Право евреев свидетельствовать в суде.

Статус евреев в качестве свидетелей по судебным делам впервые был закреплен указом от 7 мая 1786 года, подтвердившим их право давать показания под присягой «по обрядам их веры, если по законам и по существу дела присяга евреину следовать будет, не поставляя в препятствие различия в законе [т.е.

Несмотря на эту достаточно однозначную законодательную формулировку, со временем на практике право евреев выступать в качестве свидетелей было подвергнуто сомнению. Повод для более

внимательного разбирательства по этому вопросу появился в 1806 году, когда истец по рассматриваемому киевским судом делу пожелал сослаться на показания евреев. Суд и губернская администрация были склонны разрешить ему это, однако не решились сделать это без одобрения высшей инстанции, и вопрос был передан киевским гражданским губернатором Панкратьевым в Сенат. Характерно, что в других губерниях это право евреев не подвергалось сомнению - так, министр юстиции, чье мнение по этому вопросу было запрошено Сенатом при рассмотрении дела, сослался на рапорт Подольского губернского прокурора, где сообщалось, что в присутственных местах Подольской губернии принимаются показания евреев^[490](хотя, возможно, в данном случае сыграло свою роль то, что процитированный выше указ 1786 года был принят в ответ на прошения белорусских евреев и формально касался именно белорусских губерний^[491]). Более того, в ответ на соответствующий запрос Государственный Совет предоставил министру юстиции перечень из 27 дел, Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета по которым было основано на свидетельствах евреев^[492].

Сенат, рассматривая вопрос о возможности принимать свидетельские показания евреев по делам христиан, опирался на нормы указа от 3 мая 1795 года, а также Положения 1804 года, на основании которых было установлено, что евреи «сравнены с другими российскими подданными; засим, лишать их доверия и удалять от свидетельства по делам христиан было бы несоответственно с означенными узаконениями».

закона» должно применяться общее законодательство об участии в городском самоуправлении, а в Положении 1804 года - что евреи «состоят под точным покровительством законов наравне со всеми другими российскими подданными»; иных норм, которые в большей степени касались бы статуса евреев как свидетелей в суде, в этих актах не содержится. Однако Сенат счел эти нормы достаточными для того, чтобы заключить, что норма Статута, запрещающая евреям свидетельствовать по делам христиан, противоречит действующему российскому законодательству и, следовательно, не должна применяться. Очевидно, что это решение Сената было полностью политическим, а ссылка на предшествующее законодательство была формальностью, поскольку уравнивать евреев на основании названных указов в остальных правах, например, отменять черту оседлости, никто не собирался.

Доклад Сената, в котором были отражены перечисленные выше аргументы, рассматривался Государственным советом 21 августа 1815 года. При этом одиннадцать из присутствующих членов Государственного совета высказались в пользу того, чтобы это было разрешено, а еще двое предлагали временно, впредь до решения этого вопроса Комиссией законов, оставить в силе положения Литовского статута. Тем не менее, мнение большинства Государственного совета получило высочайшее утверждение^[493].

Впоследствии делались попытки добиться отмены этой нормы. В 1824 году витебский губернский прокурор доносил министру юстиции, что, согласно учению иудаизма, на еврея, дающего в христианском суде показания против другого еврея, налагается проклятие, и ходатайствовал о распространении на евреев правил, касающихся раскольников, о допущении их в свидетели только по делам между собой^[494]. Тем не

менее, присяга евреев продолжала признаваться; позднейшие изменения законодательства только уточняли порядок ее принесения.

Нужно признать, что сомнения властей имели под собой некоторые основания. Эта проблема имела два аспекта - формальный, согласно которому принимать свидетельство еврея за доказательство было когда-то запрещено Литовским статутом, номинально инкорпорированным в систему российского права после разделов Речи Посполитой^[495], и содержательный, согласно которому, как утверждалось, молитва «Кол Нидре», читаемая евреями в Судный день, освобождает их от греха клятвопреступления перед неевреями^[496]. Эта аргументация свидетельствовала о знакомстве с немецкими антисемитскими сочинениями, поскольку соответствующие идеи были впервые высказаны в изданном в 1711 году классическом антиеврейском трактате И. Айзенменгера «Entdecktes Judentum»^[497].В некоторых других случаях аналогичные утверждения обосновывались ссылкой на «Шулхан-Арух» - составленный в XVI веке в Италии сборник бытовых и юридических рекомендаций, в соответствии с которыми должен поступать каждый еврей и на основании которых выносятся решения раввинских судов. Критики еврейской культуры указывали на то, что многие нормы «Шулхан-Аруха» противоречат общечеловеческой морали, а иногда и законодательству (например, разрешение не уплачивать долг, взятый у умершего гоя, если его наследники не знают про этот долг). В контексте полемики о праве евреев свидетельствовать в суде особое значение приобрело указание на статьи «Шулхан-Аруха», разрешавшие давать ложные показания под присягой, если это необходимо для защиты интересов присягнувшего или другого еврея^[498]. Н.А.

Переферкович, исследователь иудейской догматики, посвятивший ряд книг и статей опровержению неверных и тенденциозных толкований Талмуда, часто повторяемых в антисемитских публикациях второй половины XIX века, указывал на неверное понимание этих статей. Он утверждал, что разрешение лгать касается только случаев принесения очистительной присяги в уголовном процессе при условии, что при отказе от присяги обвиняемому грозит смертная казнь. Следовательно, поскольку институт очистительной присяги к этому времени в России не применялся, нельзя говорить и о том, что Талмуд разрешал евреям лгать перед государственным судом^[499]. Более того, Талмуд вообще не предусматривает института свидетельской присяги, считая достаточной гарантией заповедь, запрещающую лжесвидетельство^[500][501]. Это опровергает доводы противников допущения евреев в свидетели, согласно которым присяга в светском суде, приносимая без соблюдения требуемых Талмудом формальностей, не может считаться религиозно связующей 502 клятвой .

3.5.