Статьи 21—22

21. Исковые ли послуха, не налезуть, а истъуя начнетъ головою клепати, то ти им правду железо.^[63]

22. Тако же и во всех тяжах, в татбе и. в поклепе; оже не будетъ лиця, то тогда дати ему железо из неволи до полугривны золота; аже ли мне,^[64] то на воду, оли то до дву гривен; аже мене, то роте ему ити по свое куны.

Переводы

21. Если ж доноситель свидетелей не представит, а будет настоять в том, что донос его справедлив, такому дозволить утвердить донос свой испытанием железа (Б.).

21. Gdy skarzacy szuka swiadkow, a ich nie znajdzie, a oskarzonego о zaboistwo obwiniac b^dzie, tedy ma bye os^dzony na dowod przez zelazo (R.).

21. Haben sie den Zeugen gesucht, und finden ihn nicht, und der Klager hebt an, auf den Kopf zu klagen, so gebe man ihm zum Recht das Eisen (Ew.).

21. Если тяжущиеся, искавши свидетеля, не найдут его нигде, а между тем истец обвиняет в убийстве, то дело должно решиться испытанием железа (Пл.).

21. Если ответчик станет искать свидетелей и не найдет, а истец поддерживает обвинение в убийстве, тогда решать их дело посредством испытания железом (Ст.).

21. Hat er [der Angeklagte] aber Eideshelfer gesucht und findet er sie nicht, der Klager aber klagt auf Mord, so gibt man ihm [dem Beklagten] zur Entscheidung das Eisen (G.).

22. Так же поступать и во всяких тяжбах, татьбах и доносах, когда свидетельством разобрать дела будет не можно, и дозволять

в утверждение своего доноса подвергать себя испытанию железа, если иск до полугривны золота простирается. Ежели ж иск будет не более, как в двух гривнах ееребра, то отдавать на испытание водою; если ж и двух гривен меньше, то- отдавать истцу на присягу; и на иск роста не полагать (Б.).

22. Takze i we wszystkich innych sprawach, i о kradziez i we wszelkiem oskarzeniu, gdy nie b^dzie lica, musi bye osadzony poniewolnie na dowdd przez zelazo, w przedmiocie wynoszacym do pol grzywny zfota.

22. So auch in alien Streitsaehen, auch bei einem Diebstahl, auch bei einer (offentlichen) Anklage, wenn nicht ein Augenschein vorhanden seyn wird, so gebe man ihm aus Noth das Eisen bis zur halben Grivna Goldes. Wenn es weniger ist, dann auf das Wasser, und zwar bis zu zwei Grivnen; wenn weniger, so gehe er zum Eide fiir seine Marder (Ew.).

22. Таким же образом вершить и всякие тяжбы в воровстве й по­клепе, при недостатке других очевидных доказательств, если только иск простирается до полугривны золота, а ежели менее, то испытывать водою; в двух же гривнах и менее достаточно привести к присяге (Пл.).

22. Точно также и во всех делах о воровстве по подозрению, когда нет поличного, принуждать к испытанию железом, если иск не менее полугривны золота: если же он меньше, то до двух гривен подвергать испытанию водой, а при еще меньшей сумме должно принести присягу за свои деньги (Ст.).

22. Ebenso in alien Streitsaehen [namlich] bei Diebstahl, und [zwar] bei Klage [auf Diebstahl] ohne Beweis nur auf Verdacht hin, wenn das [Klage-] Objekt nicht vorhanden ist, gibt man ihm zur Entscheidung das Eisen (auch) gegen seinen Willen bis zu einer halben Grivna Gold. Ist es aber weniger, dann (gehe er) zur Wasserprobe, und zwar das bis zu 2 Grivna. Ist es (noch) weniger, dann gehe er zum Eid fiir sein Geld (G.).

