§ 3. Проблемы отграничения преступлений против природной среды от административных правонарушений в области охраны окружающей среды и природопользования

Положения Государственного доклада о состоянии окружающей среды в Российской Федерации свидетельствуют о том, что количество фактов привлече­ния к административной ответственности при загрязнении природной среды ис­числяется тысячами и имеет тенденцию к росту.

Во многом подобная ситуация объясняется тем, что отсутствуют точные критерии отграничения уголовно наказуемых деяний, указанных в главе 26 УК РФ, от административных проступков, названных в главе 8 КоАП РФ. В таких условиях правоохранительные органы не всегда могут дать правильную правовую квалификацию выявленному противоправному юридическому факту, предпочи­тая более простую административную юрисдикцию. Отсутствие четкой границы между преступлением и административным проступком, как указывал А. И. Мар­цев, чревато нарушением законности¹.

Общепризнанным в юридической литературе является постулат, согласно которому критерием разграничения преступлений от административных проступ­ков выступают характер и степень общественной опасности деяния.

«Общественная опасность - единственный надежный критерий установле­ния уголовной ответственности за те или иные деяния и их наказуемости. При от­казе от общественной опасности как признака преступления речь может идти только о преступлении как субъективно понимаемой категории, о произволе за­конодателя, выражении его субъективного мнения по поводу признания того или иного поведения либо деятельности в качестве преступления»^[687][688]. Этот тезис не вы­зывает возражений. В науке уголовного права отмечается, что в общественную

опасность вносят свой равный вклад все элементы состава преступления¹. Суще­ствует мнение, что в категорию «общественная опасность» входит и обществен­ная опасность лица, привлекаемого к уголовной ответственности^[689][690].

тивными признаками^[691].

Характер общественной опасности экологических преступлений и правона­рушений совпадает. Они посягают на возможность самоочищения и самовосста­новления природной среды и тем самым влияют на состояние природной среды и ее пригодность для живых организмов. Разграничение должно проводиться по степени общественной опасности, т. е. интенсивности воздействия на обще­ственные отношения, которая проявляется во вредности наступивших негативных последствий.

Это согласуется с мнением Н. Ф. Кузнецовой: «Ведущими и определяющи­ми для общественной опасности всей совокупности преступлений являются объ­ективные признаки деяния, а среди них - объект и последствия преступления»^[692]. «Преступные последствия наиболее полно и наглядно характеризуют обществен­ную опасность всякого преступления»^[693]. В объекте преступления отражается ха­рактер общественной опасности деяния, а в размере причиненного вреда - ее сте­пень. Другими словами, преступление опасно для общества в зависимости от тех общественных отношений, которые оно повреждает, и тех последствий, которые оно влечет. В подтверждение этого довода следует сослаться на ч. 2 ст. 1 4 УК РФ, где сказано, что деяния, не представляющие общественной опасности, не являют­ся преступлением, хотя формально и содержат признаки какого-либо деяния. Не опасно для общества то, что не причиняет или не создает угрозы причинения зна­чимого для общества вреда.

В научной литературе высказано мнение, что с принятием УК РФ в значи­тельной степени снята проблема разграничения уголовно и административно наказуемых деяний^[694].

С этим утверждением в полной мере согласиться нельзя.

1. Например, ст. 8.21 КоАП РФ запрещает: а) выброс вредных веществ в ат­мосферный воздух или вредное физическое воздействие на него без специального разрешения; б) нарушение условий специального разрешения на выброс вредных веществ; в) нарушение правил эксплуатации, неиспользование сооружений, обо­рудования и аппаратуры для очистки газов и контроля выбросов вредных ве­ществ, которые могут привести к загрязнению атмосферного воздуха.

Объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 251 УК РФ, составляют действия, повлекшие загрязнение или иное изменение природных свойств воздуха вследствие нарушения правил: а) выброса в атмосферу загрязня­ющих веществ; б) эксплуатации установок, сооружений и иных объектов.

Выброс вредных веществ без специального разрешения или с нарушением условий такого разрешения полностью охватывается составом «нарушение пра­вил выброса загрязняющих веществ», указанным в ч. 1 ст. 251 УК РФ. Провести разграничение по последствиям не представляется возможным, поскольку любой неправомерный выброс веществ в атмосферу влечет загрязнение атмосферного воздуха.

Как и для целей Уголовного кодекса, для привлечения к административной ответственности необходимо доказать факт загрязнения атмосферного воздуха. Так, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 31 мая 2011 г. № 17254/10 сформулирована правовая позиция, согласно которой сам вы­брос в атмосферный воздух веществ еще не свидетельствует о наличии состава административного правонарушения - выброса вредных веществ в атмосферный воздух без специального разрешения. Административный орган при проведении

проверки должен выяснить, какие именно вредные вещества были выброшены в атмосферный воздух, в каких количествах и (или) в какой концентрации, а также привести нормативы содержания этих веществ в атмосферном воздухе и устано­вить факт их превышения. В противном случае факт выброса хозяйствующим субъектом вредных веществ в атмосферный воздух в концентрациях, превышаю­щих установленные нормативы качества атмосферного воздуха, без специального разрешения, нельзя считать доказанным¹.

Отсутствие точного критерия разграничения проступков и преступлений, предусматривающих ответственность за загрязнение атмосферного воздуха, при­водит к тому, что правоприменитель предпочитает квалифицировать деяние в ка­честве административного правонарушения. Например, департамент Росприрод­надзора по СФО привлек по ч.

Об этом же красноречиво свидетельствует статистика. За 2009-2012 гг. воз­буждено всего девятнадцать уголовных дел по факту преступного загрязнения атмосферы, из которых лишь пять направлено в суд. За этот же период осуждено всего два человека.

2. Аналогичную картину можно наблюдать при соотношении ст. 254 УК РФ и ст. 8.6 КоАП РФ «Порча земель». КоАП РФ использует слова «уничтожение плодородного слоя почвы, а равно порча земель в результате нарушения правил обращения» с агрохимикатами и иными опасными для здоровья людей и окружа­ющей среды веществами и отходами. Диспозиция ст. 254 УК РФ звучит: «...отравление, загрязнение и иная порча земли» опасными веществами. Полагаем,

что в контексте ч. 2 ст. 8.6 КоАП РФ и ч. 1 ст. 254 УК РФ слова «уничтожение» и «отравление» являются синонимами. Окружающая среда терпит вред при уни­чтожении плодородного слоя почвы или порчи земли вредными веществами. По­этому сложно обнаружить разграничительный признак.

Приобрело массовый характер загрязнение земли нефтепродуктами в ре­зультате многочисленных аварий на продуктопроводах либо при добыче нефти. Поскольку любое загрязнение земли нефтепродуктами влечет причинение вреда окружающей среде, содеянное подлежит квалификации по ст. 254 УК РФ. Однако правоприменительная практика тяготеет в сторону административной юрисдик­ции. Причем, как правило, штраф за загрязнение природы возлагается на юриди­ческих лиц. Так, в ходе проверки соблюдения природоохранного законодатель­ства ООО «РН - ЮНГ» выявлено, что Обществом при добыче нефти и ее транс­портировке допускается загрязнение земельных участков.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что в правоприменительной практике происходит перекос в сторону административной юрисдикции, что объ­ясняется более простой процедурой привлечения к ответственности. Этому об­стоятельству способствует отсутствие точных критериев разграничения админи­стративно и уголовно наказуемых деяний.

3. Для отграничения уголовно наказуемого загрязнения водных объектов (ст. 250 УК РФ) от административно наказуемого (ст. 8.13 КоАП РФ) использует­ся категория «существенный вред». Так, ч. 5 ст. 8.13 КоАП РФ предусматривает наказание при загрязнении водных объектов: ледников, снежников или ледяного покрова водных объектов - либо загрязнении водных объектов, содержащих при­родные лечебные ресурсы или отнесенных к особо охраняемым водным объектам, местам туризма, спорта и массового отдыха.

В отличие от норм административного законодательства, ст. 250 УК РФ устанавливает ответственность в случае причинения существенного вреда жи­вотному и растительному миру, рыбным запасам, сельскохозяйственному про­изводству. Из этого следует, что основной разграничительный признак - тя­жесть наступивших вредных последствий.

