§ 2. Критерии криминализации преступлений против природной среды

1. В научной литературе по уголовному праву критерием криминализации признается общественная опасность деяния. Так, Н. А. Беляев отмечал, что крите­рии криминализации - основополагающие идеи на уровне общественной идеоло­гии, руководствуясь которыми законодатель определяет круг человеческих по­ступков, относимых в конкретных исторических условиях к преступлениям.

определяется только внешним его выражением, а именно объективной стороной деяния (и прежде всего вредом) и объектом посягательства. Общественную опас­ность определяют два показателя - характер и степень деяния¹. В свою очередь, одним из криминообразующих признаков являются последствия, наступившие в результате общественно опасного поведения^[744][745]. Таким образом, преступные по­следствия, указанные в уголовной норме, определяют общественную опасность деяния, и с некоторым допущением (для удобства изложения материала) могут быть названы критериями криминализации деяния.

В первую очередь, следует оценить предложение о включении в составы преступлений, указанных в главе 26 УК РФ, в качестве криминообразующего признака состава угрозы.

1.1. На уровне Европейского Сообщества вопрос об ответственности за созда­ние угрозы причинения вреда жизни человеку или существенного ущерба природ­ной среде решен следующим образом. Директива Европейского парламента и Сове­та 2008/99/ЕС от 19 ноября 2008 г. предписывает усилить характер наказания за эко­логически вредную деятельность, которая обычно является причиной или создает угрозу причинения непосредственного вреда воздушной среде, включая стратосфе­ру, почве, воде, животным и растениям, включая их охраняемые виды (п.

Авторы норм Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматрива­ющих ответственность за экологические преступления, сожалеют о том, что на

этапе принятия Кодекса не удалось отстоять мнение о необходимости включения в УК РФ состав поставления в опасность (угрозы)^[747].

Глава 26 УК РФ содержит единственный состав преступления, предусмат­ривающего уголовное наказание за угрозу причинения существенного вреда здо­ровью человека или окружающей среде (ч. 1 ст. 247 УК РФ «Нарушение правил обращения экологически опасных веществ и отходов»). Нормы ст. 247 УК РФ от­носительно успешно применяются по отношению к другим составам загрязнения природы. Об этом, в частности, свидетельствует статистика. Так, из 42 уголовных дел, возбужденных в 2008 г. по ст. 247 УК РФ, в суд направлено 22. В 2009 г. из 40 дел, возбужденных по факту нарушения правил с экологически опасными от­ходами, направлено в суд 19 (осуждено 11 человек). В 201 0 г. зарегистрировано 21 преступление, в суд направлено 14 (осуждено 20 человек). В 201 1 г. зареги­стрировано 25 преступлений по ст. 247 УК РФ, в суд с обвинительным заключе­нием направлено 7 уголовных дел (осуждено 7 человек). В 201 2 г. зарегистриро­вано 21 преступление, в суд с обвинительным заключением направлено 14 уго­ловных дел (осуждено 9 человек).

В УК РСФСР существовала ст. 223, которая возлагала наказание при за­грязнении водоемов и водных источников неочищенными и необезвреженными сточными водами, отбросами или отходами, причинившими или могущими при­чинить вред здоровью людей либо сельскохозяйственному производству или рыбным запасам, а равно при загрязнении воздуха вредными для здоровья людей отходами промышленного производства, т. е. в ней содержался состав угрозы. Исследование судебных архивов г. Омска с 1975 г. по 1996 г. выявило всего три уголовных дела, возбужденных по ст. 223 УК РФ, закончившихся обвинительным приговором. Так, приговором Ленинского районного суда г. Омска осужден Б.

ния, допустил утечку мазута через паровую магистраль на территорию завода и через ливневую канализацию в озеро Чередовое. Показатель ПДК был превышен практически в 8 тыс. раз. Санитарно-эпидемиологическая экспертиза установила опасность в эпидемиологическом отношении для здоровья людей. По заключе­нию ихтиологической экспертизы, попадание мазута в озеро Чередовое могло по­влечь нарушения диффузии газа между водой и атмосферой, что приводит к нарушениям газового режима и создания дефицита кислорода в водоеме¹.

Приговором Октябрьского суда г. Омска осужден по ч. 1 ст. 223 УК РСФСР М., работавший в должности старшего инженера газоочистных и пылеулавлива­ющих установок Омского завода технического углерода, который допустил вы­брос отходящих газов в атмосферу. В жилом массиве выявлено загрязнение воз­духа окисью углерода свыше ПДК от 2 до 6 раз, а сероводорода - от 1,7 до 1,9 раз. По заключению санитарно-гигиенической экспертизы вещества, обнаруженные в выбросах завода технического углерода, являются вредными для здоровья людей, уровень загрязнения атмосферного воздуха в районе завода свидетельствует о возможности причинения вреда здоровью людей^[748][749]. Спустя десять лет, за аналогич­ное преступление осуждены дежурный смены этого же предприятия К. и началь­ник цеха О., которые при заступлении на дежурную смену не обратили внимания на неисправность прибора ГТМК-11, контролирующего содержание кислорода на выход фильтра ФР-6000, что привело к выбросу более 60 кг технического углеро­да в атмосферу. По заключению санитарной экспертизы, данный выброс техниче-

3 ского углерода мог причинить вред здоровью людей^[750].

