<<
>>

§ 1. Разграничение преступлений против природной среды между собой

В теории уголовного права отсутствует единство мнения по многим вопро­сам квалификации преступлений против природной среды, в том числе по про­блеме разграничения составов преступлений, указанных в главе 26 УК РФ, между собой.

Диаметрально противоположные рекомендации, высказываемые в научной литературе и комментариях к Уголовному кодексу, вызывают недоверие и скеп­тическое отношение практических работников к науке уголовного права. Поста­новление Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 2012 г. № 21 «О примене­нии судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» также не дает ответа на имеющиеся вопросы по разграничению экологических преступлений. Как результат, судебно­следственная практика складывается неоднозначно, выносятся спорные процессу­альные решения.

1. При рассмотрении вопроса о коллизии норм главы 26 УК РФ в первую очередь следует определиться с терминологией.

В науке уголовного права существует мнение о том, что такие понятия, как конкуренция и коллизия, имеют различия1. Так, В. Н. Кудрявцев отмечал, что в коллизии находятся нормы, противоречащие одна другой. Коллизия - это несо­гласованность между нормами по их содержанию, и она существует независимо от того, имеются ли уголовные дела, в которых следовало бы применить эти нор­мы. О конкуренции же норм речь идет в конкретных случаях применения закона, когда выясняется, что в совершении деяния имеются признаки двух или несколь­ких норм[602][603].

Полагаем, что по данному вопросу следует согласиться с мнением Л. В. Иногамовой-Хегай в том, что коллизия и конкуренция норм - тождествен­ные понятия1. И в том и другом случаях имеется противоречие между уголовно­правовыми нормами, которое необходимо разрешить при квалификации. Вопрос о коллизии мы также можем ставить абстрактно, мысленно моделируя ситуацию, примеряя ее на имеющиеся правовые нормы, выбирая из их числа.

Кроме того, какого-либо практического смысла в противопоставлении названных терминов не существует. Поэтому в настоящей работе термины «коллизия» и «конкуренция» используются как синонимы.

В данном случае нас интересуют так называемые содержательные коллизии. Именно содержательные коллизии именуются в уголовно-правовой литературе конкуренцией норм[604][605].

2. Потребность в разграничении конкурирующих составов возникает, когда преступное деяние подпадает под признаки двух и более уголовных норм.

Проблема, связанная с конкуренцией норм главы 26 УК РФ, обусловлена тем, что построение норм этой главы имеет сложную структуру. Часть норм по­священа защите отдельных компонентов природной среды: ст. ст. 250 и 252 УК РФ - воды, морской среды; ст. 251 УК РФ - атмосферного воздуха; ст. 254 УК РФ - земли, почв; ст. 255 УК РФ - недр; ст. ст. 248, 249, 256-261 УК РФ - живот­ного и растительного мира. Другая часть запрещает определенные действия, ко­торые ведут или могут привести к причинению вреда компонентам природной среды: проектирование, размещение, строительство, ввод в эксплуатацию, экс­плуатацию различных объектов с нарушением правил охраны природы (ст. 246 УК РФ); производство, транспортировку, хранение, захоронение, использование опасных веществ и отходов (ст. 247 УК РФ); нарушение правил охраны водных биологических ресурсов (ст. 257 УК РФ)[606]; нарушение режима особо охраняемых природных территорий и природных объектов (ст. 262 УК РФ).

Такое положение ведет к неминуемой конкуренции норм первой и второй групп. Например, нарушение правил транспортировки или хранения экологически опасных веществ и отходов может повлечь загрязнение таких компонентов при­роды, как вода, земля, атмосферный воздух, растительный мир. Поэтому, нормы ч. 2 ст. 247 УК РФ могут вступать в конкуренцию с нормами чч. 1, 2 ст. ст. 250, 251 и 252, ч. 1 ст. 254, чч. 3, 4 ст. 261 УК РФ.

На первый взгляд, проблему может решить правило о приоритете специаль­ной нормы над общей (ч.

3 ст. 1 7 УК РФ). В этом случае преступление должно квалифицироваться по специальной норме1. Однако в науке уголовного права сложились два разных взгляда относительно того, нормы какой группы являются общими, а какие - специальными.

Первая позиция, которую формулирует Э. Н. Жевлаков, заключается в том, что ст. 247 УК РФ является общей по сравнению со статьями, предусматриваю­щими загрязнение отдельных видов природных ресурсов (ст. ст. 248-252, 254 и 262 УК РФ)[607][608]. Мы разделяем эту позицию[609].

Иного мнения придерживается Н. А. Лопашенко, утверждая, что состав, за­крепленный в ч. 2 ст. 247 УК РФ, выступает специальным по отношению к соста­вам загрязнения вод (ст. 250 УК РФ), загрязнения атмосферы (ст. 251 УК РФ), за­грязнения морской среды (ст. 252 УК РФ), порчи земли (ст. 254 УК РФ)[610].

Отсутствие единой позиции по данному вопросу приводит к противополож­ным процессуальным решениям. Так, по-разному квалифицируется нарушение правил транспортировки опасных грузов, повлекшее загрязнение окружающей среды при дорожно-транспортном происшествии. Например, приговором Туап­синского районного суда Краснодарского края осужден С. по ч. 1 ст. 254 УК РФ, который, управляя автотранспортным средством марки «МАЗ», перевозившим 30 995 м3 мазута, допустил опрокидывание транспортного средства, в результате чего произошло загрязнение земли1. В другом деле водитель не справился с управлением автомобилем, в результате чего через дыру в цистерне, образовав­шуюся при ударе об землю, произошел разлив концентрированной серной кисло­ты в окружающую среду в количестве 23,5 т. Виновный был осужден по ч. 2 ст. 247 УК РФ. Разлив серной кислоты привел к гибели почвенной биоты, ухуд­шению экологической обстановки в месте разлива, загрязненные серной кислотой участки почвы представили реальную опасность для флоры и фауны и косвенно для жизни человека. Окружающей среде причинен существенный вред на сумму свыше 300 тыс.

рублей[611][612][613].

Неоднозначно квалифицируется загрязнение природной среды, происшед­шее в результате ошибок, допущенных при хранении опасных веществ. Напри­мер, по ч. 1 ст. 254 УК РФ осужден оператор котельной С., который вовремя не проверил уровень давления мазутной сети и работу оборудования котельной в це­лом, в результате чего не заметил, что произошло выдавливание фрагмента про­кладки мазутного трубопровода. Это привело к истечению 3500 л мазута, кото­рый, протекая по ущелью, достиг береговой зоны, в связи с чем участок местно­сти площадью 40 м2 был загрязнен нефтепродуктами (мазутом)3. В другом деле осужден С. по ч. 2 ст. 247 УК РФ, который в нарушение установленных правил хранил мазут в бескомпрессорной битумной установке Т-309. В результате не­осторожного заноса неустановленным работником источника открытого огня произошел взрыв топливно-воздушной смеси, образовавшейся в замкнутом про­

странстве емкости. Мазут в количестве 78,181 т по уклону рельефа местности стал стекать к реке, загрязнив почву на площади 3 тыс. м2 и водный объект1.