Комментарии

Дубенский для слова „истец" устанавливал значение обвинитель, проситель, если поставлен именительный падеж, и ответчик, если стоит винительный падеж. Множественное число в выражении „дати им железо" объясняется отнесением этих слов и к истцу, и к ответчику, ибо оба могли быть правы и виноваты (с. 30, прим. 113, 114).

Погодин считал, что институт испытания железом перешел к нам из Скандинавии, и ссылался йа „древние шведские законы": „Все сомни­тельные дела должны быть решены железом и судом божиим.

Мацейовский объяснял, что оба (истец и ответчик) назывались „истцами" потому, что оба добивались „иста", т. е. существа дела (istoty rzeczy) (III, § 203, с. 227).

Ланге полагал, что послухов разыскивает ответчик и ему же дается и испытание железом. „Если... истец, — переводил Лаяге, — клепал на кого головою, а обвиняемые, искавши, не отыскивали послухов, то давалось ответчикам в правду железо" (с. 281).

Рассматривая взаимное отношение различных способов доказатель­ства, Н. Дювернуа приходил к такому пониманию особенностей нашей русской системы: „На первом плане стоят свидетели, а за недостатком их, или как дополнительное средство, идут формальные доказательства. Для формальных средств указана известная последовательность, от более сильных испытаний до менее сильных. В делах большей ценности — железо, . меньшей — вода, наконец, последнее место принадлежит присяге. Закон в немногих случаях определяет абсолютным образом силу того или другого доказательства, оставляя суду свободу оценки их в каждом данном случае. Вопрос о судах божиих много раз у нас подвергался обсуждению в той мере, в какой он разъяснен немецкой наукой. По отношению собственно к русскому праву, все разъяснения суда божия не могут далеко уйти от простого показания 3-х статей Русской Правды, в которых говорится об испытании железом и водой" (А, 21, 22, 85, 86) (с. 191—192).

Сергеевич полагал, что „показание свидетеля не имело", по Рус­ской Правде, „безусловной силы, и обвиняемый мог его отвергнуть; в таком случае, он должен был доказать свою правоту испытанием водою или раскаленным железом. Это испытание было для него обязательно и в том случае, когда против него показывал холоп" (Лекции, с. 581).

Владимирский-Буданов находил, что за неимением свидетелей по обвинению в смертоубийстве прямо назначается высший суд божий — железо, минуя низшие: роту (присягу) и воду (Хр., I, прим.

2? Правда Русская, т. П

Гетц считал правильным чтение Кар. сп. „налезет" вместо мно­жественного числа Тр. сп. Единственное число совпадает с единственным числом статьи о свержении виры — „свержет виру". Разобрав разногласия комментаторов относительно термина „истец", Гетц приходил к заклю­чению, что „истец" в Р. Пр. всегда употребляется в смысле жалобщика (Klag-er) и только в одном случае (ст. 65) „истец" соответствует термину „ответчик" (III, с. 99—102).

Аже кто ударить мечемъ, не вынез его, или рукоятию, то 12 гривен продажи за обиду.

Кто кого ударит мечем, не выняв его из ножен, или рукоятию меч­ною, с такового взыскать 12 гривен пени за обиду (Б.).

Gdy kto kogo uderzy mieczem nie dobywszy go z pochiew, lub tez r^koiscia, to 12 grzywien przedazy za krzywd^ (R.).

Wenn jemand mit dem Schwerte schlagt, ohne es herausgezogen zu haben, oder mit dem Griffe, so 12 Crivnen fiir das Unrecht (Ew.).

Если кто кого ударит необнаженным мечем или его рукояткою, тот платит 12 гривен пени за обиду (Пл.).

Если кто ударит мечом, не обнажив его, или рукоятью меча, то платит 12 гривен продажи (штрафа в пользу князя) за обиду (Ст.).

Wenn jemand mit dem Schwert schlagt, ohne es [aus der Scheide] herausgezogen zu haben, oder mit dem Griff, dann 12 Grivna Strafe fiir das Unrecht (G.).

Комментарии

Богдановский: „Слово «продажа»... не значит, что эта плата должна поступать к князю, ибо тут прибавлено «за обиду»" (с. 34).

Мацейовский под „продажей" понимал выкуп за преступление, денежный штраф. Употребляя, начиная с данной статьи, этот термин вместо норманской „виры", Р. Пр., по его словам, „хочет, очевидно, сказать, что если кто-нибудь заслужил наказание, то этим самым он запродает себя суду, и если не будет иметь чем заплатить, то разделит судьбу банкрота-должника" (III, § 106, с. 115—116).

Сухов отметил, что ст. 23—31 „расположены по систематиче­скому порядку. Первоначально идут статьи, полагавшие наказанием 22* '

12 гр.

Сергеевич сопоставлял ст. 23 со ст. 30 Пр. Пр.: „по датскому праву за удар взыскивается вдвое против раны. У лангобардов пощечина оплачивается вдвое дороже, чем рана. Тоже и у нас. За удар мечом, но не смертельный (надо предполагать здесь кровавую рану) Р. Пр. назначает 3 гр. продажи; а за удар мечом не обнаженным.. . полагается 12 гр. продажи". „Но практика Р. Пр. была непостоянна. Ст. 29 назначает одинаковый штраф в 3 гр. за кровавую и синюю рану; а ст. 31 назначает 3 гр. за удар по лицу и за удар жердью. Также колебалась и смоленская практика. Рижская редакция Мстиславова договора за кро­вавую рану назначает полторы гривны серебра (3), за удар батогом вдвое менее; готландская — приравнивает синюю рану кровавой и за каждую назначает полторы гривны серебра. Удар в ухо или по лицу в обеих редакциях наказывается вдвое легче кровавой раны. Двинская грамота совпадает с рижской редакцией, оценивая кровавую рану дороже синей" (Лекции, с. 415—416).

Владимирский-Буданов полагал вообще, что „штраф «за обиду» платится не в пользу потерпевшего, а в пользу обществен­ной власти", ссылаясь на замену „за обиду" Кр. Пр. [ст. 11] термином „продажа" в Пр. Пр. [ст. 32]: „даже такая личная обида, как позорный удар необнаженным мечом или рукоятью его, влечет за собою общественный штраф, а не личный выкуп: «12 гривен продажи за обиду»" (Обзор, с. 321).

Ключевский сопоставлял ст. 23 и ст.

Гетц отметил, что словосочетание „продажа за обиду" появляется в этой статье впервые и означает „прогресс Пр. Пр. в отношении к Пр. Ярославичей, где оба обозначения, хотя и выражают государственный штраф, однако употребляются всегда отдельно одно от другого". Здесь частное вознаграждение ст. 4 Кр. Пр., 12 гр., превратилось в штраф (ІИ, с. 109).

Аже ли вынез мечъ, а не утнеть, то гривна кун.

Переводы

Если ж кто обнажит меч, а не ударит, с такового взять гривну кунами (Б.).

А gdy wyjmie miecz, a nie uderzy, to grzywna kun (R.).

Wenn er das Schwert entblosst, aber nicht trifft, dann eine Marder- Grivna (Ew.).

Если же обнажит меч, но впрочем не ударит, то гривну кун (Пл.).

Если же обнажит меч, а не поранит, то платит гривну кун (Ст.).

Wenn er das Schwert herauszieht, aber nicht (damit) schlagt, dann 1 Grivna-Kun (G.).

Комментарии

Владимирский-Буданов, видя здесь „покушение" и сопоста­вляя со ст. 30, выражается так: „покушение наказывается в три раза слабее оконченного действия"; иными словами, гривну считает продажей, как и 3 гривны ст. 30, хотя там термина „продажа" и нет (Обзор, с. 324).

См. комментарии к ст. 9 Кр. Пр.

