Основные свойства сознания согласно КОС

— На протяжении беседы Вы опре­деляли сознание как некий нулевой косми­ческий феномен, как чистую потенциаль­ность, как точку нулевой размерности, как возможность большего сознания, как то, во что философ впадает, находясь в традиции.

— Не знаю, не знаю, не знаю...

(Из беседы В. В. Майкова с М. К. Мамардашвили)^[138]

Мы определяем сознание как идеальную субстанцию и как специфически человеческую форму освоения мира, обладаю­щую идеальностью, интенциональностью, идеаторностью и спонтанностью. В данном разделе работы речь пойдет о толко­вании сознания во втором смысле. Разработка идеи сознания как субстанции бытия — задача дальнейшего иссле­дования.

Идеальность — что это такое? Это нематериальность. До­пустим. Не материальность. А что? Первым делом ответим на этот вопрос. Это такой способ освоения человеком мира, когда объекты изменяются первоначально без физического на них воздействия. Они как бы «пересаживаются» (в виде образов, схем, конструктов) в человеческую голову и преобразуются в ней. Идеальность, идеальное независимы от материального, первичны в отношении к нему и внешне ему противоположны.

Они обладают самостоятельностью, являются активным нача­лом жизнедеятельности людей.

Наличие идеального позволяет человеку стать объектом культуры. При этом следует опасаться субъективного идеа- лизма, полагающего идеальное наличным только в голове от - дельного индивида. Необходимо помнить, что идеальное объ­ективно существует для всех людей в виде общих законов жизни и творчества как в голове человека, так и в объектив­ном Космическом Сознании, в сфере Духа.

Но при этом не нужно преуменьшать роль мышления от­дельного носителя идеального. Он не только пассивно усваи­вает культуру, но и активно создает ее. Без этой действенности не было бы феномена культуры. Она существует не только как «культура о», но и как «культура для».

Таким образом, наличествуют два носителя идеального как атрибута сознания — душа человека и объективированные формы истории: язык, наука, искусство, религия, политика, юридический закон, мораль и т. п.

Идеальное суть основополагающий принцип бытия и мышления. Оно является сущностью мира, прообразом всех вещей, объективной схемой внешней действительности.

В современной отечественной литературе существуют две трактовки идеального: субъективистская (Д. И. Дубровский, И. О. Нарский), признающая за идеальное мимолетные психи­ческие состояния отдельной личности, совершенно индивиду­альные и не имеющие всеобщего значения для других людей; и объективистская (Э. В. Ильенков), полагающая, что идеаль­ное — это всеобщие и необходимые формы знания и позна­ния человеком независимо от него существующей действи- 188

тельности .

Мы принимаем позицию Э. В. Ильенкова, который отно­сил к идеальному содержанию сознания математические исти­ны, логические категории, нравственные императивы, идеи правосознания, то есть то, что имеет объективное значение для любой психики, несмотря на ее индивидуальные желания.

В таком виде идеальность сознания признается уже Платоном. Именно он пишет об идеях как об универсальных, общезначимых законах души, которые она обязана призна­вать. «Коллективно созидаемый людьми мир духовной куль­туры, — пишет Ильенков, — противостоит индивидуальной психике как некоторый очень особый и своеобразный мир — как «идеальный мир вообще», как идеализированный

189

мир» .

Итак, свойство сознания, названное нами идеальностью, объективно, самостоятельно, необходимо. Оно универсально, бестелесно, неуловимо для материальных способов обнаруже­ния; к тому же это — абсолютная сила повелевать людьми и вещами, это бесспорная и несомненная реальность.

Внешне, как культура, идеальность имеет материальную оболочку, ибо объективируется в книгах, статуях, храмах, в орудиях труда и т. п. «Все эти предметы по своему существо­ванию — вещественны, материальны, но по сущности своей, по происхождению — идеальны, ибо в них воплощено коллек­тивное мышление людей, всеобщий дух человечества»^[139].

Всякая материальность имеет смысл, только будучи наполненной идеальностью человеческого сознания, происте­кающей из объективности духа. Без этого идеально-объек­тивного смысла нет языка, культуры, есть лишь «колебания голоса», как отметил еще средневековый философ Росцелин.

Идеальность — атрибут сознания, то есть это последнее не существует без первой. Сознание только и начинается там и тогда, где и когда человек вынужден объективировать свой внутренний мир в общезначимых ценностях, посмотреть на себя со стороны, глазами других людей, соизмерить свое пове­дение с общепризнанными нормами, «идеальными по своей сути». Отнять у человеческого сознания идеальность невоз­можно, иначе оно сведется к психике животных.

Следующее свойство сознания — интенциональность. В переводе с латинского это — стремление. Стремление к че­му? Это «первичная смыслообразующая устремленность соз - нания к миру, смыслоформирующее отношение сознания к предмету»^[140], предметное истолкование ощущений. Впервые термин «интенциональность (направленность на предмет — С. С.) ввел специально для философии Э. Гуссерль. Он пони­мал это свойство сознания как акт придания смысла предмету, идущий от сознания.

Гуссерль представлял себе сознание как необратимый, направленный на предмет поток; он протекает в синтезиро­ванной, целостной форме. В потоке выделяются отдельные единицы, имеющие собственную целостность. Это и есть яв­ления или, строго говоря, феномены сознания.

Сознание в своей интенциональности складывается из различных актов сознания — восприятия, воспоминания, фан­тазирования и т. п. Оно в акте интенции наполняет смыслом, прежде всего, языковую предметность — сам язык как симво­лическую форму.

Интенциональная функция, таким образом, смыслодаю­щая; весь поток сознания и отдельные его элементы — фено­мены — способны к самообнаружению, самораскрытию во времени.

Сознание всегда есть сознание чего-то. Оно имеет направ­ленность на какую-то предметность. В сознании всегда есть что-то, что является предметом сознания.

192

то, как в нем .

То, на что распадается сознание, есть предмет, то, как оно распадается, есть форма. Эта предметность («что») составляет собой горизонт мира для сознания. Форма же сознания по­казывает, как оно бытийствует. Наше сознание имеет, по край­ней мере, три формы: жизненный опыт, оценку и смысл. Соз­нание в целом выступает как содержание жизненного мира человека. Интенциональность проявляется в возникновении предмета в горизонте мира.

В сознании возникают интеллигибельные объекты, кото­рые тоже полагаются как стоящие перед сознанием: отноше­ния, числа, идеальные сущности и все, что может быть из них построено. В сфере сознания образуется интеллектуальная часть мира, имеющая собственные законы. Здесь интенцио- нальность смыкается с идеальностью.

Она есть, таким образом, придание смысла феноменам (явлениям сознания) и, даже, вещам самим по себе.

Можно выделить два типа интенции человеческого созна­ния: первичную (направленную на мир явления) и вторичную (направленную на мир духовный, божественный), как это де­лали еще средневековые схоласты. Одна интенция неотделима от другой, хотя ведущей, сущностной, основополагающей яв­ляется вторичная, поскольку позволяет человеку реализовать свое фундаментальное онтологическое убеждение: реально существует этот мир вещей вокруг меня, и реальнейше бытий- ствует сверхличный, имперсональный духовный мир. В то время как первичная интенция поддерживает только субъек­тивную сторону дела — умонастроение «Я сам». Однако и без нее нельзя, ибо познание высшего мира идет путем самопо­знания человека.

Термин «идеаторность сознания» был введен в филосо­фию К. Мегрелидзе в его книге «Основные проблемы социо­логии мышления» (Тбилиси, 1973). Он необходим для четкого отличения сознания человека от психики животного. Идеатор- ность, строго говоря, суть способность сознания творить и воспроизводить идеи. Прежде всего, сознание вырабатывает осмысленный план поведения человека в мире и обществе.

Идейные отношения между индивидами могут возник­нуть, во-первых, в сообществе, но, во-вторых, при известной индивидуализации субъекта от данной группы. С одной сто­роны, человек — существо социальное, а, с другой стороны, он неповторим, незаменим, независим от социума. Только в этих условиях возникает возможность идеации (творчества идей). Животное же не имеет мысленного, идеаторного содер­жания в своем мозгу.

Когда возникают зачатки внутреннего мира идей, тогда начинается жизнь сознания в подлинном смысле этого слова. Человек имеет образы вещей в своем сознании даже тогда, ко­гда эти вещи не даны чувственно. Такие образы и составляют идеаторное содержание сознания. «На основе идеации впервые становится возможной выработка элементов языка» ^[141] , тогда как владение словом создает условия для различных мыслительных операций.

Человеческое сознание свободно воспроизводит различ­ные образы и представления и не ограничено чувственностью настоящего момента. В своем воображении оно свободно дви­гается по векторам пространства и времени. Мировая линия доступна человеку не только «здесь и теперь», но и «там и то­гда». Поведение человека определяется не только сиюминут- ной сенсорной ситуацией, но и мыслимой, воображаемой, представляемой. Именно свободное идеаторное содержание сознания и отличает его от психики животных (наряду с вы­шеназванными идеальностью и интенциональностью).

Без идеаторности, понятой как воспроизведение идей, не было бы роста и обогащения сознания. Благодаря ей психика человека обретает свой уникальный внутренний мир пред­ставлений, мыслей, идей, освобождающий нас от слепого, рабского поклонения «вот этому» моменту, сенсорному полю индивида.

Через учение о свободном творчестве идей мы приближа­емся к еще одному сущностному признаку сознания — его спонтанности.

В философию этот термин был введен В.

Язык существует в царстве смыслов, в бесконечности смыслов. В таком своем качестве он превращается из логично­го в мифологичный, т. е. в такой, который всегда открыт для спонтанной (читай: внутренне свободной) перестройки смы­слов.

Спонтанно возникающие представления не поддаются за­конам логики аристотелевского типа. С опорой на учение дзэн-буддизма Налимов утверждает, что «действие является спонтанным» тогда, когда оно оригинально, не имеет преце­дента во времени, в пространственной причинности. Спон­танность сознания возникает «из ничего», из «незахламленной основы» (можно сказать — из «подвалов» сознания).

Спонтанность пронизывает архитектонику (структуру) личности, являющуюся одновременно архитектоникой смы­слов, воплощенных в личности — «демиургической носи­тельнице смыслов»^[142]. Ссылаясь на Канта (т. III, с. 205), На­лимов утверждает, что способность воображения есть спонтанность. Она выходит из глубин сознания или из его «подвалов» и связана с единением сознания человека с космо­сом.

Как сущностная характеристика сознания, спонтанность — глубинная основа личности. Через нее человек срастается с вселенской потенциальностью.

Она всегда есть забегание вперед, смешивание прошлого с будущим, это трансличностное начало, несущее в себе связь человека со вселенной, создающее единство Мира в его твор - ческом самораскрытии.

В. В. Налимов указывает, что категория спонтанности, понятая как философское понятие, имеет долгую жизнь в ис­тории мысли. Крупнейшие философы всегда стремились ее преодолеть, вывести из своих систем, свести ее к чему-то более простому. Сначала — к идее Творца, затем — к образу дьяво­ла, далее — к глобальным законам природы. Еще позднее — к случайности. Однако все это — еще не спонтан­ность. Она относится к «имеющему смысл» изменению смы­слов ^[143] в тексте. Человек — это тоже текст. Следовательно «личность — это спонтанность»!

Ее природа раскрывается, прежде всего, в свободном творчестве. Это вселенское начало, нигде не локализованное. Однако к нему может подключаться личность. Более того, ин­дивидуальность личности начинается там и тогда, где и когда ее сознание срастается с космическими вибрациями смысло­вой вселенной, где и когда оно может услышать то, что не слышат другие. Через спонтанность личность соприкасается с бессмертным.

Спонтанность сознания — это реальность. Но реальность иномирная, вечная в нашем времени, причинно не обуслов­ленная, не локализованная в точке пространства, не олицетво­ренная. Это мир вечных сущностей, опрокинутый в наше «Я». Это — свобода творчества и творчество из свободы.

5.3.3.