3. Изучение научной литературы по обозначенной проблеме показало, что каких-либо веских аргументов в поддержку той или иной позиции ученым найти не удается (в опровержение или поддержку всегда можно найти соответствующие доводы).

Например, Н. А. Лопашенко, защищая свою точку зрения, приводит аргу­менты, которые можно свести к следующему2: а) в ст. 250 УК РФ не сказано о нарушении специальных правил, а только о загрязнении первого порядка, в то время как ст. 247 УК РФ содержит указание на нарушение правил обращения с экологически опасными веществами и отходами; б) природные компоненты могут быть загрязнены не только в результате нарушения правил обращения с экологи­ческими опасными веществами и отходами; в) более конкретна норма ст. 247 УК РФ, которая и должна признаваться специальной.

Возражая, можно привести следующие контрдоводы:

- преступным признается только противоправное загрязнение природной среды.

Это значит, что, совершая преступление, виновный всегда нарушает спе­циальные природоохранные правила. Законодатель, указывая в диспозиции уго­ловной нормы на нарушение правил, не имеет в виду какого-либо единого коди­фицированного нормативного акта. Речь идет о нарушении общеобязательных правил поведения, которые в сфере защиты природы установлены по всей верти­кали нормативных актов, начиная с Конституции Российской Федерации. Други­ми словами, если в диспозиции уголовной нормы не говорится о нарушении спе­циальных правил охраны природы, это не означает, что при загрязнении какого- либо компонента окружающей среды они не нарушаются. Как раз наоборот, в ре­зультате совершения экологического преступления всегда нарушаются соответ- [614][615]

ствующие правила, регулирующие общественные отношения в сфере взаимодей­ствия общества и природы;

- в статье 254 УК РФ, например, говорится о нарушении правил обращения с различными химическими и биологическими веществами. Полагаем, вопрос со­стоит не в том, имеется ли в уголовной норме ссылка на нарушение каких-либо правил, а в том, какая норма защищает наиболее широкий круг общественных от­ношений. Нормы ст. 247 УК РФ, и на это правильно обращает внимание Н. А. Ло- пашенко, могут действовать в любых ситуациях, независимо от конкретного ком­понента природной среды. Такое деяние нарушает общественные отношения по обеспечению стабильного состояния окружающей среды и каждого из ее элемен­тов, в то время как конкурирующие нормы охраняют конкретный компонент при­родной среды;

- по сути, загрязнение компонентов природной среды - это в широком смысле результат нарушения правил обращения с вредными веществами и отхо­дами. Ведь главное правило обращения с ними - не допустить загрязнения приро­ды. Загрязнение всегда происходит экологически опасными веществами и отхо­дами, является следствием несоблюдения каких-либо требований нормативных актов, поскольку при их соблюдении негативные последствия не наступили бы.

Например, загрязнение водных объектов, как правило, происходит в результате сброса сточных вод, которые содержат различные химические и бактериологиче­ские вещества. По большому счету, это можно назвать нарушением правил обра­щения таких веществ, поскольку стоки должны очищаться до предусмотренных нормативов и только после этого эмитироваться в окружающую среду. Ни у кого не вызывает сомнений, что в такой ситуации при наступлении указанных в законе последствий содеянное квалифицируется по ст. 250, а не по ст. 247 УК РФ. Так, приговором Череповецкого городского суда Вологодской области осуждены по

ч. 2 ст. 250 УК РФ старший мастер цеха водоснабжения М. и мастер З., которые не организовали в соответствии с требованиями технических регламентов процесс эксплуатации накопителей жидких химических отходов производства и маги­стрального пульпопровода, в результате чего произошли его прорыв и загрязне­

ние 2 км реки Кошта неотфильтрованной шламовой технологической водой, что привело к гибели более 300 тыс. экземпляров рыбы. Ущерб составил 6 806 394 рубля1;

- одним из критериев выделения специальной нормы является то обстоя­тельство, что специальная норма полнее, богаче отражает характер соответству­ющих преступлений[616][617]. Ученые, посвятившие свои исследования вопросам ответ­ственности за порчу земли, приходят к мнению, что в ст. 254 УК РФ наиболее полно перечислены признаки и способы порчи земли. Такой точки зрения, в част­ности, придерживается С. Т. Фаткулин, делая при этом неверный вывод о том, что ст. 254 по отношению к ст. ст. 246, 247, 248, 255 и 262 УК РФ является общей[618]. Как раз наоборот, именно поэтому она и является специальной. В связи с этим права А. А. Клочкова, утверждая, что, поскольку ст. 254 УК РФ более детально описывает деяние в виде отравления, загрязнения или иной порчи земли и его по-

4

следствия, она является специальной[619].

В научной литературе имеется и другой аргумент признания ст. 247 УК РФ специальной нормой. Так, И. М. Антонов и А. О. Швейгер, исследуя соотношение ст. ст. 247 и 250 УК РФ, пишут: поскольку ст. ст. 247 и 250 УК РФ являются бланкетными, их содержание определяется нормами экологического законода­тельства, которое не ограничивает круга субъектов правоотношений и возлагает обязанность соблюдения правил абсолютно на всех лиц. Однако применительно к правилам обращения опасных веществ и отходов экологическое законодатель­ство предусматривает иной субъектный состав, устанавливая обязанность со­блюдения соответствующих правил либо только в отношении юридического ли­ца и предпринимателя, либо при осуществлении специальной деятельности. На основании чего можно заключить, что в ст. 247 УК РФ предусмотрен специаль­

ный субъект преступления, и она является специальной по отношению к ст. 250 УК РФ[620]. При этом авторы ссылаются на ст. ст. 10-14 Федерального закона «Об отходах производства и потребления».