Аже кто кого ударитъ батогомъ, любо чашею, любо рогом, любо тылеснию, то 12 гривен.

Переводы

Кто ударит кого палкою, чашею, рогом, или пястью, с такового 12 же гривен пени (Б.).

Jezeli kto uderzy batogiem, albo czasz§, albo rogiem, albo рі^ясЦ, to 12 grzywien (R.).

Wenn einer den anderen schlagt mit dem Stocke, oder mit der Schaale, oder mit dem Horn, oder mit dem Klingen-Riicken, so 12 Grivnen (Ew.).

Если кто кого ударит троетью, или чашею, или рогом, или тупой стороной меча, то платит 12 гривен (Пл.).

Если кто кого ударит палкой, или чашей, или рогом, или тупой стороной меча, то платит 12 гривен (Ст.).

Wenn jemand einen schlagt mit einer Peitsche, oder Schale, oder mit einem [Trink-] Horn oder mit der flachen Klinge, dann 12 Grivna (G.).

Комментарии

Владимирский-Буданов сопоставлял ст. 25 со ст.20—21 Закона общины Вепринской: „кто ударит (друга) дланью (ладонью), тот платит марок 5. А кто ударит пястью (кулаком) или камнем, платит марку 1",— и видел здесь „новое доказательство" мысли „о свойствах древнего славянского уголовного права (обращения внимания на внутренние мотивы преступного действия)" (Ж.М.Н.Пр., 1881, март, с. 102).

Ключевский сопоставлял ст. 25 со ст. 31 и указывал, что удар жердью в ст. 31 — „не менее обидный для чести", „в Кр. Пр. и назна­чена одинаковая пеня за обе обиды". „Видимое разногласие статей объясняется [сложным] составом Правды" (I, с. 279).

Барац не понимал, „почему удары рогом, чашею, а в особенности ,.. жердью [ст. 3 Кр. Пр.] признаются... исключительно оскорблением чести, а не актами, направленными на причинение телесного поврежде­ния", и вообще оспаривал „резкие" отличия общеславянского права от прав других неславянских народов. Подозревая, что Владимирский- Буданов неверно прочитал слово „kamikom"в копии с истлевшей рукописи Вепринского закона и что там стояло „коленом", Барац сопо­ставлял ст. 25: 1) с Талмудом в редакции II века н. э.: „кто ударит другого ногой, платит 5 сел( = сикл), коленом—,3 сел, сжатым кула­ком— 13 сел, ладонью одну селу; за удар по лицу 50 сел; за удар (по лицу) тылом ручной кисти (m’achure jado, ср. тылесницею Р. Пр.) — 100 сел"; 2) с Монгольско-Калмыцким уставом, ст. 98—100: „ежели кто отдерет на шапке кисть или выдерет с головы его косу и за то с того человека взять 5 скотин, а за выдрание бороды и уса — лошадь и барана, а буде кто знатному человеку в лицо плюнет или земли бросит, или лошадь, на которой он будетъ сидеть, по голове ударит плетью, или его с лошади за полу потянет, и за то с такого человека взять одну лошадь". Это „сходство" Барац считал возможным объяснить только „прямым заимствованием", „ибо чем, как не заимствованием, обусловли­вается хотя бы, например, одинаковое различение как в русском, так и в еврейском праве, удара ладонью от удара, нанесенного тыльною стороной ручной кисти — тылесницею?"

Не терпя ли противу тому ударить мечемъ, то вины ему в томъ нетутъ.

Переводы

А ежели ударенный, не стерпя обиды, посечет обидчика мечем, того в вину ему не ставить (Б.).

А gdy uderzony nie scierpi tego i uderzy mieczem, to jest nie w tem winien (R.).

Duldet es der nicht, und haut ihn dagegen mit dem Schwerte, so ist ihm deshalb keine Schuld (Ew.).

А ежели ударенный, не стерпев обиды, сам ударит обидчика, то того в вину ему не ставить (Пл.).

