Статьи 9—10

9. А се тіокони, вирнии были при Ярославе: вирнику взяти 7 ведер солоду на неделю, же^[55] овен любо полоть, любо 2 ногате; а в середу куна же^[56][57] сыр, а в пятницю тако же; а кур по двою ему на день, а хлебов 7 на неделю, а пшена 7 уборков, а гороху 7 уборков, а соли 8 голважень; то то вирнику со отрокомь; а кони 4, конем на рот сути овес; вирнику 8 гривен, а 10 кун перекладная, а метелнику 12 векшии, а съсадная гривна.

10.[О вирах]? Аже будетъ вира во 80 гривен, то вирнику 16 гри­вен и 10 кун и 12 векши, а переди съсадная гривна, а за голову 3 гривны.

Переводы

9. Приноси, или пошлины вирные, ири великом князе Ярославе положены были следующие. Вирнику и с его служителем получати на содержание свое на каждую неделю: солоду по 7 ми ведер, пшена по 7-ми уборков, гороху по стольку ж, хлебов по 7-ми, соли по 7-ми гол­важень, и по одному барану или полтю ветчины, или деньгами за барана по две ногаты; да ежедневно, в скоромные дни по 2 курицы, а в пост­ные или в сырные по одной резане на день. Сверьх того получает вирник на четырех лошадей овса, сколько оне съесть могут. Ему ж (в при­нос за суд уголовный) 8 гривен, и 10 кун перекладных; а метальнику 12 векош (Б.).

9. А to poklony ,,pokony“ wirne byly za czasow w. ksi^cia Jaroslawa: wimik ma wziac 7 wiader slodu na tydzien i barana albo polec, lub dwie no- gaty, a w srod^ rezan§ ,,kun§“ lub ser, a w pi^tek toz samo, a kur dla niego po dwie na dzien, a chlebow 7 na tydzien, a pszona 7 uborkow, a grochu tylez, a soli 7 g^sek: to to nalezy si$ wirnikowi z otrokiem: a dla koni czterech dawad owsa co zjedz^. Dla wirnika 8 grzywieni 10 kun przekla- dnego, a metalnikowi 12 wiewiorek, i zsadnego (za przyjazd) grzywn^. (R.).

9. Aber diess waren die j Ehrengeschenke zur Zeit Jaroslav’s: der Wehrmann empfangt 7 Eirner Malz auf die Woche, desgleichen einen Hammel, oder eine Speckseite, oder zwei Nogaten, aber am Mittwochen einen Marder desgleichen Kase, und am Freitage dasselbe; aber der Hiihner zu zweien auf den Tag, der Brode 7 auf die Woche, der Hafers 7 Ubo- roken, Erbsen 7 Uborokeu, Saiz 7 Golwashen.

9. Следующие вирные пошлины установлены были при Ярославе: вирнику получать 7 ведер солоду на неделю, одного барана, или полоть ветчины, или вместо того, деньгами 2 ногаты; в постные, или в сырные дни по одной куне, а в скоромные по 2 курицы на день: также 7 хле­бов на неделю, 7 убороков пшена, 7 убороков гороху и 7 голважен соли. Это должно ити вирнику с отроком; да кроме того четыре лошади, которым давать овса вдоволь. Ему же 8 гривен, и 10 кун перекладных; а метельнику 12 векш, да судная гривна (Пл.).

9. А вот пошлины вирные, какие были при Ярославе. Сборщику виры брать 7 ведер солоду на неделю, сверх того барана или полоть мяса, либо деньгами 2 ногаты (5 кун), в середу—куну, да кроме того — сыр; то же в пятницу, а (в скоромные дни) по 2 курицы на день; а хлебов на неделю семь, да 7 мер пшена, столько же гороху, 7 головок соли; все это идет сборщику виры с помощником. Лошадей при них — четыре; им давать овса сколько съедят. Сверх того сборщику виры — 8 гривен да 10 кун перекладного; а метельнику [приставу] —12 векош, да гривну ссадного (Ст.).

