Государственное регулирование осуществления евреями торговли.

Торговая деятельность традиционно считалась своего рода профессиональной специализацией восточноевропейских евреев. Активнейшую, превалирующую роль евреев в сфере розничной торговли и услуг часто отмечали современники-мемуаристы^[480].

Вследствие этого, законодательство не могло обойти вниманием вопросы осуществления евреями торговли. Регулирование этих вопросов в конце XVIII - начале XIX вв. в основном касалось территориальных ограничений в связи с постепенным выстраиванием черты оседлости;

этот процесс был подробно проанализирован выше. Помимо этого, однако, внимания заслуживает также ряд правовых актов, посвященных непосредственно предпринимательским аспектам торговой деятельности.

В 1805 году последовало любопытное ограничение коммерческой деятельности евреев: им было запрещено вести торговлю одеждой. Причиной такого ограничения стала зафиксированная в на юге Испании, в Малаге, эпидемия желтой лихорадки - опасной острозаразной болезни, распространенной в Центральной Америке и периодически переносимой в Европу моряками.

Этот запрет интересен тем, что он противоречил многовековой европейской практике, согласно которой торговля поношенной одеждой

считалась традиционным занятием еврейской бедноты, поскольку была одной из немногих разрешенных им профессий^[487]. Указ от 29 июня 1805 года, по своему буквальному содержанию имевший небольшое значение, в сравнении с зарубежной традицией, тем не менее, демонстрирует исследователю характерные черты политики по еврейскому вопросу, проводимой в Российской империи в начале XIX века. В отличие от средневековой Европы, в России государство, определяя отношение евреев к торговле старым платьем и бельем, не руководствовалось откровенно антисемитским желанием навязать наименее привилегированной группе населения непрестижное и низкодоходное занятие, а, напротив, исходило из сугубо рациональных соображений гигиены. Само по себе проведение санитарных мер для недопущения распространения инфекции полностью оправдано, однако обращает на себя внимание то, что вполне разумный запрет на торговлю поношенной одеждой для евреев был шире, чем для остального населения. Другими словами, государство, проводя в отношении евреев сравнительно мягкую политику, все же не прекращало считать, что их жизнь требует специальной регламентации.

Указом от 17 августа 1814 года были отмечены допускаемые со стороны евреев злоупотребления в осуществлении торговли. Министр внутренних дел, ссылаясь на жалобы поверенных от полоцкого купечества, докладывал Сенату, что мещане Виленской губернии, большинство из которых составляют евреи, открывают в городах лавки,

где ведут мелочную торговлю, а также «входят в такие подряды, кои только купечеству второй гильдии присвоены», то есть, вероятно, выступают в качестве подрядчиков государства. Министр справедливо указывал на то, что, согласно Городовому положению, мещане имеют право вести торговлю только товарами, произведенными ими собственноручно, а также фруктами и овощами, но не могут заниматься перепродажей. Соответственно, названный сенатский указ, не вводя новых норм в законодательство о статусе евреев, указал местным администрациям губерний черты оседлости на необходимость повсеместно пресекать подобные злоупотребления.

Несколько позже, в 1815 году, было уточнено также, что евреи не могут осуществлять торговлю ссылаясь на Высочайшее положение от 11 февраля 1812 года, позволившее крестьянам вести торговлю наравне с купцами. Такая позиция была обоснована, во-первых, тем, что в Высочайшем положении прямо и недвусмысленно указывалось, что оно распространяется на крестьян, о евреях же там не упоминалось вовсе; во-вторых, тем, что Положение 1804 года, как и другие узаконения, касающиеся статуса евреев, направлены прежде всего на то, чтобы побудить их заняться полезными промыслами, вследствие чего предоставление им дополнительных прав в области торговли прямо противоречило бы духу действующего законодательства; в-третьих, тем, что евреям дозволено записываться в купечество, что и могут сделать те из них, которые желают заниматься торговлей. Разумеется, для принятия решения достаточно было бы и первого из трех названных аргументов, поскольку всем заинтересованным сторонам должно было быть очевидно, что евреи крестьянами не являются; тот факт, что, несмотря на это, дело рассматривалось в Сенате^[488], позволяет заключить, что в своих претензиях на осуществление свободной торговли евреи были весьма настойчивы.

Негативная оценка попыток евреев обойти закон понятна и не вызывает возражений; однако, отвлекаясь от сути этих попыток и обращаясь к их причинам и предпосылкам, можно сделать важное наблюдение.

3.4.