Если же обиженный, не стерпев, в отместку, сам ударит мечом;, то того в вину ему не ставить (Ст.).

Wenn (der Geschlagene) es diesem (Angreifer) gegeniiber nicht duldet und mit dem Schwert schlagt, so erwachst ihm daraus keine Schuld (G.).

Комментарии

Рейц: „Что месть не была запрещена, то видно из слов: «не терпя ли противо томуэ" (с. 184).

Сухов подчеркивал слова „не терпя ли противу тому", как указы­вающие на то, что „виновный только тогда платил 12 гривен, когда обиженный не вступал с ним в драку, когда между ними не было свады, т. е. когда нападение было не вызванным, но умышленным или даже злонамеренным" (Юр. вести., 1873, декабрь, с. 23).

Владимирский-Буданов считал эту статью добавлением к ст. 3 Кр. Пр.: „состояние сильного возбуждения делает преступление невменя­емым; такое же психологическое значение имеет и дозволение личной расправы в ст. 3 Кр. Пр. Здесь нельзя видеть состояние необходимой обороны, т. к. деятель не отражает угрожающее нападение, а карает совершенное уже" (Хр., I, прим. 28).

Сергеевич видел здесь „не оборону, а месть", как ив ст. 3 Кр. Пр.: „Удар мечом не оборона от удара чашею, а месть за обиду"; но „если обиженный перенесет оскорбление действием в момент его нанесения, то после нельзя уже отмстить за него ударом меча". Это месть — „досудебная": „обиженный нанеся удар мечом, сам приходил в суд или вызывался противником И должен был доказать, что удар нанесен в отмщение. Судья, убедившись в этом, оправдывал его: Двины в том нетуть»; но, конечно, [он] не получает и 12 гривен". Это — „вто­рая стадия в истории мести", и „Р. Пр. сохранила указания только на досудебную месть". Сравнивая эту статью с договором 911 г. с греками, где за удар назначено 5 литр серебра „по закону русскому", Сергеевич указывал, что „русское обычное право перешло в договор не целиком, а весьма урезанное" (Лекции, с. 376—378, 642).

Максимейко возражал: „если статья и говорит о досудебной мести, то не в виде общего правила, а в виде исключения... это обна­руживается в самой формулировке ее"; оговорка „то вины ему в том нет" „была бы лишней, если бы досудебная месть составляла нормаль­ное явление" (Р. Пр., с. 387). Статья „отрицательно указывает, в чем состоял нормальный порядок: он исключал самоуправство" (Мним, арха­измы, с. 150).

Ключевский: „Здесь прежде всего закон дает понять, что оказы­вает усиленное внимание к чести людей, постоянно имеющих при себе наготове меч, т. е. военно-служилого класса, так что это внимание является не правом всех, а привилегией лишь некоторых. Потом эти тонкие различения оскорблений по их нравственному действию едва ли не внесены в Правду позднее, так как другая статья ее [ст. 31] назна­чает за удар жердью и по лицу (рукой) простую, не четверную пеню" (I, с. 293).

Гетц возражал Сергеевичу, что 12 гривен — это продажа, которая независимо ни от чего уплачивается, и в случае ответного удара, в „госу­дарственную кассу" (III, с. 115).

Аче ли утнетъ руку и отпадетъ рука или усохнетъ, или нога, или око, или не утнетъ^[LXV], то полувиръе 20 гривен, а тому за век 10 гривен.

Пер своды

Если ж кто посечет кому руку или ногу, и рука или нога отпадет или усохнет, или выколет глаз, с такового взыскать пени в казну в полы против пени за убийство положенные, то есть 20 гривен, а за увечье раненому 10 гривен (Б.).

А gdy kto komu utnie rgk^, a r^ka odpadnie lub uschnie, lub tez gdy nog§ albo oko wybije, to pol wiry, 20 grzywien, a pokrzywdzonemu za ran