§1. Возникновение и развитие политико-философских идей о правах человека

Одним из «семи мудрецов» был Солон - знаменитый государ­ственный деятель и законодатель. Особый интерес представляет понимание Солоном закона (и его власти) как сочетание права и силы. Наряду с различением права и закона такая конструкция включает в себя и понимание полисного закона как всеобщей (для всех свободных) формы, и общезначимой меры официального при­знания, и выражения прав членов полиса. Такая всеобщность за­кона выражает требование правового равенства: все граждане в равной мере находятся под защитой закона и подчиняются его об­щеобязательным нормам^[9].

В Древнем Риме и Древней Греции в V-IV вв. до н. э. впервые появляется понятие свободного гражданина, иными словами, воз­никает принцип гражданства. Свободные граждане полисов имели определенные права и обязанности: право участвовать в управле­нии государственными делами на народных собраниях (экклесия), право участвовать в отправлении правосудия, право на частную собственность, возможность совершения различных сделок, право на участие в Народном собрании и др. Именно наличие этих прав, особенно права на частную собственность, и создавало предпо­сылки для формирования гражданского общества и гражданских законов.

На основе принципа разделения властей на законодательную и судебную был достаточно четко разработан механизм реализации и защиты прав афинских граждан при главенствующей роли госу­дарственных интересов. Афинскому праву принадлежит целая си­стема мер, обеспечивающих стабильное развитие общества и предотвращение антидемократических переворотов. Значение ин­ститута гражданства состоит в том, что впервые в истории челове­чества было не только выдвинуто, но и утверждено представление об определенных правах граждан, а также об их защите государ­ством.

В античном же обществе впервые зарождается видение другого как равного себе^[10]. Законченное выражение оно находит в концеп­ции справедливости Аристотеля, изложенной им в Никомаховой этике. Аристотель различает справедливость, основанную на суще­ствующем праве (т. е. представлениях о праве, актуальных для не­коего конкретного общества), и справедливость, основанную на принципах равенства. Таким образом, он впервые говорит о суще­ствовании общезначимых принципов, выходящих за границы юри­дической практики^[11].

С упадком полиса и национальных образований, постоянной из­менчивостью жизни, непрочностью общества в целом произошло ослабление интереса к общественно-политической деятельности, которое в итоге привело к обособлению индивида. В то время доми­нировал вопрос об освобождении человека от государства. Филосо­фия концентрирует внимание на проблеме индивидуальной свободы как на источнике счастья индивида, воспитывает безразличное отно­шение к окружающей действительности, побуждая искать счастье вне связи с обществом, в уединении, в своем внутреннем мире. Кри­зис и упадок древнегреческого полиса приводит к переориентации политико-правовых учений, возникших в эпоху эллинизма: ценно­стью считается уже не полис, но человек как разумное существо, независимо от его положения в обществе, а основным достоянием личности признается свобода. Если раньше свобода воспринималась как коллективная свобода граждан полиса («свобода для»), то теперь свобода понимается как независимость - не политическая, а пока моральная, духовная («свобода от»)^[12].

Обоснование этих принципов в своей развитой форме присут­ствует у римских стоиков. Цицерон, Сенека, Эпиктет, Марк Авре­лий рассматривают человека как индивида, равного перед об­щезначимым вечным природным законом.

В отличие от Древней Греции, где идеи прав человека носили философский, не связанный напрямую с юридической практикой характер, в Древнем Риме они начинают отчетливо звучать в юри­дических трудах. Признание римскими юристами реальности есте­ственного права и в то же время отсутствие в римском правопони- мании специального понятия позитивного права (в качестве отри­цания естественного права) означало, что в трактовке римских юристов естественное право относится к действующему праву и является его специфической составной частью, а не только аб­страктной конструкцией и категорией^[14].

Учение римских юристов о естественноправовой справедливо­сти и справедливом праве существенно повлияло на формирование и развитие юридической концепции прав и свобод человека.

Трактовка справедливости как необходимого свойства самого права и конституирующего момента его понятия означала, что все нормы, противоречащие требованиям принципа естественноправо­вой справедливости, не имеют юридической силы.

Римское право, как самостоятельная светская юридическая наука, возникло в начале III в. до н. э., обладало тщательно разра­ботанными многими институтами права. Особое место принадле­жит теоретическим и практическим разработкам проблем право­вого положения личности в государстве.

Большое значение для развития концепций прав и свобод чело­века имело выработанное римскими юристами правовое понима­ние и толкование государства, правовое определение полномочий и обязанностей должностных лиц и учреждений. Согласно римской юриспруденции, государство в его отношениях с индивидами стоит не вне и над правопорядком, а внутри него в качестве его со­ставной части, которой присущи все основные свойства права во­обще.

В римской юриспруденции основанием и критерием справедли­вого, правомерного и правильного в отношениях между индивидом и государством является право, а не государство. Государство, сле­довательно, должно относиться к индивидам не по собственным осо­бым (внеправовым) правилам, а как правопослушный субъект в со­ответствии с общими для всех требованиями. Эти идеи мы находим у стоиков, затем они развиваются у Цицерона, Гая и Ульпиана^[15].