В возражение обозначенной позиции укажем следующее. Статья 247 УК РФ устанавливает ответственность не за нарушение норм Федерального закона «Об отходах производства и потребления», а за несоблюдение правил обращения опасных веществ и отходов. Правовое регулирование в области обращения с таки­ми веществами и отходами осуществляется нормами не только Федерального зако­на «Об отходах производства и потребления», но и других законов и иных норма­тивных правовых актов Российской Федерации, законов и иных нормативных пра­вовых актов субъектов Российской Федерации, а также муниципальных норматив­ных правовых актов. Так, отношения в области обращения с радиоактивными от­ходами, биологическими отходами, отходами лечебно-профилактических учре­ждений, выбросами вредных веществ в атмосферу и со сбросами вредных ве­ществ в водные объекты регулируются соответствующим законодательством Рос­сийской Федерации (ст. 2 Федерального закон «Об отходах производства и по­требления»). Например, ст. 51 Федерального закона «Об охране окружающей сре­ды», устанавливающая общие правила при обращении с отходами производства и потребления, распространяет свое действие как на юридических, так и на физиче­ских лиц (включая индивидуальных предпринимателей). Статья 39 данного Зако­на аналогична по содержанию ст. 11 Федерального закон «Об отходах производ­ства и потребления» и возлагает обязанность на юридических и физических лиц обеспечивать соблюдение нормативов качества окружающей среды, в том числе и при обезвреживании и размещении отходов производства и потребления. В ста­тье 48 Закона установлена обязанность в отношении юридических и физических лиц соблюдать правила производства, хранения, транспортировки, применения, захоронения радиоактивных веществ (источников ионизирующих излучений) и ядерных материалов. В силу положений ст. ст. 7, 56-59 и 65 ВК РФ запрет на за­

грязнение и засорение водных объектов распространяется на физических и юри­дических лиц. Нормы Федерального закона «Об охране атмосферного воздуха» и Земельного кодекса Российской Федерации не имеют изъятий относительно от­ветственности физических лиц. Ветеринарно-санитарные правила сбора, утилиза­ции и уничтожения биологических отходов, утвержденные Главным государ­ственным ветеринарным инспектором Российской Федерации 4 декабря 1995 г. № 13-7-2/469, являются обязательными для исполнения владельцами животных независимо от способа ведения хозяйства, а также организациями, предприятиями всех форм собственности, занимающимися производством, транспортировкой, за­готовкой и переработкой продуктов и сырья животного происхождения.

В связи с этим нет оснований утверждать, что правила обращения с опас­ными веществами и отходами распространяются только на индивидуальных предпринимателей и юридических лиц. Значит, критерий выделения специальной нормы, предложенный И. М. Антоновым и А. О. Швейгером, не применим.

Мнение о том, что норма ст. 247 УК РФ носит общий характер, косвенно подтверждают положения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 2012 г. № 21. Так, в п. 7 постановления Пленума сказано: загрязне­ние, засорение, истощение поверхностных или подземных вод, источников пи­тьевого водоснабжения либо иное изменение их природных свойств (ст. 250 УК РФ) может быть результатом нарушения не только правил водопользования, но и иных правил в области охраны окружающей среды и природопользования (в частности, транспортировки, хранения, использования минеральных удобрений и препаратов).

Признание ст. 247 УК РФ общей по отношению к ст. ст. 250, 251, 252 и 254, чч. 3, 4 ст. 261 УК РФ позволяет решить следующую проблему. В перечисленных статьях Уголовного кодекса ответственность связана с наступлением более тяж­ких последствий по сравнению с тем, на что указано в ч. 1 ст. 247 УК РФ, где необходимо доказать лишь создание реальной угрозы причинения существенного вреда здоровью человека или окружающей среде. В случае, когда специальный

состав не может быть применен по причине отсутствия уголовно-правовых по­следствий, должна вступать в действие общая норма1. Как правильно отмечал А. Н. Трайнин: «Родовой состав как бы сохраняется в резерве для тех случаев, ко­торые специальными составами не охватываются»[621][622]. Например, капитан судна М., находясь на ходовой вахте, уснул, кратковременно потеряв контроль над управ­лением судном. Вследствие чего судно отклонилось от курса и столкнулось с пра­вым берегом реки Волга. В результате удара нефтеналивная баржа получила по­вреждение корпуса, что привело к утечке в реку Волга 5,816 т нефтепродуктов, что повлекло причинение существенного экологического вреда. Ввиду отсутствия последствий, указанных в ст. 250 УК РФ, действия капитана квалифицированы по

ч. 2 ст. 247 УК РФ[623].

4. Сложность с выделением общей и специальной нормы объясняется тем, что при создании главы 26 УК РФ законодатель не ставил перед собой цель по­строить отношения внутри нее по принципу «общая - специальная норма». Стоя­ла задача максимально полно охватить уголовно-правовым запретом все возмож­ные случаи опасного для общества посягательства на природу. Учитывая, что это, по сути, новые уголовно-правовые нормы для отечественной правовой системы, не имевшие апробации на российской почве, задача была выполнена. Однако при квалификации реальных жизненных ситуаций происходит постоянное столкнове­ние, соперничество уголовно-правовых норм главы 26 УК РФ.

Вместе с тем предложение о включении в уголовное законодательство об­щей уголовно-правовой нормы было озвучено на IX Конгрессе ООН по преду­преждению преступности и обращению с правонарушителями (Каир, 1995 г.). Комиссией по предупреждению преступности и уголовному правосудию было

предложено рассмотреть целесообразность включения странами в свои законы категории общего экологического правонарушения в целях ликвидации «лазеек», существующих в законодательстве многих стран (п. 93)1.

В качестве общей могла бы выступить норма, содержащаяся в ст. 246 УК РФ, устанавливающая ответственность за нарушение правил охраны окружающей природной среды при производстве работ. Она наиболее полно охватывает все возможные виды деятельности в экологической сфере и предусматривает ответ­ственность на всех стадиях создания и эксплуатации объекта, способного оказать негативное влияние на природу, начиная с этапа его проектирования. При осу­ществлении названной деятельности может быть причинен вред любому компо­ненту природной среды: земле, недрам, почвам, поверхностным и подземным во­дам, атмосферному воздуху, растительному и животному миру, иным организ­мам. Однако данная статья закрепляет ответственность за причинение более тяж­ких последствий, чем предусмотрено в составах, устанавливающих ответствен­ность за причинение вреда компонентам природной среды. Поэтому, когда деяние не охватывается специальными нормами, ст. 246 УК РФ также не может вступить в действие. Например, ООО «Аркада-Стиль» осуществляло строительные работы на территории лесного фонда Дачного участкового лесничества Раменского отде­ла Подольского филиала ФГУ «Мосрегионлес». При проведении работ был по­врежден плодородный слой лесных почв и лесная подстилка на площади 860 м[624][625], в результате причинен ущерб в сумме 1 171 664 рублей. Вместе с тем не установ­лено наступления тяжких последствий для окружающей среды. Следствие усмот­рело в совершенном деянии признаки состава преступления, описанного в ч. 1 ст. 330 УК РФ, в связи с чем материалы были направлены дознавателю по под- следственности2.

Полагаем, что проблема может быть решена с помощью конструирования следующей системы норм главы 26 УК РФ: защите каждого компонента окружаю­щей среды должна быть посвящена специальная уголовная норма. Глава 26 УК РФ

должна содержать общую норму, предусматривающую наказание за преступное загрязнение природной среды, без конкретизации природного компонента, на ко­торый воздействует преступник. Причем ответственность по такой статье должна наступать за менее тяжкие последствия для природной среды, чем предусмотрены в специальных нормах. В статье 246 УК РФ следует оставить ответственность только за нарушение требований в области охраны природной среды при проекти­ровании промышленных, сельскохозяйственных, научных и иных объектов.

