершину-Х.

И тут повезло. С другого конца поляны, где уже начинаются отроги Вершины, выходит узенькая тропка, которая, извиваясь, тянется вверх по склону.

Но подниматься по склону оказалось тяжело. Скользкие камни. Обледенелые участки. Да и начав «разведку» в быстром темпе, ребята – а дело шло к полудню – подустали. Пришлось у небольшой полянки, усыпанной камнями, делать привал с «перекусом» (по паре бутербродов, конфеты и кружка кофе из термоса).

И тут же увидели, что один край лавины как бы заскочил на склон горы. Возможно, он сюда, если судить по обрушившимся карнизам соседней вершины, и направлялся. Тогда почему же снежный поток повернул вниз, прорвался к Плато? Вадим Семенович походил по краю лавины, покачал головой и вернулся к ребятам на тропу.

На вершину стали наползать обрывки туч. В какой-то момент уже большая туча накрыла всю группу. Когда туча уползла, а до вершины оставалось метров двести-триста, Вадим Семенович остановил группу. ребята тяжело дышали, стояли молча, опираясь на лыжные палки (наши «альпенштоки»), – устали. Солнце уже совсем ушло за горы. Стало темнеть, особенно внизу – там вообще уж сплошная темнота.

Вадим Семенович сказал:

– Всем сбросить рюкзаки. На саму вершину мы поднимемся с Артуром (друг Сергея, сейчас замещает его как помощника Шефа). С тропы никому не сходить. Остаемся в пределах видимости.

Шеф и Артур, прихватив связку веревки, быстро удалились. С тропы было видно, как из-за камней мелькают их шапочки. Потом «шапочки» куда-то пропали. Нет и нет. Стало чуть тревожно. И вдруг они вновь замелькали рядом, быстро приближаясь.

Так что не прошло и полчаса, как вновь вся группа оказалась вместе. Вадим Семенович и Артур тоже сели на рюкзаки. Шеф объяснил:

– Там, наверху, у самой вершины – довольно крутой подъем. И весь – гладко-ледяной. Покрыт замерзшей водой. Но и с того ме-

123

Книга вторая. О любви

ста, до которого мы дошли, видно: на острие вершины небольшая площадка и маленький, на одного-двух человек, наблюдательный пункт. Оборудован из камней. В сторону Плато – что-то вроде небольшой амбразуры.

Быстро темнело. Но на горе, а потом на Холме было довольно светло. Так что группа спускалась довольно быстро. Тем более, что на Плато зажгли огни – большой, мерцающий, видимо, на вершине дома и маленький, там, где начинается косая дорожка на вершину Плато.

Вскоре «разведка» оказалась уже на Плато. Обед, действительно, был великолепен.

III

Оба Шефа, Вадим Семенович и Павел Александрович, стали шептаться еще во время застолья. Для «разведчиков» – обед; для остальных – поздний (не прощальный ли?) ужин.

Затем, после того как было объявлено, что отбой в 11 вечера, оба Шефа торопливо удалились в каморку. Судя по всему, накрепко и надолго.

Наиболее встревоженным был Павел Александрович.

И не только потому, что неприятности касаются прежде всего его дома – Плато, со всем сделанным, начатым и задуманным. Но и потому, что все в общем говорит об одном и том же. Оказалось, что Плато капитально загазовано. Даже здесь, на поверхности, чувствуется. Сернистый газ и еще что-то, без приборов не определишь. Но когда Павел Александрович со своими помощниками проник в первые же внутренние проходы, ведущие к пещере, то выяснилось, что там можно пробыть минуту-другую, не более.

Главное же – резко поднялась температура, градусов на 10–15. Да и на поверхность выходит к электроблоку не горячая, а кипящая струя воды. Хуже того, эта струя истончилась, стала бурлящим ручейком. Ибо вода уже «по дороге» превращается в пар, и из земли уже выбивается фонтанчик пара, вокруг – расширяющаяся лужа, от которой пришлось пробивать канавку для сброса воды.

– А что у тебя? Вы-то что, Вадим, обнаружили? – спросил Павел Александрович.

124

С чего начинается любовь

Вадим Семенович рассказал обо всем увиденном и найденном, добавив:

– В общем, загадок не убавилось.

– То, что мы находимся в зоне чьего-то повышенного внимания, – ответил Павел Александрович, – меня не удивляет. Последние года 2–3 это делается чуть ли не в открытую. Бог с ними – наблюдательными пунктами, мы их давно заметили. Беспокоит другое – каким образом удалось «повернуть» снежную лавину на Плато? Лавины в это время года вообще не ходят. И видимых предпосылок к снежному сбросу сейчас не было. Надо было как-то очень растревожить слежавшиеся пласты, чтобы они «пошли». Но если они вдруг все же «пошли», что изредка бывает, то почему же снежный поток не уткнулся в Вершину-Х, а повернул к нам? Просто оторвавшаяся часть лавины? Небольшой сброс в сторону?

