Переходный период конца 1920-х гг.: между демократизацией экономики и репрессиями

«Переходный период» - это словосочетание имело отношение к советской юриспруденции и взято из названия одной статьи, опубликованной в журнале «Революция и права» в №6 за 1929 г.

Среди тех, кого объявили сторонниками такой ошибочной социал- демократии, оказался Н.И. Бухарин. Неприятие идей Николая Ивановича большинством советских юристов объяснялось боязнью

радикальных изменений. То, что говорили и предлагали старые ленинцы-большевики, больше напоминало уходящее время революционной романтики, а Бухарин со своей интерпретацией Ленина вызывал ощущение тревоги за собственное будущее. Его идеи означали ломку всего революционного нигилизма и замену беззакония на хоть какое-то подобие закона. Такие предложения рисовались в представлениях российских коммунистов весьма туманными, зыбкими и опасными. За годы революции люди привыкли ценить ужасное настоящее перед лицом неизвестного будущего, поэтому обществу казалось нормальным пройти выстраданный путь для желанного и далекого “счастья”, чем соглашаться на какой-то неизвестный путь развития. В подтверждение этого сторонники диктатуры приводили слова Ленина, обращенные к известному революционеру Н.К.

материальных, общественных отношений “отношениями

идеологическими”»^Сѵ1, т.е. никакими.

Подобные размышления выдвигались, без всякого сомнения, против идей Н.И. Бухарина об организованном на основе демократических принципах хозяйственном равновесии. Формирование такого равновесия не могло пройти без определенных конституционных договоренностей о признании равноправными в социалистическом хозяйстве как коллективного, так и частного производства. Такая модель развития ставила под сомнение необходимость в диктатуре пролетариата. Об этом Н.И. Бухарин писал в следующих статьях:

«Некоторые проблемы современного капитализма у теоретиков буржуазии» // Правда. 1929. 26 мая.

«Теория «организованной» бесхозяйственности» // Правда. 1929. 30 июня.

Популярным среди читающей публики в конце 1920-х гг. стал сборник статей под названием «Атака». Во всех перечисленных работах утверждалось, что переходный период - это время мирного врастания капитализма в социализм. В связи с тем, что такая идея Бухарина находила сторонников, коммунисты, которые придерживались противоположных взглядов, надеялись, что с началом эпохи репрессий произойдет вторая социалистическая революция и страна приобретет черты бесклассового общества.

Естественно, идея Бухарина получила ярлык «правооппортунистической концепции» и была названа «выражением идеологии капиталистических элементов в нашей стране». Подавление такого течения составляло «неотъемлемую часть социалистической реконструкции народного хозяйства, решительное выкорчевывание

корней капитализма в деревне», - писал один из авторов журнала «Революция права», некто А.И. Ангаров^СѴ11. Сакраментальная ленинская фраза «кто - кого» выносилась что называется на “гора”, и “мирная” модель совершенствования общества объявлялась уклоном.

Строительство социализма виделось антиподам Бухарина в форме борьбы в условиях капиталистического окружения, но не враждебных стран (это само собой подразумевалось), а внешне социалистического, но по духу капиталистического российского общества. При таких обстоятельствах право общества заявлять протест против несовершенств строя угрожало монополии коммунистов. Следовательно, единственный правильный путь к построению бесклассового общества, т.е. коммунизма - это репрессии. Иезуитская по своей сути идея репрессий нашла свое отражение на страницах работы И.В. Сталина «Вопросы ленинизма». Сталин предлагал следующую логику размышления: есть «возможность», а есть «действительность». Переходный период дает основания говорить о том, что бесклассовое общество возможно, но действительность такова, что для его построения требуются репрессии, иначе партия столкнется с множеством протестов, которые со временем превратятся в контрреволюцию^СѴ111.