9. Und das waren die Abgaben fiir den Virnik unter Jaroslav: der Virnik erhalt 7 Eimer Malz fiir die Woche, ferner 1 Hammel oder 1 Sch- wein, oder 2 Nogata; aber am Mittwoch 1 Kuna oder Kase, aber am Frei­tag ebenso. Aber je 2 Hiihner fiir den Tag (gebiihren) ihm. Aber 7 Brote fiir die Woche und Hirsenkorn 7 Uborok und Erbsen 7 Uborok und Saiz 7 Golvaznja. Das (gebuhrt) dem Virnik mit dem Gehilfen. Aber Pferde 4, den Pferden streut man vor das Maul Hafer. Dem Virnik 8 Grivna und 10 Kuna [Reise-] Zuschuss, aber dem Metelnik 12 Veksa und 1 Grivna im voraus (G.).

10. Ежели платеж за убийство состоять будет в 80-и гривнах, то вирнику (за суд и взыскание пени) получить 16 гривен, и 10 кун и 12 векош, а сверьх того перекладная гривна, и за голову три гривны (Б.).

10. Jezeli b^dzie wira wynoszaca 80 grzywien, to wirnikowi nalezy 16 grzywien i 10 kun i 12 wiewiorek, a przykladnego grzywna, a za glows 3 grzywny (R.).

10. Wenn das Wehrgeld 80 Grivnen ist, so nehme der Wehrmann 16 Grivnen und 10 Marder und 12 Eichhornchen, aber zum voraus eine Gerichts-Grivna, und fiir den Kopf 3 Grivnen (Ew.).

10. Если вира будет в 80 гривен, то вирнику брать 16 гривен, 10 кун и 12 векш: да предварительно судную гривну; за убийство 3 гривны (Пл.).

10. Если вира будет в 80 гривен, то сборщику виры 16 гривен и 10 кун [перекладного] да 12 векош [приставу], а наперед ссадного — гривна, да за голову [мертвое тело]—3 куны (Ст.).

10. Wenn das Wehrgeld 80 Grivna betragt, dann dem Virnik 16 Grivna und 10 kuna und 12 Veksa, aber im voraus 1 Grivna, aber fiir den Kopf 3 Grivna (G.).

Комментарии

Несомненная близость атих статей Пр. Пр. к ст. 42 Кр. Пр. по­буждала исследователей толковать их совместно (Карамзин, II, прим. 104, е. 40; И. Беляев, Лекции, с. 187), или рассматривать статьи Пр. Пр., как лучше сохранившееся изложение ст. 42 Кр. Пр., или, наконец, ставить вопрос о развитии и усложнении социальных отноше­ний, отраженных в законодательстве.

Карамзин пересказывал: „Вирнику с отроком шло на неделю 7 ведер солоду, пшена 7 уборков (бураков, небольших мер), гороху тоже, хлебов 7, соли 7 голважен или ступок, баран или полоть ветчины, или деньгами две ногаты, в скоромный день 2 курицы, а в постный — день­гами куна. Он имел четырех лошадей и брал на них овса, сколько они могли съесть. Из двойной виры, то есть осьмидесяти гривен давали ему 16 гривен, 10 кун и 12 векшей, также гривну ссадную— или прикладную, перекладную — да за голову 3 гривны" (II, прим. 104, с. 40).

Дубенский пояснял отдельные выражения и термины: „Покони — повинности, издержки, может быть сбор на съестные припасы, выдаваемые вирнику (судье) с отроком (детским) и метельником (тогдашним писарем) на содержание, и на подводу; «а в среду куна» —в постные-дни содержа­ние обходилось гораздо дешевле.., «Оже сыр» в Шлецеровском списке [Кр.

за голову 3 гривны: следовательно, в предыдущей статье говорено было о вире за голову простолюдина свободного звания (людина) — в 40 гривен, и судье положено по этой 8 гривен" (с. 25—27).

Богдановский в ст. 9 и 10 Пр. Пр. усматривал ясное разделе­ние виры на части, „из которых одна — истцам, а другая — князю..." „Так из 40-гривенной виры в пользу князя и его чиновников идет, вероятно, одна четвертая часть, что можно вывести из следующей статьи: «вирнику 8 гривен, а 10 кун перекладная, а мечнику 12 векшей, а ссадная гривная. Остальные за тем три части, т. е. 30 гривен идут в пользу истца... При 80-гривенной вире отношение частей то же самое: 71 князю и его чиновникам («то вирнику 16 гривен и 10 кун и 12 векшей, а переди ссадная гривна, а за голову 3 гривны»), а три чет­верти, т. е. 60 гривен истцу" (с. 32).

Ланге сравнивал ст. 9 и 10 Пр. Пр. со ст. 42 Кр. Пр., относимой им к Ярославу: „При Изяславе кормление вирнику оставлено то же самое, только сказано, что давалось ему совместно с отроком. Притом опре­делено количество хлеба и пшена, именно по 7 уборков на неделю, кроме того прибавлено к недельной даче 7 уборков гороху и 7 голова- жень соли...

И. Беляев обращал внимание на то, что „Устав Ярослава о вирных уроках“ (ст. 42 Кр. Пр. и ст. 9—10 Пр. Пр.) пра іисывается Ярое аву „во всех списках". Из Устава этого „видно, что виры составляли главный доход князя, что засвидетельствовано и летописями. По свидетельству Ярославова устава виры собирались для князя самим обществом и князь в известные сроки посылал своих вирников для получения их... Обще­ство взыскивало (виру) с вин явного и вело счет преступлениям... Другой счет вел, вероятно, княжеский посадник.

Сергеевич отмечал, что Пр. Пр. приводит в ст. 9 и 10 установ­ления князя Ярослава о вирах, „но не как действующее право, а как прежде действовавшее. Их перечислению [зир Ярославовых] она пред­посылает такое замечание: кА се покони вирнии были при Ярославе»" (Лекции, с. 61).

На этой же мысли настаивал и Мрочек-Дроздовский: „Покон вирный изменен впоследствии сравнительно с Ярославовым... Так, напр., в Ярославовом поконе хлеба и пшена велено выдавать вир­нику с его свитою, сколько потребуется, а о других подобных выдачах, как то о горохе, соли нет и помину ... (ст. 42 к... хлеба по кольку могут ясти и пшена...»); напротиз, в последующем поксне определено 7 хлебов, 7 уборков пшена и прибавлено 7 уборков гороху и 7 голо- важень соли; да и, кроме того, содержание покона в распространенной Правде вообще отличается от содержания «урока Ярославля», послу­жившего основанием этой позднейшей редакции. В этом легко убедиться путем простого сравнения... Это покон позднейший, не бывший при Ярославе". „Что же касается упоминания имени Ярослава, то... это — указание на первого законодавца, постановления которого послужили основою последующим законам однопредметным, но эти постановления,, разумеется, не могли не измениться с ходом времени" (Исслед., вып. I, с. 121—122).

Владимирский-Буданов сравнивал ст. 9 Пр. Пр. со ст. 42 Кр. Пр.: „Хотя обе статьи излагают один и тот же закон Ярослава, но представляют некоторые отмены; денежные пошлины в пользу вирника таковы: от виры обыкновенной (в 40 гр.) ему следовало 8 гр., от виры двойной —16 гривен... Кроме вирника от каждой (и обыкновенной, и двойной) виры метальник получал пр 12 векощь... В ст. 42 Кр. Пр,

место о денежных пошлинах вирнику испорчено переписчиками (вместо 16-ти стоит 60 гривен, не указаны пошлины с обыкновенной виры)" (Хр., I, прим. 14).

