Переходные институты и зияющие пустоты

Кроме институтов, характерных для «незрелой» (а отчасти даже и «развитой») демократии, а также «недореформиро- ванных» структур, природу нынешнего режима определяет то, что одни условно называют переходными институтами, а другие - «злокачественными новообразованиями», которые в ряде случаев заполняют возникшие«институциональные вакансии».

Такие структуры характерны (хотя и в очень разной степени!) для обществ, переходящих от авторитаризма или тоталитаризма в политике к демократии, а от жесткого государственного регулирования экономики - к рынку. Их образование связано главным, хотя и не исключительным, образом с размытостью представлений о границе между «рыночным» и «государственным». В результате «бюрократический Рынок», то есть рынок взаимных услуг и обязательств внутри государственного аппарата, хорошо известный еще по последним десятилетиям советского строя, органически срастайся с рынком настоящим. Создается единый рынок во мно гом коррупционных услуг. При этом не исключено, что коррупция в нижних и средних звеньях государственного аппарата, на которую фактически закрывают глаза, используется в качестве одного из замаскированных реальных механизмов управления. Опыт многих стран показывает, что институты такого рода, возникая в силу конкретных, нередко случайных и, во всяком случае, преходящих обстоятельств, демонстрируют чрезвычайную жизнеспособность в меняющихся условиях. Они обладают достаточной гибкостью и достаточными ресурсами, чтобы менять функции, мимикрировать, мигрировать и т.п., действуя в «серой зоне» соприкосновения правового государства и мира неформальных отношений. где закон молчит. Государство, оказавшееся в плену у таких институтов или даже просто допустившее их чрезмерное развитие, вынуждено впоследствии прилагать огромные усилия и идти на большие затраты и жертвы, чтобы освободиться от их разлагающего влияния. Положительный результат при этом никогда не гарантирован.

К институтам, формирующимся в этой рыночно-бюрокра^ тической среде, если отвлечься от чисто криминальных (то есть искренне и единодушно осуждаемых общественным мнением и добросовестно преследуемых властями) обра- зований, относятся: • «Олигархи» (термин совершенно условный), а именно экономические группы, отчасти связанные с естествен^ ными монополиями - в той мере, в какой они срастаются с государством на собственных условиях, а не на условиях последнего (контрольные пакеты акций, принад- лежащих государству, государственное управление и т.д.). Олигархи образуют лобби внутри государственного аппарата. Государство же превращается в совокупность враждующих группировок, а вектор государственной политики, по крайней мере в экономической области, во многом определяется существующими в данный момент отношениями между ними. • «Кланы» (также вполне условный термин) в политике. Высокая степень разложения государственного аппарата при слабости возникающих политических партий и институтов гражданского общества приводят к тому, что принцип «своей команды» («мафии» в отечественном - не очень строгом - смысле слова, или, как в последнее время чаще говорят, - «семьи»), возникший еще в советские времена, в 1990-е годы стал преобладающим. Кланы образуются обычно сложным путем. Родственный и земляческий принципы сочетаются при их формировании и пополнении с отбором по критериям совместного обучения, прошлой работы, профессиональной общности или совместного проведения досуга. Появление олигархов и образование кланов приводят к тому, что не приверженность закону и его букве, а верность главе клана или олигархической группировки (так называемый кпиентелизм) становится не просто распространенным, как прежде, а едва ли не доминирующим явлением. В период избирательных кампаний они могут превращаться в «группы захвата власти». Кланы стремятся заручиться поддержкой олигархов и нередко заключают с ними долгосрочные союзы. Целесообразность и эффективность политической и административной деятельности приносятся в жертву семейственности, безответственности и беспринципности, характерным для внутриклановых отношений, а также конфликтов и сделок между кланами.

