§ 1. Явление переходности: теоретико-методологические особенности исследования

Значительное число научных концепций общественного развития рассматривают проблемы переходности, качественной изменяемости существующей реальности. Основной задачей данного параграфа является выявление в различных научных подходах наиболее общих методов исследования явления переходности, которые будут применяться при последующей характеристике переходных состояний политического режима.

Обращаясь к концепциям общественного развития необходимо отметить, что, в принципе, каждая из них базируется на анализе процессов и явлений в зависимости от форм их проявления и развертывания во времени и пространстве.

Существование времени и пространства независимо от человека, начиная с Античности, привлекало к себе внимание исследователей. Наибольшее развитие в изучении данных феноменов происходит в философской литературе Нового времени и Просвещения, что обусловлено попыткой осмысления неизбежности общественных изменений, устранения старых и появления новых порядков, нравов, форм государства и других проявлений общественного (социального) времени.

Концепция линейно-поступательного прогресса впервые развивается в трудах Дж. Вико¹, а наиболее развернуто представлена в работах французских и немецких просветителей XVII — XVIII вв. - Вольтера², Ш.Л. Монтескье³, П.А. Гольбаха⁴, Морелли⁵, И.Г. Гердера⁶. Творческий поиск данных авторов направлен на обоснование бесконечности исторического процесса, выражающейся в дальнейшем поступательном

¹ Вико Дж. Основания новой науки об общей природе наций. - Л., 1940. - С. 44-45.

² Артамонов С.Д. Вольтер и его век. - M., 1980. - С. 88-89.

³ Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. - M., - С. 163-165.

⁴ Гольбах П.А. Избранные произведения. - M., 1963. - С. 68-103.

⁵ Морелли. Кодекс природы или истинный дух ее законов.

⁶ Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. - M., 1977. - С. 73, 116.

12 развитии общественных отношений и человека. Е.Н. Мощелков высказывает мнение о появлении в данный период следующих трех основных вопросов: "1) почему угасают, а затем гибнут общественные системы; 2) как, на основе чего возникают на месте гибнущих, новые, более совершенные общественные системы; 3) необходимый связующий вопрос - что лежит между старыми и погибающими системами и новыми, возникающими, или как осуществляется переход от старого к новому, какова природа этого переходного общественного состояния?"^[1].

Концепция линейного развития - это идея прогресса всех сфер общественной жизни, рассмотрение социального времени как заранее определенного, трансформирующегося в более совершенных формах общественного и политического бытия, идея взаимосвязи общественных изменений и законов природы.

Формирование концепции линейного развития в эпоху Просвещения обусловлено необходимостью преобразования существовавшей в то время системы общественных отношений, системы государственной власти, политических режимов европейских государств, вектор преобразования которых мог быть определен с достаточной степенью вероятности - как необратимой тенденции положительных, нарастающих изменений во всех сферах человеческой деятельности, как переход от феодализма к капиталистическим отношениям.

Концепция переходности эпохи Просвещения стремится систематизировать потенциальные возможности, скрытые в природе общества и человека. Эта системная конструкция направлена на упорядочение хаоса и противоречий человеческой жизни в аспекте необратимого движения вперед.

По нашему мнению, идея линейного развития содержит очень важные методологические положения для изучения явления переходности, а именно:

1) проявление в жизни общества стабильных и переходных процессов;

13

2) сосуществование в пространстве и во времени "старых" и "новых" систем отношений, а также преемственность связей между ними;

3) зависимость всех переходных процессов от изменений, происходящих в системе общественных отношений и человеческой природы.

Но есть также ряд моментов, подчеркивающих ограниченные возможности применения данной концепции для нашего исследования. Так, например:

1) данная научная позиция вообще не рассматривает переходность как возможность возврата от "нового" к "старому", происходящие перемены к "новому" в этой теоретической конструкции имеют необратимый характер;

2) любой вариант перехода от феодальных ’ отношений здесь имеет своей целью установление господства человеческого разума, либерализацию отношений власти и подданных.

Иными словами, "новое" в общественной жизни всегда превосходит "старое" по своим качественным характеристикам.

Ряд методологических особенностей исследования явления переходности содержится в концепции исторического и государственного развития Гегеля.

