Испанскій федерализмъ.

І. Федеративные элементы въ испанской исторіи. — И. Республиканскій федерализмъ 60-хъ и 70-хъ годовъ. — III. Каталонскій регіонализмъ.

I.

Испанскій федерализмъ есть выраженіе испанскаго ин­дивидуализма.

такъ называемый „регіонализмъ". Испанскій народъ обна­руживаетъ колебаніе между унитарной диктатурой и анар­хическимъ конфедерализмомъ и плохо осваивается съ феде­ральнымъ государственнымъ строемъ. Доказательства этому мы увидимъ и въ иберійской Америкѣ.

Образованіе Испанскаго государства, какъ большинства большихъ государствъ, прошло черезъ необходимую стадію фе­дерализма. Это — федерализмъ вынужденнаго политическаго объединенія, постепеннаго собиранія испанской земли, когда объединяющія силы преодолѣваютъ провинціальную изоли­рованность и, уравновѣшиваясь съ мѣстными сопротивле­ніями, приходятъ къ политическимъ организаціямъ, покоя­щимся на договорахъ, на федеративныхъ соглашеніяхъ.

Мѣстныя сопротивленія были особенно значительны въ Испаніи. Индивидуализмъ есть основная и, повидимому, исконная черта испанской психологіи, такъ какъ еще Стра­бонъ отмѣчалъ у античныхъ иберовъ духъ раздѣленія и горделивое сопротивленіе всякой союзной дисциплинѣ, что и способствовало побѣдѣ римлянъ надъ враждующими между собою племенами.

Когда Римъ покорилъ подъ свое владычество испанское населеніе, онъ сохранилъ за испанскими муниципіями до­вольно значительную автономію, и подъ его верховенствомъ Испанія въ сущности представляла изъ себя рядъ неболь­шихъ самоуправляющихся республикъ.

Періодъ среднихъ вѣковъ былъ и въ Испаніи, какъ и въ другихъ европейскихъ государствахъ, эпохой сильнаго расцвѣта городского и коммунальнаго федерализма. Города постоянно копфедерировались въ союзы, въ „братства", въ такъ называемыя „hermandades". Эти „братства" городовъ

вступали въ договоры съ монархами, добивались признанія своихъ вольностей и являлись какъ бы государствами въ государствѣ, гдѣ каждая городская община была свободной, самоуправляющейся политической единицей. Такъ въ 1226 г. города Арагоніи и Каталоніи, соединившись, получили отъ короля Хаима I привилегіи. Такъ въ 1295 г. тридцать четыре города составили hermandad Кастиліи, къ которому потомъ присоединилось еще около ста городовъ.

Собираніе испанской земли совершалось какъ путями завоеваній и инкорпорацій, такъ и въ формѣ конфедератив­ныхъ личныхъ уній. Однимъ изъ наиболѣе извѣстныхъ такихъ соединеній была личная унія Кастиліи и Арагоніи въ 1479 г. вслѣдствіе брака Фердинанда Католика и Изабеллы Кастильской. Было договоромъ установлено, что корона сво­бодной, независимой, недѣлимой и неотчуждаемой Арагоніи соединится съ короной Кастиліи подъ владычествомъ одного общаго монарха; при чемъ Арагонія сохраняла свое граждан­ское, торговое, государственное и административное право, свои вольности и свои гарантіи; единственной же связью между обѣими коронами долженъ былъ быть общій монархъ.

Несмотря на индивидуалистическій духъ испанскаго населенія, историческія условія неуклонно вели его къ объ­единенію.

Лишь когда окончательно завершена была централи­зація политическаго устройства Испаніи, въ XIX вѣкѣ, воз­никло въ ней федералистическое движеніе, какъ протестъ провинціальныхъ и областныхъ стремленій противъ все-ни- веллирующаго принципа унитарнаго централизованнаго государства.

II.

Первое сильное движеніе въ пользу федеративнаго устройства Испаніи проявлено было республиканцами 60—70-хъ годовъ, находившимися подъ сильнымъ влія­ніемъ анархо-федералистическихъ идей Прудона и Интер­націонала.

Въ своихъ политическихъ требованіяхъ республиканцы- федералисты исходили изъ идеи личной автономіи и считали, что политическая организація страны должна явиться ре­зультатомъ самоорганизаціи общества снизу вверхъ путемъ свободнаго договора лицъ, общинъ, провинцій.

Когда произошла революція 1868 г., демократы Каталоніи, Валенціи и Арагоніи высказались за федеративную респу­блику, и когда учредительные кортесы приняли въ 1869 г. конституцію, утверждающую унитарную монархію, то респу­бликанцы - федералисты остались глубоко ею неудовлет­ворены. Между представителями одиннадцати провинцій Арагоніи былъ заключенъ Тортозскій договоръ, съ требо­ваніемъ федеративной республики^[146]). Когда, послѣ трех­

лѣтняго неудачнаго царствованія, вновь избранный король Амедей отказался отъ трона и покинулъ въ 1873 г. Испанію, на нѣкоторое время восторжествовали республиканцы, и во главѣ правительства стали старые вожди федеративной партіи Пи и Маргалъ, Кастеляръ и др. Въ учредительныхъ кортесахъ 1873 г. преобладали федералисты, которые и вы­брали федералистическое министерство, предложившее про­ектъ федеративной конституціи по образцу Соединенныхъ Штатовъ.

Главою правительства и президентомъ республики былъ выбранъ прудонистъ Пи и Маргалъ. Сторонникъ федераль­ной самоорганизаціи государства, начиная съ самыхъ ни­зовъ, онъ склонялся къ тому, чтобы не только большія историческія провинціи имѣли власть федерированныхъ штатовъ, но чтобы автономія и независимость принадле­жали и самымъ мелкимъ подраздѣленіямъ ихъ, такъ назы­ваемымъ кантонамъ. Этотъ кантональный федерализмъ вы­звалъ однако противъ себя сильное противодѣйствіе, выра­зившееся даже въ вооруженныхъ столкновеніяхъ и возста­ніяхъ. Пи и Маргалъ долженъ былъ устраниться съ поста президента, точно также какъ и смѣнившій его Сальме- ронъ¹). Попытка внести порядокъ со стороны новаго пре­зидента, тоже федералиста, Кастеляра оказалась неудачной. Все кончилось переворотомъ 1874 г. и монархической ре­ставраціей, утвердившей политическое единство Испаніи и выступившей противъ какого бы то ни было областнаго раз­дробленія государства ^[147][148]).

Духовнымъ вождемъ и вдохновителемъ крайняго феде­рализма той эпохи былъ Пи и Маргалъ, министръ внутрен­нихъ дѣлъ и одно время президентъ республики 1873 года ^[149][150]).

Но мнѣнію Пи и Маргала, всѣ государства должны при­нять федеральную форму, такъ какъ только она одна раз­рѣшаетъ всѣ конституціонныя затрудненіи и создаетъ вну­тренній порядокъ. Современное положеніе унитарныхъ го­сударствъ неразумно, полно опасностей, противорѣчитъ сво­

бодѣ. Какъ была освобождена и отдѣлена отъ государства индивидуальная личность, такъ должна быть отличена и освобождена индивидуальность общинъ, этихъ первыхъ и естественныхъ политическихъ группъ, и индивидуальность провинцій, нѣкогда тоже являвшихся государствами. Только единство въ разнообразіи можетъ дать устойчивый порядокъ современному обществу. Несмотря на вторженія, на смѣше­нія расъ, на вѣковыя усилія уничтожить всякія различія, въ націи продолжаютъ существовать общины и провинціи, обладающія своей особой физіономіей, и хотя имѣется един­ство законовъ, но нѣтъ единства идей, интересовъ, нравовъ и т.

Федерація для Пи и Маргала, какъ и для Прудона, не есть только децентрализація и автономія, это свободный до­говоръ (ei pacto) политическихъ группъ, соединяющихся въ болѣе обширпую политическую систему. ^[151]).

Впрочемъ признавая федерацію свободнымъ договоромъ и требуя переустройства существующихъ государствъ по

федеральному образцу, Пи и Маргалъ не считалъ, что феде­ративный договоръ всегда можетъ свободно быть разорванъ каждымъ изъ участниковъ союза. Договоръ заключается всѣми, всѣми же онъ только и можетъ быть прекращаемъ, и не во власти отдѣльной области объявить его недѣйству­ющимъ по отношенію къ себѣ^[152]).

Однако теорія федераціи, какъ ei pacto, какъ договора, теорія явно анархической природы и происхожденія, нашла себѣ противниковъ у сторонниковъ органическаго федера­лизма, утверждавшихъ единство общества и государства и организаціи снизу вверхъ противопоставлявшихъ организа­цію сверху внизъ. Уже въ эпоху революціи 1868 г. прин­ципъ федеральнаго договора вызвалъ протестъ, извѣстный подъ именемъ „Заявленія прессы"(declaration de Іа prensa). По этой деклараціи подъ федеральной демократической рес­публикой слѣдуетъ понимать „такую правительственную форму, которая, признавая и поддерживая національное един­ство съ его естественными послѣдствіями единства законо­дательства, юрисдикціи, политической власти и нераздѣль-

ности территоріи, признаетъ и гарантируетъ въ этомъ един­ствѣ полную автономію муниципій и провинцій, поскольку она относится къ ихъ внутреннему управленію и къ свобод­ному завѣдыванію ими своими политическими, администра­тивными и экономическими интересами.

Доктрина „договорнаго" федерализма имѣла практиче­ское примѣненіе въ революціонномъ провозглашеніи канто­новъ 1873 г., но въ томъ же году въ кортесахъ восторже­ствовала доктрина органическаго федерализма, и проектъ федеральной конституціи, предложенный 17 іюля 1873 г. и раздѣлявшій Испанію на 17 автономныхъ областей, не предо­ставлялъ мѣстной организаціи произвольному усмотрѣнію отдѣльныхъ лицъ и мѣстнаго населенія, и заявлялъ, что испанская нація составляется изъ штатовъ Арагоніи. Асту­ріи, Каталоніи, Валенціи и т. д.^[153][154]).

Демократическая прогрессивная партія, образовавшаяся изъ республиканскихъ и радикальныхъ элементовъ эпохи

революціи, при всей своей склонности къ децентрализаціи твердо стояла на точкѣ зрѣнія «единства отечества и го­сударства ^[155]).

III.

Въ послѣднее время федеративное движеніе приняло въ Испаніи формы „областпости" или такъ называемаго „регіонализма".

Подобно дореволюціонной Франціи, распадавшейся па рядъ провинцій, объединенныхъ общей исторіей, Испанія до 1833 г. состояла изъ ряда обширныхъ провинцій, съ ясно выраженной и своеобразной индивидуальностью, каковыми были Новая Кастилія, Старая Кастилія, Леонъ, Галиція, Зстрамадура, Каталонія, Арагонія, Андалузія, Мурція, Асту­рія, Наварра, Бискайя, Балеарскіе и Канарскіе острова. Между этими областями нѣкоторыя имѣли особенно ярко выраженную индивидуальность, какъ, напр., Каталонія или Бискайя, гдѣ до сихъ поръ очень силенъ областной пар­тикуляризмъ, . или Наварра, Арагонія, Астурія и Галиція; менѣе выражена была провинціальная индивидуальность въ Эстрамадурѣ и Андалузіи и совсѣмъ мало замѣтна въ обѣихъ Кастиліяхъ и въ Леонѣ. Въ ноябрѣ 1833 изданъ былъ съ цѣлью централизаціи управленія королевскій декретъ, кото-

рый на мѣсто прежняго территоріальнаго дѣленія ввелъ но­вое на 49 провинцій, сохраняющееся и донынѣ. Статья 4-я этого декрета гласила, что это дѣленіе на провинціи пе будетъ ограничено одними административными дѣлами, но будетъ распространено и на военныя, судебныя и финан­совыя дѣла. На самомъ дѣлѣ, новое дѣленіе было рас­пространено только на финансовыя дѣла и административ­ныя; судебныя же учрежденія, военное управленіе, универ­ситеты и епископскіе округа совпадаютъ со старымъ дѣле­ніемъ на историческія провинціи.

Какъ и во Франціи, въ Испаніи въ теченіе всего XIX вѣка существовало стремленіе расширить децентрализацію, и дѣлались попытки въ этомъ направленіи; таковы были проектъ 1847 г., дѣлившій Испанію на историческія области, проектъ Морета въ 1884 г. о созданіи 15 губерній, соотвѣт­ствующихъ географическимъ и экономическимъ областямъ Испаніи, проектъ Сильвелы 1891 г., предполагавшій произ­вести коренную реформу муниципальныхъ и провинціаль­ныхъ законовъ, создать изъ областей живые организмы, „воз­становить естественные центры административныхъ сво­бодъ", „координировать политическое единство и админи­стративную независимость".

Стремленіе къ провинціальной децентрализаціи пріо­брѣтаетъ легко формы настоящаго федерализма. Въ особен­ности это нужно сказать относительно стремленія Каталоніи, наиболѣе своеобразной провинціи Испаніи, къ областной автономіи. Это стремленіе и породило особое движеніе „ре­гіонализма" или „каталанизма".

Сначала это было чисто литературно-культурное дви­женіе къ національному обособленію, вродѣ французскаго провансализма; но съ 80-хъ годовъ оно пріобрѣло и настоящій политическій характеръ самыхъ различныхъ оттѣнковъ, начиная отъ простого децентрализма, требующаго умень­шенія компетенціи центральной власти и увеличенія компе-

тенціи муниципалитетовъ и провинціальныхъ депутацій, и кончая сепаратизмомъ, стремящимся или къ независимому существованію Каталоніи или даже къ присоединенію ея къ Франціи.

Федералиста ческимъ является то теченіе, въ этомъ- движеніи, которое носитъ спеціальное названіе регіонализма или каталанизма. Регіонализмъ исходитъ изъ принципа,, что коммуны и области суть настоящіе соціальные орга­низмы, не создаваемые произвольною волею государства, а имѣющіе свое естественное существованіе, обусловленное спеціальными обычаями, традиціями, языкомъ, образомъ жизни, — каковое существованіе и должно быть признана государствомъ. Въ частности каталанизмъ идетъ еще дальше и требуетъ организаціи каталонскаго государства, обнимаю­щаго Каталонію, Валенцію, Балеарскіе острова, республику Андорру и соединеннаго съ Испаніей федеративною связью,, вродѣ той, которой соединена Австрія съ Венгріей или ко­торой была соединена Норвегія съ Швеціей.

Политическая программа каталонскаго федерализма, была точно формулирована въ программѣ 1892 г., выра­ботанной делегатами каталонской уніи въ г. Манреза (близъ Барселоны) и подтвержденной въ рядѣ другихъ съѣздовъ ^j)-

По этой программѣ къ компетенціи центральной власти относятся международныя (экономическія и таможенныя} отношенія, армія, флотъ, общественныя работы общегосу­дарственнаго значенія, разрѣшеніе всякихъ междуобластныхъ вопросовъ и конфликтовъ, ежегодный бюджетъ публичныхъ расходовъ, въ которыхъ отдѣльныя области должны участво­вать соотвѣтственно своему богатству. Областной компе­тенціи принадлежитъ внутреннее управленіе Каталоніи.. Требуется офиціальное признаніе каталонскаго языка, ор-

1) Критическій разборъ этой программы далъ Gemersindo de Az­car ate, проф. Мадридскаго университета въ статьѣ El programadβ М а п г e s а (въ журналѣ La Lec tura, 1902, № 13).

ганизація каталонскаго сейма, кортесовъ, собственная юрис­дикція, такъ чтобы судебные процессы въ послѣдней ин­станціи разсматривались въ Каталоніи. „Мы хотимъ, говоритъ эта программа, быть господами нашего управленія, устана­вливать налоги и пошлины, какія намъ покажутся лучшими, содѣйствовать образованію испанской арміи добровольцами или деньгами, не прибѣгая ни къ жеребьевкѣ ни къ всеоб­щему ополченію и не будучи обязанными отдавать нашъ областной резервъ на службу въ другихъ областяхъ"¹).

Особаго вниманія въ этомъ программѣ заслуживаетъ требованіе „экономическаго концерта". Экономическій кон­цертъ есть соглашеніе между государствомъ и провинціей относительно распредѣленія налоговъ и взиманій въ пу­блично-правовой сферѣ. По такому соглашенію область обязуется платить условленную сумму; эта сумма распре­дѣляется внутри области, сообразно ея собственному рѣшенію. Такого рода „экономическіе концерты" существуютъ уже въ Испаніи для провинцій Бискайи, Гипускои и Наварры^[156][157]).

Исторія испанскаго федерализма даетъ одинъ благо­дѣтельный урокъ. Нигдѣ такъ ярко, какъ въ ней, не высту­паетъ, что федерализмъ не есть средство раздробленія еди­наго государства. Въ испанской національности сильна пле­менная дифференціація. Различныя области ея не потеряли еще историческихъ традицій и живутъ въ особыхъ спеціаль­ныхъ мѣстныхъ условіяхъ. Федеративная идея имѣла одно время успѣхъ, и даже была провозглашена федеральная кон­ституція. Но національная сила единенія сказалась сразу съ такою силою, что вся эта попытка федерализировать уни­тарное государство кончилось самою полною неудачей. То политическое единство, которое въ долгой и тяжкой исто­рической работѣ добывается народомъ, не можетъ быть раз­рушено по чисто доктринальнымъ мотивамъ и не прино­сится въ жертву мелкимъ партикуляризмамъ и захолуст­нымъ національнымъ или провинціальнымъ пристрастіямъ. Пока государство живетъ, оно не можетъ поступиться своимъ единствомъ. Если противное и бываетъ, то лишь при гибели государствъ и при смерти политическихъ обществъ.

Иногда федеративная идея понимается въ Испаніи, какъ и во Франціи, какъ идея широкаго междугосудар­ственнаго объединенія латинскихъ народовъ. Такое пони­маніе федерализма, конечно, болѣе соотвѣтствуетъ поли-

тической природѣ федеративныхъ формъ. Въ защиту идеи обще-латинской федераціи въ свое время выступалъ Касте- ларъ, президентъ испанской республики 1873 года^[158]).