В науке уголовного права существует мнение, что при решении вопроса о конкуренции общей и специальной нормы необходимо учитывать, что такого ро­да оценка всегда имеет соотносительный характер: устанавливается, является ли норма общей или специальной не вообще, а по отношению к другой уголовно­правовой норме1. Аналогичную мысль высказал А. С. Горелик: «.любая норма сама по себе не может быть ни общей, ни специальной; она становится конкури­рующей с другой нормой только при взаимодействии...»[626][627]. Иначе говоря, соотнося конкретный состав с каждым из составов главы 26 УК РФ, мы устанавливаем, ка­кой из них является по отношению к другому общим, а какой - специальным.

Данное утверждение не противоречит вышеназванному предложению. Коллизия будет решена уже при включении такой нормы в структуру Уголовно­го кодекса. Поэтому, когда правоприменитель будет проецировать уголовно­правовые нормы на совершенное деяние, выбор падет в пользу специальной нормы. Если же специальная норма не сможет быть применена, вступит в дей­ствие общая норма.

5. Выделение общей нормы представляет особую важность ввиду того, что по логике вещей, когда в совершенном деянии отсутствуют какие-либо признаки специальной нормы, применению подлежит общая норма.

На практике дело обстоит иначе: процессуальное решение принимается только с учетом нормы, которую правоприменитель считает специальной. При отсутствии признаков состава преступления, предусмотренных в специальной

норме, деяние по общей норме не оценивается. Это приводит либо к необосно­ванному отказу в возбуждении уголовного дела, а если оно возбуждено - к его прекращению. Например, водитель автомобиля ГАЗ перевозил остатки пестици­дов и агрохимикатов для складирования и последующей утилизации. В ходе сле­дования часть содержимого емкостей водитель Ц. сбросил в русло реки Бирма, после чего здесь же вымыл свою машину. Вниз по течению от места сброса на протяжении 7 км была обнаружена мертвая рыба, причиной гибели которой стало вещество гексахлорбензол. Суммарный ущерб составил 12 365 рублей. В возбуж­дении уголовного дела было отказано, так как не наступили последствия, преду­смотренные ст. 250 УК РФ. В то же время, по заключению ФГУ Центра гигиены и эпидемиологии Роспотребнадзора, гексахлорбензол является токсичным веще­ством, трудно растворяющимся и распадающимся в воде. В сброшенном количе­стве он представляет реальную опасность для жизни и здоровья людей, а также биоресурсов водоема[628]. В данном деле были все основания для возбуждения уго­ловного дела по ч. 2 ст. 247 УК РФ в связи с нарушением правил обращения эко­логически опасных веществ и отходов, повлекших загрязнение окружающей сре­ды.

В этой же плоскости находится следующая проблема. Изучение процессу­альных актов об отказе в возбуждении уголовных дел по факту загрязнения при­роды или их прекращении выявило закономерность: при конкуренции норм ст. 246 УК РФ и норм, охраняющих отдельные компоненты природы, выбор дела­ется в пользу ст. 246 УК РФ. Ввиду того, что данная статья предусматривает бо­лее тяжкие последствия по сравнению с составами, устанавливающими наказание за преступное воздействие на компоненты окружающей среды, происходит отказ в возбуждении уголовных дел или их прекращение. Вместе с тем оценка деяния по нормам, закрепляющим ответственность за преступное загрязнение отдельных компонентов природной среды, не происходит, что приводит к необоснованному отказу в возбуждении уголовных дел или их прекращению. Например, прорыв

нефтепровода «Анжеро-Судженск-Красноярск» повлек загрязнение нефтесодер­жащей жидкостью земли и лесной растительности. В возбуждении уголовного де­ла отказано в связи с тем, что в результате прорыва нефтепровода не наступили последствия, перечисленные в ст. 246 УК РФ1.

Обоснование такого подхода можно найти в работе Г. Н. Хлупиной и А. В. Молодкина, которые считают, что перемещение жидкости по трубопроводу - это не транспортировка нефти, а ее перекачка, осуществляемая при эксплуатации объектов магистрального нефтепровода[629][630]. Авторы предлагают в случае загрязнения окружающей среды нефтью (нефтепродуктами) из-за каких-либо повреждений нефтепровода деяния виновных квалифицировать по статье об ответственности за нарушение правил эксплуатации объектов (ст. 246 УК РФ, ст. 8.1 КоАП РФ).

Такая позиция создает трудности для привлечения виновных к ответствен­ности. Дело в том, что ст. 246 УК РФ предусматривает наказание за причинение более тяжких последствий по сравнению с теми, которые указаны в ст. 247 УК РФ. Для обоснования ответственности по ст. 246 УК РФ необходимо доказать факт существенного изменения радиоактивного фона, причинение вреда здоровью чело­века, массовую гибель животных, иные тяжкие последствия. При квалификации по ч. 1 ст. 247 УК РФ достаточно выявить создание реальной угрозы причинения су­щественного вреда здоровью человека или окружающей среде, а по ч. 2 данной статьи - доказать факт загрязнения окружающей среды. Позиция названных авто­ров приводит к тому, что при аварии на магистральном трубопроводе и загрязне­нии вследствие этого окружающей среды в возбуждении уголовного дела отказы­вается по причине отсутствия состава преступления, предусмотренного ст. 246 УК РФ. Например, разрыв трубопровода Ухта-Ярославль повлек разлив нефти на рель­еф местности и загрязнение поверхности земли. Орган предварительного расследо­

вания оценил деяние с точки зрения ст. 246 УК РФ и отказал в возбуждении уго­ловного дела в связи с отсутствием последствий, названных в этой статье[631].

Г. Н. Хлупина и А. В. Молодкин основывают свою позицию на том, что, со­гласно Правилам технической эксплуатации магистральных нефтепроводов РД 153-39.4-056-00, под перекачкой понимается процесс перемещения жидкостей по трубопроводу с помощью насосных установок. Процесс перемещения - это не транспортировка, поэтому и ст. 247 УК РФ не применима.

Анализ рассуждений ученых позволил выявить ошибку, которая заключает­ся в том, что под транспортировкой авторы понимают перемещение опасных ве­ществ и отходов только с помощью транспортных средств. Не принимается во внимание то обстоятельство, что магистральные трубопроводы относятся к си­стеме магистрального нефтепроводного транспорта. Такое понятие широко ис­пользуется во многих нормативных актах. Например, ст. 4 Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 115-ФЗ «О концессионных соглашениях» предусматривает, что объекты трубопроводного транспорта могут быть объектами концессионного соглашения. Приказом Министерства энергетики России от 23 августа 201 2 г. № 399 утверждены нормативы технологических потерь углеводородного сырья при его транспортировке трубопроводным транспортом. Постановлением Минтр­уда России от 17 июня 2003 г. № 36 утверждены Межотраслевые правила по охране труда при эксплуатации промышленного транспорта (конвейерного, тру­бопроводного и других транспортных средств непрерывного действия) и т. д.