Философия истории рассматривается им как разворачивающееся во времени и пространстве развитие "мирового духа". Изменение мирового духа - это не только его обновление, но и "переработка его самого, посредством которой он умножает материал для своих опытов..."¹. Качественно преобразуясь от одной ступени к другой мировой дух, тем не менее, сохраняет "общее начало", которое и реализуется в ходе исторического прогресса. "Жизнь настоящего духа есть кругообращение ступеней, которые, с одной стороны, еще существуют одна возле другой и лишь, с другой стороны, является как минувшее. Те моменты, которые дух, по-видимому, оставил позади себя он содержит в себе и в своей настоящей глубине."². Прогресс в философской системе Гегеля являет собой большую преемственность старого и нового, чем представлялось для философов-

¹ Гегель Г. Лекции по философии истории. - СПб., 1993. - С. 120.

²Там же.-С. 125.

14 просветителей. Спиралевидное развитие мировой истории переносится Гегелем и на государство, которое он объявляет "божественной идеей как она существует на земле"¹.

Можно предположить, что господство права и свободы, их качественное изменение от одной ступени к другой определяют диалектику развития государства Гегеля. Право как высшая мера государства и его содержание — основа явления переходности в философии Гегеля. Государство и его институты развиваются в соответствии с правовыми изменениями. Право как высшая форма реализации свободы предопределяет переход государства от одной формы существования к другой. Гегель писал: "Право, нравственность, государство и только они являются положительною действительностью и обеспечением свободы... в этом заключается правота и заслуги героев, которые основывали государства, как бы несовершенны они не были"³.

Для настоящего исследования принципиальное значение имеют две рассмотренные выше идеи данного автора:

1) полная зависимость "новой" системы отношений от прежних порядков, сохранение "старого" в недрах "нового";

2) особая роль права в развитии общества и государства как основного источника для государственной жизни в любых, в том числе стабильных или изменяющихся условиях.

Вместе с тем, Гегель, как и идеологи Просвещения, в значительной степени идеализирует процессы, происходящие в мировой истории, оставляя

¹ Гегель Г. Лекции по философии истории. - СПб., 1993. - С.90.

² Там же. - С. 90.

³ Там же. - С. 89-90.

15 в стороне вопросы о причинах многочисленных катаклизмов в истории государственной жизни отдельных народов (кризисы, революции, восстания, реформы, государственные перевороты и т.

Иной позиции придерживались русские ученые. Так, Т. Н. Грановский, в 1849 году писал: "... так называемые переходные эпохи в истории человечества ... приковывали к себе мое внимание. Меня влекла к ним не одна трагическая красота, в какую они облечены, а желание услышать последнее слово всякого отходящего, начальную мысль зарождавшегося порядка вещей. Мне казалось, что только здесь можно опытному уху подслушать таинственный рост истории, поймать ее на творческом деле."¹.

Н.И. Кареев отмечал: "Французы и немцы склонны верить в какую-то прямолинейность истории, русские ученые призваны освободить теорию прогресса от этой иллюзии."².

Исследование явления переходности было представлено в работах Н.Я. Данилевского ("Россия и Европа", 1869) и К.Н. Леонтьева ("Византизм и славянство", 1875). Теоретическая позиция данных авторов сводилась к тому, что сущность и направление исторического развития определяются не хронологическим, а хронометрическим (циклическим) временем. В XX веке идеи циклического времени исследуются О. Шпенглером³, А. Тойнби⁴ и др.

Основным положением теории циклического времени являлось рассуждение о законообразной и поэтому необходимой повторяемости явлений и процессов при развитии различных замкнутых (локальных) общественных систем, культурно-исторических типов или государственных организмов.

Любая общественная система по этому закону, в том числе и государство, к какой бы эпохе истории она не относилась и какими бы особенностями не располагала в своем развитии проходит одни и те же стадии и фазы. Н.Я Данилевский в связи с этим использует понятие "цикл".

¹ Грановский Т.Н. Лекции по истории средневековья. - M., 1986. -С. 315.

² Кареев Н.И. Лекция о духе русской науки. - Варшава, 1885. - С. 17-18.

³ Шпенглер О.

⁴ Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. - M., 2002. - С. 284-292.

16 Он считал, что "раскрывая историю отдельного культурного типа, мы точно и безошибочно можем определить возможность его развития, можем сказать: здесь оканчивается его детство, его юность, его зрелый возраст, здесь начинается его старость, здесь его дряхлость"^[2].

У К.Н. Леонтьева в качестве локальных общественных единиц выделяются так называемые государственные организмы, которые, по его мнению, развиваются по единому пути: "Все сначала просто, потом сложно, потом вторично упрощается, сперва уравниваясь и смешиваясь вторично, а потом еще более упрощаясь отпаданием частей и общим разложением, до перехода в неорганическую "Нирвану"^[3].

Это восхождение, по К.Н. Леонтьеву, осуществляется в три этапа. Все начинается с первичной простоты, затем наступает цветущая сложность и, наконец, вторичное смесительное упрощение, во время которого наступает гибель организма или системы^[4].

Н.Я. Данилевский и К.Н. Леонтьев связывают явление переходности с неизбежным гибельным исходом, катастрофами локальных общественных организмов. Понятия "гибель", "катастрофа" применительно к завершающей фазе круговорота государственных организмов особенно часто употребляет К.Н. Леонтьев^[5]. Каждая локальная общественная система в соответствии с циклической парадигмой когда-то зарождается, расцветает и погибает.

Анализ циклической парадигмы общественного развития приводит нас к следующим выводам:

1) в отличие от линейного подхода теория циклических изменений рассматривает не только преемственность "старых" и "новых" общественных отношений, но и возможность возврата к прежним порядкам на основе определенного цикла явлений;

17

2) возврат к "старому" не является конечной точкой развития, он лишь ступень вновь повторяющегося цикла, в котором возвращение к прошлому становится отправной точкой для нового движения вперед;

3) развитие локальных общественных организмов ставится в зависимость от "внешнего толчка", в соответствии с которым внутренняя (на основе собственных законов) жизнь культурно-исторических типов подвержена, тем не менее, внешним влияниям. Переходы от одного состояния к другому обусловливаются "толчком или рядом толчков внешних событий, возбуждающих и поддерживающих деятельность народа в известном направлении"¹.

C определенной долей условности можно предположить, что в данной ситуации указанными выше авторами особое внимание уделяется индивидуальным особенностям отдельных цивилизаций и государств. Явление переходности в результате определяет специфику той или иной локальной государственности.

Рассмотренная методология не согласуется с применяемым в настоящее время общемировым (миросистемным) рассмотрением динамики общественных и государственных изменений, в том числе изменений политических режимов, направленным на выявление общих закономерностей существования политических режимов, их трансформации в мировом масштабе, то есть не обеспечивает необходимую методологическую базу для современного изучения глобальных общественных изменений, рассмотрения общества и государства в аспекте интегрированной мировой истории².

Вместе с тем есть и другие мнения. Например, Е.Н. Мощелков считает, что познание внешних факторов в качестве причины изменений свидетельствует о стремлении авторов циклического подхода к единому осмыслению динамики преобразований соответствующих государственных форм, а именно к синтезу в данном случае интернационального и

¹ Данилевский Н.Я. Россия и Европа. - M., 1991. - С. 111.

² См., например: Кантор К.М. Четвертый виток истории // Вопросы философии. - 1996. - № 8; Уткин А.И. Глобализация: процесс и осмысление. - M., 2001; Лукашук И.И. Глобализация, государство, право, XXl век. - M., 2000; Иванец Г.И., Червонюк В.И. Глобализация, государство, право И Государство и право. - 2003. - № 8; Оленьев В.В., Федотов А.П. Глобалистика на пороге XXl века // Вопросы философии. - 2003. - № 4.

18 национального (локального) в мировой истории. Именно здесь авторами концепции определяются основания появления вследствие одних и тех же обстоятельств природного, социального и иного плана разнообразных форм государственности в рамках локальных государственных образований^[6].

"Таким образом, - по мнению Е.Н. Мощелкова, - сама проблема общественных изменений, а значит и проблема переходности в циклической парадигме исторического процесса становится прежде всего проблемой специфического проявления закона единого цикла в различных слоях и уровнях мирового социума"^[7].

Несмотря на различное восприятие учеными циклического и линейного подходов явления переходности из их содержания следуют два очень важных методологических вывода:

1) наличие преемственности между "старыми" и "новыми" системами общественных отношений;

2) возможность возврата к уже пройденным этапам развития общества и государства.

Взгляды представителей линейного и циклического подходов были объединены в учении К. Маркса и Ф. Энгельса, появившемся в Европе в 40-е - 50-е годы XIX века.

Во-первых, К. Маркс и Ф. Энгельс формулируют свои взгляды, придерживаясь прогрессистского направления мышления, считая, что "история — есть ничто иное, как последовательная смена отдельных поколений, каждое из которых использует материалы, капиталы, производительные силы, переданные ему всеми предшествующими поколениями; в силу этого данное поколение, с одной стороны, продолжает унаследованную деятельность при совершенно изменившихся условиях, а с другой - видоизменяет старые условия посредством совершенно измененной деятельности"^[8].