Тихомиров развивает то же сопоставление: „Текст краткой редакции сохранил более первоначальные черты. Выражение крат­кой редакции иконе 4 поставити и сути им на рот, колько могуть зобати», потеряло в Пространной Правде конец и стало малопонят­ным— «а кони 4, конем на рот сути овес». Перед нами явная перера­ботка старого текста. Далее составитель Пространной Правды нашел в Краткой ссылку на Ярослава— кто ти урок Ярославль». Это позволило ему прямо написать «а се покони вирнии были при Ярославе». В этих словах можно видеть указание на позднейшее происхождение Простран­ной Правды, составленной из разных источников. Составитель Про­странной Правды иногда повторяет нормы Краткой. Так норма «и 10 резан и 12 веверици» Краткой Правды заменена в Пространной сло­вами: «а 10 кун перекладная, а метельнику 12 векши», хотя первона­чально 10 кун не могли равняться 10 резанам... Наряду с этим статья о вирных поконах в Краткой и Пространной Правде, помимо дословного сходства, имеет ряд отличий, которые зависели от внесения авторами Пространной Правды ряда поправок в более древние нормы. Состави­тель Пространной Правды, оставляя некоторые нормы Краткой, имел в виду определенную действительность. В частности он вкладывал в понятие «вирника» и сбора вирных поконов совсем иное значение, чем то, какое ему придавалось в Краткой Правде [см. комментарии к ст. 42 Кр. Пр., мнение Тихомирова]. Этим объясняется та поразительная раз­ница, какая наблюдается в величине денежных сборов вирника, соби­равшего по Краткой Правде 60, а по Пространной всего 8 гривен. Поконы вирные Краткой Правды фиксировали стоимость повинностей, собираемых с какой-то определенной территории, поконы вирные Про­странной Правды говорили о вирнике-судье, являясь дополнением к статьям об убийстве. Поэтому в них, наравне с вирниками, появляется метельник... Так как составитель Пространной Прав­ды в одном случае имел в тексте (в статье «о убийстве») виру в 40 гривен, а в другом виру в 80 гривен, то им была приписана дополнительная фраза — «аже будетъ вира во 80 гривен, то вир­нику 16 гривен и 10 кун и 12 векши, а переди ссадная гривна, а за голову 3 гривны» (ст. 10). Цифра в 16 гривен получилась из простого удвоения цифры в 8 гривен, указанной выше" (Исслед., 199—200).

„Метальник", „метельник", „мятельник"

Болтин: „Метельник был товарищ или помощник вирников, и долж­ность его была та же самая, которую после дьяки отправляли... Письма тогда и для судопроизводства не употребляли, потому что ред­кий судья или метальник и грамоте знал, пергамен, служивший вместо бумаги, был очень дорог, поэтому вместо записок в приеме денег упо­требляли бирки... Бирка — палочка в перст толщиной, на которой заруб­ками отмечали прием и выдачу денег. Метальник принимал виру и о приеме денег делал пометки на бирке. Вероятно, что название его произошло от слова мёта".

Эверс: „Если бы можно было произвести слово сие от греческого /Ита»аш — исследовать, разыскивать, то здесь надлежало бы разуметь то лицо, которое в позднейших законах именуется «сыщик»" (с. 419).

Мацейовский: „Метельник — товарищ вирника. Носил, вероятно, с собой мешок, в который и бросал куны, собиравшиеся вирником за виру. Потому и назывался метельником (от старосл. метати, ср. древне­польское тіес§ — бросаю). Впоследствии место обоих, и вирника и ме­тельника, занял децкий"(III, § 187, с. 212).

Ланге: „Метальник, метельник, мечник—происходит от глагола метать, как бы в значении метать к суду, представлять, а следовательно мечник одно и то же, что метальник, метельник, и то же самое, что отрок, который также посылался для увязания беглого холопа" (с. 75).

Соболевский: „Мятельник, а не метельник от слова мятль, мя­тель— верхнее одеяние, употреблявшееся и простыми людьми и князьями. Мятельник первоначально значило: имеющий в своем заведывании кня­жеские мятли, княжеский гардеробщик" (Две редакции, с. 21).

„Перекладная"

Болтин: „Плата за труд, который он имел, переезжая из деревни в деревню, перекладываться с воза на воз".

Карамзин: „Перекладная гривна, которую получал вирник за то, что, объезжая волость, он перекладывался с воза на воз" (II, прим. 104, с. 40).

Мрочек-Дроздовский: „Перекладная — пошлина, платимая чинов­нику по окончании им дела и при отъезде его из данной общины" (Послед., вып. II, с. 229).

„Ссадная гривна"

Дубенский: „Повидимому, то же что прикладная, т. е. переклад­ная, давалась и метельнику на подводу от места до места" (с. 26).

20 Правда Русская, т. II

Эверс: „Ссадная от польского sad, богемского saud — тяжба, суд. Почему, вероятно, ссадная или судная гривна означает здесь пошлину, взимавшуюся с каждого судебного дела“ (с. 419).

Мрочек-Дроздовский: „Ссадное, перидиссадная (или просто переда) — пошлина, даваемая чиновнику при въезде его в общину—за сход с коня; позднее въезжее или въезжий корм“ (Исслед., вып. II, с. 272).

О княжи муже. Аже в княжи отроци, или в конюсе, или в поваре, то 40 гривен.

Переводы

За убийство княжа служителя, конюха или повара 40 гривен (Б.).

Za zabicie ksi^z^ceg-o otroka, lub stajennego, lub kucharza 40 g-rzy- wien (R.).

Wenn bei einem fiirstlichen Diener, entweder bei einem Stallmeister oder Koch, dann 40 Grivnen (Ew.).

За убийство княжеского служителя, конюха или повара полагается 40 гривен (Пл.).

За убийство княжого слуги, конюха или повара брать 40 гривен (Ст.).

Wenn bei einem fiirstlichen Diener, entweder bei einem Stallknecht oder bei einem Koch, dann 40 Grivna (G.).

Комм ентарии

Дубенский отметил, что в ст. 11—13 „определена голова почет­ных людей несвободного состояния", и сопоставлял с духовной кн. Мих. Андр. Верейского XV в.: „а что моих людей приказных, тиунов и посельских и ключников — те все мои люди на свободу" (с. 27).

Ланге отрицал за цифрами вознаграждения в ст. 11—17 харак­тер вир. В данном случае „княжие отроки, конюхи и повары... счита­лись княжими мужами [заголовок о княжи мужи], и если 40-гривенную плату за них признать вирою, то... мы станем в противоречие со ... ст. 3 Пр. Пр.“. Ланге пытался подвести под понятие головничества все платы по ст. 11—17 — догадкою, что последние слова ст. 10 „а за голову 3 гривны" служили „началом последующим [11—17] ста­тьям...": „на каком бы основании при 80-гривенной вире [в ст, 10] 20*

взыскивалась бы особая пошлина «за голову», когда при 40-гривенной вире [в ст. 9] об ней вовсе не упоминается?". Ланге видел здесь иска­жение „подлинника", в котором предполагал: „а за голову ти гривны": „в рукописи буква и в слове ти могла стереться, и переписчик при­нял т за г [= 3]“ (с. 137, 138). — См. ниже, ст. 16.

Пресняков предполагал здесь у составителя Пр. Пр. „недошед­ший источник, быть может—более поздний список Правды Ярославичей", так как Кр.^: Пр. не говорила об отроке, конюхе и поваре (Княжое право, с. 256, прим.).

Гетц считал последнее „возможным", но указывал, что „в своей систематизирующей работе именно автор Пр. Пр. прибавлял к старому материалу новый, который он сам собрал из практики" (III, с. 67).

Романов, сравнивая ст. 11 Пр. Пр. со ст. 19—21 Кр. Пр., так объясняет ее происхождение: „автор Пр. Пр., повидимому, понимал дело так, что Ярославичам принадлежали [в ст. 19—21] только на­слоения... о подъездном и тивунице, а самое уложение об огнища­нине [ст. 19—21] — это еще установление Ярослава (не 1036 ли го­да?). По крайней мере, 80-гривенную виру с княжим мужем и тиуном он отнес именно к Ярославу, включив ее в ст. 1 Пр. Пр., а остальное содержание ст. ст. 19—21 Кр. Пр. использовал и развил в другом плане в ст. ст. 3—8. За всем тем перед автором Пр. Пр. оставались еще некоторые дворовые элементы, которые явно уже не подходили под 80-гривенную виру по своему весу в разросшемся и дифференци­ровавшемся составе княжого двора. Отсюда и вира за них здесь — 40 гривен" (Уч. пос., с. 58).

А за тивун за огнищныи и за конюшии, то 80 гривен.

Переводы

А за тиуна огнищанского или за тиуна конюшего 80 гривен (Б.).

А za ciwuna ogniszczanskiego i za koniuszego 80 grzywien (R.).

Aber bei einem Schuldheiss des Hausherrn, und fur einen der Stutereien 80 Grivnen (Ew.).

За тиуна огнищан и тиуна конюшего 80 гривен (Пл.).

За княжого приказчика или конюшего — 80 гривен (Ст.).

Aber fur einen Ogniscanin-Tiun und fur einen Stahlmeister-Tiun 80 Grivna (G.).

Комментарии

Болтині „Те из них [огнищан], кои не были в состоянии купить рабов или нанимать работников... поневоле входили в службу" и „были подобны нынешним однодворцам". „Для управления или паче для суда и расправы их определялся от князя особый чиновник [тиун огнищный]".

Попов, толкуя (вслед за Каченовским и Морошкиным) „огнищанина", как „свободного, имеющего свой дом", оказался в затруднении решить, „что же значит название [тиун] огнищный? Судью над огнищанами, т. е. свободными домовладельцами; но нигде не видно, чтобы были разные судьи по сословиям. Вероятно, это слово означает тиуна огнищанина, т. е. этот тиун сам был свободным, огнищанином" (Р. Пр., с. 96).

Мацейовский, рассматривая огнищанина, как горожанина, вла­дельца именно городского дома, понимал под тиуном огнищным тиуна, поставленного над огнищанами, и полагал, что последний „принадлежал к княжеской дружине первого разряда [высшей], тиун же поставлен­ный над ратаями стоял ниже дружины второго разряда" (II, § 102, с. 130, прим. 1).

Лешков подсчитывал: 80 гривен = 5 фунтов сер. — 23 кобылицы = 40 коров = 80 стогов = 400 баранов = 1000 руб. на „нынешние [1858 г.] деньги" (Р. народ, с. 184).

Богдановский, отмечая, что „в Позднейшей Правде мы заме­чаем дальнейшее развитие всех понятий или большее уяснение их", и здесь видел „яснейшее и точнейшее определение, кто должен счи­таться княжим мужем, за кого должна платиться в случае убийства двойная вира": „тивун огнищный (в прежней Правде огнищанин) и коню­ший (там конюх старый)... остались привилегированными лицами" (с. 30—31).

Ланге: „Считая 80 гривен за тиуна огнищного вирою, следовало бы признать статью, в которой она определена, излишним повторением [статьи 3]“ (с. 137).

Сергеевич тиуна огнищного считал тиуном „домовым княжеским", „а потому он и назван впереди других". „Огнище... могло употребляться для обозначения целого дома". Что это не „судья огнищан", видно из того, что „то место Правды, в котором находится это выра­жение, перечисляет не судей, а слуг княжеского двора", и „нет ни малейшего основания допустить, что для огнищан существовал особый судья, который судил только их" (Др., I, с. 388).

Владимирский-Буданов отметил, что название тиуна вместо огнищного „дворским" встречается уже во второй половине XII в.: „он заведывал двором (отроками) и домашним хозяйством князя" (Обзор, с. 77).

Ключевский считал 80 гривен „головничеством" (= „двойной вире") (I, с. 295).

Дьяконов считал эту статью обобщением ст. 22 Кр. Пр. (Очерки, с. 56).

Пресняков мимоходом назвал тиуна огнищного „стоящим во главе дворовой челяди" (Княжое право, с. 233).

А в сельском тиуне княяіе или в ратаинемь, то J2 гривен.

Переводы

За сельского ж или земледельческого тиуна княжеского 12 гривен (Б).

Zas za ciwuna wiejskiego czyli to ksiaz^cego czyli ratajskiego grzy- wien 12 (R.).

Aber bei einem landlichen Fiirsten-Schuldheiss, oder bei einem fiber die Krieger 12 G ivnen (Ew.).

За княжеского тиуна в селе или земледельческого 12 гривен (Пл.).

За княжеского прикащика сельского или земледельческого 12 гри­вен (Ст.).

Aber bei einem fiirstlichen Dorf-Tiun oder bei einem Bauern-Tiun, dann 12 Grivna (G.).

Комментар uu

Полевой ратайного переводил „ратный" (II, с. 156).

Дубенский считал ратайного тиуна — „старостой над земледель­цами" (с. 27, прим. 100).

Лешков подсчитывал: 12 гривен = 4 кобылицы = 6 коров = 12 же­ребцов трехлетних = 40 овец = 160 руб. сер. „на теперешние [1858 г.] деньги" (Р. народ, с. 184).

Ланге считал тиуна ратайного тиуном „военным" (с. 66—81).

Мрочек-Дроздовский пересмотрел вопрос и собрал материал, указывающий, что ратай — земледелец: „ныне ратаи слова, словесные уньца к духовному ярму приводяще и крестьное рало в мысленных браздах погружающе, и бразду покаяния почертающе, семя духовное всыпающе...“ (Пам. росс. слов. XII в., с. 22). — Слово о полку Игореве, говоря о частых усобицах, противополагает им: „тогда по Русской

земли ретко ратаев кикахуть, но часто врани граяхуть, трудна себе деляче" (Р. достоп., III, с. 80—82). — Слово митр. Даниила: „в начале же всего потребни суть ратаеве — от их бо трудов есть хлеб" (Чтения, 1881, кн. II, прил. XXII, с. 69—72) (Исслед., вып. II, с. 253 ел.).

Владимирский-Буданов: „Здесь тиун есть староста Кр. Пр. ст. 24“ (Хр., I, прим. 17).

Гетц отметил, что понятные в ст. 24 Кр. Пр. „старосты" (один княжой, другой крестьянский) здесь оба обратились в тиунов, „княже­ских управителей", которым в ст. 14 противопоставлен „боярский персонал" (III, с. 69).

А за рядовича 5 гривен.— Тако же и за бояреск.

Переводы

А за служителя или раба простого 5 гривен: то ж и за боярского (Б.).

А za prostego czlowieka 5 grzy: toz samo i za bojarskiego (R.).

Aber fur einen Gemeinen 5 Grivnen und ebenso _tfur einen bojari- schen (Ew.).

Но за простого служителя 5 гривен; то же и за боярского (Пл.).

За княжого слугу по договору — 5 гривен, столько же и за боярского приказчика (Ст.).

Aber fur einen Diener 5 Grivna. Ebenso auch fiir den eines Bojaren (G.).^[LVIII]

Комментарии

Полевой, объясняя значение плат в 12 гривен и 5 гривен [ст. 13— 16], писал: „Ни из чего не выходит, чтобы сии малые виры были уроки господам за убиение рабов и рабынь и чтобы статьи об оных только к рабам относились". Говоря об „убитом руссе, чухне, слозенине" (статьи 1-й), Полевой дал пересказ ст. 13, 14, 16: „если же он был сельский тиун, княжий или ратный или ремесленник, 12 гривен" (II, с. 156, прим.).

Попов, наоборот, считал эти суммы в этих статьях „уроками" (Р. Пр., с. 79).

Богдановский: „Урок этот, как и прежде [см. Кр. Пр. ст. 24 и 26] определяется большей или меньшей годностью и полезностью несвободных в хозяйстве господина [в том числе и смерда ст. 15]“ (с. 32).

Ланге, поддерживая мысль, что суммы ст. 13—16 являются голов­ничеством, а не вирою, обращал внимание на Литовский Статут, „в котором во многих случаях с замечательной ясностью отразились постановления Правды": там „головщина путных людей, тивунов, при­ставов..., а также ремесных людей: кухаря, возницы и проч. 12 рублей грошей, головщина тяглого мужика 10 коп грошей, а паробка невольного 5 коп грошей. Из этого видно, что при исчислении головничества как в Правде, так и в Статуте встречаются почти одни и те же лица и даже одни и те же числа" (с. 138).

Владимирский-Буданов считал как сельского тиуна и рядовича, „так и классы, указанные в след, статьях [15—17]“ „классами людей несвободных или полусвободных; вира за всех свободных (40 гр.) ука­зана в ст. 1. Смерд (в ст. 16) принимается в специальном тесном значе­нии прикрепленного к земле. Все люди этих классов не могли быть объектами преступления (ср. ст. 89)“ (Хр., 1, прим. 17).

Дебольский считал, что здесь „речь идет не об убытках, а о вире", потому, что „эти статьи (11—17) помещены сейчас же после статьи, указывающей на вознаграждение вирнаку", а также потому, что „они перемешаны со статьями о вире за убийство ремесленника и смерда. За ними непосредственно следует опять статья о поклепной вире" (с. 55).

Гетц считал, что эти суммы „соединяют в себе момент частного вознаграждения и штрафа", поскольку идут князю, как „собственнику"(ІИ, с. 183).

Максимейко считал все платы ст. 11—-17 вирами (см. ст. 19— 27 Кр. Пр.) (Опыт, с. 151 сл.)

„Тако же и за бояреск"

Рейц относил „тако же и за бояреск" только к рядовичам: „следова­тельно были и боярские рядовичи" (с. 152).

Соловьев: „Те же самые виры брались за тиунов, холопей и рядовичей боярских" (I, с. 221).

В л а д им и р с к и й - Б у д а н ов относил „тако же и за бояреск" к ст. 13—14: „в Пр. Ярославичей определялись штрафы только за людей, принадлежащих князю, здесь и за боярских" (Хр., I, прим. 17). В при­бавке „тако же и за бояреск" Владимирский-Буданов видел след „ото­ждествления боярства с землевладением": здесь „упоминается о сельском населении только княжеском и боярском" (Обзор, с. 32).

Дьяконов, возражая против выделения Сергеевичем в его издании Р. Пр. приписки „тако же и за бояреск" в особую 14 ст., предпочитал калачовское деление, где приписка отнесена к ст. 11 [А, 13 и 14]: ₽ этом чтении приписка „относится или только к рядовичу, или в край=

нем случае еще к сельскому или ратайному тиуну... что, повидимому, ближе к действительности". Ибо — „можно ли [как у Сергеевича] тиунов и отроков княжих приравнивать к боярским?" (Очерки, с. 48—49).

Пресняков считал „самой любопытной чертой Пр. Правды — что в ней мы впервые встречаем термин бояре. Пр. Пр. намеренно вводит этот термин в текст своих источников, вставляя «тако же и за бояреск» после статьи «о княжи муже», дважды упоминая тиуна боярского (в ст. 1 и 6б)“ (Лекции, I, с. 223). — „Весьма важное указание на то, что к концу... [XII в.] боярство добивается значительной эмансипации от княжой власти", Пресняков видел, кроме того, в ст. 91 (см. ниже, с. 631).— „Точный смысл" вставки „тако же и за бояреск" „остается не вполне ясным, т. к. статья 13 [по Сергеевичу; А, 11—14] говорит о плате 40 гр. за княжого отрока, конюха или повара, 80 гривен за огнзщного и конюшего тиунов, 12-ти за сельского и ратайного тиунов и 5-ти за рядовича. В сущности приписка... имела в виду, скорее всего, толь­ко последние две цифры и должна быть отнесена к тексту статей А, 13 и 14, который можно рассматривать и как отдельную статью: ведь ст. 1 Пр. Пр. не приравнивает боярского тиуна к княжому". А „тиун боярский в ст. 77 Карамзинского списка [А, 66] определен, как тиун дворский(в отличие от сельского, ратайного): перед нами та же фигура в боярском быту, что тиун огнищный при княжом дворе" (Кня­жое право, с. 273).

Гетц считал „тако же и за бояреск" „пометой на полях" позд­нейшего переписчика, даже „первого копииста готовой Пр. Пр.“: „автор Пр. Пр. так точно обозначает все новое, что он дает в ст. 11—17, что перечисляет и ремесленника, и ремесленницу в ст. 15, отличает рабу от холопа в ст. 16" — и является вопрос, „почему бы он выразился в ст. 14 столь суммарно и не сказал, к каким классам ст. 11—13 отно­сится" эта приписка? „Как пометка на полях эта краткая формулировка понятна, как отдельная статья — нет" (III, с. 72).

Рубинштейн относит эту „пометку на полях" — „ко всей группе статей, являющих одно целое [А, 11—14]“, и извлекает отсюда указание на „боярских смердов", которых, вместе с Юшковым, видит и в Лавр. лет. под 1103 г., в рассказе о Долобском съезде (с. 61).

Максимейко объяснял возникновение этой приписки желанием переписчика заполнить лакуну, получившуюся из редакции ст. 16 Пр. Пр. (см. ниже), и относил ее только к „боярским холопам" (Про смердів, с. 7).

Греков: „Совершенно ясный смысл этой приписки должен быть распространен и на смежные статьи, трактующие о других деталях кня­жеской вотчины" (Феод, отнош., с. 134).

Романов, возражая Грекову и Рубинштейну против распространения действия приписки к ст. 14 на все домениальное уложение (ст. 11—17), указывает, что „единственное число: «бояреск®—едва ли случайно и склоняет отнести это слово к одному рядовичу (ср. множ, число „боярьстии холопи“ в ст. 46 Пр. Пр.)“ (Уч. пос., с. 59).