Ульпиан писал, что именно «по естественному праву все рож­даются свободными», Цельс и другие римские юристы отмечают, что праву присущи такие свойства, как равенство и справедли­вость. Именно справедливое равенство и характеризует право. Идея такого правопонимания присутствует в известном определе­нии Ульпиана понятия справедливости и вытекающих из него тре­бований. «Справедливость, - указывал Ульпиан, - есть неизменная и постоянная воля предоставлять каждому его право. Предписания права суть следующие: жить честно, не чинить вред другому, каж­дому воздать то, что ему принадлежит. Справедливость есть позна­ние божественных и человеческих дел, наука о справедливом и не­справедливом» ^{[16] [17].}

Опираясь на Цицерона, христианская теология развивает идею естественного права как абсолютного и общезначимого по отноше­нию к существующим и действующим законам. В конце V в. на ее основе папой Геласием I формулируется учение о «двух властях» - «духовной» и «светской». Августин в своей Исповеди (Confessiones) на языке философии концептуально оформляет идею взаимоотношений персонифицированного Бога, создавшего из ничего вселенную и поставившего человека - венец творения - 17 в ее центр.

Дальнейшее представление о человеке как личности формиру­ется уже в эпоху Возрождения. Ему предписывается вести себя не в соответствии с нормами и запретами, пригодными для большин­ства, но подражая немногим избранным. Эта концепция «homo fa- ber» к началу XVI в. находится в напряженном противостоянии с церковной концепцией человека. Дезидерий Эразм (латинизиро­ванный вариант его фламандского имени Герхард Герхардс), или Эразм Роттердамский, пытается разрешить это противоречие, про­возглашая Христа единственным моральным авторитетом, кото­рому должен следовать человек. В трактате «О свободе воли» (1524) Эразм призывает к возрождению «учения самого Христа» и отказу от силы церковного авторитета^[18].

В начале XVI в. Мартин Лютер вступает в открытую полемику с папой по вопросу о секуляризации церкви. Выдвигая тезис о спа­сении верой^[19], он выступает за полную отмену институциализиро- ванной церкви.

Лютер выступает за право на защиту дела веры от вышестоя­щих: светское правление не должно регулировать внутреннюю жизнь человека. Следовательно, у властей следует добиваться свя­щенных и непременных гарантий свободы дела веры. Сам Лютер не предлагал превращать эту защиту в противостояние властям, а тем более - в восстание против властей. Светское правление уста­новлено Богом для поддержания порядка и должно обуздывать че­ловека с помощью цепей и пут^[20]. Следовательно, восставший про­тив государства превращается в восставшего против Бога.

Последователи Лютера, однако, сделают из его тезисов далеко идущие выводы. Возможности для расширенного толкования по­ложений Лютера дает его же тезис о жизни христианина как пока­янии. Грех не может быть искуплен отдельными добрыми делами, епитимьей и благотворительностью. Лишь вся жизнь может стать искуплением. Она становится ценной как поприще духовного ис­правления. Следовательно, вся жизнь человека начинает рассмат­риваться как ценность и заслуживает того, чтобы ее защищать от властей.

Таким образом, именно в протестантизме впервые формулиру­ются идеи, составившие сущность европейских доктрин прав чело­века:

1) право на свободу совести;

2) право на жизнь;

3) право на собственность.

Фома Аквинский проделал огромную работу по переработке и адаптации политических и философских идей античных мыслите­лей, в первую очередь Аристотеля, к потребностям католической церкви. Он считал, что естественное право является общим для всех живых существ. Оно может не совпадать с правом волеуста­новленным. Поэтому против власти, которая озабочена только своей выгодой, народ может восстать и свергнуть ее. Человек мо­жет не подчиняться законодательству, если оно нарушает прин­ципы естественного права. Позитивное право является правом только в том случае, если оно не противоречит естественному праву^[21].

Человек - существо разумное и обладающее свободной волей, причем разум, согласно концепции Аквинского, является корнем всякой свободы, а свободу своих действий человек должен опреде­лить в рамках божественного порядка мироздания.

Существование государства, объединение людей в политиче­ское общество, отмечает Фома Аквинский, - естественный закон, веление разума. Конец XVI - начало XVII в. - время становления сильных централизованных национальных государств. В европей­ской мысли происходит осознание специфики государства как обособившегося от общества феномена, имеющего свою сферу де­ятельности.

В средние века было характерным понимание прав как привиле­гий, дарованных сеньором вассалам. Феодализм, с одной стороны, и церковь с ее религиозной нетерпимостью, с другой, немало сде­лали, чтобы преградить все пути стремлениям человека к полити­ческой свободе, свободе совести. О реальных правах широких слоев общества вопрос даже не ставился^[22]. В появившихся в это время кодексах прав права на политическую и гражданскую сво­боду, свободу совести не были универсальными и признавались только для одного слоя общества - дворянства^[23].

В XIII веке в Англии разворачивается острая политическая борьба между монархом и антикоролевской коалицией, возглавля­емой баронами и высшим духовенством, недовольными непомер­ными налогами королевской власти.

Политическим итогом развернувшейся борьбы явилось приня­тие Великой хартии вольностей 1215 года. В этом документе про­возглашается конституционный принцип, в силу которого король может устанавливать налоги не иначе, как с согласия налогопла­тельщиков, - принцип, последовательное осуществление которого ведет к организации народного представительства, а вместе с ним и к обеспечению политической свободы^[24]. Там же впервые законо­дательно закреплен и принцип гражданской свободы (ст. 39 Вели­кой хартии): «Ни один свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо [иным] способом обездо­лен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных его [его пэров] и по закону страны»^[25].

