Иберо-американскій федерализмъ.

I. Характерныя черты иберо-американскаго федерализма. — II. Мекси­канскій федерализмъ. — III. Средне-американскій федерализмъ. — IV. Фе­дерализмъ въ колумбійской и тихоокеанской группахъ государствъ.

I.

Единственными странами съ латинскимъ населеніемъ, гдѣ федерализмъ не остался только теоретическимъ требо­

ваніемъ, но и воплотился въ политическую жизнь, были республики Центральной и Южной Америки¹).

1) Литература по иберо-американскому федерализму скудна и мало доступна, и самъ политическій строй латинскихъ американскихъ рес­публикъ мало изученъ, чему способствуютъ и многочисленные полити­ческіе перевороты въ этихъ государствахъ и постоянныя перемѣны кон­ституцій. Изъ общихъ обзоровъ положительнаго иберо-американскаго конституціоннаго права и собраній конституцій могъ быть указаны осо­бенно слѣдующіе: М. Colmeiro, Derecho constitucional de las republicas hispano-americanas, Madrid, 1858 (популярная ра­бота объ испано-американскомъ правѣ вообще; основныя понятія феде­ральнаго устройства стр. 184 и сл.); I. Arosemena, Constituciones politicasde 1 а А m е г і с а m е г i d і о n а 1 г ѳ u n i d а s e t comen- tadas, Havre, 1870, 2 т.; его же, Estudios constitucionales sobre los gobernos de la America latina, 2-е изд. предшеству­ющаго сочиненія, Paris, 1878, 2 т.; А. Guridi, Ternas politicos, examen с о m р а г at і ѵ о - с г i ti с о de las с о n s t i t u с i о n e s de Hispano-America, el Brasil у Haiti, Santiago de Chili, 1891,

2 τ. (основныя понятія федерализма τ. I, 39 и сл.). Болѣе современные сборники: Arturo В. Carranza, Digesto constitucional Ameri­cano: с о n s t i t u c i о n e s nacionales de Estados Unidos deNorte America, Estados Unidos del Brasil, Estados Unidos Mexicanos...

3 изд. 1905, 2 т. (Хорошій и полный сборникъ всѣхъ дѣйствующихъ американскихъ конституцій); Rodriguez, American constitutions, Washington, 1906; Б. Нольде, Современныя конституціи, т. II, Федераціи и республики, СПБ. 1907 (даны переводы конститу­цій Мексики, Бразиліи и Аргентины). Краткій очеркъ федеральнаго права Мексики, Венецуэлы, Аргентины и Бразиліи Даетъ Le Fur, E t a t federal et confederation d*etats, 1896, стр. 219—265 (библіо­графическія указанія даваемыя въ этой книгѣ, какъ и болѣе подробныя въ ея нѣмецкомъ переводѣ, цѣны не имѣютъ, такъ какъ указываемыя сочиненія относятся къ общей политической исторіи и географіи соот­вѣтственныхъ странъ, безъ прямого въ большинствѣ случаевъ отноше­нія къ конституціонному праву и безъ всякаго къ федерализму). Во­просовъ иберо-американскаго федерализма въ цѣломъ касаются: Oscar d’Araujo, Le Іёбѳгаііѳте dans les republiques latino-ame- ricaines (статья въ Revue internationale de sociologie, 1899); и особенно A. Alvarez, Le droit international ameri- cain, son fondement, sa nature, P. 1910 (основная работа по данному вопросу; даетъ много по вопросу объ американскомъ федера­лизмѣ ; сообщаетъ обширныя и точныя данныя); интересна и F. Garcia- Calderon, Les democraties latines de ГА m e r i q u e , pref, de Raymond Роіпсагё, P. 1912. Полное отсутствіе въ европейской литера­турѣ работъ по иберо-американскому федерализму и недоступность ори-

Многія причины способствовали процвѣтанію федера­тивныхъ формъ въ латинской Америкѣ. Одной изъ нихъ, несомнѣнно, было прямое вліяніе сѣверо-американской кон­ституціи, сумѣвшей искусно воплотить федеративный прин­ципъ. