<<
>>

Публично-правовые договоры, правоотношения и юридические факты

Договор - многоаспектная категория. Он являет собой право­вой институт, правоотношение, юридический факт. Во многих за­

падных государствах не только публично-правовые, но и граждан­ские договоры, являясь судебными и административными преце­дентами, признаются источниками права.

В Российской Федерации так называемые конституционно-правовые или административные договоры, объединенные общим понятием публично-правовых, также являются источником права. Оставляя эту многоаспектность, мы акцентируем внимание на них как на правоотношение и юри­дический факт.

В контексте поставленной задачи особую значимость имеют публично-правовые договоры.

Модели договорной и административной федерации привлек­ли внимание российской общественности ввиду того, что за ними кроется целостность государства. Сепаратистские тенденции со­временности отмечаются во многих государствах (Индия, Китай, Англия, Италия, Турция, Греция и др.). Не исключением из этого ряда является Россия. СССР и РФ традиционно являют собой дого­ворную форму федерации, «замешанную» на ленинском принципе самоопределения наций. Внешне привлекательная идея развития наций, национальной самобытности, самосознания и национальной государственности до вершин Монблана привела к обратному результату - махровому шовинизму, национализму и сепаратизму. Договорная федерация в отличие от административной оказалась недолговечной.

По непонятным причинам современное государственное уст­ройство России определяется «конституционной моделью россий­ского федерализма».[426] Любая модель федерализма не может быть вне конституционной. Юридически и фактически Россия является договорной федерацией, которая оказалась дискуссионной в силу двух основных причин. Во-первых, она связана с децентрализацией власти и управления, развитием демократии и местного само­управления, что само по себе привлекательно.

Во-вторых, она обу­словила реформирование федерации в конфедерацию, что повлек­ло за собой утрату вертикали власти, безбрежную «самостийность»

регионов, национализм, сепаратизм и др. негативные последствия, ставшие угрозой целостности государства.

В контексте поставленной задачи федерация может быть оха­рактеризована как правовой институт, правоотношение и юридиче­ский факт. Выступая в качестве правоотношения и юридического факта, она дала возможность субъектам Федерации выполнять функцию законотворчества, где наиболее ярко проявилась тенден­ция сепаратизма.

Так, в нарушение принципа верховенства Конституции в ус­тавном и текущем законодательстве субъектов Федерации допущен ряд грубейших нарушений законности, граничащих с целостно­стью государства.

1. Введение в одностороннем порядке приостановки и отмены федеральных законов и иных нормативных актов, если они проти­воречат законам субъектов Федерации (Саха (Якутия), Башкорто­стан, Тува, Коми) либо суверенным правам и интересам субъекта (Республика Дагестан).

2. В нарушение ст. ст. 41,71 Конституции РФ принимаются ак­ты, относящиеся к исключительной компетенции РФ - регулирова­ние прав и свобод человека, установление единой «государствен­ной» границы, обеспечение целостности государства.

3. Перераспределение предметов ведения федеральной власти в ведение субъектов Федерации. Принятие решений по вопросам войны и мира (Республика Тува), принятие законов о военной службе (Башкортостан, Саха (Якутия), Тува), введение чрезвычай­ного положения на своей территории (республика Бурятия, Коми, Тува, Башкортостан, Калмыкия, Карелия, Северная Осетия, Ингу­шетия и др.), дача согласия на дислокацию на своей территории воинских формирований (Республика Северная Осетия), объявле­ние природных ресурсов своей собственностью (республика Ин­гушетия, Саха (Якутия), Тува), регулирование вопросов внешней политики и международных отношений, заключение международ­ных договоров (республика Дагестан, Татарстан, Башкортостан, Тува, Ингушетия, Коми, Свердловская и Новгородская области, Краснодарский край и др.).

Обширный массив подзаконного нормативного материала субъектов Федерации носит организационно-распорядительный характер: о назначениях в должности, командировках, предостав­лении отпусков, поощрениях, проведении конкурсов, образовании комиссий и т.п.

(Ленинградская, Иркутская, Орловская, Курская, Воронежская и др. области). Во многих регионах приняты и дейст­вуют нормативные акты о запрете ввоза и вывоза продукции и то­варов в другие регионы (Брянская, Орловская, Курская, Липецкая, Белгородская и др. области). В ряде регионов приняты Трудовые, Избирательные и даже Уголовный кодекс (Чеченская Республика), что является прямой узурпацией власти центра. С другой стороны, это ничтожные юридические факты.

Рассматривая эти акты юридическими фактами, следует заме­тить, что конституционно-правовое пространство не позволяет признать их легитимными. Но, с другой стороны, они ведь объек­тивно существуют и являются основаниями возникновения, пре­кращения и изменения необозримого массива правоотношений не­законного свойства.

Как показывает практика законотворчества субъектов Феде­рации, она используется далеко не в общегосударственных интере­сах. Скорее это процесс дезинтеграции, безбрежной децентрализа­ции власти и управления, целевое назначение которого состоит в реформировании Российской Федерации в конфедерацию, чего с нетерпением ждут и многое делают западные государства и их по­литики.

Вопреки правоустановлению ст. 4 Конституции РФ, опреде­лившей верховенство федеральных законов одним из важнейших условий государственного суверенитета, конституционные споры между Федеральным Центром и его субъектами разрешаются не на основе Конституции РФ, а с помощью двусторонних договоров (Татарстан и др.), что ведет к ослаблению государственности, ут­рате его целостности.

Публично-правовые договоры как источники права, правоот­ношения и юридические факты неоднозначны в своей системе. Особую группу среди них составляют учредительные договоры. По

юридической силе они, по типу ЕС, составляют первичное право[427] Полагаем, что и в системе российского права они занимают такое же место.

По юридической природе они являются конституционными. Отсюда вытекает их соотношение с обычными договорами как правоотношениями и юридическими фактами первого класса и производного свойства.

Показательным в этом отношении является Договор об углуб­лении интеграции в экономической и гуманитарной областях с це­лью создания Сообщества интеграционных государств от 29 марта 1996 года, заключенный между Республиками Беларусь, Казахстан, Кыргызской Республикой и Российской Федерацией. Договор явился основанием (юридическим фактом) учреждения интеграци­онных органов управления: Межгосударственного Совета, Меж­парламентского Комитета, Совета глав правительств, Интеграци­онного Комитета. Он явился системообразующим фактором ранее подписанных Сторонами соглашений, договоров и решений. За трехлетний период своей деятельности принятые Межпарламент­ским Комитетом более двадцати Модельных законов и соглашений («О миграции», «Об образовании», «О борьбе с терроризмом» и др.), составили основу законов и подзаконных актов, принимаемых парламентами и исполнительными органами[428] [429] [430]. Вполне вероятно, что они являются юридическими фактами этих сложных междуна­родных правоотношений.

Отношение к публично-правовым договорам неоднозначно. В

одном случае они определяются как акты координационного ха- 3 4

рактера , в другом - отрицается их нормативно-правовой характер Согласно конвенциональной теории права эти договоры являют

собой трехуровневую иерархию (общегосударственные, локаль­ные, индивидуальные). Т.В. Кашанина одновременно считает их юридическими фактами и источниками права, а само договорное регулирование как форму слияния стадий правотворчества и реа­лизации права[431].

Разночтения вызывают конституционные соглашения, которые не признаются источниками права и квалифицируются не более как правовые обычаи, не подлежащие принудительному исполне­нию в силу того, что «для этого нет никакого органа принужде­ния»[432] [433]. Эта категоричность суждений опровергается тем, что в большинстве своем здесь не требуется образования специальных контрольных органов для исполнения соглашений.

Практика выра­ботала такие средства, как парламентские комиссии, комитеты, межведомственные формирования, наконец, судебные органы, ар- битрирующие возникающие конфликты.

Главное, видимо, заключается в том, чтобы конституционные договоры (соглашения) не растворили собой конституционных правоустановлений.

Современная практика заключения договоров в России не оз­начает превращения федерации из конституционной в конституци­онно-договорную или в договорную конфедерацию. Есть преце­денты заключения договоров органов власти РФ Иркутской облас­ти и Усть-Ордынского (Бурятского) автономного округа, а также Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа. «Нор­мы договора могут стать юридической базой развития процесса укрупнения субъектов Российской Федерации»3 Данное умозак­лючение С.М. Шахрая проблематично, дискуссионно и почти не­вероятно. В данном случае речь идет о юридических фактах воз­

никновения новых конституционных правоотношений. Так, субъ­екты РФ - г. Санкт-Петербург и Ленинградская область - по дого­вору с Центром получили право создавать общие органы власти. Усматриваются здесь и контрольные правоотношения. Так, по Указу Президента РФ от 25 ноября 1996 г. № 1593 обязательным условием начала работы с проектами договоров является проведе­ние экспертизы Конституций и Уставов конкретных субъектов РФ. В случае противоречий ставится условие приведения Конституций субъектов РФ в соответствие с федеральной Конституцией. В этом правоотношении решающими юридическими фактами являются: конституционное соответствие названных документов и результа­ты их правовой экспертизы.

Теоретическая необоснованность и практические недоработки оценки соответствия регионального и федерального конституци­онного законодательства есть. Но проблема состоит в том, что нет правовых механизмов проявления государственной воли, приведе­ния их в соответствие с Конституцией РФ. Устранению этого не­достатка в какой-то степени способствовала бы предлагаемая новая отрасль конституционного судебно-процессуального права «Кон­ституционная юстиция»[434], где возможно было бы урегулировать конституционные процессуальные формы разрешения возникших противоречий.

По ряду причин в теории и правоприменительной практике не ставился вопрос о разумной (правовой) достаточности юридиче­ских фактов возникновения правоотношений. Речь идет о количе­ственных и качественных их характеристиках. На уровне бытового сознания это выражается в формуле: «кому, зачем, сколько чего нужно, как это формировать, чем подтвердить, сколько и каких нужно справок, чтобы человек стал собственником имущества или был признан наследником».

На поставленные вопросы российская правовая система и док­трина, к сожалению, не дает ответа по причине неимоверного мас­сива рассогласованного законодательного материала.

Так, Государственной Думой второго созыва принят 971 закон, а президентом подписано 700 федеральных законов. За десять лет принято 1100 законов на федеральном уровне. По мнению Л.А. Окунькова, «пора остановиться, критически оценить эту массу ак­тов, ставших внутренне противоречивыми и не согласующимися друг с другом. Без федерального закона об исполнительной верти­кали и Кодекса государственной службы невозможно осуществить административную реформу, создать эффективный государствен­ный аппарат»[435].

Без упорядочения системы и достаточности юридических фак­тов как оснований правоотношений проблематично говорить об искоренении бюрократизма, защите прав граждан и их законных интересов.

Отношения автономных округов и областей регулируются до­говорами и федеральными законами (ч.4 ст. 66 Конституции РФ). Так, в 1992 г. был подписан Договор о разграничении предметов ведения автономных округов и Тюменской области, предметом которого стали принципы самостоятельности бюджета и ведения вопросов социально-экономического комплекса на территории ок­ругов органами государственной власти автономных округов. Он явился основой (юридическим фактом) принятия более пятнадцати соглашений между ними в конкретных сферах деятельности. Ос­новную проблему конституционно-правовых договорных отноше­ний здесь составил статус субъектного состава этих правоотноше­ний. Неурегулированность вопроса на федеральном и региональ­ном уровнях предопределила предложение о создании новой структуры государственной власти в виде парламентской ассамб­леи, включающей все три парламента субъектов Федерации Тю­менской области.

Конституционные правоустановления интерпретируются как абсолютное разделение территорий автономных округов и области и соответственно разделение властвования[436] Во-первых, Конститу­ция РФ не предусматривает создания каких-либо новых органов государственной власти (ассамблей), отличающихся от единой об­щегосударственной их системы. Во-вторых, территории автоном­ных округов включаются в территорию области, а затем государст­ва. Поэтому нет правовых оснований говорить об особом субъект­ном составе этих отношений и выдвигать требования обособленно­сти (выхода) из состава России на том основании, что эти нацио­нальные округа получили статус субъекта РФ. Здесь слишком мно­го нюансов политического, экономического, этнического характе­ра, которые нельзя не учитывать.

Нельзя сбрасывать со счетов и то, что публичные договоры по вертикали власти заключаются не между фактически равными субъектами, в чем состоит особенность и правовая природа этих договоров. Видимо, нельзя сводить федеративные правовые отно­шения к обычным договорам и соглашениям отдельных субъектов федерации. Здесь есть проблема первичности и вторичности самих конституционных правоотношений. Представляется, что сама федерация как правоотношение является основанием (юридиче­ским фактом) договоров между субъектами федерации. Последние, а не наоборот, являются производными от федеральных конститу­ционных правоотношений[437]. Другой вопрос состоит в том, как быть с субъектами этих правоотношений, если они не выполняют реше­ний центра. Демократического централизма в России нет, нет и других механизмов отстранения от власти руководителей регио­нов, если они прикрыты выборами и своим электоратом. В таком варианте говорить о единстве государственной власти, целостности государства и др. вопросах проблематично. В условиях вакуума конституционного регулирования взаимоотношений центра и мест нужен закон, ограничивающий полномочия должностных лиц

субъектов Федерации, нарушающих или не исполняющих Консти­туцию РФ, что без принятия новой Конституции не решит пробле­му взаимоотношений центра и мест.

Юридическим фактом в конституционном праве России явля­ется количество ее субъектов, по поводу чего возникла дискуссия. Деление субъектов РФ на 89 единиц одни считают удачным, дру­гие настаивают на укрупнении (объединении) сложившегося на­ционального и административно-территориального деления. В контексте исторического развития существования наций и народ­ностей (по В.И. Ленину национальных меньшинств) - это объек­тивно. Вопрос состоит в том, как им существовать, как развивать свою государственность до вершин Монблана или сосуществовать совместно с другим этносом, не претендуя на свою самобытную государственность. Вопрос не риторический, он имеет глубокие и далеко идущие последствия. С позиций экономических, политиче­ских, социальных и других аспектов малые народности в совре­менном мире борьбы государств и обществ за выживание само­стоятельно существовать не могут. Они никогда не имели своей государственности и претендовать на нее у них нет оснований. Речь может идти только о зависимости от другого государства и не более того, в связи с чем встал вопрос о том, где и как, в какой по­литической среде существует этнос, пользуется ли он всеми кон­ституционными правами и свободами, имеет ли перспективы сво­его развития и т.п.

По-другому, речь идет о демократии безотносительно цвета кожи и разреза глаз, в связи с чем можно и нужно вести борьбу за выживание этноса, его культуру, самобытность, язык, экономику и т.д. не «самостийно», а в пределах какого-либо государственного образования как Россия.

Образование национальной государственности без экономиче­ской, политической и др. основ жизнедеятельности наций и народ­ностей - это утопия, это путь к саморазрушению. Вот почему мы считаем развернувшуюся дискуссию об укрупнении, разъединении России по национальному или территориальному признаку беспер­спективной, примером чему является Чеченская Республика.

Отсюда следует, что целостность государства, как и самобыт­ность этноса, - есть конституционный, состоявшийся юридический факт. Конституционным юридическим фактом является админист­ративно-территориальное деление России. Возникает вопрос о рав­нозначности территорий, на который следует дать однозначный ответ. Названные категории являются разнопорядковыми величи­нами. Приоритетностью обладает юридически состоявшийся факт самобытности и целостности России. Все другие категории произ­водим. Отсюда следует вывод о том, что в публично-правовых от­ношениях равенства нет и не будет. Есть определяющие, перво­классные юридические факты и производные. Определяющим в данном случае является суверенитет и целостность России.

В теории и практике государственного строительства возникли проблемы квалификации публично-правовых договоров как источ­ников права, правоотношений и юридических фактов. Одной из них является статус субъектного состава конституционных право­отношений. Исходя из общепринятой правовой природы публично­правовых отношений, они обычно квалифицируются вертикальны­ми по критерию неравенства субъектов (Федеральный центр, край (область), республика, автономный округ). Поэтому нельзя согла­ситься с тем, чтобы территория и ее недра, составляющие единый социально-экономический комплекс России, делились между об­ластями и национальными округами[438] Статус РФ и ее субъектов различен. Последние не могут узурпировать права центра в реше­нии общегосударственных задач. Претендовать на какую-либо тер­риторию РФ и ее недра нет ни у одного из субъектов РФ конститу­ционных полномочий.

Есть проблема соотношения Конституции РФ, законов и дого­воров. Статья 4 Конституции РФ, закрепляющая суверенитет РФ, верховенство Конституции РФ, целостность и неприкосновенность своей территории, очень часто не только расширительно толкуется, но и своеобразно реализуется, размывая основы конституционного строя (Татарстан, Башкортостан и др.). Существующие договоры -

это реальность, с чем нельзя не считаться, но они должны соответ­ствовать Конституции РФ и федеральному законодательству.

Перераспределение полномочий между органами власти не предполагает разделения единой государственной собственности между субъектами федерации. Практика РФ заключения договоров и соглашений объясняется в основном двумя причинами: во- первых, тем, что это средство заполнения вакуума правового регу­лирования; во-вторых, это средство получения субъектами Феде­рации от центра каких-либо благ и преимуществ в форме транс­фертов, субсидий и т.п. В этом качестве они могут являться вре­менной мерой и средством правового регулирования. По мнению Ю.А. Тихомирова, критерием соотношения законов и договоров должно быть улучшение управления[439], состояние жизнедеятельно­сти общества и государства, государственная безопасность и мно­гое другое. Пока что договорная форма конституционных правоот­ношений не дала положительных результатов. Но коль скоро она является реальным юридическим фактом этих отношений, то, есте­ственно, должна быть надлежаще урегулирована.

Договоры как правоотношения и юридические факты отлича­ются своей иерархичностью. Последняя выражается в том, что на их основе принимается множество соглашений как по вертикаль­ной, так и по горизонтальной линиям подчиненности. Большой массив заключенных соглашений наблюдается между отраслевыми министерствами и ведомствами с регионами. К примеру, Минтоп­энерго, действующее в сфере компетенции Федерации как «донор­ское» министерство, заключило порядка тридцати соглашений с субъектами Федерации[440] Последние неравнозначны в своей осно­ве. Так, в договоре с Челябинской областью оно обязуется быстрее поставить высоковольтные опоры, чем в договоре с Пермской об­ластью и т.п. Аналогичные разночтения договоров правительства РФ с главами администраций субъектов РФ отмечается в системе потребительской кооперации. Анализ их показал, что в договорной

форме здесь решены в основном вопросы льгот и преимуществ по­требительских обществ, что способствует выживанию потреби­тельской кооперации, поддержанию ее стремлений торгового об­служивания населения.

Ревизия современного федерализма в основном . по националь­ным и религиозным основаниям, став мировой тенденцией, имеет место в РФ, в связи с чем взаимоотношения федерации (центра) и се субъектов ученые-государствоведы стали рассматривать в двух аспектах: координированного и кооперативного федерализма[441] 11а і иболее распространенной является концепция кооперативного федерализма, суть которой состоит в установлении отношений субъектов федерации на принципе их взаимодействия и взаимоза­висимости через механизмы вертикального и горизонтального со­трудничества[442]. В целом разделяя эту идею, в порядке уточнения следует заметить, что это не обычные, а конституционные право­отношения публично-правового свойства, часто называемые вла- стсотношениями. По этому основанию отношения этого субъект­ного состава строятся на власти и подчинении, хотя сотрудничест­во по горизонтальным линиям подчиненности между равными субъектами федерации не исключается. Ведущей страной разра­ботки концепции кооперативного федерализма и внедрения ее в практику государственного строительства в форме заключения до­

говоров по вертикали и горизонтали властных структур по праву считается ФРГ, ввиду чего там интенсивно разрабатывается ее док­трина. Мнения ученых по ее поводу отличаются разночтением. Так, германский государствовед В. Рудольф считает, что коопера­ция земель вполне обоснована, так как она дает им возможность объединять усилия в случаях бедствий, катастроф и др. чрезвычай­ных происшествий[443]. По мнению М. Боте, кооперативный федера­лизм в Германии привел к бюрократизации управления и соответ­ственно к умалению роли и значимости парламентаризма[444] Отече­ственные ученые Ю.П. Урьяс, Е.Р. Кастель развитие кооперативно­го федерализма в ФРГ связывают с тенденцией централизации управления[445] В.Е. Чиркин обосновывает идею кооперативного фе­дерализма самостоятельностью и усилением взаимодействия ре­гионов[446] Различные формы горизонтального и вертикального под­чинения имеют место и в РФ: создание Государственного Совета РФ[447], образование восьми ассоциаций («Черноземье», «Большая Волга», «Дальний Восток и Забайкалье» и др.). Публично-правовые договоры заключаются в Австрии, Швейцарии и Бельгии, хотя официально эта доктрина там не признается.

Таким образом, эти договоры, с одной стороны, являясь ис­точниками права, регулируют конституционные правоотношения, с другой - они, будучи юридическими фактами, являются основани­ем возникновения других правоотношений.

Таким образом, динамика конституционных правоотношений и юридических фактов подтверждает их постоянное взаимодейст­вие. Такие юридические факты, как провозглашение РФ демокра­тическим, светским федеративным правовым государством (ст. 1, 14), разделение властей (ст. 10), политическое многообразие и многопартийность (ст. 13), включение автономных округов в со­став края или области (ч. 4 ст. 66) и др. влекут установление между ними определенных связей, проявляющихся в системе общих и конкретных конституционных правоотношений Последние яв­ляются основаниями (юридическими фактами) возникновения от­раслевых правовых отношений, в чем усматривается их диалекти­ческая связь.

Вышеизложенное позволяет заключить:

1. Публично-правовая форма как инструментарий использует­ся в федеративном государственном устройстве. Сравнительный анализ с другой, конституционной (административной) федерацией складывается не в ее пользу, аргументом чему является историче­ский факт ее исчезновения (СССР, СФРЮ, ЧССР), в то время как классическая швейцарская, американская, австралийская, канад­ская ' и др. конституционные (административные) федерации про­должают существовать и развиваться.

2. В контексте исторических условий России, оказавшейся по ряду многих причин на грани распада, договорная форма взаимо­отношений центра и регионов как состоявшийся юридический факт, несмотря на издержки и просчеты, оправдана.

3. В условиях укрепления вертикали власти (централизации) публично-правовые договоры ставятся под сомнение, что подтвер­ждается государственно-правовой практикой прекращения их дей­ствия без пролонгации по причине «истечения срока действия».

4. Договоры центра и регионов как состоявшиеся юридиче­ские факты оказались существенными на определенном этапе ста­новления и развития государственности России. На их основе воз­никло множество самых разнообразных правоотношений, способ­ствующих экономической и политической стабилизации РФ.

<< | >>
Источник: Горюнова Е.Н.. Диалектика юридических фактов в системе правовых норм / Под ред. профессора Н.П. Курцева. - Белгород: Везелица,2002. - 299 с.. 2002

Еще по теме Публично-правовые договоры, правоотношения и юридические факты:

  1. § 2. Характеристика субъектного состава правоотношений складывающихся между хозяйственным обществом и его участниками, юридических фактов, лежащих в основе их возникновении.
  2. § 2. Общие особенности гражданско-правового регулирования корпоративных отношений
  3. 2. ОБЪЕКТЫ ПРАВ И ОБЪЕКТЫ ПРАВООТНОШЕНИЙ
  4. Избирательные правоотношения
  5. Виды юридических фактов.
  6. §1. Основания возникновения гражданских авторских правоотношений
  7. ДЕЛА ИЗ ПУБЛИЧНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ
  8. §4. Нормативный правовой акт как объект правотворческого правоотношения
  9. Несовершеннолетние как субъекты правоотношений: юридические факты и ювенальные технологии
  10. Глава 1 Классификация юридических фактов
  11. § 1. Характер отношений между учредителями и юридическим лицом до н после его государственной регистрации
  12. Правовая природа юридических фактов
  13. Классификация юридических фактов
  14. Конституционные нормы и правоотношения как юридические факты отраслевых правоотношений
  15. Публично-правовые договоры, правоотношения и юридические факты
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -