Право евреев на временный въезд во внутренние губернии после установления черты оседлости.

Как было подробно рассмотрено выше, указом от 23 декабря 1791 года был окончательно установлен однозначный запрет для евреев приписываться к городским обществам во внутренних губерниях Российской империи.

При этом местные исполнительные органы толковали норму указа 1791 года расширительно, понимая ее как запрещающую еврейским купцам даже являться во внутренние города^[185]. При этом они объясняли мягкость относящихся к евреям законов случайной и незаслуженной милостью императрицы, и считали, что не столько искажают закон, сколько исправляют законодательную ошибку^[186].

Однако фактически сами евреи продолжали вести дела во внутренних губерниях, причем центральная власть сначала их в этом поддерживала. Так, в 1800 году шкловские купцы жаловались на петербургское городское правление, которое не только не разрешало им приписаться к петербургскому купечеству, но и пыталось запретить вести в городе оптовую торговлю^[187]. При этом отказ в приписке к городскому обществу был воспринят без возражений; вероятно, сами евреи признавали, что такое право было дано им только в западных губерниях. Запрет же на торговлю, напротив, как раз повлек жалобу на высочайшее имя, что вполне объяснимо: формально на тот момент не имелось никаких норм, которые ограничивали бы собственно коммерческие привилегии еврейских купцов, в частности, имевшееся у

них, как и у всех купцов 1-й и 2-й гильдии, в силу ст. 104 и 110 Городового положения право вести оптовую торговлю по всей территории империи. Сенатским указом от 3 августа 1800 года было уточнено, что евреям, действительно, запрещено проживать и приписываться к городским обществам во внутренних российских губерниях, что законодательно закрепило ограничительное толкование указа 1791 года.

Правда, уже два года спустя, в 1802 году, Сенат обратился к императору с предложением отменить упомянутый указ 1800 года и запретить евреям вести торговлю за пределами черты оседлости, ссылаясь на то, что они «предоставленную в промыслах их свободу употребляют во зло», провозя контрабандные товары^[189]. Это предложение не было принято: Положение 1804 года разрешает фабрикантам, ремесленникам и купцам - евреям приезжать на время во внутренние губернии. Однако для этого они должны получать от губернаторов тех губерний, к которым они приписаны, паспорта (ст. 28). Эта мера ставила еврейских предпринимателей в более ограниченное положение по сравнению с российскими, которые тоже могли отлучаться из городов, к которым они были приписаны, только при наличии паспорта, но выдавать эти паспорта им должны были магистраты^[190]. Известно, что позже евреи ходатайствовали об уравнении

их в этом вопросе в правах с христианами, мотивируя это тем, что поездки в губернский город для получения паспорта причиняют им убытки. Однако даже либеральный отчет третьего Еврейского комитета не предполагал удовлетворения этой просьбы на том основании, что «чрез злоупотребления магистратов еврейские бродяги могли бы наводнить собою всю империю»^[191]; вероятно, члены комитета учитывали большую солидарность и внутреннюю сплоченность еврейских общин по сравнению с христианскими, что могло бы побудить евреев - членов магистратов к чрезмерной сговорчивости при выдаче паспортов.

Указом от 16 июня 1825 года правила о паспортах для евреев были уточнены: устанавливалось, что такие паспорта обязательно должны быть плакатными, т.е.

При этом норма Положения 1804 года на практике толковалась правительством в том смысле, что право временного въезда во внутренние губернии не означало для купцов права ведения там торговли. В частности, в жалобе, поданной в 1818 году купцами 2-й гильдии города Бердичева министру внутренних дел, содержалась просьба разрешить им торговать в городах и на ярмарках во внутренних губерниях, при этом просители ссылались на ст. 110 Городового положения, разрешающую купцам 2-й гильдии производить торговлю на всей территории империи, и на журнал Государственного совета от 29 мая 1814 года, разрешавший лицам всех состояний торговать на российских ярмарках. Министром внутренних дел в этой просьбе было отказано^[193]. 31 января 1821 года этот запрет был

подтвержден Сенатом, с указанием на то, что правом торговли во

внутренних губерниях обладают только члены Общества израильских христиан, учрежденного 25 марта 1817 года для поощрения евреев, переходящих в христианство ^{1 94}; действительно, устав Общества

предусматривал соответствующую привилегию для его членов ^[194][195]. В сенатском указе особо отмечалось, что этот запрет распространяется и на те случаи, когда купцы-евреи лично не приезжают во внутренние губернии, а ведут торговлю через приказчиков или комиссионеров неиудейского вероисповедания. Основанием для рассмотрения Сенатом этого вопроса стали донесения гражданского губернатора Слободской Украины Муратова от 14 августа 1820 года, в которых он докладывал, что иногородние купцы-греки торгуют на Успенской ярмарке в Харькове не только собственными товарами, но и переданными им «по доверенности» купцами-евреями, и просил дать указания относительно того, должна ли быть пресечена такая практика, «поелику на сей предмет точного постановления нет»^[196].

В последний раз в пределах рассматриваемого периода вопрос торговли еврейских купцов во внутренних губерниях рассматривался правительством в 1825 году, когда Государственный совет снова подчеркнул, что такая торговля запрещена даже в том случае, если осуществляется не лично, а через приказчиков или комиссионеров^[198].

Таким образом, правительство было вынуждено многократно прибегать к подтверждению и уточнению ранее принятых правовых норм по вопросу въезда евреев во внутренние губернии с целью пресечения обхода закона путем более узкого или более широкого, чем было предусмотрено законодателем, толкования.

2.3.