Отдѣльные памятннки греко-византійскаго законодательства.

Ивъ всего изложеннаго нами до сихъ поръ не трудно убѣдиться въ томъ огромномъ вліяніи, какое должно было овавать новое вѣроученіе на всѣ сферы древней русской жизни, не исключая и жизни правовой.

Кормчая внига и древнѣйшіе русскіе церковные уставы опредѣлили кавъ сферу церковныхъ отношеній и церковной юрисдикціи, такъ и тѣ руководящія нормы, съвоторыми церковный судъ долженъ былъ сообразовываться. Ho вормчая внига или греческій номоканомъ представлялся сборникомъ слишвомъ громоздкимъ кавъ для цѣлей практики, такъ и для принятой на себя духовенствомъ задачи проведенія въ pyc- свую правовую жизнь началъ права византійскаго—и этимъ то объясняется тотъ фактъ, что, наряду съ кормчею книгою и древнѣйшими церковными уставами, уже очень рано появляются у насъ особаго рода юридическіе памятники, представляющіе собою извлечeHiя или компиляціи изъ источниковъ грево-византійсваго права. Эти памятники стоятъ въ тѣсной связи съ древне-руссвими сборнивами права, въ особенности же съ Русскою Правдою, почему очень часто, на ряду съ этою послѣднею, встрѣчаются въ кормчихъ книгахъ, лѣтописныхъ сводахъ и въ различнаго рода духовно-религіозныхъ сборникахъ, въ которые заносилась и Русская Правда. Bce это невольнымъ образомъ наводитъ на мысль, что подобнаго рода извлеченія и компиляціи въ большей или меньшей мѣрѣ ПОЛЬ- зовались у насъ значеніемъ дѣйствующаго права или, по врайней мѣрѣ, разсчитывались на такое эначеніе, будучи выдвигаемы духовенствомъ, наряду съ памятниками собственно русскаго права, въ качествѣ противовѣса этимъ послѣднимъ и средства проведенія въ русскую юридическую жн8нь началъ вивантизма.

Трудно въ настоящее время вотегоричесви рѣшить вопросъ отомъ, насколько широкимъ практическимъ значеніемъ пользовались у насъ всѣ подобнаго рода извлеченія и компиляціи, хотя практическое и даже совершенно самостоятельное примѣненіе у насъ свѣтскими судами одного изъ нихъ, именно такъ называемаго „Закона градскаго*—стоитъ внѣ всякаго сомнѣнія, подтверждаясь вполнѣ опредѣленными историческими свидѣтельствами *). Въ болѣе опредѣленной формѣ выступаетъ передъ нами вопросъ относительно концепціи этихъ извлеченій и компиляцій памятниками русскаго права. Наши историки (напримѣръ Балачовъ, Бѣляевъ, Павловъ и др.) весьма отчетливо укаэйваютъ на несомнѣнные, слѣды воэдѣйствія одного изъ важнѣйшихъ памятниковъ того же рода, — „Закона суднаго людемъ",—на Русскую Правду, отмѣчая даже отдѣльныя статьи этого памятника, образовавшіяся подъ вліяніемъ „Закона суднаго^а. Слѣдуетъ, однако, оговориться, что какъ вопросъ о самомъ появленіи, такъ и вопросъ о значеніи въ древней Руси всѣхъ этихъ памятниковъ и компиляцій, въ связи съ изученіемъ ихъ наряду съ древними памятниками отечественнаго права—представляются проблеммами въ высокой степени настоятельными, интересными, хотя, вмѣстѣ съ тѣмъ, очень нелегкими и еще очень, сравнительно, мало затронутыми въ наукѣ исторіи русскаго права.

Укажемъ важнѣйшія извлеченія u компиляціи изъ памятниковъ греко-византійскаго права, обращавшіяся въ древней Россіи.

А. Законъ судный людеиъ или Судебнинъ царя Константина. He смотря на свое громкое второе вазваніе—этотъ памятникъ не принадлежитъ законодательной дѣятельности Константина Великаго: имя просвѣтителя греческой имперіи появилось здѣсь вслѣдствіе желанія придать памятнику ббльшую авторитетность, связавъего съименемъ перваго христіанскаго императора. Греческій текстъ „Закона суднаго людемъ",— ^[41] если только таковой когда нибудь существовалъ,—остается неизвѣстнымъ.

„Законъ судный людемъ* дошелъ до насъ въ двухъ редакціяхъ—краткой и подробной, причемъ въ русскія кормчія вошелъ списокъ редакціи краткой ^]).

Б. Законъ градсиій. Подъ названіемъ „Закона градсваго^а (т. e. гражданскаго),—памятника, въ высшей степени популярнаго въ древвей Руси и, какъ это укавано нами выше, имѣвшаго у нашихъ предвовъ широкое практическое примѣненіе,—скрывается „Прохейронъ* (т. e. „ручная книга законовъ¹¹) императора Василія Македонянина и сыновей его Леона иКонстантина (870—878r.r.). Этотъпамятяикъвстрѣ- чается въ древне-русскихъ сборникахъ или въ полномъ переводѣ первоначальнаго текста своего (называясь въ этомъ случаѣ по преимуществу „закономъ градскимъ* и раздѣляясь на 40 „граней* или титуловъ), или въ видѣ отдѣльныхъ отрывковъ, носящихъ самостоятельныя заглавія; наиболѣе распространеннымъ изъ такихъ отрывковъ является грань или титулъ „о казнѣхъ* (т. e. о наказаніяхъ—грань 39-ая), встрѣчающійся даже совмѣстно съ списками Судебника царя Іоанна ІУ (см. изданіе „Судебника* Башиловымъ, 1768 r.). Въ русской печатной Кормчей книгѣ этотъ памятникъ составляетъ 48-ую главу второй части.

В. Леона царя премудраго и Константина царя глави8ны о совѣщанія обрученія, и о брацѣхъ, и о иныхъ различныхъ винахъ—узаконенія, относящіяся въ различнымъ предметамъ и, въ частности, къ правамъ брачному н наслѣдственному, заимствованныя изъ „Эклоги*, послужившей, какъ мы внаемъ, и основнымъ источникомъ „Закона суднаго людемъ*. Въ общей системѣ расположенія русской печатноѴ КормчеЙ книги эти „главизны* соотвѣтствуютъ 49-ой главѣ второй ея части.

Г. Главы о послусѣхъ (т. e. о свидѣтеляхъ), представляющія собою извлеченія изъ весьма рагнообразныхъ источниковъ византійскаго права.

Д. Зеилѳдѣльчесніе завоны императора Юстиніана („За- коны вемледѣльніи отъ Оустьяновыхъ книгъ“)—памятникъ, представляющій собою славяно-русскій переводъ яввлеченій взъ законовъ императора Юстиніана, касающихся граждан- скихъ и уголовныхъ отношеній земледѣльческаго класса и извѣстныхъ въ подлинникѣ подъ на8ваніенъ (leges agrariae). Что эти гемледѣльческіе законы дѣйствительно имѣли въ древвей Руси извѣстную степень практическаго примѣненія, объ этомъ свидѣтельствуетъ соединеніе ихъ въ нѣкоторыхъ сборникахъ съ памятниками русскаго права; такъ, напримѣръ, они списывались даже вмѣстѣ съ Судебникомъ царя Іоанна IV (см. иэданіе этого „Судебника* Башиловымъ, 1768 r.).

E. Избраніе отъ закона Богомъ даннаго израильтяномъ

Моисеемъ о судѣ и о правдѣ —выборка узаконеній изъ Пятикнижія Моисеева, вошедшая въ составъ русскихъ кормчихъ (глава 45-ая печатной кормчей), встрѣчающаяся также, въ видѣ болѣе или менѣе пространныхъ отрывковъ, и въразлич- ныхъ сборникахъ, обращавшихся въ древней Руси.

Ж. Въ заключеніе укажемъ любопытную компиляцію, обращавшуюся у нашихъ предковъ подъ названіемъ „Книгъ ааноиныхъ, ими же годится всякое дѣло исправ- ляти всѣмъ православнымъ княземъ*. Компиляція эта, интересная дѣлаемыми въ ней комментаріями, имѣющими своею цѣлью приспособить къ лучшему пониманію ихъ русскими людьми византійскихъ законодательныхъ нормъ, составленіемъ своимъ пріурочивается къ концу ХП-го или къ началу ХШ-го вѣка. Текстъ „Книгъ законныхъ* представляетъ собою репродукцію нормъ уже извѣстныхъ вамъ отдѣльныхъ памятниковъ греко-византійскаго законодательства, съ рѣшительнымъ преобладаніемъ среди нихъ „Эклоги* и „Прохей- рона (закона градскаго). Изданіе полнаго текста этого памятника принадлежитъ покойному проф. А. С. Павлову („Книги Законныя*, СПБ., 1885).

Покончивъ съ памятниками церковнаго права, оставшимися наслѣдіемъ 86MCKO - вѣчевого періода русской исторической жи8ни, мы перейдемъ теперь къ важнѣйшему памятнику свѣтскаго права того же періода—Русской Правдѣ,