Постановлением Правительства РФ от 19 ноября 201 2 г. № 1193 введены перечни нарушений законодательства в области охраны окружающей среды, представляющих угрозу причинения ей вреда^[751]: а) осуществление деятельности без разрешительных документов; б) осуществление деятельности с превышением

установленных нормативов допустимого воздействия на окружающую среду; в) нарушение запретов в отношении осуществления хозяйственной и иной дея­тельности, оказывающей негативное воздействие на окружающую среду, или не­выполнение обязанностей по проведению мероприятий по охране окружающей среды при осуществлении такой деятельности, установленных законодательством в области охраны окружающей среды.

1.2. В Российской Федерации предпринимались попытки внедрения состава угрозы в нормы главы 26 УК РФ. Однако они потерпели неудачу. Так, депутат Государственной Думы П. В.

Представляется весьма разумным защитить общество от самой возможности причинения вреда природе и человеку, учитывая столь высокую общественную опасность этих преступлений. Так, Н. Ф. Кузнецова отмечала, что законодатель в стремлении максимально оградить ценные объекты от преступных посягательств конструирует составы таким образом, чтобы действия, которые создают даже са­мую отдаленную возможность причинения ущерба этим объектам, оказались в сфере уголовно-правовой репрессии^[752].

На заседании Совета Государственной Думы от 20 сентября 2005 г. было принято решение для направления указанного законопроекта для подготовки от­зывов, предложений и замечаний (протокол от 20 сентября 2005 г. № 109). Он был одобрен на комитете Совета Федерации по делам Севера и малочисленных наро­дов (протокол от 24 октября 2005 г. № 20), однако получил отрицательное заклю­чение и Правительства Российской Федерации, и Верховного Суда Российской Федерации, у которого возникли большие сомнения относительно того, что дока­зывание создания угрозы причинения существенного вреда окружающей среде

при отсутствии реальных последствий посягательства станет более простой зада­чей для правоохранительных органов и суда.

3

возможно установить четкие критерии оценки реальности угрозы»^[755].

Проблема заключается в том, что понятие «существенный вред» не имеет своего смыслового наполнения, что может привести к безмерному расширению рамок уголовной репрессии. Кроме того, отсутствуют какие-либо методики опре­деления угрозы существенного вреда. Так, на поверхности реки Патрушиха были обнаружены пятна нефтепродуктов с превышением ПДК в 21 раз; в месте впаде­

ния ручья Банного в реку Патрушиху содержание нефтепродуктов превысило ПДК в 123,4 раза. На следующий день в месте впадения ручья Банного в реку Патрушиху зафиксировано превышение ПДК содержания нефтепродуктов в 410 раз. Как сказано в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, «не представляется возможным ответить на вопрос о том, создало ли угрозу при­чинения существенного вреда окружающей среде выявленное загрязнение ручья Банного и реки Патрушихи, поскольку в настоящее время отсутствуют утвер­жденные методики и критерии отнесения причиненного вреда окружающей среде к категории существенного и несущественного»¹.

Таким образом, в настоящий момент предложение о введении в отечествен­ное уголовное законодательство состава угрозы не получило своей поддержки ни со стороны высшей судебной власти, ни со стороны исполнительной.

1.3. Д. Б. Миннигулова предложила сконструировать составы преступлений, предусматривающие ответственность за загрязнение окружающей природной среды, по принципу формальных составов. Такой подход, по ее мнению, в боль­шей степени будет способствовать предупреждению указанных преступлений на более ранних стадиях^[756][757]. Аналогичное предложение внес С. Т. Фаткулин, который полагает, что в экологической сфере более эффективными представляются фор­мальные составы преступлений (составы опасности)^[758].

Формальными являются такие составы преступлений, в которых вопрос об ответственности ставится в связи с совершенным действием, и доказывать наступление вредных последствий не требуется (вредные последствия, условно говоря, находятся за пределами состава, но они всегда подразумеваются). Как верно отмечала Н. Ф. Кузнецова, вопрос о материальных и формальных составах преступлений - это вопрос не о структуре преступлений или составов преступле­

ний, а вопрос доказательств: нужно или нет специально, отдельно от анализа дей­ствия доказывать наличие последствий¹.

