Сознание и бессознательное

Категория бессознательного прочно вошла в обиход науки XX века. Она настолько укоренена в нашем сознании, что рас­суждения о нем, изучение его невозможны без этой категории.

Бессознательное так же реально, как и сознание.

Для психоаналитической философии (прежде всего — для учения Фрейда) более важно не содержание внешнего мира, а исследование того малого мира, которым является человеческое бытие. Фрейд не столько отворачивается от онтологической проблематики, сколько переносит ее в глуби­ны человеческого существа. Всякий душевный процесс, по Фрейду, существует сначала в бессознательном и только потом может оказаться в сфере сознания. Причем переход в сознание — отнюдь не обязательный процесс, ибо далеко не все психи­ческие акты становятся сознательными. Он сравнивает сферу бессознательного с большой передней, в которой находятся все душевные движения, а сознание — с примыкающей к ней уз­кой комнатой — салоном^[144].

На пороге между передней и салоном стоит на посту страж, который не только пристально рассматривает каждое душевное движение, но и решает вопрос о том, пропускать ли его из одной комнаты в другую или нет. Если какое-либо ду­шевное движение допускается стражем в салон, то это вовсе не означает, что оно, тем самым, непременно становится созна­тельным. Оно превращается в сознательное только тогда, ко­гда привлекает к себе внимание сознания, находящегося в конце салона.

Стало быть, если передняя комната — это обитель бессоз­нательного, то салон, по сути дела, — вместилище предсозна- тельного, и только за ним расположена келья собственно соз - нательного, где, находясь на задворках салона, сознание выступает в роли наблюдателя.

В 20-е годы Фрейд несколько уточняет структуру лично­сти. Она состоит из трех слоев: Оно, Я и Сверх-Я. Бессозна­тельное Оно представлено у Фрейда в качестве того глубинно­го уровня, в недрах которого копошатся скрытые душевные движения, напоминающие собой старых демонов и выражаю­щие безотчетные движения человека.

Это похоже на айсберг, невидимая, подводная часть которого огромна и, вообще говоря, угрожает существованию человече­ского Я.

Для понимания существа этих отношений Фрейд прибега­ет к образным сравнениям. Оно и Я — это лошадь и всадник. Я пытается подчинить себе Оно, как всадник — более силь­ную, чем он, лошадь. В конечном счете, оказывается, что если всадник идет на поводу у неукрощенной лошади, то и Я фактически подчиняется воле Оно, создавая лишь види­мость своего превосходства над ним. Итак, Я является вер­ным слугой Оно, старающимся получить расположение этого господина.

Не менее сложными оказываются отношения между Я и Сверх-Я. Так же, как и Оно, Сверх-Я может властвовать над Я, выступая в роли совести или бессознательного чувства ви­ны. Это адвокат внутреннего мира.

В итоге Я оказывается в тисках глубочайших противоре­чий со стороны Оно и Сверх-Я.

Более того, по выражению Фрейда, «Я является несчаст­ным существом, которое служит трем господам и, поэтому, подвержено троякой угрозе: со стороны внешнего мира, со стороны сексуальных вожделений Оно и со стороны строгости Сверх-Я».

Уход от неудовлетворяющей действительности заверша­ется, по выражению Фрейда, «бегством в болезнь». Невроти­ческие заболевания — типичный его пример. Лучший выход из состояния невроза — это мобилизация человеком всех сво­их сил с целью сознательного разрешения возникающих в жизни конфликтов. Для этого надо осознать свои бессозна­тельные влечения. Психоанализ как раз оказывает помощь нуждающимся в переводе бессознательного в сознание.

Фрейд полагал, что на протяжении истории развития на­учной мысли человеческая самовлюбленность перенесла два ощутимых удара: «космологический», нанесенный Коперни­ком и сломивший неверные представления о Земле как центре Вселенной, и биологический, нанесенный Дарвином, доказав­шим, что человек происходит от приматов и, следовательно, является лишь ступенью эволюции животного мира.

Но наиболее ощутимым должен стать удар «психологиче­ский», который исходит из учения о «несчастном Я». Я не яв­ляется господином даже в собственном доме, считает Фрейд.

Рассмотрим два основных понятия психоанализа: либидо и сублимацию. Что такое либидо? От латинского: влечение, желание, стремление. Оно обозначает сексуальное желание или половой инстинкт. Этот термин необходим для описания разнообразных проявлений сексуальности. Фрейд приравнял либидо к Эросу Платона и определил его как энергию влече­ний ко всему тому, что охватывается словом «любовь»: поло­вая любовь, себялюбие, любовь к родителям и детям, всеобщее человеколюбие и т. д. Термин «либидо» используется Фрейдом при объяснении причин возникновения психических рас­стройств, неврозов и также для описания хода психического развития нормального человека, его научной и художествен­ной деятельности, сублимации.

Что такое сублимация? От латинского «возвышаю» — пе­ремещение энергии с культурно неприемлемых целей на куль­турно приемлемые. Согласно Фрейду, сублимация — это про­цесс переключения влечения (либидо) на иную цель, далекую от сексуального удовлетворения и преобразования энергии ин­стинктов в нравственно одобряемую деятельность. Через призму сублимации Фрейдом рассматривается формирование религии, появление искусства и общественных институтов, возникновение науки и, наконец, саморазвитие человечества.

Карл Густав Юнг выделяет личностное и коллективное бессознательное. Первое покоится на более глубоком втором. Коллективное бессознательное приобретается не личным опы­том, имея не индивидуальную, но всеобщую природу. То есть оно включает в себя образы, которые одинаковы для всех вре­мен и народов.

Коллективное бессознательное тем самым образует все­общее основание душевной жизни каждого, будучи по природе сверхличным. Имея дело с его содержанием, мы сталкиваемся с древнейшими, всеобщими, изначальными типами¹⁹⁷.

Бессознательное коллективное, однако, в каком-то смысле зависит от индивидуального бессознательного, хотя, по при­роде своей, первично.

Юнг утверждал, что не существует ни одного открытия в науке или искусстве, которое не имело бы прообраза в коллек­тивном бессознательном. Этот первообраз восходит, как пра­вило, к древнейшим архетипам тех времен, когда «сознание еще не думало, а воспринимало»^[145]. Архетипы способны на­сильно вторгаться в психику индивида.

Итак, образы, повторяющиеся в сновидениях, в мифоло­гии и в фольклоре различных народов, названы Юнгом «архе­типами». Что очень важно, архетипы, по мнению философа, «передаются не только посредством традиции или миграции,

199

но также с помощью наследственности» . Ибо сложнейшие символы переносятся и помимо традиции.

Человек — это не только сознание или разум, он не сво­дится ни к знанию о себе самом, ни к тому, что знают о нем другие. Есть некий неизвестный остаток, но точно определить психическое состояние мы не в силах. Человек в целом — это невыразимая тотальность, и ее можно обозначить только сим­волически, как самость (синтез сознательного и бессознатель­ного в человеке), как считает Юнг. «Психика настолько выхо­дит за пределы сознания, что его легко можно сравнить с островом в океане, — пишет Юнг, — Остров невелик, узок, океан безмерно широк и глубок»^[146] .

Тогда, когда некий архетип проявляется в сновидении, в фантазии или в жизни, он всегда побуждает человека к дейст­вию. Характерное влияние архетипа состоит в том, что он за­хлестывает психику своей силой и вынуждает субъекта выйти за пределы человеческого, оказаться в области внечеловече- ского и сверхчеловеческого как в хорошем, так и в плохом.

Личностное бессознательное оканчивается детскими впе­чатлениями. Коллективное же — образами, находящимися в психике предков. Личностные образы переживаются субъек­том, в то время как коллективные идут не из жизненного опы­та индивидов, а из опыта, накопленного поколениями людей. Именно на этом уровне возникает архетип. Архетип — наибо­лее интимная часть нашей психики, и мы оберегаем ее как личную тайну. Он суть ментальная предпосылка человеческо­го сознания.

Коллективное бессознательное — это образ мира, сфор­мировавшийся в незапамятные времена.

Главные отличия философии Юнга от фрейдизма: введе­ние понятия коллективного бессознательного, определяющего жизнь человека; расширительная трактовка термина «либидо» как не только сексуального влечения, но и психической энер­гии вообще; доказательство того, что одна теория сублимации не способна объяснить творческий процесс; введение понятия архетипа как основной витальной функции человека.

5.3.4.