В пункте 1.5.3 Правил технической эксплуатации магистральных нефтепро­водов РД 153-39.4-056-00, на которые ссылаются авторы, прямо сказано, что экс­плуатирующая нефтепровод организация организует транспортировку нефти и безопасную эксплуатацию магистральных нефтепроводов. Глава 11 Правил по­священа единой автоматизированной системе управления (ЕАСУ) технологиче­ским процессом транспорта нефти. ЕАСУ представляет совокупность программ­но-аппаратных средств, обеспечивающих организацию безопасной транспорти­

ровки нефти по системе магистральных нефтепроводов, плановое распределение грузопотоков, а также ведение финансово-хозяйственной деятельности Компании.

Таким образом, согласно нормативно-правовому регулированию, нефтепро­вод относится к трубопроводному транспорту, а перекачка нефти - один из видов транспортировки нефти. Поэтому нормы ст. 247 УК РФ могут применяться в слу­чае причинения или создания угрозы причинения вреда окружающей среде при нарушении правил транспортировки по системам трубопроводного транспорта. В то же время поскольку, по нашему мнению, состав преступления, указанного в ст. 247 УК РФ, является общим по отношению к составам, предусматривающим ответственность за загрязнение отдельных компонентов природы, то при разрыве магистрального нефтепровода, когда загрязняется прилегающий земельный уча­сток, деяние охватывается только нормами ст. 254 УК РФ. Если при этом терпит негативное воздействие и водный объект, вследствие чего причиняется суще­ственный вред животному и растительному миру, рыбным запасам, лесному и сельскому хозяйству, то деяние образует идеальную совокупность со ст. 250 УК РФ. Если такие последствия не наступили, но была создана угроза причинения существенного вреда здоровью человека или окружающей среде, то деяние под­лежит квалификации только по ч. 1 ст. 247 УК РФ.

6. Неоднозначно решается вопрос о разграничении ст. ст. 256 и 253 УК РФ. Частью 2 ст. 253 УК РФ предусмотрена ответственность за исследование, поиск, разведку, разработку природных ресурсов континентального шельфа или исклю­чительной экономической зоны Российской Федерации. В науке уголовного права и судебной практике сложилось мнение о том, что ст. 253 УК РФ является специ­альной по отношению к ст. 256 УК РФ[632]. Именно по такому пути идет судебно­следственная практика. Так, приговором Петропавловско-Камчатского городского суда Камчатской области осужден по ч. 2 ст. 201, ч. 2 ст. 253 УК РФ капитан суд­на, который незаконно добыл 264948,2 кг сырца минтая и 8013,3 кг сырца камба­лы в пределах исключительной экономической зоны Российской Федерации, чем

причинил существенный вред водной биологической системе и крупный ущерб в размере 31 541 450 рублей1.

Такая позиция, судя по всему, основана на том, что ч. 2 ст. 253 УК РФ за­прещает разработку природных ресурсов без соответствующего разрешения. По­лагаем, что ст. 253 УК РФ не может применяться для квалификации браконьер­ства в пределах континентального шельфа или в пределах исключительной эко­номической зоны Российской Федерации[633][634].

Слово «разработка» используется для описания воздействия на неживые природные ресурсы. Так, толковый словарь под этим словом понимает способ до­бычи ископаемых, а также место такой добычи. Разработать - обрабатывать, воз­делывать, сделать пригодным для чего-нибудь; тщательно, всесторонне исследо­вать, подготовить, обработать во всех подробностях; привести в нормальное ра­бочее состояние; исчерпать добычу ископаемого в каком-нибудь месте[635]. Значит, ч. 2 ст. 253 УК РФ запрещает разработку без соответствующего разрешения не­живых природных ресурсов на континентальном шельфе или в пределах исклю­чительной экономической зоны Российской Федерации. Если бы законодатель имел в виду живые природные ресурсы, то он употребил слово «добыча», как это сделано в ст. 256 УК РФ.

К подобной мысли приводит тот факт, что преступления на континенталь­ном шельфе или в пределах исключительной экономической зоны Российской Федерации совершаются, как правило, группой лиц по предварительному сгово­ру. Однако ст. 253 УК РФ такого отягчающего ответственность признака не со­

держит. При этом санкция ч. 2 ст. 253 мягче, чем санкция ч. 3 ст. 256 УК РФ. Здесь прослеживается явное противоречие в уголовной политике.

Ответственность за незаконную добычу водных биологических ресурсов на континентальном шельфе или в пределах исключительной экономической зоны должна возлагаться по ст. 256 УК РФ. К аналогичному выводу можно прийти при анализе п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 ноября 2010 г. № 26 «О некоторых вопросах применения судами законодатель­ства об уголовной ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (статьи 253, 256 УК РФ)»1. Если же законодатель счита­ет, что незаконное изъятие живых природных ресурсов континентального шельфа и исключительной экономической зоны Российской Федерации подпадает под признаки состава, предусмотренного ч. 2 ст. 253 УК РФ, то диспозицию указан­ной статьи следует дополнить словом «добыча».

О. М. Неудахина считает целесообразным по-иному решить данную про­блему, предлагая предусмотреть в диспозиции ч. 2 ст. 253 УК РФ уголовную от­ветственность за исследование, разведку, разработку только неживых ресурсов континентального шельфа[636][637].

Нормы ст. ст. 256 и 258 УК РФ являются общими по отношению к нормам ст. 2581 УК РФ в случае незаконной добычи диких животных и водных биологи­ческих ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Россий­ской Федерации и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации. Это означает, что в случае, когда лицо осуществило добычу таких животных (водных биологических ресурсов), деяние подлежит квалификации по ст. 2581 УК РФ. Если при этом были добыты и иные представители животного мира, то деяние образует совокупность с нормами ст. 256 или ст. 258 УК РФ.

7. По правилу о конкуренции общей и специальной нормы должны разграни­чиваться ст. 259 и ст. ст. 247, 250, 251, 252, 254, 257 и 262 УК РФ. Включение в Ко­декс ст. 259 «Уничтожение критических местообитаний для организмов, занесен­

ных в Красную книгу Российской Федерации» объясняется стремлением законода­теля оградить от негативного воздействия наиболее ценные объекты природы.