Таким образом, признавалось, что индивид вправе свободно располагать собой и может быть подвергнут какому-либо наказа­нию не иначе, как по приговору суда. Характеризуя данный доку­мент, Д.М. Петрушевский пишет, что Хартия обеспечивает сво­боду от произвола властей всякого «свободного человека» (liber homo) и гарантирует ему в случае совершенного им правонаруше­ния законный приговор пэров по закону страны^[26].

В связи с этим, уже в начале XIII в. за английскими подданными признавалось право личной свободы, и не только признавалось, но и обеспечивалось. Средством обеспечения был установленный ст. 39 Великой Хартии порядок, в силу которого никто не мог быть лишен свободы, т. е. никого не могли взять под стражу или под­вергнуть заключению произвольно, иначе как в силу legate judicium pavim juorum (законного решения суда присяжных) или по закону страны.

На основании Хартии приказ о расследовании выдавался даром, и в нем не было отказов. Отпущение на свободу (под поручитель­ством) обвиняемого в убийстве и членовредительстве возможно было и в том случае, когда при расследовании оказывалось, что преступление совершено с целью самозащиты или было несчаст­ным случаем. Но здесь в отношении обвиняемого предусматри­вался уже другой приказ, по которому шериф должен был отпу­стить обвиняемого, если последний найдет «двенадцать почтенных лиц», которые поручаются за него. Таким образом, уже в XIII в. предварительное заключение считалось в Англии лишь средством против уклонения обвиняемых от суда и не носило характера нака­зания.

Хотя позднейшее законодательство и принимало некоторые ограничительные меры по отношению к практике поручительства, остававшиеся в силе гарантии Великой Хартии все же открывали населению достаточно широкий простор к удовлетворению по­требностей лучшего обеспечения свободы.

Система поручительства позволила выработать несколько спе­циальных способов защиты против неправомерного лишения сво­боды в виде «королевских приказов», издававшихся судом. Таких приказов было четыре, и каждый из них имел особое название: 1) «Writ de odio et atia»; 2) «Writ of mainprize»; 3) «Writ de homine replegiando» и 4) «Writ of Habeas Corpus»^[27].

В последующем в практике защиты права личной свободы боль­шее распространение получает приказ Habeas Corpus. Когда и при каких условиях произошло возникновение приказа Habeas Cor­pus - неизвестно. Однако уже в первой половине XV в. его упо­требляли часто. Первоначально им пользовались как средством восстановления свободы, нарушенной частными лицами, но уже со времен Генриха VII (1485-1509 гг.) он стал применяться и в слу­чаях лишения свободы представителей власти^[28]. Позднее приказом Habeas Corpus стали пользоваться чаще, и в эпоху Карла I он уже являлся «признанным конституционным средством» защиты лич­ной свободы.

Статутом о неналожении податей (1295 г.) был провозглашен принцип установления налогов королем только с согласия налого­плательщиков, где говорилось, что «никакой налог или пособие не будет впредь налагаться или взиматься в королевстве нашем без воли и общего согласия архиепископов, епископов и других прела­тов, графов, баронов, рыцарей, горожан и других свободных людей в королевстве нашем»^[29].

Крупнейшим представителем в борьбе за права личности и за ограничение королевской власти выступил в английской политиче­ской и правовой мысли XV в. главный судья королевской скамьи при Генрихе VI, автор трактатов «Похвала английским законам», «О природе естественных законов» и «Об управлении Англией» Джон Фортескью. По его мнению, позитивное право основывается на естественном праве, определяющем порядок всего сущего и сто­ящем выше ордонансов. Он солидаризируется с Фомой Аквинским, заявившим, что «король существует для королевства, а не королев­ство для короля». В своей работе «Об управлении Англией» Дж. Фортескью отмечает, что королевская власть должна быть ограничена правами, гарантированными подданным законами. Именно к такой форме правления и относится Англия. Дж. Фор­тескью видел в праве гарантию свободы личности^[30].

Идеи свободы и юридического равенства всех членов общества в качестве основы их гражданских добродетелей, политической ак­тивности и участия в общих делах государства обосновывал в своих трудах и известный флорентийский мыслитель эпохи Воз­рождения Никколо Макиавелли (1469-1527 гг.), вошедший в исто­рию как философ политической интриги. Сфера функционирова­ния государства как сфера политики осмысляется Н. Макиавелли в работах «Государь» (II principe, 1513) и «Рассуждения о первой де­каде Тита Ливия» (Discorsi sopra la prima decade de Tito Livio, 1513-1519)^[31]. Макиавелли рассматривает политику как сферу, где нормы морали и религии неэффективны. Целью политики является удержание власти и обеспечение стабильности государства. Госу­дарство необходимо для защиты индивидов от взаимной агрессии. Для этого государь создает и устанавливает законы. Они не явля­ются абсолютными и всеобщими, но всецело определяются суве­ренным государем.

Жан Боден в работе «Шесть книг о республике» (Six Livres de la Republique, 1576) сходным образом рассматривает основную функ­цию суверенного государства: оно объединяет всех членов обще­ства, связывая их в единое целое. Для этого государству необхо­дима сильная власть, которая выражается в законах, данных под­данным без их на то согласия. Законы, однако, должны согласовы­ваться со справедливостью, законами природы и божественными законами. Без этого верховная власть превращается в тиранию^[32].

Голландский юрист Гуго Гроций в работе «О праве войны и мира» (De jure belli ас pacis, 1625) обращается к разработанной сто­ицизмом и христианской теологией идее естественного права, адаптируя ее к новой ситуации, в которой произошла дифференци­ация религиозных и политико-правовых аспектов.