Однако, как справедливо отмечается в юридической литературе, признак «существенный» является оценочным. Как следствие, правоохранительные орга­ны не всегда могут разграничить экологические преступления от проступков, дать правильную квалификацию совершенному деянию. Ученые видят причины ред­кого применения уголовно-правовой нормы в отсутствии точных критериев раз­граничения преступлений от административных правонарушений^[700].

4. Более последовательно решен вопрос при конструировании составов, устанавливающих ответственность за нарушение правил охраны водных биологи­ческих ресурсов. Статья 8.38 КоАП РФ содержит состав угрозы (наказание следу­ет в том случае, если запрещенные действия могли повлечь массовую гибель ры­бы). В соответствии со ст. 257 УК РФ уголовно наказуемо нарушение правил охраны водных биологических ресурсов, если оно повлекло массовую гибель ры­бы или других водных биологических ресурсов, уничтожение в значительных размерах кормовых запасов либо иные тяжкие последствия.

Тот же принцип разграничения обнаруживается при соотношении ст. 259 УК РФ и ст. 8.35 КоАП РФ. Санкции уголовного характера применяются в том случае, когда деянием уничтожено место обитания организмов, занесенных в Красную книгу, и при этом погибла их популяция. К административной ответ­ственности лицо будет привлечено, когда действия по уничтожению редких и находящихся под угрозой исчезновения видов животных или растений лишь мог­ли привести к указанным в законе последствиям. В статье 8.35 КоАП РФ ничего не говорится про уничтожение места обитания животных.

Статья 8.39 КоАП РФ предусматривает ответственность за нарушение ре­жима особо охраняемых природных территорий. Если же нарушение такого ре­жима повлекло причинение значительного ущерба, деяние квалифицируется по ст. 262 УК РФ.

5. Незаконная охота или добыча (вылов) водных биологических ресурсов признаются преступлениями, если данными действиями причинен крупный ущерб либо они совершены с применением транспортных средств, либо на особо охраняемых природных территориях, либо в зоне экологического бедствия или в зоне чрезвычайной экологической ситуации, либо лицом с использованием своего служебного положения, либо группой лиц по предварительному сговору или ор­ганизованной группой (ст. ст. 256 и 258 УК РФ).

В статье 256 УК РФ содержится еще несколько обстоятельств, криминали­зирующих деяние: применение взрывчатых и химических веществ, электротока либо иных способов массового истребления водных животных и растений; добы­

ча в местах нереста или на миграционных путях к ним; лов котиков, морских боб­ров или иных морских млекопитающих в открытом море или в запретных зонах. В остальных случаях, при нарушении правил охоты или добычи (вылова) водных биологических ресурсов, ответственность наступает по ст. 8. 37 КоАП РФ.

6. Не вызывает сложности вопрос отграничения преступлений, описанных в главе 26 УК РФ, от административных проступков при наличии в уголовно­правовой норме денежного критерия.

Так, согласно диспозиции ст. 260 УК РФ, когда незаконная рубка лесных насаждений совершена в значительном (крупном, особо крупном) размере - от­ветственность наступает по нормам этой статьи. Если размер ущерба ниже уста­новленного в примечании к ст. 260 УК РФ - по нормам ст. 8.28 КоАП РФ. Часть 2 ст. 260 УК РФ содержит также криминообразующие признаки, не зависящие от размера ущерба. Например, при незаконной рубке лесных насаждений группой лиц либо лицом с использованием своего служебного положения, деяние охваты­вается составом преступления, предусмотренным ст. 260 УК РФ.

В случае загрязнения лесов сточными водами, химическими, радиоактив­ными и другими вредными веществами, отходами производства и потребления и (или) иного негативного воздействия на леса, когда такие действия причинили крупный ущерб (50 тыс. рублей), содеянное подпадает под признаки состава пре­ступления, предусмотренного ч. 4 ст. 261 УК РФ.

Сложности возникают, когда ущерб причинен на сумму, не подпадающую под понятие «крупный ущерб». При таком условии в конкуренцию вступает ч. 3 ст. 261 УК РФ и ч. 2 ст. 8.31 КоАП РФ.

Решить проблему разграничения норм глав 26 УК РФ и 8 КоАП РФ может введение системы соподчинения норм КоАП РФ нормам УК РФ. Обоснование данного предложения заключается в том, что, как правильно указала О. Л. Дубо­вик, административные составы должны исполнять роль своеобразной резервной

нормы¹. Когда выявленное нарушение природоохранного законодательства не подпадает под действие уголовной нормы, тогда должны вступать в действие нормы административного законодательства.

Это должно проявляться, в первую очередь, в том, что каждой уголовно­правовой норме главы 26 УК РФ должен соответствовать состав КоАП РФ. Как отмечает Л. М. Прозументов, в идеале практически каждой уголовно-правовой норме должна соответствовать сходная с ней норма в КоАП РФ, предусматрива­ющая административную ответственность за аналогичное деяние с меньшей сте­пенью опасности^[701][702].

В настоящий момент такой подход не соблюдается. Например, согласно ст. 8.1 КоАП РФ, наказание налагается в случае несоблюдения экологических требований при территориальном планировании, градостроительном зонирова­нии, планировке территории, архитектурно-строительном проектировании, строи­тельстве, капитальном ремонте, реконструкции, вводе в эксплуатацию, эксплуа­тации, выводе из эксплуатации зданий, строений, сооружений и иных объектов капитального строительства. Отсюда следует, что указанной нормой защищены только отношения в рамках градостроительной деятельности при создании объек­тов капитального строительства, в то время как последствия, предусмотренные ст. 246 УК РФ, могут наступить и в результате деятельности иных объектов, не являющихся объектами капитального строительства (промышленные, сельскохо­зяйственные, научные).

Кроме того, диспозиции норм главы 8 КоАП РФ должны содержать указа­ние на то, что ответственность наступает в случае отсутствия признаков соподчи­ненного состава преступления. Для этого следует в каждый соподчиненный гла­ве 26 УК РФ состав правонарушения, указанного в главе 8 КоАП РФ, ввести фра­зу «.если это действие не содержит уголовно наказуемого деяния.». В насто­

ящее время только ч. 2 ст. 8.28 КоАП РФ «Незаконная рубка, повреждение лес­ных насаждений или самовольное выкапывание в лесах деревьев, кустарников, лиан» и ст. 8.35 КоАП РФ «Уничтожение редких и находящихся под угрозой ис­чезновения видов животных или растений» содержат такую фразу. Причем нормы ст. 8.35 КоАП РФ прямо не корреспондируются с нормами главы 26 УК РФ.

Таким образом, сложность отграничения уголовно наказуемых деяний от административных правонарушений в экологической сфере обусловлена тем, что диспозиции уголовно-правовых норм главы 26 УК РФ не содержат точных крите­риев разграничения. Характер общественной опасности экологических преступ­лений и правонарушений совпадает. Они посягают на возможность самоочищения и самовосстановления природной среды, тем самым на состояние природной сре­ды и ее пригодность для живых организмов. Разграничение происходит по степе­ни общественной опасности, т. е. интенсивности воздействия на общественные отношения, которая проявляется во вредности наступивших негативных послед­ствий. Но не всегда возможно точно провести «демаркационную» линию, исполь­зуя данный критерий. Критерий криминализации, позволяющий отграничить эко­логические проступки от преступлений, в виде указания на размер вреда, выра­женный в денежных единицах, имеется только в ст. 260 и чч. 2, 4 ст. 261 УК РФ. Поэтому проблема разграничения преступлений от проступков, особенно в эколо­гической сфере, представляет определенную сложность.

Решению проблемы разграничения норм глав 26 УК РФ и 8 КоАП РФ мо­жет послужить введение системы соподчинения норм КоАП РФ нормам УК РФ. Это должно проявляться в том, что, во-первых, каждой уголовно-правовой норме главы 26 УК РФ должен соответствовать состав преступления, названного в Ко­дексе об административных правонарушениях, и, во-вторых, диспозиция норм главы 8 КоАП РФ должна содержать указание на то, что ответственность насту­пает в случае отсутствия признаков соподчиненного состава преступления.