Олигархи и кланы несут ответственность за то, что в российской политике основным средством публичной борьбы стало не обсуждение реальных проблем и программ, а информационные войны с преимущественным использованием подлинных или фальсифицированных компрометирующих материалов. И действительно серьезная проблема здесь не в содержании «компромата» и не в вопросе о принципиальной допустимости его использования, а в том, что предметом общественной дискуссии во время выборов практически перестало быть что бы то ни было, кроме него. • «Приватизированные» структуры и функции государственной власти. Государство, в лице высших органов власти, действующее в рыночно-бюрократической среде и отчасти парализованное соперничеством олигархов и борьбой кланов, не в состоянии предотвратить спорадическое или постоянное использование своих учреждений в частных интересах. Эти цели могут быть как чисто экономическими, так и связанными с конфликтами внутри бюрократии за статус, влияние и т.д., а также с политической борьбой. Многократно отмечены случаи использования ради достижения частных целей контрольных органов, в особенности налоговых, а также органов прокуратуры, внутренних дел и др., не говоря уже о судах. Сегодня репутация этих последних такова, что известны примеры создания подпольных «черных судов», использующих действующее российское законодательство и полностью копирующих нормы судопроизводства, но при этом не замеченных в коррупции. Главная особенность существующего режима, которая мешает ему двигаться в направлении «развитой демократии» и не позволяет достичь стабилизации в нынешнем виде, - отсутствие консолидированной власти. Причина этого отнюдь не только в недостатках или противоречиях законотворчества (хотя они и очевидны) либо в неспособности ветвей власти, министерств и ведомств проводить согласованную государственную политику. Она, скорее, в том. что борьба олигархов между собой (посредством своих лобби в органах государственной власти), а также противостояние кланов парализуют власть.

Власть лишается, таким образом, возможности быть собственно государственной властью, то есть арбитром в конфликте экономических интересов, а также проводником оптимизированной и перспективной политики, в первую очередь - экономической и социальной. И никакие попытки «консолидировать» власть, «согласовывая» позиции разных ее ветвей, не смогут решить эту главную проблему. с которой связана рыхлость власти. От «развитой демократии» нынешний российский режим отличает не только присутствие перечисленных «лишних» элементов, но и некие «зияния» - «институциональные вакансии». Наиболее существенные из них возникают и сохраняются на границе государства и общества и связаны в первую очередь с пока что очевидной неспособностью общества к последовательной политической самоорганизации для защиты собственных интересов. Среди огромного числа общественных организаций доминируют не те, что создаются вполне добровольно ради достижения конкретных результатов, имеющих универсальное значение для общества в целом и данной группы. Более важную роль играют другие - те, в которые люди как бы не могут не прийти в силу не зависящих от них особенностей их биографий, в той или иной мере противопоставляющих их обществу. Общества инвалидов, ветеранов, солдатских матерей и т.п. действуют в России активнее и по-своему эффективнее, чем предпринимательские организации, профсоюзы и другие ассоциации, призванные не только самым элементарным образом защищать интересы своих членов от государства, но и участвовать в формировании общественного строя и политического режима. Этим организациям, имеющим гуманитарный фасад, удается оставаться на плаву во многом благодаря поддержке из зарубежных источников. Специфическая же природа их взаимоотношений с обществом и государством провоцирует заметную криминализацию некоторых из них. На протяжении десятилетия в России не может сформироваться эффективная партийная система. По-настоящему организованной массовой партией по-прежнему остается «реликтовая» (в указанном выше смысле) коммунистическая.

Самой крупной из «новых» - ЛДПР, не особенно скрывающая свою ориентацию на маргиналов. Остальные (кроме, быть может. «Яблока») представляют собой причудливые сочетания клубов и Фрагментов государственной бюрократии, отражающие истории их былых «романов» с властью. Большинство даже крупнейших партий, имеющих существенное влияние в Думе, остаются партиями-однодневками, лишенными внятной программы, ориентированной на понятные и принятые обществом идеалы и ценности. Новые же партии искусственно конструируются с помощью политических технологий и возникают из небытия. В итоге водораздел между партиями пролегает не через сферу политической ориентации и программ, а через прагматическое, если не клиентельное, отноше- ние к власти - ее поддержку или оппозицию к ней. Все десять лет режиму «незрелой демократии» приходилось расплачиваться за слабость партийной системы более или менее эффективной блокадой реформ в парламенте. • Очевидна слабость в России местного самоуправления. Там, однако, где его элементы существуют, они нередко подвержены криминализации едва ли в меньшей степени, чем общественные объединения. В целом механизм прямой и обратной связи между государством и тем, что в «развитых демократиях» называется гражданским обществом, отличается общей неэффективностью. Именно это звено общественной организации наиболее активно замещается различными «злокачественными новообразованиями». И именно оно в наименьшей степени поддается реформированию или санации.

<< | >>

↑

Источник: В.А.Никонова. Политика в современной России. 2005

Еще по теме Переходные институты и зияющие пустоты:

- Основы политологии - Социология политики -