Развивая идеи Аристотеля, Платона, Фомы Аквинского, Гроций делил права человека на естественные, вытекающие из разумной природы человека, существующие независимо от божественного авторитета, и права человека, возникающие путем установления, которые часто изменяются во времени и различны в различных ме­стах. При этом определяющее значение Гроций придавал есте­ственным, а не политическим правам человека^[33]. Международные отношения должны регулироваться не гражданским, но естествен­ным правом. На основании естественного права можно заключать международные договоры и соглашения.

Б.С. Эбзеев отмечает, что Гроций не ведёт речи о народном су­веренитете и о правах человека, но «зерно, посеянное Гроцием, по­пало в... удобренную почву и дало щедрые всходы в произведе­ниях блестящей плеяды мыслителей». Приверженцы Гуго Гроция вслед за возникшими много ранее философскими учениями Ари­стотеля, стоиков, Фомы Аквинского и других объясняли свободу человека его естественным состоянием, сущностью. Соответ­ственно, естественному состоянию человека должны быть органи­чески присущи и неотъемлемы изначально, естественные права, 34 которые не должны зависеть от признания их государством.

Дальнейшее осмысление проблемы естественного права можно найти в трудах английского философа Томаса Гоббса. В своих ис­следованиях общества Гоббс применял научные методы, считая их образцом для философии. Поведение человека определяется есте­ственным законом (lex naturalis). Интерпретация философом есте­ственного закона отличается от классической. Естественный закон для Гоббса - не идеальный закон, но закон природы. По природе своей человек стремится к состоянию мира, если же не в силах его достичь, отстаивает свои интересы в борьбе с другими.

Таким образом, нет естественной справедливости или неспра­ведливости. Если человек живет в условиях анархии, то должен применять все способы для обеспечения самосохранения. Если же живет в государстве, то обязан придерживаться общественного до­говора. Общественного договора самого по себе еще недостаточно для построения государства. Для этого необходимо «установление общей власти». В работе «Левиафан, или материя, форма, власть государства церковного и гражданского» (Leviathan or the Matter, Form, and Power of a Commonwealth Ecclesiastical and Civil, 1651) Гоббс так характеризует государство: «Это реальное единство, во­площенное в одном лице посредством соглашения, заключенного каждым человеком с каждым другим.... Если это совершилось, то множество людей, объединенное таким образом и одном лице, называется государством, по-латыни — civitas. Таково рождение того великого Левиафана..., которому мы под владычеством бес­смертного Бога обязаны своим миром и своей защитой»^{[34] [35].}

Джон Локк, как и Гоббс, рассматривает государство как резуль­тат общественного договора между индивидами, заключенного с целью прекращения естественного состояния. Однако локковское естественное состояние - это не состояние войны всех против всех, но ситуация обладания индивидом неограниченной свободой и равными правами, что предполагает, главным образом, право на собственную жизнь и право собственности на результаты своего труда. Общество спонтанно функционирует упорядоченным обра­зом и может существовать в естественном состоянии. Однако ин­дивиды стремятся перейти из этого состояния в более безопасное - упорядоченное - состояние, заключив при этом политический до­говор, продуктом которого является государство. Сувереном госу­дарства является совокупность индивидов. Управляться оно должно волею большинства. При переходе в упорядоченное состо­яние индивид не утрачивает свои права, на них не должен посягать ни один правитель^[36].

В XVII-XVIII вв. формируются учения о праве на основе свет­ского мировоззрения (Дж. Лильберн, Дж. Локк, Ш. Монтескье), противостоящие теологическому миропониманию Средневековья. В этот период религия перестает быть универсальной нормой су­ществования, она распадается на конфессиональные части и стано­вится идеологией, с одной стороны, и личной верой, с другой. Ха­рактерная особенность выражается в стремлении преодоления тео­логического понимания сущности человека. Вера во всемогуще­ство Бога сменяется верой в силу и могущество права, в возмож­ность на основе правовых норм разрешить любые социальные кон­фликты.

К середине XVII в. английское общество переживало состояние перегруппировки политических сил. В результате «Славной рево­люции» на престол вступил принц Вильгельм Оранский. В Англии утвердилась конституционная монархия. Король был вынужден признать определенную часть прав, закрепляемых за подданными. В общественном сознании утвердилась идея неотчуждаемости прав, принадлежащих человеку от рождения. К ним относились право на жизнь, собственность, свободу передвижения, вероиспо­ведания, мысли, а также право народа на восстание против власти, узурпировавшей естественные права граждан.

Юридическое мировоззрение Нового времени придало идеям естественно-правовой теории ее утверждение a priori существую­щих абсолютных и универсальных правовых ценностей, задача за­конодателя же состоит лишь в наиболее точной их интерпретации. Индивидуализм, как учение, сложившееся в рамках естественно­правовой доктрины, провозгласил права человека высшей ценно­стью. Считалось, что эти права стоят выше законов, учреждаемых государством. Важно отметить, что основная функция естествен­ных прав виделась в защите индивида от посягательств со стороны государства.

Кризис старой системы ценностей породил новую систему пра­восознания (в чистом виде), в которой отразились идея прав и сво­бод, справедливости, развития договорной этики. Основная масса направлений и школ подразделялась на естественников и позити­вистов, среди которых большинство придерживалось теории есте­ственного права (Гуго Гроций, Дж. Лильберн, Дж. Локк, Т. Дже- ферсон, Спиноза, Ж.-Ж. Руссо, Ш. Монтескье и др.)^[37]. Есте­ственно-правовое направление относило регламентацию прав и свобод человека к сфере международного права логически, внут­ренне, а не формально. Причина в том, что естественное право стоит над позитивным, а международное право рассматривается как часть естественного. Естественное же право провозглашает, что права и свободы принадлежат человеку с момента рождения, по праву существования^[38]. Вступая в общество, человек обретает гражданские права. Таким образом, права человека - это права, данные индивиду просто в силу принадлежности к человеческому роду. Теория естественного права устанавливает существование объективного нравственного закона, данного Богом и восприня­того человеческим разумом. Это естественное право, обязательное для всех людей и служащее критерием при оценке всех видов че­ловеческой деятельности. Правительство, которое нарушает есте­ственное право, совершает преступление; если же оно попирает это право намеренно и жестоко - оно теряет свою моральную и поли­тическую ценность.

Позитивисты закладывают основы приоритета внутригосудар­ственного права, потому что правом, с их точки зрения, является то, что принято нормообразующими субъектами права. Право - только положительное право, нормативное предписание законода­теля, обеспеченное силой государственного принуждения. По сути же получается, что и международное право является выражением согласования воли государств, то есть отождествляется с формой права. Позитивисты понимают под правом объективное, а не субъ­ективное право. Права человека, их объем и содержание определя­ются государством, которое «дарует» их человеку, осуществляя по отношению к нему патерналистские функции^[39].

Идея прав и свобод индивида напрямую связана с формирова­нием новой философской концепции человека, появившейся во мно­гих прогрессивных кругах этого периода. Подобная трактовка пра­вового и социального статуса личности (с его основными правами и свободами), предложенная в эру ранних буржуазных революций, яв­ляется закономерным этапом развития философской и общественно­политической мысли, начало которой было положено в трудах мыс­лителей античности и Возрождения - Реформации^[40].

В западной цивилизации эти представления ведут свои истоки, по крайней мере, от Цицерона, но намеки на них можно проследить и в сочинениях Платона и Аристотеля. Впоследствии один из наиболее ранних и крупных теоретиков естественного права Джон Локк развивал собственную теорию на этот счет. В идеях француз­ских просветителей (Ш. Монтескье и др.) эти тезисы получают дальнейшее распространение и обоснование.

Концепция прав человека - это продукт определенного истори­ческого периода Западной культуры и философии, эпохи Просве­щения. Становление и развитие представлений о правах человека явилось следствием развития самосознания индивидов, социально­экономического прогресса общества и расширением политических свобод, которые были необходимы личности для осуществления своей роли в общественной жизни. Существующие права и сво­боды - это отражение «исторического процесса эмансипации»^[41] че­ловека, степень свободы, завоеванной человеком и его место в гос­ударственном устройстве общества.

Концепция прав человека представляет собой систему взглядов о правах и свободах личности, этически (морально, нравственно) обоснованных и социально необходимых, принадлежащих чело­веку в силу природы его происхождения, система, уходящая сво­ими корнями в религию, культуру, мировоззрение данного сообще­ства в целях реализации всестороннего развития и самореализации личности в обществе.

Нормы права о правах человека - это определенный элемент си­стемы прав, свобод и обязанностей человека, которые обеспечива­ются и охраняются государством в целях создания универсальной в рамках данного общества и на определенном этапе исторического развития среды для всестороннего развития человека^[42].

Норма права о правах человека является исключительно юриди­ческим явлением, порождением концепции, но в то же время норма права претерпевает сильное влияние объективных условий и инте­ресов лоббирующих эту норму группы лиц. Концепция прав чело­века охватывает собой более фундаментальные представления че­ловека о своем месте в общественном процессе, включая не только юридические явления, но также и влияние культуры, философии, религии и другие факторы.

Различие таких явлений, как норма права в сфере прав человека и концепция прав личности, можно проследить на практике. Госу­дарства с позиции политической целесообразности зачастую при­знают концепцию прав человека, но законодательно закрепляют не соответствующие идеям о правах человека нормы о правах и сво­бодах личности.

В большинстве традиционных обществ, как «западных», так и «восточных», понятие справедливости рассматривается прежде всего, как соблюдение ряда правовых принципов (безусловно, пер­воначально они устанавливались не разумом, а традицией). Напри­мер, право человека в исламе перед правосудием заключается в праве человека на соблюдение всех требований справедливости. Каждый человек имеет право на рассмотрение его дела в суде в со­ответствии с Шариатом^[43].

Не имея естественных (или юридических) прав перед прави­тельствами, граждане не имеют и возможности добиться справед­ливости: естественное право само по себе не дает права требовать его соблюдения. Если государство нарушает права граждан, то они могут не только утверждать, что в их отношении совершена не­справедливость, но и то, что нарушены их права. Важно, что про­цесс восстановления справедливости (или нарушенных прав) ста­вится под контроль самих граждан, выступающих в качестве обла­дателей прав и, тем самым, имеющих законные основания доби­ваться их защиты. Если речь идет о правах, которыми человек наде­лен в силу своего рождения - естественных правах, то преступле­ние государства приобретает наибольшую моральную тяжесть.

Такая концепция государства, ограничивающего своих граждан в правах, которые пользуются верховенством с моральной точки зрения и стоят выше государства, сравнительно нова и носит явно «современный» характер. Томас Гоббс в «Левиафане» (1655) гово­рит о естественном праве, но отрицает, что подобные права спо­собны ограничить власть суверена^{[44] [45]. Ко времени опубликования Локком «Второго трактата о государственном правлении» (1688) параллельно с традиционной теорией естественного права уже су­ществовала достаточно ясно сформулированная теория естествен- 45}

ных прав личности.

