§ 4. Юридические конструкции: совершенствование и перспективы развития права

1. Юридические конструкции и практика юриспруденции. То обстоятельство, что юридические конструкции играют существенную роль в практической жизни, в практике юриспруденции, – факт очевидный, не требующий каких-то особых обоснований.

Юридические конструкции и есть тот, притом наиболее совершенный юридический инструментарий, о котором, и вполне справедливо, принято говорить при решении вопросов использования права в соответствии с назревшими жизненными задачами.

Другой вопрос, что такое (в сущности незаменимое) значение юридических конструкций в практической жизни редко понимается и фиксируется в адекватных терминах (обычно такого рода процессы обозначаются просто как «развитие права», «совершенствование законодательства» и т.д.). Это, помимо всего иного, не только не позволяет вычленить главный, центральный пункт в правовой политике и реальной правовой жизни, но и в какой-то мере дезориентирует ее, довольно часто уводит проблематику развития права от самой юридической материи, переводит ее в область метаюридических отношений, идеологических и сугубо политических фантомов.

Есть тут (в явлении, в чем-то аналогичном тому, что нами не фиксируется, например, совершенно очевидный факт: мы все «говорим про-

242

Глава седьмая. Юридические конструкции

зой») и негативное последствие довольно печального для юриспруденции свойства.

2. Выверенный путь. Можно уверенно утверждать, что последовательно научное направление совершенствования и развития права – это максимальное использование достоинств юридических конструкций, заложенных в них регулятивных резервов, возможностей.

По всем данным, именно таким путем – через использование потенциала и дальнейшую отработку юридических конструкций – только и возможно вывести юридические знания на уровень, соответствующий требованиям современной эпохи. И значит – на уровень максимально высокого их служения практике, решению сложных жизненных проблем.

Принципиально важно знать, что уже сейчас накопленные в юриспруденции данные о юридическом инструментарии, выраженные в юридических конструкциях и их комплексах, позволяют решать многие из современных жизненных проблем – нередко весьма сложных, острых, порой, ключевых в нашей практической, деловой жизни. В последующем ключевое, порой незаменимое значение юридических конструкций в решении практических задач нашей жизни будет проиллюстрировано на некоторых конкретных примерах (к вопросам обеспечения реальности гуманитарных принципов мы еще обратимся – III.15.3).

3. Упущенные шансы. Место и роль юридических конструкций в практической жизни подтверждаются характером проблем, существующих в настоящее время в России, в том числе таких, решения по которым, в свое время принятые без учета надлежащего юридического инструментария, не только не дали ожидаемого результата, но породили значительные беды.

243

Часть вторая. Теория права. Новые подходы

Вот одна из них – проблема приватизации – по всем данным, действительно, ключевая, решающая, крайне острая и трудная в российской действительности.

В самом деле, когда в начале 1990-х гг. начались «кардинальные реформы» в экономике, предстояло решить: как, каким путем, при помощи каких юридических средств (юридических конструкций) перейти от экономической системы, построенной на тотальном огосударствлении, когда все народное хозяйство выступает в качестве «одной фабрики», к продуктивному рыночному хозяйствованию, построенному на частной собственности, ее стимулирующей роли?

Увы, судя по всему, приходится признать, что «кардинальные реформы», начатые в 1992 г. в России, происходили при отсутствии такой последовательно научной и основательной проработки механизма приватизации (прежде всего с юридической, а значит, на мой взгляд, и с экономической стороны). Разом решалась «кардинальная» задача – наряду с повсеместной отменой государственного управления в народном хозяйстве и созданием известных элементов рыночной инфраструктуры (коммерческих банков, бирж) как можно быстрее преобразовать государственные «социалистические предприятия» в акционерные общества и таким путем в короткие сроки выйти на уровень передовой капиталистической экономики.

В принципе, проблематично, надо признать, – возможно ли вообще без существенной структурной перестройки преобразовать госпредприятие как таковое, т.е. всего лишь «частичку» «одной фабрики» (по Ленину, и по практике социализма) в масштабах всей страны, в нечто качественно иное – акционерное общество. И если – да, возможно, то адекватно ли поставленной задаче сразу же использовать в этих целях конструкцию «акционерное общество». Ведь по своей юридической конструкции институт «акционерное общество», сложившийся в развитых капиталистических странах для обеспечения рационального управления и свободного движения имущественных прав на уже существующую собственность, не приспособлен для преобразования собственнических отношений, тем более такого коренного, как переход от всеохватной государственной собственности к собственности частной, когда бы раскрылась ее мощная стимулирующая роль в производстве.

связанных с продажей и покупкой акций.

244

Глава седьмая. Юридические конструкции

Вот и получилось, что проведенная «приватизация» не только не устранила действительного государственного владычества в хозяйстве и не дала частнособственнических стимулов в производстве, но именно через «вольный простор» при продаже и покупке акций открыла благоприятные возможности для овладения и передела собственности сильными мира сего – в основном выходцами из комсомольско-партийной номенклатуры, чиновничества, криминальных кругов, зарубежными дельцами, преследующими лишь цель быстрого обогащения или устранения конкурента.

В итоге – непрекращающееся кризисное состояние экономики и социальной жизни («состояние катастрофы», порожденной коммунизмом), утрата перспективы успешного экономического и социального развития страны, формирование строя номенклатурного (корпоративного) полукриминального и одновременно полугосударственного капитализма.

Но быть может, вообще нет надежных и плодотворных способов и, в особенности, каких-то юридических конструкций, которые бы смогли обеспечить успех приватизации в обстановке, характерной для советского общества?

Нет, положение дел здесь принципиально иное.

Как раз опыт первых лет отечественных перемен (1989–1990 гг.) показал, что есть такой способ, который дал воодушевляющие результаты. И главное – этот способ приватизации, основанный на аренде, относится к «классике» построения правовых связей в области имущественных отношений, хотя и со своеобразной вариацией, которая с учетом того, что аренда включает вещные элементы, решает проблему действительного преобразования собственности.

Казалось бы, ну что тут особенного – аренда и есть аренда, временное пользование чужим имуществом, известное в глубокой древности (вспомним, одна из разновидностей найма по древнеримскому частному праву, locatio-conductio rei – наем вещей).

Но суть дела в том, что аренда включает вещные элементы (что является надежным условием хозяйской самостоятельности и особой защиты прав арендатора), а главное – в аренде 1989–1990 гг. наличествовала своего рода «изюминка», упомянутая «вариация». В соответствии с логикой аренды, ее вещными элементами и с тем порядком аренд-

245

Часть вторая. Теория права. Новые подходы

ных отношений, который был разработан в то время, вся продукция, произведенная на арендованном имуществе государственного предприятия, становилась с о б с т в е н н о с т ь ю арендаторов – граждан как частных лиц.

Происходит, стало быть, при такой модели арендных отношений – даже в обстановке тотального огосударствления! – формирование на базе государственных имуществ частной собственности в производстве, причем – и это в высшей степени важно – в труде, когда обретаемая собственность является заработанной. И это (как и возможность выкупа арендованного имущества) резко активизирует труд и его организацию, приводит к значительному повышению производительности труда и, что особо существенно, к тому, что доходы арендного предприятия, обретающего статус частной собственности, обращаются в основной своей части на модернизацию производства, приобретение нового оборудования, освоение передовой технологии, секретов маркетинга (надежное, безошибочное свидетельство того, что тут настоящая, полнокровная частная собственность).

И вот результат. После введения такого рода арендных отношений в 1989–1990 гг. сразу же начался заметный и все возрастающий рост производства в тех секторах народного хозяйства, где получили развитие арендные отношения указанной конструкции. И отсюда – что особо существенно – формирование «малого» и «среднего» бизнеса, основы продуктивной рыночной экономики и «среднего класса» в социальной структуре общества.

Истории еще предстоит ответить на вопрос: что стало главной причиной того, что нарастающий процесс формирования арендных отношений, а отсюда свободной частной собственности в производстве был вскоре, уже в 1991–1992 гг. прерван? То ли тут решающую роль сыграли акции чиновничества, нутром почувствовавшего, что именно с этой стороны грядет крушение основы их владычества и благополучия – монопольной государственной собственности в экономике? То ли роковую роль сыграли «кардинальные реформаторы», вознамерившиеся с опорой на власть путем сплошного акционирования разом оказаться в развитом капитализме передового образца (по инициативе с этой стороны в 1992 г. все арендные предприятия одним росчерком пера были преобразованы президентским распоряжением в акционерные общества)?

Но что было, то было. Шанс резко активизировать производство на основе частной собственности (активизировать не одним лишь путем неких «иностранных инвестиций», а прежде всего через собственный потенциал разума и труда) и создать основы свободной конку-

246

Глава седьмая. Юридические конструкции

рентной рыночной экономики оказался упущенным. Только с 2000 г., кажется, в России стали приниматься меры по «структуризации» в существующей системе недавно созданных акционерных обществ, по внедрению в эту сферу «корпоративных принципов», т.е. по созданию эффективных товаропроизводителей, чтобы реально осуществить именно ту задачу, которая и призвана была решить ранее проведенная «приватизация».

Урок? Да, урок – горький, поучительный.

Но, увы, как у нас повелось, урок оказался (и до сих пор оказывается) «не впрок».