19

Во-вторых, в отличие от Просвещения, ставящего в первый ряд неограниченные возможности человеческого разума, история для К. Маркса и Ф. Энгельса является материалистической: основана на противоречии в определенный исторический период материальных производительных сил и производственных отношений. "Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции"¹. Социальная революция разрешает диалектическое противоречие, является необходимой формой для перехода от одной формации к другой. Социальная революция предстает и как положительный опыт старого порядка вещей и в качестве нарождающегося нового бытия.

В концепции основоположников марксизма есть ряд положений о явлении переходности:

1) существование переходности, в том числе ее возникновение, зависит от появления экономических противоречий в обществе (они имеют первостепенный характер), воздействующих на юридическую надстройку; противоречие, заложенное в частной собственности, дает жизнь политическим, идеологическим, культурным и правовым противоречиям;

2) способом разрешения экономических и иных противоречий является социальная революция, она имеет своим следствием изменение государственно-правовой реальности;

3) история мировой цивилизации - это неизбежный процесс смены капиталистического способа производства коммунистическим.

Рассмотренные выше подходы имеют своим содержанием объяснение общемировых тенденций общественного развития, направлены каждый в рамках своей методологии на построение единой мировой картины исторического развития, выявление общих закономерностей движения социального бытия и, как мы выяснили, содержат в себе ряд теоретико­методологических положений о явлении переходности. Но их обособленное применение не раскрывает все многообразие конфликтов и противоречий, которые приходилось решать государствам, что вызывает их суровую

¹Маркс K. К критике политической экономии / Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Том 13. - M., 1961. - С. 7.

20 критику. Особо это касается марксизма. М.А. Барг, например, считает, что за пределами формационного анализа находится многоукладность и вариативность развития, деятельность социальных слоев, которые не входят в рамки противостояния двух основных классов^[9]. А.А. Радугин отмечает, что развитие некоторых стран не укладывается в схему чередования пяти формаций. Например, тех, где присутствует азиатский способ производства. Не совсем вписывается в эту схему и Россия^[10]. Сходные мнения имеют В. А. Дьяков, А. А. Искендеров, В.М. Межуев, Т.Н. Ойзерман,

Ю.К. Плетников, М.А. Чешков и другие ученые^[11]. В связи с этим идеи линейного, циклического и формационного развития получили новое теоретическое осмысление и конкретизацию в XX веке, в частности, в экономической модели Н.Д. Кондратьева, концепциях модернизации и трансформации.

Экономическая активность определенного типа имеет место во многих странах в одно время. При этом отдельные авторы подчеркивают, что в российской практике коренные изменения происходят гораздо позже, чем в Западной Европе и Америке^[12]. Любая национальная экономика подвержена влиянию складывающегося общемирового рынка и законов его формирования. Экономические изменения связаны, в первую очередь, с состоянием государства в определенный период, а именно, с особенностями его политического режима.

Н.Д. Кондратьев рассматривал экономическое развитие как волновой процесс. Он считал, что в рамках длинных волн периоды оживления экономики, улучшения конъюнктуры рынка (повышательная волна)

21

неизменно сменяются периодом замедления экономического роста и даже спада производства, применения этатистских методов управления хозяйством (понижательная волна). Он отметил важную закономерность, что "периоды повышательных волн больших циклов, как правило, значительно богаче крупными социальными потрясениями и переворотами в жизни общества (революции, войны), чем периоды понижательных волн"¹.

Повышательные и понижательные волны создают определенный тип воздействия государства на экономические отношения, характеризующийся набором методов и способов государственного влияния, степенью участия государства в материальной экономике.

Что касается проблемы включенности России в зону действия длинных волн, то она для Н.Д. Кондратьева и его последователей оставалась нерешенной. Общественное развитие России, безусловно, подвержено воздействию длинных волн мировой экономики, что подтверждается выводами современных исследователей об очевидной и устойчивой синхронности длинных волн конъюнктуры и циклов "реформа- контрреформа" в России².

Все три повышательные волны кондратьевских циклов совпадали с периодами реформ в России, а понижательные волны, - наоборот, с периодами контрреформ.

Повышательные волны:

Первая (начинается в 1780-е — заканчивается в 1814-1817 годах): проекты и частичные преобразования в первое десятилетие XIX века, Конституция Польши и Уставная грамота Российской империи (1815-1819 годы).