Теория естественного права становится идейным источником Просвещения, господствующее значение приобретают представле­ния об ограниченном характере власти, о необходимости консти­туции, четко определяющей ее пределы и формы. Основная идея Просвещения - отстаивание политической свободы личности. Про­светители выделяли прежде всего право собственности, право на 46 жизнь и другие личные права.

Главой просветительского движения справедливо считают Вольтера (1694-1778 гг.). Дух свободы и гуманизма пронизывает все его творчество. Вольтер выступал за единое законодательство для всей Франции и отстаивал принцип равенства перед законом и судом. Речь шла о формальном юридическом равенстве, так как вы­дающийся французский мыслитель был противником социального и имущественного равенства.

Вся программа Вольтера в области права и правосудия построена на основе теории естественного права. Он отстаивает право равенства свободных индивидов: во-первых, все равны от рождения и, во-вто­рых, свободны. Основой всякой свободы Вольтер считает свободу со­вести и слова. Вольтер выступает за конституционное признание та­ких прав, как свобода слова, печати, вероисповедания и свобода труда. Отстаивая личные и гражданские права индивида, Вольтер ис­ходит из того, что свобода состоит в том, чтобы зависеть только от законов. Первостепенное значение для Вольтера имеют социально­политические и правовые принципы, положенные в основу государ­ственной организации общества, - свобода, собственность, закон­ность и гуманность. Позже эти принципы станут теоретической базой законодательства Великой французской революции.

Близок философам Просвещения был Иммануил Кант. Его зна­менитый категорический императив звучит так: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом». Это и есть условие сосуществования людей, каждый из которых пытается ре­ализовать свои цели. ^[46]

У Канта разделение властей представлено иначе, чем у Мон­тескье. Если Монтескье разделение властей основывает на системе сдержек и противовесов, то Кант считает законодательную власть верховной; она создает исполнительную власть, а последняя назна­чает судей. Кант предусматривает и создание суда присяжных. В основе его теории разделения властей лежит принцип суборди­нации и согласования. Судебная власть осуществляет правосудие: «Судебное решение (приговор) есть единичный акт общественной справедливости, осуществляемый государственным должностным лицом (судьей или судом) в отношении подданного, т. е. лица, при­надлежащего к народу... причем цель этого акта - присудить (предоставить) ему свое»^[47]. Таким образом, «суд обладает судей­ской властью применить закон для определения действия в иско­вом деле и через исполнительную власть каждому взыскать свое. Следовательно, только народ может творить суд над каждым в его составе, хотя и опосредствованно, через им самим избранных пред­ставителей (суд присяжных)».^{[48] [49] - «Наилучший строй тот, где}

49 власть принадлежит не людям, а законам».

Права человека должны стать основой не только морали, но и права. Первым из европейских философов Кант констатирует по­явление четкого разделения между этими ценностными сферами. Моральные обязанности не должны рассматриваться как правовые, ведь безнравственное не всегда является правонарушением.

В небольшой работе «К вечному миру» (Zum ewigen Frieden, 1975) Кант пытается перенести категорический императив в сферу международных отношений. Регулировать отношения свободных и независимых государств должна Лига Наций, основанная на принципе справедливости: «ни одно самостоятельное государство (большое или малое - это безразлично) не может быть приобретено другим государством ни по наследству, ни в обмен, ни посредством купли, ни в виде дара»^[50].

Кант выступает одним из первых мыслителей, поставивших во­прос о правах человека как основном принципе устроения челове­ческого сообщества.

Учения французских просветителей явились источником од­ного из наиболее значительных в истории человечества правовых актов - Декларации прав человека и гражданина 1789 г., принятой в ходе Великой французской революции. Данный правовой акт до­словно воспроизводил теоретические формулы просветителей. Ст. 1 Декларации гласила: «Люди рождаются и пребывают свобод­ными и равными в правах. Общественные различия могут быть ос­нованы только на общей пользе», а ст. 2 утверждала: «Цель всякого политического союза есть сохранение естественных и неотчуждае­мых прав человека. Права эти суть: свобода, собственность, без­опасность и сопротивление угнетению»^[51]. «Свобода состоит в праве делать все, что не вредит другому; таким образом, пользова­ние каждого человека его естественными правами не имеет границ, кроме тех, которые обеспечивают за другими членами общества пользование теми же правами. Эти границы могут быть опреде­лены только законом»^[52].

Американская и французская революции поставили идею есте­ственных прав, или, как тогда говорили, прав человека, в центр по­литической жизни государства, а сам термин «права человека» за­меняет «естественное право» в революционном словаре и трудах таких деятелей, как Томас Джефферсон и Томас Пейн.

Томас Пейн в трактате «Права человека» (1791-1792) обосно­вывает идею неразрывной связи прав человека с определенным ти­пом государства^[53]. Говоря современным языком, им должно было стать демократическое правовое государство, в котором естествен­ные права человека занимают центральное место.

Согласно его концепции, естественные права делятся на две группы. К первой относятся личные, или «интеллектуальные права и свободы», которые люди могут осуществлять сами: свобода со­вести, слова, печати, собраний, объединений и т. д. Государство должно защищать, а не вмешиваться в эту сферу жизнедеятельно­сти людей. Вторая группа включает права человека, связанные с вопросами обеспечения его безопасности и защиты. Гарантом этих прав должно явиться демократическое государство.

Т. Пейн считал, что место любой монархии, даже самой «про­свещенной», должен занять республиканский строй. Парламент республики избирается на основе всеобщего (только для мужчин) избирательного права. В республике действует принцип разделе­ния властей на законодательную и исполнительную, обеспечива­ется социальная защита нуждающихся. Впервые была выдвинута идея об учредительном собрании как форме перехода от монархии к республике через волеизъявление народа. Т. Пейн рассматривал данный тип государственного устройства как универсальный и перспективный для всех стран и народов мира, на основе которого могло бы развиваться прочное международное сотрудничество. К сожалению, эти прогрессивные идеи после победы американской и французской революций в новых исторических условиях были забыты и приобрели актуальность лишь в XX в.

История североамериканских штатов начинается с момента об­разования в 1606 г. первой английской колонии Виргинии. В Хар­тии (1606 г.), представленной королем виргинской торговой ком­пании, было записано, что жители колонии и их потомки «должны пользоваться в полной мере всеми существующими во всех других владениях свободами, привилегиями и неприкосновенностью, как если бы они проживали или родились в королевстве Англии или в любом из других наших владений»^[54].

Помимо норм «материального права» обеспечение свободы в значительной степени зависело от соблюдения процессуальных га­рантий. В 1641 г. в Массачусетсе был принят так называемый Свод свобод (Body ofLiberties). Составленный одним из немногих знато­ков английского права Натаниэлем Уордом, этот свод давал широ­кий перечень свобод, предусмотренных общим правом и Великой хартией вольностей: равенство всех перед законом, право на спра­ведливое разбирательство судом присяжных, принцип состязатель­ности в уголовном процессе, право на свободу передвижения, право на адвокатскую защиту, гарантия права апелляции. Кроме того, Сводом свобод 1641 г. была предусмотрена также гарантия от жестоких и варварских наказаний, ставшая нормой английского права лишь в 1689 г^[55].

В 1648 г. принимается свод «Законы и свободы» (Laws and Lib­erties), воспроизводивший еще более детально «вольности» Свода свобод 1641 г. и послуживший моделью для составителей законов в других колониях. Так, в конце XVII века в Пенсильвании была создана эффективная система защиты индивидуальных прав и сво­бод. «Пенсильванская хартия привилегий» (1701 г.) провозгласила свободу совести, которая понималась как свобода любых вероис­поведаний, право всех христиан занимать государственные долж­ности, право на адвокатскую защиту и дачу свидетельских показа­ний в свою пользу для всех обвиняемых в совершении уголовных преступлений. В хартии также было закреплено право населения избирать однопалатную ассамблею, которая могла подготавливать и предлагать билли, принимать законы, разбирать жалобы и иметь другие полномочия и привилегии в соответствии с правами сво­бодно рожденных британских подданных и обыкновениями, суще­ствующими в других королевских владениях в Америке^[56].

Таким образом, в XVIII веке в североамериканских колониях сложились некоторые демократические принципы правления и стал признаваться определенный круг прав личности. К началу Американской революции в английских колониях сложилась опре­деленная традиция политической и правовой культуры: с одной стороны, понимание необходимости освобождения из-под влияния британской империи, с другой - осознание провозглашения есте­ственных, неотчуждаемых прав личности. Соответственно были выработаны свои собственные политические и правовые идеи и ценности. Широкое распространение получили идеи естественного происхождения прав человека, равноправия, договорного проис­хождения государства, признания прав и свобод граждан, разделе­ния властей, народного суверенитета, представительной демокра­тии, свободы частного предпринимательства и некоторые другие. Признание прирожденных и неотъемлемых прав и свобод лично­сти, вытекающих из самой природы человека, давало теоретиче­скую базу для вывода о том, что государство не может их нарушать, более того, оно обязано их защищать. В противном случае оправ­данной объявлялась борьба с государственной властью, попираю­щей права человека^[57].

Большую роль в развитии концепции прав и свобод личности и в ее практической реализации сыграла Декларация прав Виргинии. Впервые в истории было провозглашено, что все люди от природы свободны, независимы и обладают некоторыми неотъемлемыми правами, от которых они не могут отречься, вступая в общество: правом на жизнь и свободу, включая возможность приобретать собственность и владеть ею, а также на стремление к достижению счастья и безопасности и правом пользоваться ими. Декларация также закрепляла избирательные права граждан, процессуальные гарантии правосудия, свободу печати, свободу вероисповедания и некоторые другие^[58].

Декларация независимости США - первый акт, провозгласив­ший суверенитет. Значение данного политического и правового до­кумента состоит в том, что им объявлялась независимость США от метрополии и, таким образом, другие иностранные государства из­вещались об образовании нового самостоятельного государства, состоящего из 13 штатов.

Анализируя вышеизложенное, можно сделать вывод о том, что распространение теории прав человека тесно связано, во всяком случае, изначально, с политической теорией договорного права. Теория «общественного договора» рассматривает индивида как об­ладателя естественных прав, абсолютно не зависящих от государ­ства. Эти основные права вытекают из человеческой природы, а не даруются государством, законом или политикой, Богом или тради­цией. Государство (и общество) фактически рассматривается как результат договора между отдельными личностями для охраны естественных прав и создания социально-политических условий, позволяющих человеку реализовать свои права. Таким образом, государство законно лишь в том случае, если оно уважает есте­ственные права индивида, обеспечивает их соблюдение и допус­кает их реализацию в самом полном объеме. В случае, если госу­дарство не выполняет своих обязательств по такому договору, грубо и систематически нарушает права человека, гражданин вправе защищать свои права как индивидуально, так и коллек­тивно. Локк, например, признает и отстаивает право общества на революцию против правительств, нарушающих естественные права, а Джефферсон в Декларации независимости 1776 г.^{[59] [60] оправ­дывает американскую революцию попранием естественных прав колонистов британскими властями. Наконец, французская Декла­рация прав человека и гражданина 1789 г.[61] свидетельствует о со­противлении угнетению.}

В XX веке многие европейские народы провозглашают свою приверженность правам и свободам человека и гражданина. В част­ности, преамбула французской Конституции 1946 года подтвер­ждает текст Декларации прав человека и гражданина 1789 года и дополняет концепцию прав человека новыми принципами^[62].

В странах, принадлежащих к романо-германской правовой си­стеме, большое значение имеют так называемые «общие принципы права», в связи с чем наиболее справедливое разрешение спора вы­текает из соответствия не букве, а духу законов. Общие принципы права закрепляются на законодательном уровне. Как отмечает Ф. Люшер, «...конституционное значение приобретает не сам за­кон, устанавливающий принцип, а сам принцип»^[63].

В англо-саксонской правовой системе ситуация иная. Здесь ре­шающую роль играют высшие судебные инстанции. Судьи со­здают право. Судебные решения по самым различным вопросам со­ставляют основу общего права и по сей день. Прецеденты, создава­емые судьями по конкретным делам, являются основополагаю­щими нормами права.

В английской системе права права и свободы человека счита­ются самоочевидными, в связи с чем права и свободы личности мо­гут основными законами и не регламентироваться, а регулируются статутами, судебными прецедентами и даже обычаями. «Полити­ческие права и свободы (свобода слова, собраний, митингов, де­монстраций) регулируются в основном обычаями. В статутах уста­навливаются лишь некоторые требования для их реализации (например, порядок уведомления о предстоящем митинге)»^[64]. В Ве­ликобритании вообще нет деления прав и свобод человека на кон­ституционные и закрепленные текущим законодательством в силу отсутствия единой писаной конституции. В странах англо-саксон­ской системы права концепция прав человека напрямую зависит от деятельности судебных органов.

Основные права и свободы человека и гражданина в современ­ных государствах западного права закрепляются в конституциях или конституционных актах. Что касается стран англосаксонской правовой системы, то в настоящее время почти повсеместно при-

няты конституции. Конституция является главенствующим законо­дательным актом страны и отражает принятую в государстве пози­цию в вопросах прав человека.

Англия, однако, как родина возникновения общего права, имеет ряд особенностей. В Англии отсутствует единая писаная конститу­ция, а существует ряд актов (статутов), которые имеют конститу­ционную силу. Данные акты не охватывают полный, с позиции за­падного права, перечень прав человека. Положения о правах чело­века могут быть изменены принятием других норм права. Институт прав и свобод личности в полной мере регулируется правилами прецедентного права^[65]. Главной гарантией прав человека является не формальное их закрепление в конституционном акте, а эффек­тивные судебные средства их защиты.

Характерной особенностью идеи прав человека западной док­трины еще недавно являлся индивидуалистический подход. Человек был свободен в своих действиях и мог действовать для удовлетворе­ния своих интересов, пока не нарушал прав других лиц. В настоящее время все большее значение приобретает, как это ни странно для су­ществующей ситуации в России, общественный интерес.

Конституционному праву США известна доктрина «фундамен­тальных», или «основных», прав гражданина, созданная на основа­нии XIV поправки. Верховный суд к ним поначалу относил граж­данские свободы и политические права, которые прямо упомянуты в конституции и формально охраняются от произвола со стороны властей Биллем о правах. Связав воедино положения поправки XIV о «надлежащей правовой процедуре» и «равной защите законов», суд расширил понятие фундаментальных прав, отнеся к этой кате­гории такие права человека, которые не только прямо упомянуты в конституции, но и подразумеваются ею, вытекают из ее духа. На этой основе Верховным судом была сформулирована концепция фундаментальных интересов, охраняемых основным законом, к ко­торым были отнесены все права и свободы, закрепленные консти­туцией, а также ряд прав, сконструированных им самим: права, свя­занные с неприкосновенностью личной жизни граждан, право на брак, право на обращение в суд, право свободного передвижения и выбора места жительства, право на участие в выборах и некоторые другие.

Принцип «правления права» (The Rule of Law), предполагающий признание связанности государства правом, недопустимость зло­употребления административной властью, необходимость судеб­ного обеспечения прав и свобод граждан, имеет одно из ключевых положений в системе юридического механизма гарантий прав и свобод.

Приоритетную роль в обеспечении гражданских прав и свобод в жизни американского общества играет судебная власть, прежде всего Верховный суд США, который осуществляет конституцион­ный контроль за всем законодательством страны. Именно судебная власть реально гарантирует конституционные права и свободы граждан. Выносимые ею решения являются обязательными для всех государственных органов и должностных лиц. Институт су­дебного надзора сыграл огромную роль в укреплении демократи­ческих гарантий, декларированных американской конституцией. Этот институт - результат дальнейшего развития правовой си­стемы США, нуждающейся в создании специальных правовых ме­ханизмов защиты конституционной законности^[66].