Озвученное предложение наталкивается на правило квалификации пре­ступлений, согласно которому формальные составы преступлений могут быть только умышленными деяниями. Например, с точки зрения С. П. Новосельцева, преступлениями с формальным составом должны признаваться только умыш­ленные посягательства, когда лицо осознает общественно опасный характер сво­его деяния^[759][760]. Н. Г. Кадников полагает, что преступления с формальным составом могут быть совершены только с прямым умыслом^[761].

Несколько иного мнения придерживается А. И. Рарог, указывая, что пре­ступления с формальным составом могут быть совершаемы только с прямым умыслом, а также с неосторожной формой вины в виде преступной небрежности^[762]. Но и при такой позиции вытекает, что преступления с формальным составом не могут совершаться с косвенным умыслом или в форме преступного легкомыслия. Ранее мы пришли к выводу, что преступное загрязнение природы может быть как умышленным, так и неосторожным преступлением. Поэтому конструирование преступлений против природной среды как формальных может исключить из сферы действия уголовного закона ту часть деяний, которые совершаются с кос­венным умыслом и по неосторожности.

2. В юридической литературе содержится предложение установить уголов­ную ответственность за экстремальное превышение ПДК^[763]. Для определения экс­тремально высокого загрязнения следует руководствоваться критериями, закреп­ленными в приложении № 2 к Временному положению от 23 июня 1995 г. № 05­

11/2507 «О порядке взаимодействия федеральных органов исполнительной власти при аварийных выбросах и сбросах загрязняющих веществ и экстремально высо­ком загрязнении окружающей природной среды»^[764].

В силу указанного нормативного акта, под экстремально высоким загрязне­нием окружающей природной среды понимается:

а) для атмосферного воздуха: содержание одного или нескольких веществ, превышающее предельно допустимую концентрацию (ПДК): в 20-29 раз при со­хранении такого уровня более 2 суток; в 30-49 раз при сохранении этого уровня от 8 часов и более и в единовременном превышении в 50 и более раз; визуальные и органолептические признаки: появление устойчивого, не свойственного данной местности (сезону) запаха; обнаружение влияния воздуха на органы чувств чело­века; выпадение окрашенных дождей и других атмосферных осадков, появление у осадков специфического запаха или несвойственного привкуса;

б) для поверхностных вод суши, морских вод: максимальное разовое содер­жание для нормируемых веществ I-II класса опасности в концентрациях, превы­шающих ПДК в 5 и более раз, для веществ III-IV класса опасности - в 50 и более раз; появление запаха, не свойственного воде ранее, интенсивностью более 4 баллов; покрытие пленкой (нефтяной, масляной или другого происхождения) более 1/3 поверхности водного объекта при его обозримой площади до 6 км²; снижение содержания растворенного в воде кислорода до 2 и менее мг/л; увели­чение биохимического потребления кислорода (БПК) свыше 40 мг/л; массовая ги­бель рыбы, моллюсков, раков, лягушек, водорослей, других водных организмов и водной растительности;

в) для почв и земель: содержание пестицидов в концентрациях 50 и более ПДК по санитарно-токсикологическим критериям или 10 и более ПДК по фито- токсическим критериям; содержание загрязняющих веществ технологического происхождения в концентрациях 50 и более ПДК; наличие резких изменений (не связанных с гидрометеоусловиями), выражающихся в изреженности или повре­

ждении посевов на площади более 50% отдельного поля; наличие несанкциониро­ванных свалок токсичных отходов;

г) для радиоактивного загрязнения окружающей природной среды: мощ­ность экспозиционной дозы гамма-излучения на местности, измеренная на высоте 1 м от поверхности земли, составила 60 и более мкР/ч; концентрация радионукли­дов в пробах объектов окружающей природной среды (атмосфера, поверхностные воды суши, почва, морская среда) превысила значение ДКб (допустимая концен­трация радионуклидов для населения группы Б), приведенные в Нормах радиаци­онной безопасности (НРБ-76/87), а при отсутствии данных о радионуклидном со­ставе пробы - концентрация суммарной бета-активности в атмосферном воздухе по данным первых измерений (через одни сутки после окончания отбора проб) превысила 3700 х 10 Бк/мэ (беккерель на 1 м²); суммарная бета-активность выпа­дений по результатам первых измерений (через одни сутки после отбора проб) превысила 110 Бк/мэ в сутки; концентрация радионуклидов в пробах сельскохо­зяйственной и лесной продукции превысила принятые ВДУ (временные допусти­мые уровни);

д) при негативном воздействии на флору и фауну: массовая гибель (заболе­вание) рыбы и (или) других водных организмов и растений, отклонение от нор­мального развития икры, личинок и молоди рыбы, сокращение и потеря мест нагула, нереста и зимовальных ям рыбы, нарушение путей миграции рыбы и дру­гих водных организмов, приобретение посторонних запахов и привкусов, не свой­ственных им ранее; массовая гибель (заболевание) животных, в том числе диких, при которых уровень смертности (заболеваемости) превышает среднестатистиче­ский в три и более раза; наличие изменений в состоянии лесных экосистем (не свя­занных с гидрометеоусловиями), выражающихся в изменении окраски хвои (лист­вы), не характерной для древесных и кустарниковых пород в данной местности (се­зоне), опадении (дефолиации) или усыхании (десикации) 30-50% хвои (листвы) и других признаков природного и техногенного воздействия на лесную среду.

Названный нормативный акт предусматривает не только превышение ПДК в определенном значении, но и реакцию человека на такое загрязнение - появле­

ние устойчивого, не свойственного данной местности (сезону) запаха; обнаруже­ние влияния воздуха на органы чувств человека; резь в глазах, слезотечение, при­вкус во рту, затрудненное дыхание, покраснение или другие изменения кожи, рвота и др. (одновременно у нескольких десятков человек).

Полагаем, применению критерия кратности ПДК препятствуют следую­щие обстоятельства.

2.1. Фоновое загрязнение территории Российской Федерации превышает установленные ПДК по многим загрязняющим веществам. В Государственном докладе о состоянии окружающей среды в Российской Федерации сказано, что почти все водные объекты России и атмосферный бассейн большинства городов имеют превышения ПДК загрязняющих веществ. Следовательно, для правильной квалификации содеянного нужно знать величину фонового загрязнения в этой местности на момент, непосредственно предшествующий загрязнению. Посколь­ку эта величина непостоянная либо информация о ней отсутствует, обосновать величину концентрации загрязняющих веществ конкретного загрязнителя слож­но. Вместе с тем, на практике подобная проблема решается следующим образом. При расследовании уголовного дела по факту загрязнения атмосферного воздуха в результате несогласованного выброса загрязняющих веществ от печей, обогре­вающих теплицы, отбор проб производился на прилегающей селитебной террито­рии, в результате чего было установлено превышение ПДК взвешенных частиц. Одновременно были отобраны пробы воздуха с наветренной стороны в целях определения фоновых концентраций^[765].

2.2. Главное возражение против введения названного критерия заключается в том, что уголовно наказуемым будет только массированное залповое загрязне­ние. Когда негативное воздействие осуществляется в течение продолжительного времени с невысокими показателями ПДК, постепенно оказывающее отрицатель­ное воздействие на живые организмы, оно не получит должной уголовно-правовой оценки.

Критерий экстремально высокого загрязнения окружающей среды можно использовать в качестве квалифицирующего признака.

3. Полагаем: в тех случаях, когда загрязнение оставляет долговременные следы во внешней среде, что позволяет определить размер вреда и расходы на его устранение, следует вводить денежный критерий криминализации деяния, кото­рый выражается в размере вреда, причиненного природной среде.

3.1. Для реализации этого предложения имеется теоретическое обоснование. Так, М. И. Ковалев указал: «Там, где ущерб можно исчислить в количественном измерении, необходимо устанавливать либо определенную меру ущерба, либо определенные минимальные или максимальные его пределы»¹. Как верно подме­тил Э. Н. Жевлаков, «несовершенство закона может быть устранено только введе­нием в соответствующие статьи Уголовного кодекса более четких критериев кри­минализации, а не методами расширительного или ограничительного толкования закона судом, который в таких случаях, по сути, подменяет решение законода­тельных органов»^[766][767]. «Материальные последствия в виде имущественного ущерба лучше всего измерять в единицах стоимости и, прежде всего, в деньгах как все­общем экономическом эквиваленте»^[768].

Подобный механизм используется при конструировании состава незаконной рубки лесных насаждений (ст. 260 УК РФ), уничтожения лесных насаждений пу­тем поджога, иным общеопасным способом либо в результате загрязнения или иного негативного воздействия (ч. 4 ст. 261 УК РФ). Причем состав преступления, предусмотренного ст. 260 УК РФ, успешно применяется.

Такое предложение строится на доводе о необходимости максимально формализовать рамки уголовной репрессии, поскольку в результате привлечения лица к уголовной ответственности наступают для него самые строгие право-

ограничения. В свое время А. Н. Трайнин правильно заметил: «Определения уголовного закона должны быть в величайшей степени ясны и точны: чем точ­нее в законе описаны элементы состава преступления, тем легче и лучше испол­нять закон»¹. «Практика применения... требует более четких критериев опреде­ления тяжести ущерба», - добавляет Н. Ф. Кузнецова^[769][770]. Совершенствование норм об уголовной ответственности за преступления против природы должно идти по пути установления понятных для всех участников правоотношений признаков. Ведь по своей сути, «уголовный закон - это граница: по одну сторону можно, по

3

другую - нельзя»^[771].

3.2. В поддержку введения денежного критерия высказываются и работники правоохранительных органов. Так, опрос сотрудников Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Омской области выявил, что 83,6% респондентов полагают: нормы об экологических преступлениях применя­лись бы более эффективно при условии, что в самом законе установлен денежный критерий.

4. Е. В. Виноградова выдвинула предложение, суть которого сводится к то­му, чтобы понятие «существенный вред» приравнять к определенному денежному эквиваленту (1000 минимальных заработных плат)^[772]. В свое время мы поддержали такое предложение^[773].

С. Т. Фаткулин считает целесообразным в тех составах экологических пре­ступлений, где возможно оценить причиненный ущерб в денежном выражении, ввести квалифицирующие признаки «причинение ущерба в значительном, круп­ном, и особо крупном размере»^[774]. Аналогичное решение содержится в Уголовном кодексе Республики Беларусь^[775], где в п. 2 примечания к главе 26 сказано: круп­

ным размером ущерба в статьях главы признается размер ущерба на сумму, в двести пятьдесят и более раз превышающую размер базовой величины, уста­новленный на день совершения преступления, особо крупным - в тысячу и более раз превышающую размер такой базовой величины, если иное не оговорено в статьях главы.

Против подобных предложений ученые выдвигают следующие возражения:

1) нельзя в денежном выражении исчислить вред, причиненный изменением генетического фонда животных и растений и т. п.;

2) законодатель не всегда своевременно пересматривает методики опреде­ления ущерба с учетом экологической ситуации, последних достижений науки, темпов инфляции и т. п.;

3) предложение содержит лишь один критерий - экономический, оставляя в стороне экологическую значимость поврежденного природного объекта¹. В этом случае будет возврат к прошлому, акцент на экономической, а не экологической сущности анализируемых преступлений^{[776][777][778]}.

Соглашаясь с вышеприведенными критическими замечаниями приходим к выводу, что предложение приравнять понятие «существенный вред» к определен­ной денежной сумме все-таки поддержать нельзя. Данный признак несет важное экологическое значение, и в настоящий момент, полностью от него отказываться не следует. Однако если эти аргументы будут высказаны против введения денеж­ного критерия криминализации, то возражая можно утверждать следующее. Пункты 6 и 7 Методики исчисления размера вреда, причиненного водным объек-

3

там вследствие нарушения водного законодательства , гласят: исчисление размера вреда основывается на компенсационном принципе оценки и возмещения размера вреда по величине затрат, необходимых для установления факта причинения вре­да и устранения его причин и последствий, в том числе затрат, связанных с разра­боткой проектно-сметной документации, и затрат, связанных с ликвидацией до­

пущенного нарушения и восстановлением состояния водного объекта до показа­телей, наблюдаемых до выявленного нарушения, а также для устранения послед­ствий нарушения. Исчисление размера вреда может осуществляться исходя из фактических затрат на восстановление нарушенного состояния водного объекта, а также в соответствии с проектами восстановительных работ. Формула расчета размера вреда, причиненного загрязнением водного объекта, содержит такие со­ставляющие, как: коэффициент, учитывающий природно-климатические условия в зависимости от времени года; коэффициент, учитывающий экологические фак­торы (состояние водных объектов); коэффициент индексации, учитывающий ин­фляционную составляющую; коэффициент, учитывающий интенсивность нега­тивного воздействия вредных (загрязняющих) веществ на водный объект; таксы для исчисления размера вреда от сброса вредного (загрязняющего) вещества; мас­са сброшенного вредного (загрязняющего) вещества. Исходя из методики, денеж­ный размер вреда зависит не только от количества и качества загрязняющих ве­ществ, сброшенных в водные объекты, но и от экологического состояния водного объекта, интенсивности и длительности вредного воздействия. В зависимости от этих факторов рассчитывается денежный эквивалент вреда, причиненного загряз­нением, который уже имеет свою внутреннюю привязку к сумме затрат на вос­становление его экологического состояния. Тем самым прослеживается прямая зависимость между размером вреда и степенью опасности противоправного воз­действия на водный объект. Размер вреда, наступившего в результате загрязнения окружающей среды, находится в прямой зависимости от возможности влияния на генетический фонд животных и растений. В формулу расчета входят коэффици­енты, учитывающие природно-климатические условия в зависимости от времени года, экологические факторы (состояние водных объектов), интенсивность нега­тивного воздействия. Нарушение генетического фонда животных и растений вы­ступает следствием загрязнения, а не оторванным от этого процесса явлением.

Значимость поврежденных объектов природы может быть оценена путем введения в формулу дополнительного коэффициента - экологической значимости поврежденного объекта. Экологический и экономический аспекты защиты приро­ды тесно взаимосвязаны. «Экологический ущерб, выраженный в стоимостной

оценке, определяет величину экономического ущерба»¹. Если животное или рас­тение находятся на грани исчезновения, то, соответственно, их стоимость выше. Например, в приказе Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 1 августа 201 1 г. № 658 утверждены таксы для исчисления размера вреда, причиненного объектам растительного мира, занесенным в Красную книгу Российской Федерации, и среде их обитания вследствие нарушения законодатель­ства в области охраны окружающей среды и природопользования^[779][780]. Согласно ука­занному нормативному акту, например, таксы за уничтожение одного экземпляра хвойного дерева в возрасте более 3-х лет с диаметром ствола не более 20 см у пня составляет 75 тыс. рублей, лиственного - 45 тыс. рублей, что значительно превы­шает размер такс, установленных постановлением Правительства РФ от 8 мая 2007 г. № 273 «Об исчислении размера вреда, причиненного лесам вследствие нарушения лесного законодательства». Таксы за уничтожение 1 дм² площади, за­нятой лишайником или мохообразным, составляют 225 рублей; 1 кг водорослей (в сыром виде) - 1500 рублей; 1 га участка произрастания древесных и кустарни­ковых пород - 750 тыс. рублей, и т. п.

При реализации предложения о наделении понятия «существенный вред» денежным эквивалентом данная категория приобретет только экономический ха­рактер. Поэтому прозвучавшие критические замечания о том, что такой подход не будет учитывать всех нюансов совершенного преступления, следует признать справедливыми. Как указывает О. Л. Дубовик^[781], общественная опасность не сво­дится к сумме вредных единичных последствий экологических преступлений, а определяется (с качественной стороны) экологической значимостью социальных ценностей, которым противопоставляется преступное поведение данного вида, содержанием экологически вредного поведения, умалением экологических инте­ресов общества и нарушением права каждого человека на благоприятную окру­жающую среду, снижением уровня безопасности населения и территорий и т. п.

Полагаем, что полностью отказываться от оценочных понятий в настоящий момент нельзя. Поэтому уголовные нормы, предусматривающие ответственность за преступное загрязнение природы, следует лишь дополнить денежным критери­ем, не заменяя им других критериев. Иными словами, диспозицию статей гла­вы 26 УК РФ следует дополнить указанием об ответственности в случае причине­ния вреда природной среде в размере, превышающем установленный в законе предел, выраженный в денежной сумме.

Такое предложение может быть реализовано в отношении тех природных компонентов, которые относительно продолжительное время сохраняют на себе следы негативного воздействия, что позволяет зафиксировать и рассчитать размер причиненного вреда.

5. Против предлагаемой концепции предвидим возражения со стороны биз- нес-сообщества, поскольку ответственность за экологические преступления обре­тет реальные черты. Нужно констатировать, весы, на чаше которых находятся экономические и экологические интересы общества, как правило, склоняются в пользу экономических. С. А. Боголюбов справедливо отметил, что в России в настоящее время на первом месте стоят экономические интересы, а экологические интересы - на втором. Их разумного сочетания пока нет, а экология, ее проблемы нередко отступают перед требованиями экономики¹. В качестве подтверждения такого утверждения следует привести информацию, появившуюся в СМИ^[782][783], со­гласно которой Правительство Российской Федерации планирует освободить предприятия водоканализационного хозяйства (которые могут более всего по­страдать от предлагаемых изменений) от уплаты штрафов за нарушение природо­охранного законодательства. Причина такой политики - намерение привлечь ин­вестиции в это направление хозяйственной деятельности. Обоснование данному предложению видят в том, что системы коммунального хозяйства принимают за­грязненные стоки от промышленных предприятий, а системы очистки изначально не были рассчитаны на такие стоки. Однако приведенный аргумент не основан на

нормах права. Согласно п. 7 Правил пользования системами коммунального водо­снабжения и канализации в Российской Федерации, утвержденных постановлени­ем Правительства РФ от 12 февраля 1999 г. № 167^[784], сброс абонентами в систему коммунальной канализации производственных сточных вод может быть разрешен при наличии технической возможности этой системы и установлении для абонен­тов нормативов сброса сточных вод. Пункт 8 гласит: прием дренажных вод и по­верхностного стока с территорий городов и промышленных площадок в системы коммунальной канализации не допускается. В исключительных случаях он может быть разрешен при наличии технической возможности очистных сооружений ка­нализации. Пункт 63 запрещает сброс в системы коммунальной канализации и прием сточных вод, содержащих вещества, которые могут препятствовать биоло­гической очистке сточных вод. Запрещается сброс веществ или продуктов их трансформации, для которых не установлены предельно допустимые концентра­ции и отсутствуют методы аналитического контроля, а также веществ, соединение которых может привести к образованию веществ с неустановленными предельно допустимыми концентрациями. Все это говорит о том, что промышленные пред­приятия не могут сбрасывать в систему канализации свои промышленные стоки, если очистные сооружения водоканализационного хозяйства не имеют техниче­ской возможности их очистки. Значит, организации коммунального хозяйства, принимающие в свои сети промышленные стоки, должны нести ответственность за сброс загрязняющих веществ без надлежащей очистки.

6. Реализации предлагаемой концепции препятствует также то обстоятель­ство, что в экологическом законодательстве не для всех компонентов природы разработаны методики исчисления размера вреда, причиняемого их загрязнением и иным негативным воздействием.

В настоящее время действуют следующие нормативные акты, регламенти­рующие порядок установления размера вреда, причиненного нарушением приро­доохранного законодательства:

1) методика исчисления размера вреда, причиненного водным объектам вследствие нарушения водного законодательства¹;

2) методика исчисления размера вреда, причиненного почвам как объектуохраны окружающей среды^[785][786];

3) таксы для исчисления размера взыскания за ущерб, причиненный уни­чтожением, незаконным выловом или добычей водных биологических ресурсов^[787];

4) методика исчисления размера вреда, причиненного объектам животного ми­ра, занесенным в Красную книгу Российской Федерации, а также иным объектам жи­вотного мира, не относящимся к объектам охоты и рыболовства и среде их обитания^[788];

5) методика исчисления размера вреда, причиненного охотничьим ресурсам^[789];

6) таксы исчисления размера вреда, причиненного лесам вследствие нару­шения лесного законодательства^[790];

7) таксы для исчисления размера вреда, причиненного объектам раститель­ного мира, занесенным в Красную книгу Российской Федерации, и среде их оби­тания вследствие нарушения законодательства в области охраны окружающей

7

среды и природопользования^[791].

В справочно-правовых базах, например «Гарант», имеются и другие мето­дики определения размера вреда, причиненного природной среде. В частности, методика исчисления размера ущерба от загрязнения подземных вод (утверждена приказом Госкомэкологии России от 11 февраля 1998 г. № 81); методика оценкивреда и исчисления размера ущерба от уничтожения объектов животного мира инарушения их среды обитания (утверждена Госкомэкологией России 28 апреля2000 г.); методика определения ущерба окружающей природной среде при авари­ях на магистральных нефтепроводах (утверждена Минтопэнерго России 1 ноября 1995 г.); методические указания по оценке и возмещению вреда, нанесенного окружающей природной среде в результате экологических правонарушений (утверждены Госкомэкологии России 6 сентября 1999 г.); порядок определения размеров ущерба от загрязнения земель химическими веществами (утвержден Роскомземом 10 ноября 1993 г. и Минприроды России 18 ноября 1993 г.).

Однако сведения об официальном опубликовании указанных документов отсутствуют. Согласно ч. 3 ст. 1 5 Конституции Российской Федерации, любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности чело­века и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения. Поскольку применение методик может затронуть права и законные интересы лиц, участвующих в экологических правоотношениях, такие нормативные акты должны быть опубликованы. Кроме того, согласно указу Пре­зидента РФ от 23 мая 1996 г. № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Феде­рации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной вла- сти»^[792], указы и распоряжения Президента Российской Федерации, постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации подлежат обязательному официальному опубликованию в «Российской газете», Собрании законодатель­ства Российской Федерации и на «Официальном интернет-портале правовой ин­формации» (www.pravo.gov.ru). Нормативные правовые акты федеральных орга­нов исполнительной власти, затрагивающие права, свободы и обязанности чело­

века и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций или имеющие межведомственный характер, прошедшие государственную регистрацию в Мини­стерстве юстиции Российской Федерации, также подлежат обязательному офици­альному опубликованию.

Таким образом, отсутствие официальной публикации влечет невозможность применения неопубликованного нормативного акта.

7. Необходимо отметить, что содержание имеющихся методик вызывает определенные возражения. Например, при загрязнении водного объекта размер причиненного вреда рассчитывается с использованием Методики исчисления размера вреда, причиненного водным объектам вследствие нарушения водного законодательства, утвержденной приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 13 апреля 2009 г. № 87. Указанная Методика предусматривает зачет суммы вреда, причиненного загрязнением водного объек­та, суммами, направленными нарушителем на выполнение природоохранных ме­роприятий. Так, в пп. 12, 14 перечисленных методических рекомендаций указыва­ется, что размер исчисленного вреда уменьшается на величину фактических за­трат на устранение загрязнения, которые произведены виновником причинения вреда. С точки зрения гражданского права такой подход не вызывает возражений. Однако для целей уголовного преследования, исходя из предложенной концеп­ции, сумма причиненного вреда должна браться в полном объеме, без каких-либо уменьшений. Если лицо добровольно устранило последствия совершенного дея­ния, то, во-первых, прекращаются гражданско-правовые обязательства по возме­щению вреда, а во-вторых, появляются правовые основания для применения ст. 28 УПК РФ. Суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия про­курора вправе прекратить уголовное преследование в связи с деятельным раская­нием лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления не­большой или средней тяжести. Другими словами, устранение вреда является лишь основанием для прекращения уголовного преследования, но не решает автомати­чески вопроса об ответственности. Кроме того, при расчете ущерба учитывается коэффициент длительности негативного воздействия. Если последствия загрязне­

ния природы устранены в сравнительно короткие сроки, то, соответственно, и размер нанесенного вреда невысок.

8. Сложность в реализации названного предложения также видится в опре­делении размера уголовно наказуемого вреда. В научной литературе высказыва­лось предложение, что такой размер может быть равен 1000 минимальных зара­ботных плат^[793]. В денежном выражении эта сумма в настоящий момент составляет 100 тыс. рублей.

Однако этот размер не имеет какого-либо обоснования. Его можно взять лишь за основу как рабочий вариант при совершенствовании предложенной кон­цепции. Но следует понять, какое влияние на природу и человека оказывает нега­тивное воздействие в обозначенном размере.

9. При расчете размера уголовно наказуемого вреда следует учитывать сле­дующие аспекты:

1) во внимание принимается только противоправное загрязнение, т. е. со­вершенное без соответствующего разрешения на природопользование либо с его превышением по объему, наименованию загрязняющих веществ и (или) их концентрациям;

2) при продолжительном по времени загрязнении расчет размера вреда должен осуществляться с момента выявления факта противоправного загрязнения и до момента окончания незаконного воздействия (при наличии разрешения на природопользование - до приведения показателей к разрешенным величинам, а без такового - до момента фактического окончания вредной деятельности);

3) при «залповом» загрязнении учитываются количество и концентрации за­грязняющих веществ;

4) для расчета используются соответствующие методики, а в случае их от­сутствия учитываются расходы, понесенные для восстановления природной сре­ды в положение, существовавшее до нарушения (реальный ущерб). При этом, ис­пользование кратных коэффициентов недопустимо;

5) устранение нарушителем последствий загрязнения своими силами за счет собственных средств может служить лишь основанием для прекращения уголов­ного преследования в связи с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК РФ), но не вли­яет на вывод о преступности деяния.

Положения настоящего диссертационного исследования доказывают тот факт, что предложения, выдвинутые диссертантом по установлению критерия криминализации преступлений против природной среды, отвечают как социаль­ным принципам криминализации деяния (принципы общественной опасности; от­носительной распространенности деяния, соразмерности положительных и отри­цательных последствий криминализации, уголовно-политической адекватности криминализации), так и системно-правовым принципам криминализации (прин­ципы конституционной адекватности, системно-правовой непротиворечивости криминализации конкретного деяния, международно-правовой необходимости и допустимости криминализации, процессуальной осуществимости преследования, беспробельности закона и неизбыточности запрета, определенности и единства терминологии, полноты состава, соразмерности санкции и экономии репрессии)^[794].

На основании изложенного необходимо отметить следующее. Концептуаль­ного изменения требуют критерии криминализации деяний, посягающих на при­родную среду. Подход, заложенный в УК РФ, согласно которому преступны толь­ко деяния, повлекшие очевидное, массированное уничтожение представителей животного или растительного мира либо причинившие вред жизни и здоровью человека, неверен. При систематическом, продолжительном по времени загрязне­нии природы репродуктивная функция живых организмов нарушается, вследствие чего они не воспроизводят свою популяцию. В итоге организмы либо мигрируют из загрязненных мест, либо постепенно вымирают. Местность превращается в безжизненную территорию, на которой отсутствуют «индикаторы» преступле­ния - животные и растения. Поэтому концепция уголовно-правовой защиты при­роды должна исходить из позиции, согласно которой в уголовном законе должен

быть установлен запрет причинения вреда путем систематического, продолжи­тельного по времени загрязнения природы концентрациями, не вызывающими резких последствий в виде массовой гибели животных или растений.

Решить этот вопрос сможет введение денежного критерия криминализации деяния, который имманентно связан с размером вреда, причиненного природной среде преступлением. Такой критерий следует вводить в отношении тех природ­ных компонентов, которые относительно продолжительное время сохраняют на себе следы загрязнения и иного негативного воздействия, что позволяет их зафик­сировать и рассчитать размер причиненного вреда, а также в составах преступле­ний против флоры и фауны. Причем полностью отказываться от таких оценочных признаков состава, как массовая гибель животных, существенный вред, иные тяжкие последствия и т. п., в настоящий момент нельзя, поскольку не будет учи­тываться в полном объеме экологический фактор совершенного преступления. Денежный критерий криминализации деяния должен лишь дополнить оценочные признаки норм главы 26 УК РФ.