Концептуализация правового нигилизма в российском контексте

Отсутствие уважения к закону, лежащее в основе правового ни­гилизма, давно считается основополагающим элементом россий­ской политической культуры. Как писал еще в XIX веке полити­ческий философ Александр Герцен: «Правовая необеспеченность, искони тяготевшая над народом, была для него своего рода школою.

Этот двухаспектный довод в отношении источника правового нигилизма пользуется значительной поддержкой. Мало кто спо­рит с тем, что государство неоднократно игнорировало закон, ког­да он стоял на его пути. Советские ученые поспешили приписать это наследию царизма[373]. Ленин обычно изображается как осознав­ший необходимость установления большего уважения законно­сти в конце своей жизни. Тот факт, что он это не развил, связы­вается с его ранней смертью. В обходе закона советским государ­ством обвиняется исключительно Сталин[374]. Хотя и не оспаривая роль Сталина в закреплении террора, западные ученые оказались более склонны критически исследовать роль Коммунистической партии. Несмотря на невозможность исследовать этот вопрос от­крыто, западные ученые успешно фиксировали практику, соглас­но которой партийные чиновники решали, привлекать ли своих товарищей по партии к уголовной ответственности[375]. Даже если это редко использовалось, они утверждали, что возможность уберечь членов партии от уголовного преследования подстегивала презре­ние народа к закону (там же).

В обсуждениях причин правового нигилизма в постсоветской российской прессе продолжает подчеркиваться роль государства в закреплении этого явления. Говоря прямо, комментаторы спра­шивают, почему от обычных граждан должно ожидаться уважение закона, когда государство его не уважает[376].

Во втором аспекте определения Герцена делается упор на об­ществе. Одна из причин готовности россиян обойти закон уже бы­ла названа: плохой пример, подаваемый государством. Советские ученые по вполне понятным причинам преуменьшали это объяс­нение. Во влиятельной статье в партийном журнале «Коммунист», опубликованной после 19-й Партийной конференции в 1988 году, В.Н. Кудрявцев и Е.А. Лукашева обошли этот вопрос. В духе пере­стройки, они не оправдывали государство, но не решились обви­нить его в избирательном уголовном преследовании или активном вмешательстве в рассматриваемые дела. Вместо этого они обвини­ли в недоверии общества плохое качество действующего законода­тельства и неоднородную правоприменительную практику[380]. В сво­ей речи в 1988 году, в которой он впервые признал концепцию правового государства, Горбачев отметил низкую правовую гра­мотность как основную причину широко распространенного иг­норирования закона в советском обществе[381]. Это стало популяр­ным рефреном в постсоветскую эпоху как для ученых, так и для СМИ[382]. Некоторые утверждали, что существует порочный круг: не­верие россиян в право и правовые институты делает маловероят­ным для них исследование своих законных прав[383].

В основе использования права для сталинских репрессий ле­жала вера в то, что цель оправдывает средства[384]. Такой стиль мыш­ления навязывался обществу в первые десятилетия XX века и ока­зался трудно искоренимым.

Вопрос о том, как бороться с правовым нигилизмом в России, был и является предметом широкого обсуждения.

Для сравнения, в своем первом интервью после выборов в мар­те 2008 года Медведев отметил: «Необходимо обеспечить, чтобы каждый гражданин понимал не только необходимость, желатель­ность соблюдения закона, но и понимал, что без такого отноше­ния к закону, к праву нормального развития у нашего государства и общества не будет»[386]. Справедливости ради нужно отметить, что в других своих выступлениях Медведев резко критиковал корруп­цию среди государственных чиновников, включая суды. Представ­ляется, что мало кто сомневается в том, что для того, чтобы одер­жать победу над правовым нигилизмом, потребуется изменение отношения и поведения государства и общества в России.