– Понятно, – сказал Павел Александрович, – в нашей жизни любые действия – как это видно особенно в последние годы – можно подогнать под «закон». Мы в свое время молились на закон, а вышло, что это вещь – коварная, законы – творение человека, нередко весьма произвольное, прикрываясь законом можно делать что угодно. Действительно же святое – это безусловная защищенность прав каждого отдельного человека. Ну, ладно – это у нас, людей. Но законы природы-то не творение человека, ими не прикроешься…

И тут вмешался Вадим Семенович. Он сказал:

– Мне показалось из того, что я видел сегодня, – здесь, в природе, человек тоже кое-что может. Хотя, наверное, и в другом плане. Прости, что вторгаюсь не в свою обитель, я больше отталкиваюсь от сегодняшних наблюдений. разве невозможно все же искусственно вызвать сброс снежных масс, а потом, наряду с главным снежным потоком и чуть наперерез ему, запустить другой, пусть и меньший, – с тем, чтобы он увлек за собой главный поток? И это породило бы грандиозные, будто сугубо природные последствия? И разве, если пойти вслед за твоими общими рассуждениями, не многое ли именно в таком ключе делается в технике, механике, инженерном деле?

Возвращаясь же к своей материи, скажу, что и сам закон можно отлить в отработанные и жесткие конструкции (над чем в последние годы начала работать в юриспруденции авангардная мысль). Именно конструкции, запомни, то есть в сущности то же, что и в технике! И тогда – если создать эффективную конструкцию закона – удается пресечь отсебятину тех или иных деятелей. И тогда просто законом не прикроешься, он сам по себе будет отторгать всякий произвол и всякую вольность. Правда, для этого нужны обширные знания в юриспруденции.

125

Книга вторая. О любви

– Ну, ладно, – примирительно сказал Павел Александрович, – давай не будем касаться высоких материй. Хотя я впервые слышу о законе то, что один в один согласуется с физикой и математикой («Книги надо читать», – пробурчал, не прерывая разговор, собеседник). Хотя в твою пользу как будто говорит нечто фантастическое – ведь одновременно с подвижной лавиной, кажется, оживилось самое неподвластное человеку – геологические процессы. И нужных юридических конструкций на этот счет, которые были бы способны воспрепятствовать этому, не оказалось. Тут или непредвиденные последствия, или всего лишь некое совпадение?

– А вообще-то надо ставить точку, – заканчивал разговор Павел Александрович. – И в наших рассуждениях. Увы, и с нашей базой. Я уже обсудил с ребятами возникшую ситуацию – будем перебазироваться на «запасной аэродром». Это километров двадцать – двадцать пять отсюда. Из наших прошлых, «бобриных» резервов.

Нужно будет только основательно перестроить электроблок. С расчетом теперь на холодный поток, что делали и в глубокой древности, то есть отработать и ввести другую техническую конструкцию, чем, не скрою, мы уже несколько лет на всякий случай занимаемся, и, теперь видно, не зря. Вам же, вашей группе – просьба задержаться на пару деньков, помочь перебросить основные наши ценности, и технические, и бытовые, хотя бы на промежуточный пункт, а потом мы сами управимся (Вадим Семенович при этих словах выразительно мотнул головой и развел руками – «а как же иначе?»).

А сейчас – спать. С раннего утра дел – по горло.

IV

Группа Павла Александровича прощалась с Плато. Это было видно по молчаливому настрою ребят. И в то же время – по деловитости, собранности, пониманию друг друга с полуслова. «Как при похоронных делах», – сказал кто-то.

Сразу после завтрака, не мешкая, включились в работу и Петр Александрович, вся его команда – помогали упаковывать тюки, иную ношу. Потом, ближе к обеду, сформировалась группа «носильщиков», она занялась переноской тяжестей на «промежуточный пункт». Дорога была несложная. Нужно было только попотеть на, казалось, нескончаемом пологом тягуне, перевалить по несложному перевалу через один из отрогов Главного хребта и при спуске, с небольшим поворотом сразу же выходишь на горный склон с довольно просторной

126

С чего начинается любовь

пещерой, прикрытой у входа деревьями. От Плато – километров десять. Туда и складывались принесенные грузы. Несколько минут перекура – и обратно. До обеда некоторые ребята сбегали туда и обратно по два раза.

После обеда оба Шефа, «электрики» и еще несколько парней, всего человек десять, все с грузом, настроились на долгий путь – к конечному пункту (там уже мудрили с мини-гидростанцией двое технарей). С тем, чтобы сегодня же вернуться обратно. Дорога была сначала та же, что и до перевалочного пункта, а потом – спуск и спуск, хоть песни запевай. еще пара часов – и весь отряд вышел к бурной мутной реке.

– С километр по берегу, и мы будем на нашей новой базе, – сказал Павел Александрович.

«Базой» оказался небольшой остров посередине реки. В центре острова остроконечный скалистый холмик. Один берег острова – там, где стремнина реки, – крутой обрыв. Другой берег («наш») – пологий, галька, песок.