Норма ст. 259 является специальной по отношению к нормам ст. ст. 247, 250, 251, 252, 254, 257 и 262 УК РФ по признаку места совершения преступления и видам животных, подлежащих уголовно-правовой охране. Например, при нару­шении режима особо охраняемой природной территории и гибели вследствие это­го популяций, занесенных в Красную книгу Российской Федерации, в результате уничтожения критических мест их обитания, содеянное квалифицируется по ст. 259 УК РФ. Если преступление повлекло и иные последствия, применяется правило об идеальной совокупности преступлений. Например, в случае гибели животных, не внесенных в Красную книгу, деяние квалифицируется по совокуп­ности ст. ст. 259 и 262 УК РФ.

8. В правоприменительной практике возникают сложности при разграниче­нии преступления, предусмотренного ст. 262 УК РФ (нарушение режима особо охраняемых природных территорий, установленного Федеральным законом от 14 марта 1995 г. № 33-ФЗ «Об особо охраняемых природных территориях»), от иных преступлений, указанных в главе 26 УК РФ.

8.1. В некоторых составах преступлений, содержащихся в главе 26 УК РФ, в качестве квалифицирующего признака закреплено совершение преступления на особо охраняемых природных территориях (ч. 2 ст. 250, п. «г» ч. 1 ст. 256, п. «г» ч. 1 ст. 258). В таком случае ст. 262 УК РФ приобретает статус общей нормы по отношению к названным составам. Поскольку ч. 2 ст. 250, пп. «г» чч. 1 ст. ст. 256 и 258 УК РФ полностью охватывают совершенное деяние на территории с особым природоохранным режимом, то квалификация должна проводиться только по этим статьям Кодекса. Однако ч. 2 ст. 250 УК РФ будет специальной нормой по отношению к ст. 262 УК РФ только в случае совершения преступления на терри­тории заповедника или заказника, так как в качестве квалифицирующего признака ч. 2 ст. 250 УК РФ предусматривает наказание за совершенное преступление на территории заповедника или заказника.

Такая позиция законодателя не имеет объяснений. В соответствии с Феде­ральным законом «Об особо охраняемых природных территориях», установлено семь видов особо охраняемых территорий. Режим государственных природных заповедников во многом сходен с режимом национальных парков. Статья 15 дан­ного Федерального закона гласит, что на территории национальных парков могут создаваться функциональные зоны, в том числе заповедные, в пределах которых запрещены любая хозяйственная деятельность и рекреационное использование территории. Режим правовой охраны национальных и природных парков значи­тельно строже режима охраны государственных природных заказников. Поэтому в качестве квалифицирующего признака ст. 250 УК РФ необходимо указать на со­вершение такого деяния на особо охраняемых природных территориях. Этим бу­дет устранено явное противоречие, существующее в действующей редакции ч. 2 ст. 250 УК РФ. Применительно к ст. ст. 256 и 258 УК РФ законодатель его устра­нил: Федеральным законом от 6 декабря 2007 г. № 333-ФЗ в п. «г» ч. 1 ст. 256 слова «на территории заповедника, заказника» заменены на «на особо охраняемых природных территориях», а Федеральным законом от 24 июля 2009 г. № 209-ФЗ аналогичное сделано в отношении п. «г» ч. 1 ст. 258 УК РФ.

Возникает вопрос о квалификации преступного загрязнения вод на особо охраняемых природных территориях, не отнесенных к заповедникам или заказни­кам. В этой же плоскости находится проблема квалификации при совершении на особо охраняемой природной территории преступлений, предусмотренных ст. ст. 246, 247, 254, 257, 260 и 261 УК РФ.

Разрешение названной коллизии во многом зависит от выяснения объема понятия «значительный ущерб», употребленного в ст. 262 УК РФ в качестве по­следствия преступления.

Понятие значительного ущерба в ст. 262 УК РФ не раскрывается. Поэтому следует обратиться к другим нормам главы 26 УК РФ, где оно имеет свои точные ориентиры. Так, в ст. 260 УК РФ под значительным размером понимается ущерб, причиненный рубкой лесных насаждений, от 5 тыс. до 50 тыс. рублей. Нормы

ст. ст. 260 и 262 УК РФ содержатся в одной главе, вследствие чего у них совпада­ет видовой объект. Кроме того, нарушение режима особо охраняемой территории, как правило, связано с рубкой деревьев, уничтожением лесных насаждений и т. п. Такую сумму следует взять за основу определения понятия «значительный ущерб».

Исходя из этого понятие «значительный ущерб» не может охватывать такие преступные последствия, как:

- существенное изменение радиоактивного фона (ст. 246 УК РФ);

- массовая гибель животных (ст. 246, чч. 2 ст. ст. 247 и 250, ст. 257 УК РФ);

- причинение вреда здоровью человека (ст. 246, чч. 2 ст. ст. 247, 250 и 251, ч. 1 ст. 254 УК РФ);

- причинение по неосторожности смерти человеку (чч. 3 ст. ст. 247, 250, 251 и 254 УК РФ);

- массовое заболевание людей (ч. 3 ст. 247 УК РФ);

- крупный ущерб (чч. 2, 4 ст. 261 УК РФ).

Вместе с тем существуют причины, препятствующие твердо настаивать на своей позиции. Так, термин «значительный ущерб» используется в главе 21 УК РФ «Преступления против собственности». В пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» сказано, что при квалификации действий лица, совер­шившего кражу, следует учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер заработной платы, пенсии, наличие у потерпевшего иждивенцев, совокупный до­ход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство, и др. При этом ущерб, причиненный гражданину, не может быть менее размера, установленного примечанием к ст. 158 УК РФ. Таким образом, Верховный Суд предлагает при оценке понятия «значительный ущерб» руководствоваться имущественным поло­жением потерпевшего, что и логично, ведь материальное положение граждан раз­лично. В нашем случае потерпевшим, как правило, является государство, эконо­мическое положение которого не дифференцируется. Поэтому вполне допустим

экономический критерий определения вреда. Кроме того, понятие «ущерб» рас­крывается в нормах гражданского права - это расходы на восстановление нару­шенного права, которые, в конечном счете, сводятся к денежным затратам. При расчете размера ущерба, в силу положений ст. 77 Федерального закона «Об охране окружающей среды», либо применяются специальные методики, либо принимаются во внимание расходы на приведение природного объекта в состоя­ние, существовавшее до нарушения.

Еще один вопрос, на который необходимо найти ответ: соотношение поня­тий «значительный ущерб» и «иные тяжкие последствия». Проблема состоит в том, что в некоторых статьях Кодекса они приравниваются. Например, в п. «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ «Террористический акт» сказано: те же деяния, повлекшие причинение значительного имущественного ущерба либо наступление иных тяж­ких последствий. Аналогичная фраза содержится в п. «б» ч. 2 ст. 281 УК РФ «Ди­версия». Полагаем, что в данном случае имеет место дефект законодательной тех­ники.

В главе 26 УК РФ термин «значительный ущерб» не используется в контек­сте иных тяжких последствий. По смыслу норм данной главы следует, что иные тяжкие последствия по степени общественной опасности намного превосходят ущерб, признаваемый значительным. Поэтому приходим к выводу, что понятия «значительный ущерб» и «иные тяжкие последствия» не будут равнозначными. Это имеет важное практическое значение, поскольку влияет на возможность ква­лификации по совокупности, о чем будет сказано ниже.

8.2. В правоприменительной практике и научной литературе предлагается нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ, допущен­ное на особо охраняемой территории, квалифицировать по правилам об идеаль­ной совокупности преступлений. Так, П. на полученном по договору аренды в пользование для культурно-оздоровительных целей участке лесного фонда в при­брежной защитной полосе озера Тургояк, имеющего статус памятника природы, без проекта строительства и положительного заключения государственной эколо­

гической экспертизы осуществила с привлечением неустановленных лиц и ис­пользованием трактора планировку прибрежной защитной полосы озера в 12 м от уреза воды со снятием плодородного слоя лесных почв, отсыпкой щебнем. Ука­занные действия повлекли повреждение почвы, лишившейся функции воспроиз­водства травянистой, кустарниковой, древесной растительности, нарушение есте­ственной экологической системы памятника природы, причинение значительного ущерба в размере 476 902 рублей. Действия П. квалифицированы по ст. 246 и ст. 262 УК РФ1. В другом деле приговором Аргаяшского районного суда Челя­бинской области осужден по ст. ст. 246 и 262 УК РФ директор ООО «Фирма “Блик”», арендовавшего земельный участок особо охраняемой природной терри­тории в прибрежной защитной полосе памятника природы озера Увильды. Не имея надлежащего проекта, положительного заключения государственной эколо­гической экспертизы, ордера, лесного билета на право лесопользования, разреше­ния на строительство объектов, осуществил силами нанятых им рабочих строи­тельство двух домов на ленточных железобетонных фундаментах, чем нарушил режим особо охраняемой природной территории и охранной зоны памятника при­роды озера Увильды и причинил значительный ущерб на сумму 1 257 337 рублей[638][639].

Существуют примеры, когда нарушение правил охраны окружающей сре­ды, совершенное на особо охраняемой природной территории, квалифицирует­ся только по нормам ст. 246 УК РФ. Так, Ч. организовал строительство тури­стической базы на особо охраняемой природной территории природного парка «Волго-Ахтубинская пойма». В результате была осуществлена сплошная рубка деревьев, самовольное снятие плодородного слоя почвы, проведены работы по устройству ленточных фундаментов. Ущерб, причиненный преступлением, со­ставил 38 092 360 рублей[640].

Иногда нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ, допущенное на особо охраняемой природной территории, квалифицирует­

ся только по ст. 262 УК РФ. Например, приговором от 13 февраля 201 3 г. Адлер­ского суда г. Сочи Краснодарского края осужден Х. по ст. 262 УК РФ, который на участке, отнесенном к курорту Федерального значения городу-курорту Сочи, в 100 м от реки Мзымта производил несанкционированное размещение грунта, чем причинил ущерб на сумму 768 тыс. рублей1.

По-разному квалифицируется незаконная рубка лесных насаждений на осо­бо охраняемой природной территории. В одном случае рубка лесных насаждений на территории биологического заказника была квалифицирована по ст. 262 УК РФ[641][642]; в другом - рубка деревьев на территории памятника природы оценена по со­вокупности преступлений ч. 1 ст. 260 и ст. 262 УК РФ[643].

В связи с этим требуется решить логическую задачу: что же подлежит при­менению - правило о конкуренции уголовно-правовых норм либо квалификация по совокупности преступлений (идеальная совокупность).

Названная проблема имеет прикладное значение, поскольку, согласно ст. 69 УК РФ, при совокупности преступлений наказание назначается отдельно за каж­дое совершенное преступление. Окончательное наказание может быть назначено не только путем поглощения, но и частичного или полного сложения назначенных наказаний. Следовательно, неверное применение правил квалификации совокуп­ности преступлений может привести к назначению несправедливого наказания. Как верно отмечает В. П. Малков, квалификация по совокупности конкурирую­щих норм уголовного закона недопустима, так как это привело бы к искусствен­ному созданию множественности преступлений там, где ее нет, а в ряде случаев к необоснованному усилению уголовной ответственности виновного[644].

Ранее мы пришли к выводу, что понятие «значительный ущерб», использу­емое в ст. 262 УК РФ, не совпадает с другими понятиями главы 26 УК РФ, описы­вающими преступные последствия. Если нарушение правил производства работ,

совершенное на особо охраняемой природной территории, не повлекло суще­ственного изменения радиоактивного фона, причинения вреда здоровью человека, массовой гибели животных, иных тяжких последствий, то отсутствует состав пре­ступления, предусмотренный ст. 246 УК РФ. При наличии значительного ущерба применяется только норма ст. 262 УК РФ.

Ситуация усложняется, если, например, такие действия привели к наступле­нию иных тяжких последствий. Возникает вопрос: «Следует ли вменять только ст. 246 УК РФ или также ст. 262 УК РФ и квалифицировать деяние по совокупно­сти (идеальной совокупности)?»

В науке уголовного права под идеальной совокупностью понимается «со­вершение одним действием двух и более преступлений, ответственность за кото­рые предусмотрена разными статьями уголовного закона»1. В подобных случаях, отмечал В. Н. Кудрявцев, деяние «может получить правильную правовую оценку только путем применения двух или более норм Особенной части, вместе взятых»[645][646].

З. А. Незнамова проводит различие между конкуренцией норм и идеальной совокупностью следующим образом: при конкуренции норм совершается одно преступление. При идеальной совокупности одновременно совершается два и бо­лее преступления. В соответствии с этим при совокупности преступлений произ­водится квалификация по нескольким статьям Кодекса. В случае конкуренции норм для квалификации должна быть использована лишь одна из коллизирующих уголовно-правовых норм, та, которая наиболее точно отражает специальную и пра­вовую природу совершенного общественно опасного деяния[647]. Данный подход, без­условно, верен, но не дает точных ориентиров правоприменителю для разграниче­ния этих понятий. А. С. Горелик, разграничивая конкуренцию от совокупности, указал, что при конкуренции совершено одно преступление и квалификация по од­

ной из норм охватывает его полностью. При совокупности совершено несколько преступлений, однако ни одна из норм не охватывает содеянное полностью1.

Из этого вытекает, что совокупность преступлений имеет место только то­гда, когда ни одна из норм не охватывает полностью совершенное деяние. Если же деяние полностью подпадает под одну уголовную норму, а под другую - лишь частично, то совокупность преступлений отсутствует. Здесь имеет место конку­ренция норм. По правилу о конкуренции целого и части выигрывает та, которая полностью охватывает преступление.

В этой связи возникает ключевой вопрос: «Полностью ли охватывает ст. 246 УК РФ нарушение правил охраны окружающей среды, допущенное при произ­водстве работ на особо охраняемой природной территории, либо нет?» Аналогич­ный вопрос следует задать при совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 247, 250 (за исключением совершенных на территории заповедника или за­казника), 251, 254, 255, 257, 2581, 260 и 261 УК РФ.

Н. А. Лопашенко придерживается позиции, согласно которой в таком случае квалификация по одной норме не охватывает всего деяния целиком, тем более что и деяние имеет разные стороны, не учитываемые ни одним составом сразу: с од­ной стороны, нарушение режимных правил охраняемой природной территории, с другой - нарушение правил охраны других природных объектов (животного или растительного мира и пр.). Требуется совокупность преступлений[648][649].

С этим мнением следует согласиться, в противном случае, деяние не полу­чит своей должной правовой оценки.

8.3. Иной вывод следует при решении вопроса о квалификации по совокуп­ности норм, запрещающих определенную деятельность с нарушением правил охраны окружающей природной среды, и норм, охраняющих отдельные компо­ненты природной среды. В правоприменительной практике наметился подход, ко­гда при квалификации таких преступлений применяется их совокупность. Напри­мер, органами предварительного расследования квалифицировано деяние руково­

дителя полигона твердых бытовых отходов, который допустил сжигание отходов и не принял мер по недопущению самовозгорания отходов на полигоне ТБО, по

ч. 1 ст. 247, ст. 251 УК РФ. В результате в жилом секторе, расположенном в непо­средственной близости от свалки, было зафиксировано превышение содержания в атмосферном воздухе вредных веществ1. В другом деле начальник полигона ТБО ООО «Урал-Сот» допустил сжигание отходов и не принял мер по недопущению их самовозгорания. В связи с горением отходов на полигоне ТБО в атмосферном воздухе жилой зоны п. Ленинский г. Березовского зафиксировано содержание азота с превышением более чем в 3 раза ПДК. Деяние квалифицировано по сово­купности преступлений, названных в чч. 1 ст. ст. 247 и 251 УК РФ[650][651].

В данном случае и та и другая нормы полностью охватывают преступление. В части 2 ст. 1 7 УК РФ предусмотрено, что под совокупностью преступлений по­нимается одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, уста­новленных в двух и более статьях Кодекса. Другими словами, идеальная совокуп­ность будет иметь место только тогда, когда в преступном деянии содержатся признаки преступлений, предусмотренных двумя и более составами Уголовного кодекса. Из содержания ч. 3 ст. 1 7 УК РФ следует: если конкурируют общий и спе­циальный составы, выбор происходит в пользу общей нормы. Из этого выводится правило: идеальная совокупность преступлений имеет место, когда одно деяние полностью охватывается разными составами Особенной части Уголовного ко­декса, и эти составы не конкурируют между собой как общий и специальный. По­этому при совершении преступления против природной среды, которое подпадает под признаки двух и более норм, которые конкурируют между собой как общая и специальная, совокупность не применяется. Выбор должен быть сделан в пользу специальной нормы, которой в данном случае является ст. 251 УК РФ.

Подводя итог сказанному необходимо отметить следующее.

1. Построение норм главы 26 УК РФ имеет сложную структуру. Часть норм посвящена защите отдельных компонентов природной среды, другая часть запре­щает определенные действия, которые ведут или могут привести к причинению вреда компонентам природной среды. Такое положение влечет неминуемую кон­куренцию норм первой и второй групп. Выбор правовой нормы с помощью пра­вила о конкуренции общей и специальной нормы затруднен, поскольку при со­здании главы 26 УК РФ не закладывался принцип субординации «общая - специ­альная норма». Ввиду этого правоприменитель, выбирая норму как специальную и не найдя ее признаков в совершенном деянии, отказывает в возбуждении уго­ловного дела, а когда оно возбуждено - прекращает его.

Полагаем, внутри главы 26 УК РФ следует выделить три основных блока исходя из сходства механизма причинения вреда природе и наступивших нега­тивных последствий: 1) преступное загрязнение природной среды; 2) преступное изъятие флоры и фауны из естественной среды обитания; 3) защита территорий с особым экологическим статусом. Первый блок предоставляет защиту отдельным компонентам природной среды от загрязнения и иного негативного воздействия и содержит общую норму, которая вступает в действие за менее тяжкие послед­ствия для природной среды, чем предусмотрены в специальных нормах. Такое предложение соответствует рекомендации IX Конгресса ООН по предупрежде­нию преступности и обращению с правонарушителями. В статье 246 УК РФ сле­дует оставить ответственность только за нарушение требований в области охраны природной среды при проектировании промышленных, сельскохозяйственных, научных и иных объектов.

2. Выявленные при анализе, de lege lata, проблемы конкуренции норм гла­вы 26 УК РФ объясняются отсутствием субординации «общая - специальная нор­ма». Поэтому при действующей редакции норм главы 26 УК РФ сложно разгра­ничить деяния на основании правила о приоритете специальной нормы над об­щей. Этим объясняется полярность мнений в науке уголовного права по многим вопросам квалификации преступлений. Неразрешимые противоречия в суще­ствующем уголовно-правовом регулировании вынуждают апеллировать к Вер­

ховному Суду Российской Федерации в целях выработки правил квалификации по вопросу конкуренции норм главы 26 УК РФ. Такие разъяснения должны допол­нить постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 201 2 г. № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в об­ласти охраны окружающей среды и природопользования».

3. Руководителям следственных органов и органам прокуратуры следует более активно использовать полномочия, предусмотренные УПК РФ, в целях вы­явления и отмены незаконных процессуальных актов по материалам о преступном загрязнении природы.

<< | >>
Источник: Попов Игорь Владимирович. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПРИРОДНОЙ СРЕДЫ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ И ПРАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Екатеринбург - 2014. 2014

Еще по теме § 1. Разграничение преступлений против природной среды между собой:

  1. 2.3. Квалификация преступлений, совершенных в соучастии
  2. ОБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  3. 2. Квалификация преступлений со смежными составами, с оценочными признаками и по бланкетным нормам
  4. 4. Квалификация преступлений при конкуренции и коллизии норм
  5. 4. Преступления, нарушающие общие правила безопасности. Характеристика отдельных видов преступлений против общественной безопасности
  6. 5. Преступления против общественной нравственности
  7. 3. Общие экологические преступления
  8. 4. Специальные экологические преступления
  9. 6. Преступления, посягающие на животный мир (фауну)*(622)
  10. 2. Конкретные виды преступлений в сфере компьютерной информации
  11. 4. Преступления против человечества
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -