2.2. Ценностно-психологическая характеристика права

Как считает Л.И. Петражицкий, термин «позитивное право» появился «по закону произвольного противопоставления», не имеющему ничего общего с естественным знанием, опирающимся на экспериментально подтвержденные данные. Это объясняется особыми историческими причинами. Философы и юристы ещё в древности полагали, что право установлено самой Природой, Богом, поэтому появилось - право природы, природное, естественное право. В средние века к этому понятию «прибавилось» понятие исторически изменчивого права (естественное право древних вневременное). Это право, установленное людьми, оно, поэтому несовершенно (совершенен только Бог). Это право получило название позитивного (Л.И. Петражицкий в данной части не совсем точен - понятие искусственного, положительного права существовало и в древности). Началось развитие позитивно- догматической юриспруденции. В «отношениях» между двумя понятиями права к XIX в. победило право позитивное и соответственно позитивно- догматическая юриспруденция. Таким образом, «позитивное право», как считает Л.И. Петражицкий, актуально только «в паре» со своей противоположностью - правом разумным, естественным, т.к. актуальность эта выражается в их противоборстве, постоянном взаимодействии интуитивного и позитивного права.

С течением времени естественное право стало рассматриваться по- другому. Под ним начали понимать новое, рациональное или правильное право, которое способно «подправить» имеющее тенденцию к искажению действительности позитивное право. Но теперь естественное право - это уже не критерий справедливости или несправедливости действующего позитивного права, а исключительно инструмент «подновления», «улучшения» единственно возможного права - позитивного, формально- абстрактного, юридического161.

Л.И. Петражицкий настаивает на том, чтобы наполнить понятие позитивного права (оно у него содержательно иное, чем существующее) истинным содержанием. Л.И. Петражицкий рассматривает «позитивное право как реальное явление». Что же включается в «круг реальности»? «Мы разумеем императивно-атрибутивные переживания, содержащие в себе представления нормативных фактов как оснований обязательности», то есть особые состояния, в результате которых вырабатываются устойчивые позитивные правовые установки, то есть «правильное» с точки зрения человека право. Европейское понятие права (его сущности) - эквивалентность, соразмерность, «математика свободы» как таковой, холодная математическая гармония162». В сущности права (правды) раскрывается непосредственно самому человеку. В результате определенных переживаний-состояний он оживляет (в себе и для себя) эту гармонию, становится единым с ней163.

Как утверждает Л.И. Петражицкий, «к позитивному праву в указанном широком смысле относится, во-первых, все то, что было установлено выше относительно права вообще, во-вторых, в качестве специальной теории позитивного права, в отличие от интуитивного, то, что было изложено выше в форме указания отличий интуитивного права от позитивного и их взаимоотношений»164.

Понятие позитивного права, по Л.И.

Виды авторитета были бесконечно разнообразны. К ним относились виды актов официальной государственной власти, устойчивые в общественном сознании исписанные нормы общества, общественных слоев, групп, религиозные установления, правовые профессиональные формулировки.

Отстающее по содержанию, недостаточно прогрессивное позитивное право задерживает в известной степени, пока оно само еще пользуется достаточным авторитетом и уважением, и развитие интуитивного права. Передовое позитивное право, в частности, законодательное или иное позитивное право, опережающее развитие интуитивного права известных элементов общества, например, менее культурных слоев народонаселения, ускоряет развитие соответствующего интуитивного права.

Разработанная Л.И. Петражицким в рамках его научной концепции теория позитивного права позволяет некоторым авторам говорить о «психологической теории права Л.И. Петражнцкого как основанной на методологии позитивизма». И объясняется это, прежде всего, тем, что интерпретируется психологическая теория права в контексте классической научной рациональности. Эмпирико-позитивистский подход в классической науке рассматривается как единственно возможный вариант правосознания, отличный от априорно-рационалистического, представленного школой естественного права. Однако нельзя не принимать во внимание того обстоятельства, что Л.И. Петражицкий расходится с обоими направлениями в самом понимании научно-правового знания. Признавая «негодность» для построения «научной теории права» юридико-позитивистского офаничения области правовых явлений совокупностью государственно-установленных норм, Л.И.

Невозможность построить общую теорию права как теорию позитивного права обусловлена, по мнению Л.И. Петражицкого, несоответствием «духовной природе правовых явлений тех методов, которые по традиции применяются при исследовании правовых явлений168». В науках, имеющих дело с духовными феноменами, метод заключается «во внутреннем восприятии происходящего в собственной психике» и поэтому может быть назван методом внутреннего наблюдения, самонаблюдением, или интроспекцией169. Данный метод обусловлен спецификой предмета, подлежащего исследованию, который «состоит в наших же психических переживаниях, в данных нашего внутреннего опыта», а значит «доступен более близкому, непосредственному и достоверному познанию, чем материал, с которым имеют дело такие науки, как например, физика, химия, физиология, вообще науки, касающиеся внешнего мира170».

Таким образом, Л.И. Петражицкий подчеркивает, что, во-первых, позитивное право - это императивно-атрибутивные переживания, содержащие в себе представления нормативно-правовых фактов как оснований обязательности. Во-вторых, для надлежащего познания позитивного права (как считает Л.И. Петражицкий) следует изучать не какие-либо внешние по отношению к переживающим правовые акты сознания явления и их свойства, а то, что имеет место в психике субъекта правовых переживаний, кроме того, для познания позитивного права необходимо использовать соответствующий метод изучения - метод самонаблюдения и соединенный метод внутреннего и внешнего наблюдения243.

«Видов и разновидностей позитивного права имеется гораздо больше, чем предполагает современная юриспруденция. Правовой психике свойственна столь сильная и неуклонная склонность к познтивации для фиксирования определенного позитивного шаблона», - утверждал Л.И.Петражицкий24*.

По мнению Л.И. Петражнцкого, учение о видах позитивного права, хотя и в слабо развитой и «вообще неудовлетворительной форме» уже имеется в науке. Фактически - это учение об источниках права, к которым относят «законное право», обычное право, судебную практику. Что же следует понимать под «источником»? Все согласны с тем, что источники права в техническом смысле следует отличать от источников познания права (исторические документы, в том числе сочинения частных писателей и т.д.). Но как дело доходит до выяснения того, «как следует определить положительное существо источников права», то выясняется такой разнобой мнений, который не только не проясняет но, напротив, затемняет проблему. В частности, под ним понимаются: 1) формы создания права, 2) основания возникновения права, 3) факторы, обосновывающие право в объективном смысле, 4) признаки обязательности юридических норм, 5) различные формы выражения права, то есть общей воли, и т.д.171

Осознать и понять для себя позицию Л.И.

Рассуждая о конструкции правоотношений как юридическом механизме «встречи» права и обязанности, Л.И. Петражицкий подчеркивает, что правоотношения возникают из юридических фактов - фактических житейских отношений, но, вступив в область юридического, они, «сослужив свою службу в деле определения природы правоотношений в качестве кажущейся подходящей реальности (сообразно общим наивно-реалистическим тенденциям юриспруденции), затем исчезают, и правоотношение превращается в сочетание прав и обязанностей с их субъектами и объектами прав как дальнейшими элементами; причем далее к обязанностям и праву и их элементам подыскиваются, в свою очередь, разные, кажущиеся подходящими реальностями во внешнем мире»172. Таким образом, прибавляется еще один слой фикций. Право окончательно становится набором юридических фикций, механизмов, которые можно использовать с одинаковым успехом, как в отстаивании своей свободы (права-справедливости), так и для надуманного обременения любого субъекта, формально-юридически попавшего в поле зрения «управомоченного». В этом смысле прав был Г.Ксльзен, когда настаивал на том, что ответственность наступает вследствие не совершения преступления, а действия юридической нормы. Теория «крайнего» нормативизма в науке преодолена, но тенденции развития правовой формы в сторону ее фетишизации, которую подметил и развил Г. Кельзен, никуда не исчезла. Она только усилилась.

Л.И. Петражицкий тонко показал процесс обесценения права, выветривания из него «человеческого» - это последовательная система подмен и фикций, открывающих дорогу «эгоизму атрибутивных эмоций», поддерживаемых философией, политикой и практикой

западноевропейского права.

Обосновывая свой взгляд на виды (источники) права позитивного, Л.И. Петражицкий стремится к восстановлению адекватной правовой картины. Главнейшими недостатками господствующего учения о законном праве (законах как источнике права) он называет следующие:

1.Смешение норм законного права (норм поведения) с законами как велениями законодателей. Под первым он понимает «нормативные факты», то есть модели поведения. А сама эта проблема сейчас звучит как соотношение права и закона (о чем уже говорилось) или логической структуры нормы права и текста закона (С.С. Алексеев). Л.И.Петражицкий

249

называет данный вид «привилегированным позитивным правом» 2.

Ограничение понятия закона государственными законами и игнорирование других правообразующих факторов. 3.

Таким образом, это учение не о законном праве, а о государственных законах.

Поскольку в данном государстве конституционные (или иные) законы определяют порядок «издания дальнейших законов», они, считает автор, не могут быть действительными законами. Это не законы». Под законами следует понимать не веление власти, а «постановления или распоряжения относительно того, что впредь должно или не должно признаваться обязанностью для одних, правом для других, или, если короче, распоряжения относительно будущего права, или - правовые распоряжения (поскольку они являются нормативными фактами, то есть соответственно влияют на чью-либо правовую психику»173. Иными словами, эти нормативы (законы), исходящие от государства, только узаконивают право индивида174. Гак решена проблема соотношения права и закона. Закон есть одностороннее распоряжение и этим отличается от договоров (то есть различие техническое).

Такие виды нормативных фактов как конституция и текущее законодательство Л.И. Петражицкий называл привилегированным позитивным правом, поскольку авторитет государства внушителен для человеческой психики. В истории этот вид «надгруппового законодательства» все более усиливался по мере перехода от слабого зачаточного характера к устойчивым формам выражения175.

Указанное влияние, по мнению Л.И. Петражицкого, выражалось прежде всего в том, что одно лицо (монарх) или группа лиц (представительный орган) по своему усмотрению может вызывать изменения в психике более или менее обширных масс253. Сознавая всю значимость законного права, Л.И. Петражицкий сам активно принимал участие в попытке провести новые законодательные реформы в первой Государственной Думе. Он был докладчиком по целому ряду законопроектов, в частности, он выступил основным докладчиком по предложению о признании за женщинами политических прав.

Необходимо, - заявил Л.И. Петражицкий «устранить один из многих факторов неравенства... устранить формально-юридические препятствия для приближения в будущем к равенству и

2S4

справедливости» .

В своей теории позитивного права Л.И. Петражицкий выделяет следующие виды законов как источников права: 1)

Божеские законы (не нужно забывать об оцерковленности общественной жизни того времени и принятии как реального факта надприродных абсолютов). 2)

Исходя из предмета правового регулирования, можно различать законы и законное право: семейные, родовые, государственные, церковные и т.д. 3)

Исходя из наличия или отсутствия официального значения в государстве - на официальные и неофициальные. Официальное значение могут иметь и имеют не только государственные законы, но и разные другие, например, церковные законы, поскольку «подлежащее право пользуется официальным признанием со стороны государства, уставы и иные постановления частных признаваемых государством обществ, например, акционерных обществ, клубов ученых обществ и т.д. Как видно, речь идет о запросах гражданского общества, его ассоциаций на равноправное партнерство с властью в законотворчестве.

Следующий вид (источник) позитивного права - обычное право. Оно определялось во времена Л.И. Петражнцкого, да и ныне, как такое право, которое, не будучи установленным законом (или государством), фактически соблюдается, или которое выражается в постоянном единообразном соблюдении известного правила поведения. Автор приводит наиболее распространенные теоретические взгляды на обычное право. Так, по мнению представителей исторической школы права, это соответствующее народное правоубежденне (спиритуалистическое понимание). С точки зрения представителей «материалистической теории», напротив, существо и основа обычного права - в постоянно соблюдаемом единообразном поведении, в фактической привычке. Те, кто обычное право связывают с общей теорией права как велений, императивов, определяют его в качестве «общей воли», «выражения общей воли». Все они, по мнению автора, должны быть отвергнуты, поскольку не соответствуют действительной природе обычного права.

С точки зрения Л.И. Петражнцкого, обычное право - это специфический вид позитивного права, который имеет место лишь в том случае, «если в чьей-либо психике происходит атрибутивно-императивные переживания с представлениями соответствующего массового поведения других как нормативного факта: я (или мы, он, они и т.д.) имею право на то или обязан к тому-то потому, что это всегда соблюдалось прежде всего, добровольность, внутреннее убеждение в ценности, а потому необходимости соблюдения данного обычая.

Сообразно этому Л.И. Петражицкий выделяет два вида обычного права: 1) право обычаев предков, старых традиций, старины (где они, эти обычаи предков для современного россиянина, и где, следовательно, обычное право в понимании ученого?); 2) право современных обычаев, обычно соблюдаемое, «общепринятое». Первое - «старообразное», второе - «новообразное».

В объём понятия обычного права Л.И. Петражицкий предлагает, последовательно проводя линию на учет нормативных фактов реальной жизни, ввести и те обычаи, которые не имеют официальног о признания на данный момент. Поэтому, считает он, можно выделить два вида обычного права: официальное и неофициальное. «Путем предложенного общего определения обычного права и этого деления получается... и решение проблемы о том, что такое обычное право в юридическом смысле, в смысле практически-догматической юриспруденции. Это эклектическая группа, в которую входит во внутригосударственной области официальное обычное - право в нашем смысле»176. Так, для России с ее множеством наций и народностей этот вид права оставался важным, поскольку в Своде законов Российской империи признавались «степные законы и обычаи». Л.И. Петражицкий указывал на государства, имеющие разные владения в Азии, Африке, признающие сакральные права магометан, туземные обычаи язычников и т.д.177

Следующий вид (источник) позитивного права - судебная практика. Поскольку Л.И. Петражицкий рассматривает судебную практику с точки зрения закономерностей технико-юридического построения права, принятого, как это именуется в теории права сейчас, в романо-германской (континентальной) правовой семье, то ряд его наблюдений имеет ценность и для российской правовой практики. «Судебная практика определяется как общее, продолжительное, однообразное применение известной нормы

257

права судами» .

В этой связи он затрагивает вопрос о преюдициях. Наличие ирсюдиции - одного или нескольких однородных по содержанию, последовавших раньше судебных решений по вопросам, подлежащим решению в данное время, означает необходимость решать подлежащие вопросы сообразно смыслу преюдиций. Отдельные преюдиции, как и единообразная судебная практика, по мысли ученого, не составляют источника права в смысле особого вида позитивного права. Сам он предлагает выделить две разновидности судебной практики: преюдициальное право и юдициальное право. Первое процветает там, где нет подлежащего законодательства. Чем беспробельнее законодательство, тем меньше почвы для появления и развития преюдициального права.

В современной отечественной теории, по-прежнему знающей исключительно закон в качестве «материального» источника права, развитие судебной практики начинает все чаще называться прецедентным правом.

Само понятие «прецедентное право», Л.И. Петражицкий трактовал не как судебный и административный прецедент, а как социальную нормативную модель поведения очень широкого диапазона, воспринятую обществом или частью общества в случае, если изобреталась норма, позволяющая вписать нестандартную ситуацию в уже существующую систему норм. Эта модель могла касаться вопросов дуэли, этикета. Способ разрешения индивидуальной ситуации, воспринятой групповой социальной психикой, приобретал статус нормы258.

Последняя разновидность (источник) позитивного права в классификации Л.И. Петражнцкого - «книжное право», для которого нормативным фактом служит авторитет книги, преимущественно юридического содержания (имеются в виду священные книги, сборники обычного права, научные трактаты и Свод законов Юстиниана) и другие неизвестные современной науке или не признаваемые ею виды позитивного права ("право принятых в науке мнений", "право учений отдельных юристов", "право юридической экспертизы", "знаменитые ответы римских юристов" )»259. Однако, как подчеркивает автор, в списке

2S* Петражицкий Л.И. Указ. соч. С. 507. :>9 Там же. С. 456.

источников права современной ему юриспруденции имеются только обычное право, законы и судебная практика, книжного же права нет.

Не признается «книжное право» в качестве источника права и в современной России. Сегодня этот источник именуется доктриной права, упоминание о которой имеется только в реестре приемов толкования права - доктринальное толкование, толкование уже состоявшегося законодательного закрепления или иного отношения в качестве регулятора отношений, толкование «вослед». Эту подмену отчетливо видел и Л.И. Петражицкий: книжное право «получило прописку в судебной практике, оно более сродни с законным правом, чем с обычным правом и судебной практикой». Следовательно, понятие законного права, или просто права, в нашем смысле должно включить и доктрину. Именно этим путем и пошла западноевропейская практика стран «писаного» права.

В «книжное право» Л.И. Петражицкий включает и право юридической экспертизы, считая ее осуществление важной функцией ученых-юристов. Причем значение правовой экспертизы должно быть не факультативным, а в ряде случаев императивным, служить критерием оценки того или иного коллизионного нормативного (юридического) факта. Поэтому Л.И. Петражицкий и выделяет в качестве еще одного вида (источника) права экспертное право. Такое право на разных исторических этапах развития национальных правовых систем играло немаловажную роль.

Особое внимание ученый уделяет договорному праву, надлежащую разработку которого он считает одной из главных задач правовой политики. Для полной картины перечислим и другие виды (источники) позитивного права, которые выделяет Л.И. Петражицкий: право изречений религиозно-этических авторитетов, основателей религий, пророков, святых, отцов церкви и т.д.; право односторонних обещаний (например, обещания правящих лиц народу, что с точки зрения современных российских реалий, которые со времен Петражицкого не только не изменились, но и усугубились, весьма актуально; право программ, сообщений о будущих действиях, программное право (!); право, ссылающееся на признание обязанностей стороны, признанное право; право юридических поговорок, пословиц. Все они должны расцениваться как нормативные (в смысле Л.И. Петражнцкого) факты, подлежать неукоснительной защите со стороны государства.

Нераздвоенность народного сознания требовала такого права, такой теории, которые были бы ему понятны и имели бы для него ценность. Область ценностей же, о чем свидетельствуют все исследования русской культуры, в том числе и политико-правовой, для парода всегда была неразрывно связана с «народными культами», с теми верованиями, обычаями, в которые они «врастали» и от которых не собирались отказываться. Следовательно, чтобы вернуться в «реальную реальность», должна измениться политика официального права, его содержание, доктрина.

Главной данная тема является и в современной России, где положение усугубляется тем, что вообще сломаны все традиции (и прежняя - народная, и советская), вновь не принимаются западные ценности, в том числе и прежде всего - в области права178.

Л.И. Петражицкий рассматривает позитивное право, в первую очередь, как реальное явление, императивно-атрибутивные переживания, которые содержат в себе представления нормативных фактов как оснований обязательности. Позитивное право может рассматриваться в широком и узком смысле этого слова. В широком смысле - это все то, что было установлено относительно права вообще, далее - это сама по себе специальная теория позитивного права (в отличие от права интуитивного, о чем уже говорилось, их взаимоотношении).

По сути, всё деление на виды позитивного права - по мнению Л.И. Петражнцкого - неудовлетворительно, так как заимствовано еще у древних римлян и фактически сводится к учению о так называемых «источниках права», которые были рассмотрены выше.

На основании вышеизложенного следует отметить, что столь широкий круг источников права, который Л.И. Петражицкий предлагает считать равноценным наряду с официальным правом, не мог быть принят официальной доктриной права (всего Л.И. Петражицкий предложил 15 видов положительного права).

Теория Л.И. Петражицкого, как уже говорилось, подвергалась ожесточенной критике представителями практически всех основных течений того времени. Чрезмерный, часто гипертрофированный психологизм, акцентирование внимания на «переживаниях» субъекта - основное критическое замечание в его адрес, за которым современники, думается, не сумели увидеть оригинальность его методологии. Зато видели (и справедливо) очень сложную, порой запутанную, разветвленную, понятную, возможно, только самому автору, систему «психологических изысков». Но часто таковым бывает путь к признанию (точнее претендующий на признание) любой оригинальной научной теории.

Таким образом, подводя итог данного параграфа, следует отметить, что теория Л.И. Петражицкого, несомненно, претендовала «на потрясение основ», именно гак, по-видимому, он ощущал свое место в науке. Л.И. Петражицким руководила действительно существовавшая и существующая до сих пор в России проблема признания в качестве равноценной составляющей в праве самого социального субъекта, самой социальной действительности, радикальные изменения которых закономерно должны приводить к пересмотру не отвечающим новому уровню жизни научной доктрины и юридической практики.

Но главной проблемой, которая воодушевляла Л.И. Петражицкого на создание своей теории права, как это вытекает из контекста всех его рассуждений, - невостребованность официального права народом.

Колоссальный разрыв в России существовал не только между высокой культурой, о параллелизме которой сейчас так много пишется, но и между «ученой теорией» права, которая имела исток в западноевропейской учености, и «народной теорией», просто незнакомой, а если частично и знакомой, то органически не приемлющей формально- рационалистический, так называемый виртуальный, аспект мира179. Для сознания «русского мужика», который в «социальном спектре» старой России преобладал и которому, следовательно, в значительной части и предназначалось таким образом фундированное право, это была абсолютно «чужая» проблема180.

Всё учение Л.И. Петражнцкого пронизано рассуждениями о проблеме ценностей в праве. И если интуитивное право как бы по закону первородства, вырастая из психологических установок (переживаний) человека и в конечном счете основываясь на таких предельных категориях, как добро и зло, непосредственно связано с проблемой справедливости, то позитивное право (официальное) нуждается в новом, по его мнению, нравственном обосновании. Эта мысль-тенденция с завидной настойчивостью актуализируется на протяжении не одного тысячелетия. Настойчиво она «стучалась в двери» и в конце XIX - начале XX в. Закономерно поэтому, что Л.И. Петражицкий и здесь, как и в остальных «частях» подвергает критическому анализу существующие представления о справедливости181. Если обратиться к истории развития представлений о справедливости, то еще начиная с античности, многие выдающиеся мыслители (Платон, Аристотель, Сократ, стоики) обращались к этой категории, созвучной с самим словом «право». В их высказываниях даже содержался раздел, посвященный учению о справедливости, делались попытки выяснения ее сущности, установления принципов справедливости. Вспомнить хотя бы известные слова Цельса: «Право есть искусство добра и справедливости». Л.И. Петражицкий также обращается к понятию справедливости.

Петражицкий считает, что, в первую очередь, необходимо обратиться к природе справедливости, чтобы понять се сущность.

Справедливость как реальное явление есть явление духовной жизни, психическое явление, и для научного, достоверного познания соответствующих феноменов требуется применение соответствующего метода самонаблюдения и соединенного метода182.

Основоположник психологической теории права в России критикует взгляды Г. Гефдинга (по мнению которого справедливость есть сочетание мудрости и симпатии), Д. Меркеля (справедливость состоит в отношении, соответствующем истине и нравственности, фактической и нравственной правде), Р. Иеринга (справедливое!ь - целесообразность, общественная целесообразность данного отношения к делу), других ученых (существенным элементом справедливости является целесообразность) и говорит о том, что в данном случае мы имеем дело с «принципиальными, нормативными переживаниями, и притом этическими переживаниями»183. Справедливость включает в себя этические эмоции, эмоции долга, соответствующее поведение осознается субъектом не как удобное для известной цели, а как должное, независимо каких бы то ни было целей и расчетов. Поэтому определенные поступки других людей, которые мы, допустим, оцениваем как явно несправедливые, заслуживающие порицания, вызывают у нас соответствующее этическое порицание или негодование, а если, мы сами когда-то так несправедливо поступали, то даже и угрызения совести.

Л.И. Петражицкий делит этические переживания на два класса: 1) чисто императивные, нравственные; 2) императивно-атрибутивные, правовые, и считает*, что справедливость относится ко второму классу. «Здесь имеются и действуют императивно-атрибутивные эмоции, что соответствующее сознание представляется сознанием того, что от одних следует, причитается другим, а не сознанием одностороннего, чисто императивного долженствования; так что отнесение справедливости со стороны моралистов к нравственности, а равно противопоставление справедливости со стороны юристов праву, представляются

неправильными и подлежащими исправлению путем классификационного

266

перемещения справедливости из класса нравственности в класс права» Также, руководствуясь (по Л.И. Петражицкому) делением права на две части: позитивное и интуитивное, справедливость, в свою очередь, может быть отнесена, к интуитивно-правовым феноменам, т.е. с суждениями не о том, что полагается или положено, или должно быть по закону, а то, что есть и осуществляется «по совести», по нашим самостоятельным, внутренним, независимым от внешних авторитетов убеждениям. Поэтому справедливость - «это высшие масштаб и критерий» для критики законов, договоров, правовых обычаев. С точки зрения этого критерия мы оцениваем источники права - одобряем или порицаем, считаем их справедливыми или нет.

Сфера действия справедливости, как и интуитивного права, касается распределения благ и зол, она не компетентна в технических вопросах, решаемых позитивным правом.

Если же обратиться к рассмотрению справедливости, так же как и самого права в объективном и субъективном смысле этого слова (безусловно в рамках концепции Л.И. Петражицкого), то можно заметить вот какую закономерность. Право в объективном смысле - нормы права, справедливость - интуитивно-правовые нормы; право в субъективном смысле - правоотношения, обязанности, права, справедливость в данном случае, также - соответствующие правоотношения, обязанности, правомочия, правопритязания. Далее мы приписываем определенному поступку, согласно с нашим интуитивным правом, особое свойство, качество, называемое эпитетом «справедливый» (справедливый поступок)267. Затем появляется еще один термин «добродетель» - склонность и стремление всегда действовать согласно с требованиями справедливости, согласно нормам интуитивного права. Поэтому противоположное свойство поведения и характера, состоящее в склонности нарушать установленные требования справедливости, получает название «несправедливость».

Термины «справедливость» и «несправедливость» в наше время приобретают особую значимость, остроту и актуальность. То, что не так- давно считалось несправедливым, сейчас, в условиях рыночной экономики, жесткой и порой недобросовестной конкуренции, считается в порядке вещей. И потом - возникает вопрос - применимы ли данные критерии в нашим сегодняшним условиям ? Существует ли сегодня справедливость и что это такое? Какой она стала сейчас сообразно с нашим интуитивным правом ?

Если справедливым и заслуживающим одобрения считаются вещи, поступки, которые раньше рассматривались как несправедливые, можно ли говорить, что в основе справедливости лежат изменения интуитивного права каждого из нас, в смене приоритетов, привычек, образа жизни, принципов, жизнедеятельности в конце концов ? Возможно, у кого-то мировоззрение и принципы поменялись уже давно, у кого-то вообще никогда и не было так называемых (по Л.И. Пстражицкому) этических переживаний, вызывающих угрызений совести. Вполне допустимо, что есть люди, которые вообще не испытывают угрызения совести и для них нет принципов, представлений о «добродетели», «критерии высшего масштаба», а есть только один самый главный критерий, принцип «золотого тельца», и это - для них, этих субъектов является высшим критерием справедливости. Итак, безусловно, психологическая теория права, а именно рассматриваемый вопрос о справедливости, являются весьма актуальными и интересными и в наше время, поскольку здесь проводится анализ и рассмотрение институтов психической жизни человека (познание, чувства, воля) и соотношение с правовыми категориями, с правом (двусторонние, пассивно-активные переживания, моторные «раздражения-импульсии» или эмоции и односторонние переживания, распадающиеся на а) односторонне-пассивные, познавательные и чувственные и б) односторонне-активные, волевые)26*.