§ 1. Проблемы правоприменения, обусловливающие поиск критериев криминализации деяний, посягающих на природную среду и ее компоненты

В условиях финансового кризиса, когда экологические интересы общества отступают под натиском экономических, важно не допустить дальнейшего уни­чтожения среды обитания живых существ.

В научных исследованиях высказываются предположения, что неработо­способность норм об экологических преступлениях обусловлена некачественной работой законодателя при формулировании их в период подготовки Уголовного кодекса¹. На проблемы правоприменения, которые возникают ввиду недостатков изложения уголовно-правовых норм главы 26 УК РФ, указывают работники пра­воохранительных органов. Например, согласно опросу сотрудников Следственно­го управления Следственного комитета Российской Федерации по Омской обла­сти и Следственного управления по Алтайскому краю, 84,9% респондентов вы­сказываются за необходимость совершенствования диспозиции уголовно­правовых норм, устанавливающих ответственность за преступное загрязнение природной среды. В юридической литературе справедливо отмечается, что несо­вершенство уголовно-правовых норм может вести к квалификационным ошиб- кам^[703][704]. К ранее высказанным в настоящей работе аргументам добавим следующие доводы.

1. Неверное применение уголовно-правовой нормы часто происходит в ре­зультате сложного, запутанного, неточного ее изложения.

Так, в Кемеровской области сформировалась судебная практика, согласно которой ст. 255 УК РФ не применяется в случае добычи полезных ископаемых (уг­ля) без соответствующего разрешения и без установления горного отвода. В период с января 2006 г.

Такая позиция суда привела к тому, что, согласно данным ГИАЦ МВД и Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, в 2009­2012 гг. в суд не направлено ни одного дела по ст. 255 УК РФ.

Причина сложившейся ситуации заключается в неверном толковании судом уголовно-правовой нормы. По мнению суда, нарушение правил охраны и исполь­

зования недр, допущенное горнодобывающими предприятиями, не должно быть связано с добычей полезных ископаемых.

Однако анализ норм закона о недрах подводит к выводу, что фраза, содер­жащаяся в диспозиции ст. 255 УК РФ: «.не связанных с добычей полезных ис­копаемых.», относится только к подземным сооружениям, а не к горнодобыва­ющим предприятиям.

В доказательство данного утверждения приведем следующие доводы.

1 .1. Если исходить из того, что нормы ст. 255 УК РФ применяются только в случае, когда нарушение правил охраны и использования недр происходит вне связи с добычей полезных ископаемых, то нормы ст. 255 УК РФ вообще не имеют никакого правового смысла, поскольку проектирование, размещение, строитель­ство, ввод в эксплуатацию и эксплуатация горнодобывающих предприятий осу­ществляются исключительно для целей добычи полезных ископаемых. Иной цели функционирования горнодобывающих предприятий не существует.

1 .2. Статья 6 Закона РФ от 21 февраля 1992 г. № 2395-1 «О недрах» пере­числяет виды пользования недрами. Согласно Закону, недра предоставляются в пользование для:

1) геологического изучения, включающего работы, проводимые без суще­ственного нарушения целостности недр;

2) геологического изучения, включающего поиски и оценку месторождений полезных ископаемых, а также геологического изучения и оценки пригодности участков недр для строительства и эксплуатации подземных сооружений, не свя­занных с добычей полезных ископаемых;

3) разведки и добычи полезных ископаемых;

4) строительства и эксплуатации подземных сооружений, не связанных с добычей полезных ископаемых;

5) образования особо охраняемых геологических объектов, имеющих науч­ное, культурное, эстетическое, санитарно-оздоровительное и иное значение (научные и учебные полигоны, геологические заповедники, заказники, памятники природы, пещеры и другие подземные полости);

6) сбора минералогических, палеонтологических и других геологических коллекционных материалов.

Как следует из пп. 2 и 4 ст. 6 Закона, под термином «подземные сооружения» понимаются сооружения, которые не связаны с добычей полезных ископаемых.

Таким образом, фраза диспозиции ст. 255 УК РФ «не связанных с добычей полезных ископаемых» относится только к подземным сооружениям.

Полагаем, из правового поля действия ст. 255 УК РФ не исключаются дей­ствия по нарушению правил охраны и использованию недр, допущенные при экс­плуатации горнодобывающих предприятий.

2. В главе 26 УК РФ используются термины, не имеющие правового напол­нения. Например, в ст. 247 УК содержится термин «бактериологические вещества и отходы». В законодательстве Российской Федерации не удалось обнаружить его легальное толкование. Это обстоятельство порождает противоречивую судебно­следственную практику, о чем нами сказано ранее. Например, приговором Бори­соглебского федерального районного суда Ярославской области осужден по ч. 1 ст. 247 УК РФ В., руководитель сельскохозяйственного производственного ко­оператива, работники которого открыто складировали трупы животных возле фермы около д. Андреевка. Трупы животных, не обработанные дезинфицирую­щими средствами и не засыпанные грунтом, разлагались под действием высокой температуры воздуха¹. В другом случае, в возбуждении уголовного дела по ст. 247 УК РФ отказано, поскольку, по мнению следствия, внутренние органы и другие останки крупного рогатого скота, складированные недалеко от берега реки Ангара, не являются запрещенными видами опасных отходов^[707][708].

3. Изучение правоприменительной практики, de lege lata, позволило сделать вывод: проблемы правоприменения во многом обусловлены тем, что уголовно­правовые нормы главы 26 УК РФ, за редким исключением (ст. 260, чч. 2, 4 ст. 261), не имеют четких критериев криминализации, содержат оценочные признаки.

Анализ процессуальных актов показывает, что правоохранительные органы затрудняются применять закон, когда уголовные нормы содержат оценочные при­знаки либо сформулированы таким образом, что напоминают собой формальный состав.

3.1. Особенно отчетливо это видно при исследовании практики применения ст. 251 УК РФ, согласно которой наказуем незаконный выброс в атмосферу за­грязняющих веществ от установок, сооружений и иных объектов. Так, на сели­тебной территории г. Нижнего Тагила выявлено загрязнение атмосферного возду­ха от ОАО «Нижнетагильский металлургический комбинат» с превышением нор­мативов ПДК по этилбензолу от 8 до 16 раза, по метилбензолу - от 1,7 до 3,6 раз.

В другом деле при проведении прокурорской проверки соблюдения требо­ваний природоохранного законодательства при функционировании полигона

твердых бытовых отходов в г. Качканаре было установлено, что директором МУП «ЖКХ» г. Качканары Ш., несмотря на предостережение прокурора, осуществля­лась деятельность без получения соответствующих разрешений по размещению и сжиганию опасных отходов на реконструируемом полигоне бытовых отходов. В возбуждении уголовного дела по ст. 251 УК РФ было отказано, так как не уста­новлено причинения вреда здоровью человеку¹. Приведем следующий пример: Главным управлением МЧС России по г. Москве выявлен факт превышения ПДК изопропилового спирта в 230,6 раза по адресу: ул. Нижегородская, 58, строение 1. В возбуждении уголовного дела отказано, поскольку при проведении проверки не получены объективные данные о том, что превышение допустимых концентраций изопропилового спирта причинило вред здоровью человека или окружающей сре- де^[710][711].

Как сказано ранее, в таких ситуациях правоприменитель предпочитает бо­лее простую административную юрисдикцию.

3.2. Подобную картину можно наблюдать и при изучении практики при­влечения к уголовной ответственности за совершение деяния, предусмотренно­го ст. 254 УК РФ. Во время следования автомашины марки Урал г/н Т462 АЕ под управлением водителя Л., перевозившего сырую нефть, на трассе произо­шло расцепление тягача с прицепом, на котором установлена емкость с нефтью в количестве 16 м^[712]. В результате удара о землю образовалась пробоина в ме­таллической емкости, и произошла частичная утечка нефти. К месту аварии были направлены службы, которые приступили к ликвидации розлива нефти. В течение 5 часов аварийными службами ОАО «ННГ», которому принадлежало

транспортное средство, последствия были ликвидированы. В возбуждении уго­ловного дела по ст. 254 УК РФ было отказано в связи с отсутствием состава преступления¹. В другом деле при проверке Малореченского месторождения нефти в Томской области выявлены факты загрязнения нефтесодержащей жидко­стью в районе куста скважин на площади 200 м^[713][714], а также на участке вдоль трассы основной автодороги на площади 30 тыс. м². Содержание нефти (нефтепродуктов) в почвах превысило допустимый уровень в пределах от 5 до 250 раз. В возбужде­нии уголовного дела отказано, поскольку отсутствуют признаки уголовно наказу­емого деяния, предусмотренного ст. 254 УК РФ. В материалах проверки не нашли подтверждения факты причинения вреда здоровью человека².

Правоохранительными органами допущены просчеты в применении уго­ловного закона, но они не рождаются безосновательно. Подобные процессуаль­ные решения объясняются только тем, что в уголовном законе отсутствуют точ­ные критерии криминализации преступлений против природной среды, а след­ствие остро нуждается в них. Например, в одном из дел орган внутренних дел, определяя значительность вреда, причиненного преступлением, предусмотрен­ным ст. 255 УК РФ, опирался в обоснование его размера на примечание к ст. 260 УК РФ. Как сказано в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, нарушение правил охраны и использования недр (ст. 255 УК РФ) образует состав только в том случае, если эти деяния повлекли причинение значительного ущер­ба. Согласно примечанию к ст. 260 УК РФ, значительным признается ущерб, пре­вышающий 10 тыс. рублей. Исчисленный в соответствии с методикой прямой ущерб, причиненный самовольным снятием плодородного слоя лесных почв, со­ставляет 4377,6 рублей. Таким образом, отсутствует событие преступления, предусмотренного ст. 255 УК РФ^[715].

4. При конструировании составов преступлений, названных в главе 26 УК РФ, законодатель использует, как правило, только оценочные понятия (признаки).

Например, в диспозиции таких норм, как чч. 1 ст. ст. 247 и 250, ч. 2 ст. 252 УК РФ, указано на причинение существенного вреда либо угрозу причинения вреда окружающей среде или ее отдельным компонентам. Словосочетание «существен­ный вред», без определения его конкретного размера, является оценочным поня­тием, а «существование в законодательстве оценочных понятий создает опреде­ленные трудности в толковании и применении уголовно-правовых норм с такими понятиями»¹. Следует согласиться со словами: «Оперировать оценочными поня­тиями намного труднее, чем понятиями неоценочными, и их применение зача­стую ведет к судебным ошибкам»^[716][717].

4.1. Опрос сотрудников правоохранительных органов показывает, что такие оценочные признаки, как существенный вред, массовая гибель, иные тяжкие по­следствия, вызывают затруднения при квалификации преступлений, описанных в главе 26 УК РФ. Например, интервьюирование работников Следственного управ­ления Следственного комитета Российской Федерации по Омской области пока­зало, что у 60% респондентов, кому приходилось по долгу службы осуществлять квалификацию преступлений против природной среды, в связи с этим возникали затруднения.

4.2. Разъяснение оценочных признаков, даваемое судом, часто ведет к со­зданию норм права, что является нарушением конституционного принципа разде­ления ветвей власти.

Так, М. Н. Марченко, исследуя юридическую природу и характер содержа­щихся в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ понятий и разъяснений по вопросам судебной практики и рекомендаций судам, пришел к выводу, что все его составные части - разъяснения, рекомендации и дефиниции - имеют не персони­фицированный, а общий нормативный характер, поскольку адресованы не како­му-либо отдельному судебному органу, а всей системе существующих в стране судов общей юрисдикции, военным и специализированным федеральным судам.

К тому же они рассчитаны не на однократное применение, а по аналогии с норма­тивными актами действуют до тех пор, пока не будут заменены или отменены¹.

Как верно отметил М. А. Кауфман, судебное толкование пробельных уго­ловно-правовых норм неизбежно приобретает нормативный характер и перестает выполнять роль толкования в собственном смысле этого слова, поскольку уяснить волю законодателя не представляется возможным^[718][719].

Например, в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 14 «О практике применения судами законодательства об ответственно­сти за экологические правонарушения» (утратило силу) разъяснялось, что суще­ственный экологический вред характеризуется возникновением заболеваний и ги­белью водных животных и растений, иных животных и растительности на берегах водных объектов, уничтожением рыбных запасов, мест нереста и нагула; массо­вой гибелью птиц и животных, в том числе водных, на определенной территории, при которой уровень смертности превышает среднестатистический в три и более раза; экологической ценностью поврежденной территории или утраченного при­родного объекта, уничтоженных животных и древесно-кустарниковой раститель­ности; изменением радиоактивного фона до величин, представляющих опасность для здоровья и жизни человека, генетического фонда животных и растений; уров­нем деградации земель.

Своим толкованием Верховный Суд Российской Федерации, по сути, создал норму права, поскольку установил критерии криминализации деяния.

На это обстоятельство обращали внимание многие исследователи. Так, Н. А. Беляев, рассматривая вопросы уголовной политики, заметил, что во всех ис­точниках, носящих характер доктринального толкования права (комментарии, учебники, монографии, статьи и пр.), говорится, что вопрос о том, имеет ли место крупный ущерб, существенный вред и т. д., решается судом применительно к каждому конкретному случаю. А ведь от решения этого вопроса зависит призна­ние или непризнание совершенного деяния преступлением. Таким образом, суд из

правоприменительного органа при разрешении уголовных дел указанных катего­рий превращается как бы в законодательный орган¹.

Верховный Суд Российской Федерации не наделен законодательными пол­номочиями. Согласно ст. 126 Конституции Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдик­ции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам су­дебной практики. Высказывание Верховного Суда Российской Федерации по по­воду «существенного вреда» нельзя назвать разъяснением судебной практики, по­скольку судом установлены новые критерии преступности деяния, не указанные в диспозиции уголовной нормы.

Необходимо также учитывать, что в оценочных понятиях слишком много субъективного, а это ведет к так называемому судейскому усмотрению. В любом субъективном усмотрении имеется вероятность произвола. «Оценочные понятия (признаки) - загадка, четкий ответ на которую можно найти лишь в судебном ре­шении, вырабатывающем определенный стандарт этих оценочных понятий»^[720][721]. Оценочные понятия «таят в себе возможность судебных ошибок вследствие нали­чия субъективного момента в их применении, поскольку содержание оценочного понятия в значительной степени определяется правосознанием юриста, применя­ющего уголовный закон»^[722]. Н. А. Лопашенко правильно говорит о том, что «нару­шение принципа законности встречается как на правоприменительном, так и на законодательном уровне. На уровне законодательства проблема связана с пробле­мой употребления в законе так называемых оценочных признаков и категорий»^[723].

Поэтому справедлива рекомендация, высказанная уже достаточно давно Е. А. Фроловым и В. В. Питецким, что в ходе совершенствования уголовного за­конодательства целесообразно заменить (там, где это возможно) оценочные поня­тия формально определенными¹. «В уголовном праве необходимо заменить оце­ночные понятия во всех возможных случаях четкими критериями»^[724][725].

5. Совершенствование уголовного закона должно вести по пути установле­ния четких критериев криминализации деяний, посягающих на природную среду. Внедрение таких критериев позволит бороться с систематическим, продолжи­тельным по времени загрязнением окружающей среды малыми концентрациями, не вызывающими резких изменений в природе.

В уголовных нормах главы 26 УК РФ закреплен подход, согласно которому если негативное воздействие не вызвало явных признаков массовой гибели жи­вотных, растительного мира, причинения вреда жизни и здоровью человека, иных тяжких последствий, то в возбуждении уголовного дела отказывается, а если оно возбуждено - дело прекращается. «Современное уголовное законодательство устанавливает уголовную ответственность при загрязнении природы только за со­вершение таких деяний, последствия которых реально очевидны настолько, что позволяют достаточно легко проследить и увидеть причинно-следственную связь

3

и дать оценку негативным последствиям»^[726].

Обращение к практике применения норм главы 26 УК РФ показывает, что уголовный закон не работает должным образом. Так, П., старшая смены нефте­базы, находящейся на берегу реки Селенга, впадающей в озеро Байкал, приняла массу топлива за его объем и допустила ошибку в расчетах, что привело к пе­реливу около 50 т бензина на прилегающую территорию. Отборы проб в наблюдательных колодцах по мониторингу подземных вод показали превыше­ние ПДК содержания нефтепродуктов от 7 до 142 раз. Экологический ущерб от

загрязнения земель нефтепродуктами составил 87,439 млн рублей. Уголовное дело, возбужденное по ст. 247 УК РФ, было прекращено. По мнению следствия, перелив бензина нельзя характеризовать как существенный экологический вред здоровью человека и окружающей среде. Обязательным признаком ст. 247 УК РФ является наличие умысла на совершение преступления, которое в действиях работников ООО «Бурят-Терминал» не усматривается. Кроме того, пролив бен­зина АИ-92 не создал угрозы экологической безопасности населения, так как не причинил вреда биологическим основам существования человека и окружаю­щей среде. Такие рассуждения дали следствию основание для прекращения уголовного дела¹.

В качестве другого примера приведем дело в отношении ОАО «Агроком­плекс Горноуральский», которое произвело несанкционированный сброс неочи­щенных вод на рельеф местности из приемного резервуара первой очереди быв­шего Лайского свинокомплекса. По данным лабораторных исследований, в сбро­сах предприятия содержание загрязняющих веществ превышало ПДК по азоту аммонийному в 73,5 раза, по биохимическому потреблению кислорода (далее - БПК) - в 54,75 раза, по фосфору фосфатов - в 22,3 раза. Превышения ПДК для рыбохозяйственных водоемов составили: по азоту аммонийному - в 416,25 раза, фосфору фосфатов - в 90,5 раза, БПК - в 33,6 раза, анионоактивных ПАВ - в 42 раза, нефтепродуктам - в 19,2 раза. Возбужденное уголовное дело по ст. ст. 246, 247 и 250 УК РФ было прекращено за отсутствием состава преступле­ния. По мнению следствия, не нашли подтверждения факты причинения суще­ственного вреда окружающей природной среде, вреда здоровью человека либо факта угрозы причинения существенного вреда здоровью людей, окружающей среде в связи с этими нарушениями^[727][728]. Еще одним примером служит отказ в воз­буждении уголовного дела по ст. 262 УК РФ, так как, по мнению правоохрани­тельных органов, ущерб в размере 865 418 рублей, причиненный несанкциониро­

ванным складированием мусора на особо охраняемой природой территории в объеме 288,3 м³, не является значительным¹.

Не наказуемо даже такое массированное загрязнение природы, когда в ре­зультате опрокидывания нефтеналивной станции ББ-175 в реку Иртыш вылилось 12,37 т дизельного топлива. Анализы показали превышение ПДК по нефтепро­дуктам свыше 200 раз, но не было зафиксировано гибели рыбы^{[729][730][731]}. В другом случае, в водах ручья Банный, протекающего по территории г. Екатеринбурга, выявлено содержание нефтепродуктов с превышением ПДК в 116 и 308 раз. Поскольку ука­занное загрязнение не вызвало последствий в виде гибели рыбы, растительности и иных тяжких последствий, в возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 250 УК РФ было отказано³.

Такая неудовлетворительная ситуация требует своего разрешения. Полага­ем, что подход, заложенный в Уголовном кодексе Российской Федерации, соглас­но которому преступны только деяния, повлекшие очевидное, массированное уничтожение представителей животного или растительного мира либо причи­нившие вред жизни и здоровью человека, неверен. При систематическом, про­должительном по времени загрязнении природы репродуктивная функция живых организмов нарушается, вследствие чего они не воспроизводят свою популяцию. В итоге организмы либо мигрируют из загрязненных мест, либо постепенно вы­мирают. Местность превращается в безжизненную территорию, которую сколько ни загрязняй, указанные в законе последствия не наступят, так как отсутствуют «индикаторы» преступления - животные и растения.

Подобное наблюдается, когда бурный экономический рост опережает эко­логическое правосознание. Наиболее ярко такая тенденция проявляется на приме­ре КНР, где за короткий период произошел резкий скачок промышленного произ­водства. Например, в промышленном центре КНР - провинции Хунань - вслед­

ствие сбросов промышленными предприятиями загрязненных стоков вода реки Сянцзян максимально загрязнена содержащимися в ней тяжелыми металлами (хром, свинец, марганец, цинк, мышьяк и т. д.) в значениях, многократно превы­шающих ПДК. В результате резко сократилось количество рыбы в реке, на тыся­чах гектаров земли не ведутся сельскохозяйственные работы, здоровье 40 млн че­ловек, живущих вдоль реки, подвергается опасности¹. В Китае загрязнение при­родной среды постепенно превосходит способность природы к самоочищению. Более 75% поверхностных вод, протекающих через города Китая, признаны не пригодными для питья и рыбной ловли, а 2/3 китайских городов не соответствуют стандартам самого Китая по выбросам в атмосферу^[732][733].

Систематическое загрязнение природной среды малыми концентрациями вредных веществ влечет отдаленные негативные последствия для любых живых организмов, в том числе и человека. Не без основания в экологической литературе отмечается, что «в связи с прогрессирующим техногенным загрязнением биоре­сурсов слабыми мутагенами все большую актуальность приобретает проблема от­даленных последствий подобного воздействия. Распространение малых концен­траций мутагенов увеличивает число онкозаболеваний среди населения, число неопухолевых форм отдаленной патологии (развитие катаракты, пневмо- и нефросклероза, ослабление эластичности кожи, различные нейродистрофические расстройства), в том числе и нарушений нейроэндокринной регуляции, снижаю­щих адаптивные возможности организма»^[734]. Деяние, даже не повлекшее наступле­ния указанных в законе последствий, может содержать огромный потенциал об­щественной опасности, проявляющейся в накопительном системном воздействии

4

на природную среду^[735].

Пользуясь пробелом в уголовном законе, многие российские предприятия годами эмитируют загрязняющие вещества с превышением нормативов ПДК, не предпринимая никаких мер для выполнения природоохранных мероприятий, по­скольку они весьма дорогостоящие. Так, в ходе проверки ООО «ЕвразЭК», осу­ществляющего деятельность по водоотведению и канализованию стоков г. Новокузнецка, установлен факт сброса сточных вод в реки Аба и Конобениха без очистных сооружений с превышением ПДК вредных веществ. Размер вреда, причиненного природной среде, составил 141 199 162 рубля¹.

В другом случае Управлением Росприроднадзора по Республике Коми вы­явлен факт систематического загрязнения природной среды ООО «ЛУКОЙЛ- Коми», которое сбрасывает загрязняющие вещества в составе сточных вод в вод­ный объект - ручей Малый ВойВож. Размер вреда природе составил более 4 млн рублей. Ввиду отсутствия фактов гибели рыбы и иных последствий, указанных в диспозиции ст. 250 УК РФ, загрязнитель привлечен лишь к административной от­ветственности по ст. 7.6 КоАП РФ^[736][737]. Управлением Федеральной службы по надзо­ру в сфере природопользования по Республике Северная Осетия-Алания выявлен факт сверхнормативного сброса загрязняющих веществ в реку Терек Владикав­казским муниципальным унитарным предприятием «Владводосток». Размер при­чиненного природе вреда превысил 23 млн рублей^[738].

Следует констатировать: уголовный закон бездействует тогда, когда нега­тивное воздействие на природную среду проявляется не сразу, а имеет тенденцию к накоплению отрицательных факторов, постепенно влияющих на состояние при­родной среды, жизнь и здоровье живых организмов. Уголовный кодекс не учиты­вает того обстоятельства, что систематическое загрязнение с невысокими значе­

ниями величины ПДК приводит к тому, что вредные вещества, концентрируясь в природе, постепенно уничтожают среду обитания.

Нельзя ждать, пока природа или ее отдельные компоненты погибнут лишь для того, чтобы возникли основания для возбуждения уголовного дела. Оправда­ние тому - характер и степень общественной опасности преступлений против природы, поскольку в результате совершения этих деяний разрушаются либо под­вергаются угрозе разрушения естественные процессы саморегуляции природной среды, нарушается ее способность к самовосстановлению и самоочищению, что влечет гибель среды обитания человека и других живых существ.

Поэтому в нормах главы 26 УК РФ должна быть реализована концепция, согласно которой уголовно-правовому запрету подлежит причинение вреда путем систематического, продолжительного по времени загрязнения малыми концен­трациями, не вызывающими резких последствий в виде массовой гибели живот­ных или растений. Деяние, представляющее для общества повышенную опасность, должно пресекаться на возможно более ранних стадиях его совершения. Решению этой проблемы может способствовать внедрение четких критериев криминализа­ции деяний, посягающих на природную среду, путем введения денежного крите­рия, который имманентно связан с размером вреда, причиненного природе.

6. В поддержку отстаиваемой позиции следует указать, что в Концепции уголовно-правовой политики Российской Федерации одним из направлений уго­ловной политики называется детализация критериев отграничения преступлений от иных правонарушений (в первую очередь, от административных правонаруше­ний), минимизация объемов усмотрения правоприменителя в решении вопроса об отграничении преступлений от непреступных деяний¹. Как справедливо заметил А. П. Козлов, чем больше формализован закон, тем меньше дискуссий по данному поводу, тем меньше ошибок на практике^[739][740].

7. В Концепции Федерального закона «О нормативных правовых актах в Российской Федерации», разработанной Институтом законодательства и сравни­тельного правоведения при Правительстве РФ, указано, что при разработке зако­нопроектов следует по возможности минимизировать использование терминоло­гии, обозначающей оценочные понятия (например, «существенный вред» и др.), содержание которых имеет открытую логическую структуру и вызывает опреде­ленные затруднения при их толковании в правоприменительной деятельности¹.

Названные и ранее высказанные обстоятельства побуждают искать пути решения имеющейся проблемы и рождают предложения по совершенствованию уголовно-правового регулирования ответственности за преступления против при­родной среды. Ведь, как справедливо отмечается в научной литературе, несовер­шенство законодательства, его пробельность, наличие различных коллизий и рас­согласования ведут к росту экологической преступности^[741][742].