Процесс по Воинскому Уставу

Петр I уже в начале своей деятельности проявил себя решительным противником состязательного процесса, ко­торый применялся судами в Русском государстве при рас­смотрении гражданских дел и весьма значительной части уголовных.

По Воинскому Уставу в рассматриваемый период на­блюдалось вытеснение обвинительного процесса («суда») процессом следственным («розыском»), который получил подробную регламентацию в «Кратком изображении во­инских процессов», т. e. во 2-й части первой книги Во­инского Устава.

Поскольку, по указанию Петра I, Воинский Устав должен был касаться «и до всех правителей земских», то начала следственного процесса, разработанные в этом Ус­таве, стали применяться не только в военном суде, но и гражданском.

Коснемся наиболее характерных черт процесса по Воинскому Уставу.

По Воинскому Уставу на началах следственного про­цесса должны были рассматриваться как уголовные, так и гражданские дела. При этом проводилось некоторое раз­личие в судопроизводстве в зависимости от того, какие дела подвергались рассмотрению: гражданские или уго­ловные. Если разбирались гражданские дела или дела по обвинению в личных обидах, то процесс должен был на­чинаться частной жалобой истца или оскорбленного, в то время как процесс по уголовным делам должен начинать­ся по решению судьи.

При процессе по гражданским делам или по делам о личных обидах необходимо наличие истца и ответчика, при процессе по уголовным делам наличие истца не явля­лось необходимым.

Судебное представительство было ограничено: пред­ставители могли быть только при рассмотрении граждан­ских дел и притом только в исключительных случаях, в частности, в случае болезни какой-либо стороны.

Необходимо, кроме того, отметить ограничение при­менения пытки при рассмотрении гражданских дел.

Далее, одной из характерных черт процесса по Воин­скому Уставу является разделение его на две стадии: на следствие (называвшееся фергером) и на суд (кригсрехт). Bo второй стадии судьи оценивали добытые на следствии данные и выносили приговор.

Одной из характерных черт процесса по Воинскому Уставу было применение теории формальных доказа­тельств. Сущность этой теории заключалась в том, что судьи при оценке тех или иных доказательств должны были руководствоваться определенными в законе прави­лами. B частности, в законе определялась доказательная сила каждого доказательства, причем представление о до­казательной силе выражалось очень конкретно, в циф­рах. Доказательства делились на полные (или совершен­ные) и на неполные (или несовершенные).

Наиболее совершенным доказательством («царицей до­казательств») считалось собственное признание. Для того, чтобы добыть это доказательство, прибегали к пытке, сте­пень жесткости которой, согласно основным принципам классовой юстиции, определялась не только тяжестью пре­ступления, но и положением подследственного. Дворяне и лица, обладавшие чинами, как общее правило, освобожда­лись от пыток (за исключением случаев обвинения в убий­стве и государственных преступлениях). Пытке обычно пред­шествовал допрос с пристрастием (т. e. с угрозами и побоями).

Если собственного признания ответчика или обви­няемого суду не удавалось добиться, то принимались во внимание свидетельские показания, причем полным до­казательством считались показания двух достоверных свидетелей. Показание одного свидетеля равнялось по­ловине доказательства, а иногда и одной трети (в зависи­мости от социального положения и пола свидетеля). Ус­тав перечислял лиц, которые признавались негодными свидетелями. Такими признавались: изгнанные из госу­дарства, проклятые церковью, не бывшие у причастия, осужденные за преступления, клятвопреступники, дети моложе 15 лет и пр.

Ha основании принятой Воинским Уставом теории формальных доказательств судья при окончательной оцен­ке показаний свидетелей должен был давать предпочтение показаниям мужчин перед показаниями женщин, показа­ниям знатных людей перед показаниями незнатных, пока­заниям ученых людей перед показаниями неученых, пока­заниям духовных лиц перед показаниями светских и пр.

Следующим видом доказательств являлись разные письменные документы, причем в Уставе указывалось на разную доказательственную силу этих документов.

Наконец, Воинский Устав говорил и о присяге как об одном из доказательств. Присяга принималась ответчи­ком по предложению суда в тех случаях, когда против него не выдвигалось каких-либо серьезных обвинений. Если ответчик принимал присягу, то он признавался оп­равданным. Если же ответчик отказывался принять при­сягу, то признавался виновным, но наказание, которое на него в этом случае налагалось, должно было быть умень­шено судом.

Одной из характерных черт процессуальных норм являлась обязанность для суда соблюдать канцелярскую тайну. Процесс в еще большей степени, чем это было при «розыске» XVII в, стал носить письменный характер, ко­личество письменных документов, которые должны фигу­рировать в процессе, было увеличено.

Порядок вынесения приговоров по Воинскому Уста­ву был следующий. После того, как суд подверг оценке на основании соответствующих статей представленные дока­зательства, каждый член суда, начиная с младшего, по­давал свое мнение. Если возникали разногласия, то при­говор выносился по большинству голосов. Затем приговор оформлялся в письменном виде, подписывался членами суда и скреплялся аудитором.

По Воинскому Уставу можно было подавать апелля­ционные жалобы на приговоры по гражданским делам. Приговоры же по уголовным делам представлялись на утверждение военного начайьства, которое имело право изменять их и даже отменять.

Итак, по Указу 1697 г.

Петр I в 1723 г. в Указе«0 форме суда», отмечал, что в судах «много дают лишнего говорить» и много «непо­добного пишут», отказался от начал следственного про­цесса при рассмотрении гражданских дел и большей час­ти уголовных дел (за исключением дел об оскорблении величества, измене, бунте и «злодействе»).

Основными и наиболее характерными моментами в процессе по указу «О форме суда» являлись:

1) введение устного судоговорения;

2) при изложении жалоб истца или пострадавшего необходимо было четко указать пункты обвинения, а от­ветчику вменялось в обязанность дать ответ по каждому пункту отдельно;

3) было расширено судебное представительство, хотя и при соблюдении ряда формальностей — необходимо было особое «верующее письмо» (доверенность), в котором до­веритель давал обязательство признать все действия сво­его доверенного лица на суде;

4) был принят ряд мер к предотвращению волокиты — были установлены, в частности, меры к вызову в суд в установленный срок челобитчика и ответчика, при этом были указаны законные причины для неявки сто­рон на суд.

Уже вскоре после издания Указа 1723 г. стал су­жаться круг дел, которые должны были рассматриваться на основании процессуальных правил этого Указа. Так, сперва в общей форме было указано, что дела «доноси- тельные и фискальные (т.е. значительная часть уголов­ных дел) не подлежали рассмотрению на основании пра­вил Указа «О форме суда». A затем Сенат истолковал, что под «злодейством», которое вообще не подлежало «суду по форме», а должно было рассматриваться судом по «Крат-

кому изображению процессов», должны пониматься бого­хульство, церковный мятеж, раскол, убийство, разбой и татьба с поличным. Словом, можно полагать, что только гражданские и небольшая часть уголовных дел, в частно­сти татьба без поличного и дела, которые могли возни­кать только по жалобе пострадавших, стали рассматри­ваться на основании Указа «О форме суда». Остальные же дела — на основании «Краткого изображения процес­сов» Воинского Устава.

7.3.