– Тут есть брод, – сказал Павел Александрович, – видите, две вешки, раздевайтесь до трусов, груз над головой – и переходите. Пока – только так. Завтра-послезавтра наладим скоростную переправу.

На острове на широкой, ровной площадке уже горел костер, стояла палатка. Двое «сторожил» мудрили с электроблоком, настраивали

«свою электростанцию», несказанно обрадовались грузу (почти весь груз – техника). Устроили быстрый полевой обед, и обратно, быстрее-быстрее, скоро начнет темнеть. Один из пришедших «технарей» остался помогать. «Свет и энергия – прежде всего».

...На обратном пути Павел Александрович, замыкавший группу, перед подъемом на перевал придержал за рукав Вадима Семеновича:

– Не торопись. Несколько слов. – И потом сказал совершенно неожиданное:

– А ты знаешь, мы скоро, максимум через три года, закроем всю нашу экспедицию и вернемся в город, в Университет. Так что перебазировка, независимо от опасений и тревог, полезна. Подготовка к возвращению в город, в Университет и вообще в россию. Ибо без людей (чтоб было много людей) – все же трудно. Дичаешь. Становишься каким-то изгоем. К тому же мы накопили всякий материал. Понятно – он самый гениальный (как думает каждый из нас). Но надо все наработки, и не раз, проверять, «запустить в научный оборот». А потом, если получится, – и в реальное дело. Тем более, что, как нам становится известным, в россии намечается широкое движение – «Альтернатива». И еще какие-то делаются творческие шаги («Именно шаги, – по-

127

Книга вторая. О любви

яснил Павел Александрович, – так и начинаем называть наши семинары или ежемесячный симпозиум – “Шаг за шагом”»).

V

Спустя два месяца, когда островная база уже заработала и началось строительство на склоне холма «земляного дома», рано утром дежурные услышали со стороны Плато грохот, взрывы. Даже земля вздрогнула. Чуть ли не сразу послышался резкий звенящий шум над головой, и на низкой высоте, вереницей, на подъеме перестраиваясь в треугольник, пролетело звено быстрых зеленовато-бурых вертолетов.

«Павел Александрович! Павел Александрович!» – закричали дежурные. Взлохмаченная голова Шефа высунулась из командирской палатки, и Павел Александрович тоже услышал шум удаляющихся вертолетов.

– Что это? – спросил Шеф. – Неужели что-то случилось с Плато, и так там все было на грани.

Поднялся весь лагерь.

Дежурные, наверное, в десятый или двадцатый раз рассказывали о случившемся. Отвечали на вопросы: «Нет, заходов будто не было»,

«Нет, никаких опознавательных знаков не было». «Будто бы казахские машины. А может, и чьи-то другие». Как определишь?

После завтрака Шеф, оставив за себя Артура, переправился на ближний берег и с двумя ходоками-разведчиками (один рюкзак – два перекуса, термос, топор, фонарь) в быстром темпе отправился по знакомой дороге к Плато.

Когда группа издали увидела Плато, то все удивились – будто бы ничего не изменилось. Стоит на месте, зеленеет. Птицы летают. Но вблизи стало видно, что вся поверхность Плато искорежена взрывами, на склонах свежие выбросы камней и земли. Глубокая во-

ронка – на косой дорожке, ведущей наверх.

Один из парней, не обращаясь ни к кому, спросил: «Неужели “они” не установили точно, что на Плато нет людей, нас?» «Наверное – установили. “Они” всегда в курсе. Хотя кто знает…» – ответил Павел Александрович.

Наверху среди воронок, валов выброшенной земли, камней, сломанных деревьев, разрушенной земляной двухэтажки, среди всего этого разгрома – там, где совсем недавно почти полностью иссякла кипящая водяная струйка и поднимался столбик пара, вновь –

128

С чего начинается любовь

как и в былое время – из-под земли шел ровный поток горячей воды. Не чувствовалось и запаха газа. Проникли через поваленное дерево в первое помещение, ведущее к пещере, – и там чисто, газа нет.

Вот чудеса! К чему бы это?

Спустились вниз, к подножию Плато. Новые чудеса. Взрывом оказался отброшен снег от широкого входа в пещеру. Прошли по пещере метров сто. И там везде чисто. Чуть отдает газом – как всегда.

Вновь поднялись наверх, к горячему потоку. Перекусили. Посидели молча, каждый думая о своем и, наверное, о чем-то общем. Перед отходом Павел Александрович сказал задумчиво:

– Знаете, ребята, мы, кажется, поторопились перебазироваться. И в чем-то крупно ошиблись. Хотя, может быть, и нет. А вообще-то, тут вполне вероятно – предзнаменование. Как ни ломай сделанное, ни строй преграды, ни совершай опрометчивых шагов и прочее, все равно что-то изначальное в нашей жизни, будем верить, – светлое и чистое, берет свое. Не надо только самим отступать. Надо двигаться в чистом и светлом направлении, а когда надо, и драться за это.