§ 1. Субъект преступления против природной среды

Субъект преступления - центральное звено в учении о составе преступле­ния. «Понятие субъекта преступления, уяснение его психологических свойств или признаков играет важную роль при привлечении человека к уголовной ответ­ственности и назначении ему наказания за общественно опасное поведение»^[473].

В статье 19 УК РФ введено понятие лица, подлежащего уголовной ответ­ственности. В соответствии с нормами данной статьи, уголовной ответственности подвергается только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установ­ленного Уголовным кодексом. Таким образом, уголовным законом определены три признака субъекта преступления: во-первых, субъектом преступления может быть только физическое лицо; во-вторых, оно должно достичь возраста уголовной ответственности; в-третьих, такое лицо должно быть вменяемым.

Субъектом преступления против природной среды должно признаваться вменяемое физическое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности - 16 лет. Действует общее для всех граждан конституционная обязанность, соглас­но которой каждый обязан сохранять природу и окружающую среду, бережно от­носиться к природным богатствам. Полагаем, фигура специального субъекта мо­жет вводиться в качестве квалифицирующего признака для браконьерских соста­вов (ст. ст. 256, 258, 258¹ и 260 УК РФ).

Однако в науке уголовного права существует мнение, что субъектом неко­торых преступлений, указанных в главе 26 УК РФ, должен выступать специаль­

ный субъект и субъектный состав должен быть расширен за счет внедрения ин­ститута уголовной ответственности юридических лиц.

1. Предложение о необходимости введения уголовной ответственности юридических лиц активно обсуждается в юридической литературе¹, в том числе за совершение экологических преступлений^[474][475]. Мы возражаем против такого предложения.

Подобная идея прозвучала еще в 1973 г., когда Европейский комитет по проблемам преступности Совета Европы рекомендовал высшим органам законо­дательной власти государств, входящих в Европейское Сообщество, признать юридических лиц субъектами уголовной ответственности за экологические пре­ступления. В апреле 1992 г. эта рекомендация была одобрена на европейском семинаре в Лаухаммере (Германия), специально посвященном проблемам уго­ловно-правовой политики в области охраны природы^[476]. Она же содержится в Ре­комендации NR (88)18 Комитета министров государств-членов Совета Европы по ответственности предприятий-юридических лиц за правонарушения, совер­шенные в ходе ведения ими хозяйственной деятельности , которая включает слу­чаи, когда правонарушение не связано с выполняемыми предприятием задачами. При этом предприятие должно нести ответственность независимо от того, было ли идентифицировано то физическое лицо, чьи действия или бездействие имеют

4

состав правонарушения^[477].

В статье 9 Конвенции о защите окружающей среды посредством уголовного законодательства ETS N 172, принятой в Страсбурге 4 ноября 1998 г., говорится о необходимости введения уголовной ответственности юридических лиц за такие преступления: «Каждая из Сторон принимает соответствующие необходимые ме­ры по созданию условий для применения уголовных или административных санкций или мер воздействия к юридическим лицам, от имени которых преступ­ление было совершено их органами или членами, или иным представителем. Кор­поративная ответственность не исключает уголовного преследования физического лица»¹. Директива Европейского парламента и Совета 2008/99/ЕС от 19 ноября 2008 г. об уголовно-правовой охране окружающей среды обязывает законода­тельные органы государств, входящих в Союз, вводить уголовную ответствен­ность в отношении юридических лиц.

1.1. В отечественной юридической литературе в качестве условий уголов­ной ответственности юридических лиц предлагается считать обстоятельства, ко­гда действие (бездействие) совершено: 1) с ведома юридического лица (его органа управления) или было им санкционировано; 2) в пользу (интересах) юридическо­го лица (при умышленной преступной деятельности); 3) субъектом, уполномо­ченным юридическим лицом^[478][479].

Похожие предложения сформулированы Е. Ю. Антоновой: 1) деяние было совершено от имени или в интересах юридического лица; 2) деяние было санкци­онировано, исполнено либо допущено по неосторожности органом, служащим либо лицом, осуществляющим функции управления юридическим лицом; 3) дея­ние состоит в неисполнении или ненадлежащем исполнении прямого предписания закона, устанавливающего обязанность или запрет на осуществление определен-

3

ной деятельности^[480].

Предложение Е. Ю. Антоновой ввести в уголовное право такое понятие, как корпоративная (коллективная) уголовная ответственность^[481], не может быть под­держано, поскольку оно не опирается на нормы других отраслей права, где рас­крываются эти понятия, например гражданского, регулирующего правовой статус юридических лиц. Во-первых, объем понятий «корпоративный» и «коллектив­ный» различен, они не могут рассматриваться как синонимы. Коллективная от­ветственность имеет место в рамках трудовых отношений (например, коллектив­ная (бригадная) материальная ответственность членов трудового коллектива - ст. ст. 244 и 245 Трудового кодекса Российской Федерации). Эти отношения внутренние - между работодателем и работниками. В случае причинения вреда природной среде гражданско-правовую ответственность по возмещению вреда несет юридическое лицо как субъект гражданских правоотношений. Недобросо­вестные бенефициары юридического лица только выиграли бы от ситуации, когда коллективную ответственность за причинение вреда природе понесут члены тру­дового коллектива, а не само юридическое лицо.

ходить из терминологии Е. Ю. Антоновой, то в сферу действия корпоративной уголовной ответственности не были бы включены юридические лица унитарного типа. В-третьих, организации корпоративного типа могут состоять и функциони­ровать из одного физического лица, что явно не согласуется с концепцией коллек­тивной ответственности ввиду отсутствия какого-либо коллектива.

1.2. В проекте Федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института уго­ловно-правового воздействия в отношении юридических лиц», представленном Следственным комитетом Российской Федерации, предложено ввести в отноше­нии юридических лиц меры уголовно-правового характера. Основанием примене­ния таких мер будет причастность юридического лица к преступлению. Юриди­ческое лицо причастно к преступлению в случае:

1) совершения преступления в интересах юридического лица лицом, выпол­няющим в нем управленческие функции либо осуществляющим в нем фактиче­ское руководство;

2) использования юридического лица в целях совершения, сокрытия пре­ступления или последствий преступления лицом, выполняющим в нем управлен­ческие функции либо осуществляющим в нем фактическое руководство, в том числе финансирование преступления с использованием денежных средств или расчетных счетов юридического лица, заключение сделок от имени юридического лица для облегчения совершения или сокрытия преступления или имущества, по­лученного в результате совершения преступления;

3) совершения преступления в интересах юридического лица, одним из мо­тивов которого было приобретение юридическим лицом выгод имущественного характера, в том числе получение прибыли (увеличение размера прибыли), избе­жание убытков (уменьшение размера убытков), уклонение от имущественной или иной предусмотренной законодательством Российской Федерации ответственно­сти, приобретение имущественных прав либо освобождение от обязанностей имущественного характера^[482].

Относительно преступлений, названных в главе 26 УК РФ, в частности пре­ступного загрязнения природы, предложения Следственного комитета Российской Федерации малоприменимы.

В обоснование предложения о введении уголовной ответственности юриди­ческих лиц в юридической литературе отмечается, что уголовно-правовые санк­ции, применяемые за экологические преступления, должны сделать экономически невыгодным для всего предприятия, всех его работников занятие экологически вредной производственной деятельностью¹. Предлагается увеличить размер штрафов, налагаемых в рамках уголовной юрисдикции. «Штрафы гораздо боль­шего размера по сравнению с установленными административным законодатель­ством, обязанность своими силами и средствами нейтрализовать причиненный вред под страхом закрытия предприятия были бы действенной мерой. Подобный вид наказания (в отличие от штрафа как административной меры) отличался бы одним моментом: в случае закрытия предприятия государство не несло бы ника­кой ответственности за трудовую судьбу работников данного предприятия в силу осуществления данной меры как уголовного наказания»^[483][484].

Возражая против такого довода, необходимо отметить следующее. Авторы не приводят каких-либо доказательств, что с помощью высоких штрафов борьба с экологическими преступлениями будет более эффективной. Кроме того, по сооб­

щению Генерального прокурора Российской Федерации, мера наказания в виде штрафа исполняется в пределах 1%¹.

В настоящий момент размеры штрафа, налагаемого в уголовно-правовом и административном порядке, сопоставимы. В проекте Следственного комитета Российской Федерации предлагается ввести два вида штрафов: 1) фиксированный штраф в виде единовременной выплаты в размере, кратном полученному юриди­ческим лицом в результате преступления дохода или кратном предотвращенному в результате преступления убытку, или кратном стоимости приобретенного в ре­зультате преступления имущества (кратный штраф); 2) аннуитетный штраф в ви­де систематических ежеквартальных платежей в размере 5-25% дохода осужден­ного юридического лица в течение срока от одного года до двух лет.

При неосторожном загрязнении природы фиксированный штраф не может быть рассчитан: юридическое лицо не получило дохода, не предотвратило убыт­ков, не приобрело имущества, а значит, отсутствует сумма, от которой следует от­талкиваться при определении размера штрафа. Относительно аннуитентного штрафа возникает вопрос: «Что имеется в виду под термином «доход» - валовая выручка юридического лица за определенный период или прибыль организации?» Точного ответа не содержится даже в налоговом законодательстве, что повлечет многочисленные споры.

Кроме того, вред, причиненный природной среде преступлением, возмеща­ется в гражданско-правовом порядке, и никак не связан с размером уголовно­правового штрафа.

Весьма интересны изменения, внесенные в Уголовный кодекс по предложе­нию Президента Российской Федерации^[485][486], согласно которым устанавливается кратный размер штрафа по делам отдельной категории (дела о коммерческом подкупе и взяточничестве). Но такая идея может быть реализована и в рамках ад­

министративной юрисдикции, что значительно проще и не требует ломки имею­щейся доктрины уголовного права.

Необходимо учитывать, что высокие штрафы, когда экономическое состоя­ние большинства организаций-загрязнителей природы бедственно, не могут ре­шить проблему охраны природы. Основная причина загрязнения природы при осуществлении хозяйственной деятельности - применение устаревших техноло­гий, несвоевременный ремонт узлов и агрегатов, просчеты в выполнении произ­водственных операций и т. п. Как правило, эти проблемы связаны с отсутствием финансовых средств в достаточном количестве на выполнение необходимых ме­роприятий. Взыскание крупного штрафа, как и возмещение причиненного вреда, часто приводит к дилемме - или обращать взыскание на имущество предприятия, тем самым прекращая его деятельность, или дать ему возможность в дальнейшем загрязнять природу, но сохранить рабочие места и снизить накал социальной напряженности. До тех пор пока экономические условия не позволят создавать другие рабочие места и наполняемость бюджета публично-правового образова­ния, экономические интересы всегда будут превалировать над экологическими, поскольку человек в первую очередь думает о пропитании, а потом уже о среде своего обитания. Прекращение работы хозяйствующего субъекта, особенно когда он является градообразующим, ведет к жесткой социальной напряженности. И го­ворить о том, что государство не будет нести ответственность за трудовую судьбу работников, наивно. И экономическая (в рамках социального обеспечения граж­дан), и политическая (первейшая обязанность государства обеспечить достойную жизнь своим гражданам) ответственность лежит на государстве.

1.3. Вызывает недоумение предложение вместо уголовного штрафа преду­смотреть меры компенсации (восстановления) ущерба, причиненного обществен­но опасными и уголовно-противоправными деяниями организаций^[487]. Авторы явно смешивают функции уголовного и гражданского права. Еще в конце XIX в. Л. Е. Владимиров отмечал, что возмещение вреда и убытков, причиненных пре­

ступлением, не может относиться к уголовному наказанию¹. Это сфера граждан­ского права. Решение о возмещении вреда может быть вынесено в рамках уголов­ного процесса, но он носит характер гражданско-правового спора. Кроме того, как правило, если возникают сложности с определением размера причиненного вреда, то он разрешается в гражданско-правовом порядке, когда суд по иску специально уполномоченного органа в области охраны окружающей природной среды или в рамках уголовного дела взыскивает его с нарушителя. Статьи 77 и 78 Федераль­ного закона «Об охране окружающей среды» предусматривают обязанность воз­местить вред в полном объеме. Причем если экологический вред нанесен источ­ником повышенной опасности (предприятие, установка и т. д.), то вред возмеща­ется независимо от вины причинителя (ст. 1079 ГК РФ). По своей юридической природе возмещение вреда - это не наказание, а обязанность лица привести ситу­ацию в первоначальное положение, существовавшее до нарушения.

1.4. В качестве другого довода в поддержку уголовной ответственности юридических лиц высказывается предложение установить наказание в виде пре­кращения хозяйственной деятельности нарушителя. Так, негодуя по поводу стро­ительства оросительных каналов, которые привели к засолению десятков тысяч гектар пахотных земель, А. В. Наумов сожалел об отсутствии уголовной ответ­ственности юридических лиц. По мнению ученого, тогда бы по приговору суда была приостановлена деятельность Минводхоза, а сама организация распущена и запрещена (вместе с соответствующими проектными институтами, разрабаты­вавшими свои преступные в экологическом плане проекты)^[488][489].

Вместе с тем запрещение хозяйственной и иной деятельности, осуществля­емой с нарушением законодательства об охране окружающей природной среды, может быть успешно реализовано в рамках административных правоотношений. Так, ст. 6 Федерального закона «Об охране окружающей среды» наделяет полно­мочиями по ограничению, приостановлению или запрещению хозяйственной дея­тельности органы государственной власти субъектов Российской Федерации.

Многие санкции административных составов главы 8 КоАП РФ «Администра­тивные правонарушения в области охраны окружающей среды и природопользо­вания» содержат такое административное наказание, как административное при­остановление деятельности (ст. ст. 8.2, 8.3, 8.6, 8.12-8.14, 8.21, 8.38 и 8.40). Со­гласно п. 2 ст. 1 065 ГК РФ, если причиненный вред является последствием экс­плуатации предприятия, сооружения либо иной производственной деятельности, которая продолжает причинять вред или угрожает новым вредом, суд вправе пре­кратить соответствующую деятельность. Имеющиеся в арсенале административ­ного или гражданского права меры воздействия, при умелом их применении, ре­шают все те задачи, которые ставит перед правоприменителем институт уголов­ной ответственности юридических лиц.

1.5. В научной литературе высказываются предложения привлекать к уго­ловной ответственности юридических лиц в тех ситуациях, когда деяние совер­шено по неосторожности, вследствие применения устаревших технологий, экс­плуатации изношенного оборудования либо внезапных выбросов (сбросов) вред­ных веществ. Так, Э. Н. Жевлаков отмечает, что в подобных случаях часто трудно установить вину конкретного физического лица, так как она обусловлена халат­ностью, недобросовестностью, незнанием и ошибками других работников или не­предусмотрительностью и ошибками проектировщиков оборудования машин и механизмов, или отсутствием должной отладки технологической цепи производ- ства¹. По мнению С. Г. Келиной, привлечение к уголовной ответственности руко­водителей или иных физических лиц, представляющих соответствующее юриди­ческое лицо, как правило, связано, по существу, с объективным вменением, так как такое лицо хотя и знало о незаконной деятельности предприятия, производя­щего, например, выбросы загрязненной воды, но своими силами изменить ничего не могло. В ряде случаев вообще трудно установить, кто конкретно виновен в за­грязнении воды и воздуха^[490][491]. Из данных высказываний следует, что ученые высту­

пают за введение в уголовное право в отношении юридических лиц принципа объективного вменения, поскольку предлагается привлекать к уголовной ответ­ственности юридических лиц, причастных к экологическому преступлению, когда сложно или невозможно установить вину конкретного человека в совершенном деянии.

Но привлечение к уголовной ответственности не является самоцелью. Ав­торы, имея желание любой ценой наказать правонарушителя, упускают из виду смысл и назначение уголовного права. Уголовное наказание - это не только «воз- мездие»¹ за совершенное деяние, ставящее своей целью покарать нарушителя, а, в первую очередь, основа реализации функции общей и частной превенции пре­ступлений. Наказание юридического лица неэффективно. Всегда существуют правовые возможности вывести основные фонды, загрязняющие природу, в иное юридическое лицо. Дальнейшее банкротство правонарушителя только очистит бенефициара от бремени долгов, в том числе и по возмещению вреда окружаю­щей среде. Реакция государства на уголовное посягательство должна быть адрес­ной, а не аморфной, как в случае с ответственностью юридического лица. Кроме того, ответственность за вину имеет глубокий нравственный смысл, оправдыва­ющий тяжесть уголовной репрессии.

1.6. В научной литературе встречается возражение против введения в пра­вовую систему России института уголовной ответственности юридических лиц, основанное на том, что в таком случае не будет соблюден принцип виновной от­ветственности, поскольку невозможно установить вину юридического лица. «Установление уголовной ответственности юридических лиц противоречило бы такому уголовно-правовому принципу, как вина. Вина применима только к физи­ческим лицам... к юридическим лицам не приемлемы такие понятия, как вменяе­мость и достижение определенного возраста, которые являются обязательными признаками субъекта преступления»^[492][493].

Такой аргумент не может быть принят во внимание. Еще в 1970-х гг. сказа­но, что вина организации представляет собой вину лиц, ее составляющих, а также лиц, организующих ее деятельность¹. Причем «психологическим содержанием вины является здесь порочная воля всех этих лиц, выражающаяся как в намерен­ном нарушении ими своих служебных обязанностей, так и в недопустимо пассив­ном отношении к своему долгу, результатом чего явилось неосторожное причи­нение ущерба»^[494][495]. Аналогичная мысль содержится в работах Н. С. Малеина, В. Д. Резвых^[496].

В современном законодательстве Российской Федерации этот вопрос нашел свое разрешение. Так, ст. 2.1 КоАП РФ гласит, что юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет уста­новлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых Кодексом и законами субъекта Российской Федерации преду­смотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению. Налоговое законодательство по- иному подходит к решению этого вопроса. Согласно ст. 110 Налогового кодекса Российской Федерации, виновным в совершении налогового правонарушения признается лицо, совершившее противоправное деяние умышленно или по не­осторожности. Вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины лиц, осуществляющих управленческие функции, либо ее представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения. Значит, чтобы привлечь юри­дическое лицо к ответственности за нарушение налогового законодательства, необходимо не только установить факт нарушения, но и доказать вину должност­ного лица в этом правонарушении.

Из вышеприведенных рассуждений следует вывод, что введение института уголовной ответственности юридических лиц не нарушает принцип виновности. При этом в Общую часть Уголовного кодекса достаточно внести статью, раскры­вающую понятие вины юридического лица, и указать, что положения закона о вменяемости и достижении возраста уголовной ответственности не применяются в отношении юридического лица.

Вместе с тем возникает главный вопрос, которым в свое время задался Б. В. Волженкин: «Для чего это нужно? Насколько оправданно введение в уго­ловное законодательство Российской Федерации института ответственности юри­дических лиц?»

Вслед за Р. И. Михеевым, А. Г. Корчагиным, А. С. Шевченко придержива­емся мнения, что «нет практической необходимости в конструировании особого субъекта уголовной ответственности - юридического лица»¹. Полагаем, что при­менение уголовной ответственности в отношении юридических лиц не отвечает «классическому принципу уголовного права - принципу личной виновной ответ- ственности»^[497][498] - и индивидуализации наказания. «Введение юридического лица в число субъектов нарушило бы все принципы уголовного права»^[499].

Юридическое лицо есть организация, в деятельности которой, как правило, участвует несколько физических лиц, хотя гражданское законодательство Россий­ской Федерации допускает существование юридического лица, состоящего из од­ного физического лица, но это частный случай. По мнению В. В. Голубева, лишь с большой долей условности можно предположить, что действия руководящих орга­нов юридического лица (общее собрание, правление и др.) в полной мере соответ­ствуют желаниям каждого из членов коллектива^[500]. Применение уголовной репрес­сии ко всей корпорации в целом влечет применение наказания и к тем физическим

лицам, которые не имеют никакого отношения к совершенному деликту. Как верно заметил В. Г. Павлов, при ответственности юридического лица речь пойдет о кол­лективной, но не индивидуальной ответственности¹.

Уголовная ответственность юридического лица обезличивает ответствен­ность, тем самым не соблюдается принцип личной виновной ответственности, а следовательно, не достигаются цели уголовной ответственности - превенция преступлений^[501][502], перевоспитание нарушителя^[503].

Возложение ответственности на корпорацию в целом не ведет к положи­тельному эффекту. Это утверждение можно проиллюстрировать практикой при­менения административной ответственности юридических лиц за нарушения при­родоохранного законодательства. В свое время Омской межрайонной природо­охранной прокуратурой была проведена прокурорская проверка деятельности Омского областного комитета охраны окружающей среды в части возложения ад­министративной ответственности за нарушение природоохранительного законо­дательства. В ходе проверки установлено, что в 90% случаев за подобные нару­шения административная ответственность возлагалась на юридических лиц. При­чем в 70% случаев юридические лица вообще не исполняли постановления о взыскании штрафа^[504]. В основном это были крупные предприятия оборонного ком­плекса, которые из-за своего тяжелого экономического положения не могли ис­полнить обязанность по уплате штрафа. Такие штрафы выносились из года в год за одни и те же нарушения в отношении одних и тех же юридических лиц. Размер штрафа не был высоким (лишь в последние годы в данном направлении наблю­даются некоторые сдвиги^[505]). Поэтому юридическому лицу проще было уплатить незначительный по сумме штраф, чем исполнить требования природоохранитель­

ного законодательства, поскольку их выполнение влекло значительные финансо­вые затраты. Возложение административной ответственности на юридических лиц часто не достигает целей юридической ответственности. В то же время когда штраф выносился в отношении единоличного исполнительного органа предприя­тия и других лиц, осуществляющих управленческие функции, то наблюдалась тенденция к исправлению имеющихся нарушений.

Следует согласиться также с доводом, высказанным В. В. Соболевым и Н. В. Первышевой, что используемое юридическое лицо при совершении пре­ступления является средством достижения субъектом своей преступной цели. До­казывать виновность юридического лица как субъекта экологического преступле­ния равнозначно намерению доказывать вину транспортного средства, использу­емого преступником при совершении преступления¹.

Ссылки сторонников введения уголовной ответственности в отношении юридических лиц на иностранный правопорядок не вполне корректны, поскольку за рубежом осуществляется принципиально иное деление уголовных преступле­ний и проступков. В зарубежных уголовных кодексах, как правило, содержатся и уголовные проступки. Критерий разграничения - тяжесть наказания (например, в Уголовном уложении ФРГ).

Установление уголовной ответственности юридических лиц, заметил Н. Г. Иванов, создаст непреодолимые трудности в правоприменительной практи­ке, путаницу в теории уголовного права, потребует кардинальных изменений ин­ститутов Общей части УК РФ^[506][507].

Справедливы слова О. Л. Дубовик о том, что к идее коллективной уголов­ной ответственности следует относиться с особой осторожностью^[508].

Полагаем, что веских аргументов для введения института уголовной ответ­ственности юридических лиц в настоящий момент не имеется.

Субъектом преступлений против природной среды должны признаваться толь­ко вменяемые физические лица, достигшие возраста уголовной ответственности.

2. В науке уголовного права является дискуссионным вопрос о наличии фигу­ры специального субъекта в составах преступлений, указанных в главе 26 УК РФ.

2.1. В теории уголовного права под специальным субъектом понимается ли­цо, обладающее определенными особенностями, указанными в диспозиции уго­ловной нормы, присущими только этому субъекту и относящимися, как правило, к специфической сфере деятельности. Выделение такой фигуры вызвано практи­ческой необходимостью, ведь «некоторые преступления могут быть совершены не каждым вменяемым и достигшим определенного возраста лицом, а лишь теми лицами, которые выполняют специальные функции по характеру своей работы или занимаемой должности»¹.

Преступное загрязнение природы, как правило, является следствием юри­дического бездействия лица, на которое возложена обязанность действовать должным образом. Поскольку юридическое бездействие заключается в том, что лицо не выполняет обязанностей, возложенных на него законом, иным актом или обстановкой, и поскольку подобные преступления могут быть совершены только при нарушении соответствующих правил, то возникает мысль о том, что субъек­том указанных преступлений может быть только специальное лицо. В 1889 г. Л. Е. Владимиров, анализируя нормы Уложения о наказаниях, возлагающих от­ветственность за бездействие (delictum omissionis), заметил, что все такие деяния есть преступления по службе, т. е. неисполнение той или другой обязанности, возложенной законом на служебное лицо. В связи с чем последовал вывод: отли­чительная черта delictum omissionis состоит в неисполнении того действия, кото­рое предписывается законом под страхом наказания^[509][510].

Изучение уголовных дел, возбуждаемых по факту преступного загрязнения природы, показывает, что субъектами рассматриваемых преступлений являются лица, выполняющие управленческие функции в организации. Это объясняется тем, что основные загрязнители природы - промышленные предприятия, пред­приятия топливно-энергетического, продуктопроводного комплекса и т. п.

В научной литературе высказываются предположения о том, что законода­тель стремится ограничить круг лиц, которые могут быть исполнителями и нести уголовную ответственность за такие деяния. Например, субъектом преступного нарушения правил охраны окружающей среды при производстве работ является «лицо... на которое возложена, в силу нормативно-правового акта, правоприме­нительного акта, гражданско-правового договора или иного документа, общая или специальная обязанность (ответственность) соблюдать правила охраны окружа­ющей среды при производстве данных работ»¹. Исходя из этого делается вывод, что субъект преступного загрязнения природы - специальный.

Так, О. Л. Дубовик полагает, что только специальный субъект может со­вершить преступления, предусмотренные ст. ст. 246, 248, 251, 252, 254 и 257 УК РФ^[511][512]. И. А. Елисеева применительно к ст. 254 УК РФ утверждает, что субъектом преступления могут быть только лица, обязанные по роду деятельности соблю­дать специальные правила. Иные лица имеют возможность освободиться от уго­ловной ответственности, что является недостатком применения ст. 254 УК РФ^[513]. Однако какого-либо упоминания в диспозиции ст. 254 УК РФ о специальном субъекте не содержится. И это является правильным, поскольку, в силу норм ст. 58 Конституции Российской Федерации и ст. 11 Федерального закона от

10 января 2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды», на каждого возложена общая для всех обязанность сохранять природу, бережно относиться к ее богат­ствам, соблюдать иные требования законодательства.

Нарушение запрета должно влечь предусмотренную уголовным законом от­ветственность. Часто вышеозвученная позиция ведет к вынесению незаконных процессуальных актов. Так, Ж., работая в 1994 г. в должности главного метролога в городской санэпидемстанции г. Улан-Удэ, во время субботника обнаружил за­копанную в землю канистру объемом 2 л, заполненную на 2/3 объема химическим веществом - ртутью. Ж., сознавая, что ртуть является химическим веществом, опасным для жизни и здоровья человека, не сообщил о своей находке. Он отнес ее в свой служебный кабинет, а затем в гараж, где она и хранилась. Несовершенно­летние В., Л. и Б., обнаружив, что задняя стена гаража № 49, принадлежащего Ж., сломана, проникли внутрь гаража и обнаружили канистру с ртутью. Не осознавая опасности своих действий ввиду возраста, они разлили ртуть по баночкам и, раз­давая ее своим друзьям, отнесли на детскую площадку, расположенную напротив жилого дома, и в среднюю школу. Таким образом, в результате действий Ж., вследствие ненадлежащего хранения химического вещества, была создана угроза причинения существенного вреда здоровью человека и окружающей среде. Пра­воохранительными органами действия Ж. переквалифицированы с ч. 1 ст. 247 УК РФ на ч. 4 ст. 234 УК РФ на том основании, что он не является субъектом пре­ступления, предусмотренного ст. 247 УК РФ. По мнению следователя, субъектом преступления, установленного в ч. 1 ст. 247 УК РФ, является лицо, которое, в си­лу нормативно-правовых предписаний, по поручению, договору или иному упол­номочию, участвует в производственных процессах, исполняя соответствующие возложенные на него обязанности по хранению или иному использованию, т. е. обращению, химических веществ и обязанности по обеспечению безопасно­сти такого рода действий, надежности оборудования и средств защиты или кон­трольно-надзорные функции, осуществляемые непосредственно в процессе обра­щения указанных веществ и отходов^[514]. В приведенном примере органом предвари­

тельного следствия необоснованно ограничен субъектный состав преступления, предусмотренного ст. 247 УК РФ.

Когда Уголовный кодекс говорит о нарушении правил, это означает, что любое лицо, нарушившее их и причинившее вследствие этого названный в законе вред, подлежит наказанию. В свое время п. 4 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 7 июля 1983 г. № 4 гласил, что к уголовной ответственности за преступное загрязнение водных объектов и атмосферного воздуха привлекаются как должностные лица, так и иные лица¹. Как правильно заметил И. Ш. Борча- швили, если в законе нет прямых указаний на специальный субъект преступления, то такое преступление может быть совершено как должностными, так и недолж­ностными лицами^[515][516].

Полагаем, что субъектом преступления против природной среды должно признаваться любое лицо, чьи запрещенные законом действия причинили указан­ный в законе вред. Введение уголовной ответственности за преступления против природы только в отношении специального субъекта существенно сужает рамки уголовной репрессии. Безнаказанными могут остаться такие факты, как вывали­вание опасных отходов в лесу водителем автомобиля, который, решив сэкономить бензин, не поехал на специальный полигон по утилизации отходов, либо сброс нечистот жителями частного сектора в озеро, что привело к гибели рыбы, и т. п. Например, приговором от 27 июня 201 2 г. Дубовского районного суда Волгоград­ской области У. признан виновным в совершении преступления, предусмотренно­го ч. 1 ст. 247 УК РФ. Как установлено в ходе предварительного расследования, У., являясь водителем-оператором, был ответствен за транспортировку и сжига­ние медицинских отходов в инсинераторной установке. В связи с ее поломкой У. захоронил накопившиеся опасные отходы на территории свалки твердых бытовых

отходов, не предназначенной и не обустроенной для этих целей, расположенной в 1,5 км от селитебной территории¹.

Как правильно отмечается в юридической литературе, некорректно ставить вопрос о специальной обязанности соблюдать соответствующие правила и связы­вать это с вопросом о специальном субъекте^[517][518].

Не имеется каких-либо аргументов в пользу выделения признаков специаль­ного субъекта для лиц, совершивших деяние на территориях с особым экологиче­ским статусом либо совершивших преступление против природной среды, не свя­занное с загрязнением или изъятием природного ресурса из естественной среды.

Придерживаемся позиции, согласно которой ответственности за преступле­ния данной категории подлежит любое лицо, совершившее деяние, запрещенное нормами главы 26 УК РФ, повлекшее указанные в законе последствия. Выделение фигуры специального субъекта может быть оправдано в качестве квалифициру­ющего признака.

2.2. Вопрос о специальном субъекте имеет значение для преступлений, названных в главе 26 УК РФ, в следующем аспекте. Часть 3 ст. 256, ч. 2 ст. 258, п. «в» ч. 2 ст. 260 УК РФ предусматривают в качестве квалифицирующего призна­ка совершение деяния с использованием служебного положения. Возникает пред­положение, что субъектом подобных преступлений являются лишь лица, которые выполняют, в силу своих должностных обязанностей, функции по недопущению и пресечению незаконной добычи объектов флоры и фауны и которые, используя свое должностное положение, сами совершают их либо облегчают такое соверше­ние другим лицам (например, лесники, инспектора рыбоохраны, охотоведы и т. п.).

Выделение фигуры специального субъекта в обозначенных преступлениях заключается в том, что предмет посягательства находится в сфере служебной дея­тельности преступника, что в значительной степени облегчает ему возможность изъять природный ресурс в своих интересах, скрыть или замаскировать послед­ствия деяния. Преступник действует либо вопреки интересам службы, либо с пре-

вышением своих полномочий. Как верно отмечено в обзоре судебной практики, «использование лицом, осуществляющим незаконную порубку, своего служебно­го положения предполагает, что оно воспользовалось при совершении преступле­ния теми правами, которыми было наделено в силу занимаемой должности или выполняемой работы. Такими лицами могут быть должностные лица и иные ра­ботники лесхозов, управления лесным хозяйством, органов охраны лесов и других организаций, чья деятельность связана с охраной, воспроизводством, контролем, учетом лесных фондов и заготовкой древесины»¹. Кроме того, специальный субъ­ект в составе преступления, по мнению В. Д. Филимонова, выполняет две функ­ции: характеризует общественно опасное деяние и помогает определить объект преступления^[519][520]. Указание в качестве субъекта такого преступления на руководите­ля юридического лица не характеризует общественно опасное деяние и не опре­деляет объекта преступления.

Вместе с тем если не рассматривать руководителя организации как специ­ального субъекта, то не будет соблюден принцип экономии правовой нормы. При совершении преступления лицом, осуществляющим управленческие функции в организации, потребуется квалификация по совокупности с преступлениями про­тив интересов службы в коммерческих и иных организациях.

Поэтому следует согласиться с предложением, высказанным в научной ли- тературе^[521], согласно которому при совершении деяний против флоры и фауны должностным лицом содеянное квалифицируется по признаку использования служебного положения. Именно по этому пути идет судебная практика. Так, при­говором Октябрьского районного суда Ханты-Мансийского автономного округа- Югры осужден К. по ст. 246 и пп. «в», «г» ч. 2 ст. 260 УК РФ. В качестве обосно­вания вменения п. «в» ч. 2 ст. 260 УК РФ (с использованием своего служебного

положения) суд указал, что К. занимает должность главного инженера ЗАО «Ня- ганьстроймеханизация», а значит, является лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации^[522].

В соответствии с п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 201 2 г. № 21 «О применении судами законодательства об ответственно­сти за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования», лицами, использующими свое служебное положение при совершении преступле­ний, предусмотренных ч. 3 ст. 256, ч. 2 ст. 258 и п. «в» ч. 2 ст. 260 УК РФ, следует называть как должностных лиц, так и государственных служащих и служащих ор­ганов местного самоуправления, не относящихся к числу должностных лиц, а так­же лиц, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющих организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в коммерческой организации независимо от формы собственности или в неком­мерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным учреждением. Пленум Верховного Суда РФ также отметил, что в указанных нор­мах специально установлена ответственность за деяния, совершенные с использо­ванием служебного положения. Поэтому содеянное квалифицируется только по ч. 3 ст. 256, или ч. 2 ст. 258, или п. «в» ч. 2 ст. 260 УК РФ без совокупности с пре­ступлениями, предусмотренными ст. 201 или ст. ст. 285 и 286 УК РФ.

Подводя итог вышесказанному, следует подчеркнуть, что каких-либо вес­ких доводов в поддержку предложения о введении уголовной ответственности в отношении юридических лиц в научной литературе не приведено. Уголовная от­ветственность юридических лиц не будет отвечать важнейшему принципу уго­ловного права - принципу личной виновной ответственности и индивидуализации наказания. Поэтому сформулированные в юридической литературе предложения о введении в уголовное право этого института не могут быть поддержаны.

Субъектом состава преступления против природной среды должно призна­ваться вменяемое физическое лицо, достигшее возраста уголовной ответственно­

сти - 16 лет, совершившее действие, запрещенное Уголовным кодексом и причи­нившее указанный в законе вред. Ограничивать круг лиц только категорией спе­циального субъекта - значит необоснованно сужать рамки уголовной репрессии. Выделение фигуры специального субъекта может быть оправдано в качестве ква­лифицирующего признака.