В середине 1990-х гг., когда уже стали очевидными неблагополучные результаты «приватизации» в промышленности, история повторилась. При попытке перевести на частнособственническую основу советское «колхозно-совхозное» сельское хозяйство (действительно, корневая проблема экономических преобразований в нашей стране) вновь негативную роль сыграла неотработанность юридических механизмов. Объектом «приватизации» здесь стала не собственность, выраженная в праве вещного характера (праве собственности и ее производных – таких, как право пожизненного наследуемого владения), а «доля в праве» объединений, владеющих землей. Но эта конструкция, «доля в праве», относится по своей сути к построениям обязательственного порядка, непосредственно не выраженным в вещных отношениях, которые только и могут стать основой статуса «хозяина». Вот и получилось, что такого рода преобразования привели не к утверждению продуктивных частнособственнических начал в сельском хозяйстве, а к процессам, аналогичным тем, которые происходят в «акционированной экономике», – к продажам и скупкам «долей в праве», в итоге – к переделу земельной собственности, сосредоточению ее у бюрократического чиновничества, «новых латифундистов», вы-

ходцев из номенклатуры, криминальных кругов.

А отсюда – такой вывод. Наряду с рядом других просчетов в реформировании экономики очевидна цена нашего невежества в юридической области, большевистского неуважения к праву, пренебрежения юридическими знаниями, инструментальным богатством юриспруденции и, следовательно, пренебрежения теми возможностями, которые открывает отработанный юридический инструментарий для решения наших жизненных проблем.

Не дают ли приведенные данные повода для выводов и более основательного порядка? Выводов о том, что решение актуальных проблем нынешнего времени не должно ограничиваться одними принципи-

247

Часть вторая. Теория права. Новые подходы

альными вопросами теории экономики, политики, государственного и правового устройства; в современных условиях, быть может, главное – это «конструкторская работа», выработка оптимального инструментария решения актуальных проблем? А в этой связи есть предпосылки и для выводов о содержании наук, затрагивающих экономическую сферу. О том, в частности, что пункты средоточия отработанного конструктивного инструментария при решении экономических и социальных проблем – это не экономические дисциплины (как принято повсеместно считать), а науки юридические – правоведение.

И если постановка такого рода вопросов обоснована, то спрашивается: не являются ли именно юридические конструкции (а стало быть, и все право в его «математическом понимании») фокусом и, не исключено, главным направлением научной и практической созидательной деятельности на пути формирования современного гражданского общества?

4. Еще несколько соображений теоретического характера. Жизнь, практика свидетельствуют – как ни превозноси действительно великие ценности, выраженные, в частности, в гуманитарных идеях, решающее, поистине ключевое значение имеет к о н с т р у к т и в н о е с о в е р ш е н с т в о правовой материи (которое, если угодно, тоже может быть названо важнейшей «правовой идеей», не уступающей всем другим).

Именно юридические конструкции позволяют переплавить требования жизни, богатства опыта и достоинства разума в строгие, математически четкие и настроенные на дальнейшее совершенствование построения прав, обязанностей, гарантий и ответственности конкретных лиц.

А в этой связи – вот какое соображение обобщающего порядка. Юридические конструкции – это уже математика. Они такие по-

строения, которые на основе опыта, интеллекта и конструкторского мастерства в «одном пакете» (конструкции) сами по себе отличаются высшей нормативностью, жесткой «сцепкой» всех своих элементов – прав, обязанностей, фактов и т.д., а отсюда – предельной определенностью в правовом поведении, хотя бы частичным автоматизмом в действии, исключающих вольное применение нормативных положений властью.

И потому именно юридические конструкции позволяют:

– придать через юридические права и обязанности, жесткие их

«сцепки» строгую определенность поведению всех участников данного дела, процесса;

– учесть на нормативном уровне и посредством договорного метода по максимуму интересы и волю всех субъектов;

248

Глава восьмая. Правовое регулирование

– «втянуть» путем четких соотношений прав и обязанностей, гарантий и ответственности их автоматическое действие в последовательно правовое (а отсюда, пусть и по минимуму, – нравственное) поведение;

– обеспечить через систему гарантий и ответственности наступление результата, по максимуму отвечающего как интересам субъектов, так и требованиям данной социальной системы, ее ценностям;

– и всем этим (как и иными достоинствами юридических конструкций) вывести действующее право на такую рабочую ступень, когда выраженные в нем регулятивные преимущества, сила объективированного опыта и ума готовы – как и всякие конструкции – к тому, чтобы при умелом их применении дать людям оптимальный эффект в решении жизненных задач.

При развитых юридических конструкциях право в целом становится обителью математических соотношений. И, значит, здесь определенные соотношения элементов юридической материи, их действие и результативность можно просчитать, выстроить и, надо полагать, со временем выразить в определенных формулах математического типа.