Вторая (1840-е - 1850-е - начало 1870-х годов): в России начинается в период реформ 60-х - 70-х годов XIX века.

Третья (1891-1896 - 1914-1921): реформы Витте — Столыпина в 1905 - 1911 годах.

¹ Кондратьев Н.Д. Проблемы экономической динамики. - M., 1989. - С. 203.

² Пантин В.И. Ритмы общественного развития и переход к постмодерну И Вопросы философии. -1998. - № 7. -С. 3-13.

22

Понижательные волны:

Первая - периоды "николаевского застоя" после восстания декабристов.

Вторая - контрреформы 80-х - 90-х годов XIX века, начавшиеся после убийства Александра II^[13].

Третья — период с 1914-1921 годы не ознаменовался стабилизацией экономических и иных отношений в России.

При внимательном сравнении параметров длинных волн мировой конъюнктуры и событий российской истории обнаруживается несоответствие пиковых моментов длинных волн и российского политического процесса. Например, период реформ в начале XIX века заканчивается не 1814-1817 годах, а немного позже (5-10 лет). Начало же другого периода реформ приходится не на 40-50-е годы XIX века, а на начало 60-х. Такой же интервал и в третьей кондратьевской волне^[14]. Россия как бы запаздывает за развитием общемировой экономики, что заставляет исследователей искать новые методы объяснения динамики переходных процессов, учитывающие как внешние, так и национальные факторы.

Вторая половина XX века привнесла в политическую жизнь новый этап рассмотрения явления переходности. Появились идеи модернизации, трансформации, возникающие в основном на базе разрушающихся коммунистических режимов в Европе и СССР. Повышенное общественное внимание к происходящим переходным процессам требовало их научного обоснования. На историческую арену вышли несколько принципиально неразрешимых в то время вопросов. Почему разрушается административно- командная система экономических и политических отношений, казавшаяся в течение долгого времени прочной, жизнеспособной и неприступной? Почему обществу вновь стали нужны идеи свободы, справедливости, появилась необходимость свободных выборов и других демократических институтов? Является ли данный переход естественным и циклическим процессом или же

23

навязан новой политической элитой, нарождавшейся в недрах коммунистических режимов и требовавшей легализации своего капитала и властных возможностей на демократической основе? В конце концов, нужен ли вообще был такой резкий переход обществу, спровоцировавший в отдельных странах, например, СССР социальные потрясения?

Концепции модернизации и трансформации политического режима появились в Европе второй половины XX века в работах Г. Алмонда, С. Верба, X. Линца, С.М. Липсета, Г. О’Доннела, С. Хантингтона, Ф. Шмиттера, С. Эйзенштадта^[15] и других авторов.

По общему мнению этих авторов, отдельные европейские страны выпали из капиталистического развития Европы в силу различных причин, основной из которых называлось установление в этих странах коммунистических, диктаторских режимов. Концепции трансформации, сформировавшиеся в Европе на базе американских идей модернизирующейся экономики явились попыткой объяснения «запаздывающего», «догоняющего» развития этих стран.

Резкая смена в странах Латинской Америки, Африки, позднее Восточной и Юго-Восточной Европы политических режимов была обоснована прогрессирующим мировым развитием демократии, исключением с политической арены иных форм политического режима в силу их непригодности для развивающихся в XX веке государств.

Пристальное внимание исследователей к изменениям в

«запаздывающих» странах обусловлено следующими причинами:

1) влиянием Соединенных Штатов Америки на процессы демократизации в отдельных странах, например, Японии, Италии, Германии;

24

2) возникновением демократических тенденций на базе разрушающихся коммунистических режимов (например, в Восточной Европе);

3) особой ролью авторитарных режимов в странах «запаздывающей модернизации» (например, исследования Д. Растоу «Переходы к демократии: попытка динамической модели»^[16]);

4) попыткой сопоставления и сравнения принципов демократии, получивших политическое и юридическое признание в демократических странах и возможных отклонений от них в развивающихся странах;

5) включением в переходный процесс СССР и затем России. Ключевым становится вопрос о том, является ли современный политический процесс в России процессом движения к демократии, в каком направлении будет развиваться политический режим России.

Идеи модернизации как процесса технологических, социокультурных и политических изменений общества, связанных с распространением западной цивилизации в странах с «догоняющим развитием» были поддержаны и в российской политологии, социологии и философии, в том числе Г.М. Зиборовым, М.В. Ильиным, Ю.Н. Козыревым, В.А. Красилыциковым, В.И. Пантиным, А.В. Рябовым, В.А. Ядовым и другими^[17]. В большинстве исследований были поддержаны идеи демократических транзитов — трансформации политических режимов посткоммунистических обществ (В.Я. Гельман, С.Е. Витманас, А.П. Давыдов, В.В. Лапкин, М.М. Лебедева, А.Ю. Мельвиль, А.И. Соловьев, А.П. Цыганков, Л. Шевцова и др^[18].)

25

Интерес к процессам модернизации и трансформации политических режимов в западной и российской науке обусловлен также, как считает В.И. Пантин, возрастающей нелинейностью самого процесса трансформации социума и как следствие - непредсказуемостью происходящих изменений^[19]. Изучение процессов, происходящих в «обществе модерна» и «обществе постмодерна» приводит исследователей к обоснованию нового синтетического циклически-волнового подхода к движению общественных систем (М.В. Ильин, В.В. Лапкин, Б.В. Межуев, В.И. Пантин, А.М. Шлезингер и др.)^[20]. Идея циклических изменений, как последовательной смены заранее определённых стадий в развитии системы была заменена концепцией эволюционных циклов, в ходе которых система проходит новые состояния, подобные, но не тождественные тем, которые она проходила раньше. Частично в данной концепции были заимствованы идеи Гегеля о спиралевидном развитии мировой истории, но основной акцент был сделан на распространении западных политических и экономических ценностей в недемократических странах. Циклически-волновой подход позволил совершенно по иному взглянуть на динамику политических режимов, особенно стран посткоммунистического развития, в которых был произведён достаточно резкий переход от традиции «государственного социализма» к инструментам современной демократии, что абсолютно не вписывалось в методологию линейно-поступательного исследования общества. Система «модернизирующихся демократий», в число которых к началу 90-х годов XX века вошла и Россия, переходные процессы в которых зачастую имели не просто конфликтный, а кризисный, критический характер не могла быть теоретически осмыслена в рамках классического либерализма. Появляются понятия «гибридной модели» (Л. Шевцова, А. Темкина, В. Григорьев, Г. Вайнштейн), «полудемократии» (Л. Гордон, В.Е. Чиркин),

26 «институциональной» или «учредительной» демократии (А. Мельвиль), плюралистической демократии (Р. Даль) и др^[21].

Исследование подходов, отражающих те или иные проявления явления переходности можно продолжать. Их многообразие говорит о том, что учеными по-разному воспринимается развитие мира. Для обоснования научных выводов используются самые разнообразные категории - «цикл», «волна», «трансформация», «модернизация» и др. Вместе с тем, как видно из проведенного выше анализа различных концепций развития, каждый автор признает универсальную сущность переходности как явления окружающей реальности, затрагивающего самые разнообразные стороны общественной жизни. Таким образом, явление переходности имеет общеисторический характер. Каким бы ни было научное направление (линейным, циклическим, волновым и т. д.) основными вопросами для него является характер взаимосвязи между старыми и новыми системами общественных отношений, между тем, что было вчера, что есть сегодня и что будет завтра, почему происходит смена одних качественных характеристик общественной жизни другими.

Каждый научный подход подразумевает особую значимость для развития моментов, когда возникновение нового качества общественной жизни приводит к кризису существующие качественные характеристики и их смену новым качеством. Старое и новое качества в таких точках развития (точках переходности) соприкасаются, здесь на протяжении определенного периода времени начало нового качества приводит к концу старых качественных измерений, то есть старое заменяется новым. Это и есть явление переходности, разновидностью которого можно считать переходные состояния политического режима.

Tl

Исторической закономерностью является первичность экономических отношений, определяющая тенденции развития всех остальных систем общественных отношений. Изменение качества взаимосвязи производительных сил и производственных отношений приводит к качественным трансформациям в государственном устройстве и сфере законодательства государства. Иными словами, экономическое развитие общества всегда определяет направление, в котором преобразуются политические и правовые институты.

Переходные явления и процессы в большинстве западных стран были вызваны реализацией капиталистической модели общественного развития, основанной на праве частной собственности. Россия же, как уже отмечалось, идет своим путем, выпадает из мирового цивилизационного процесса, имеет ряд принципиальных особенностей. В частности, политические изменения довольно часто в нашем государстве предшествуют экономическим изменениям, зарождающиеся буржуазные отношения в 1917 году были прерваны диктатурой пролетариата и строительством социалистического государства. Для последующего более подробного анализа особенностей России обратимся к анализу понятия и общих признаков переходных состояний политического режима.

28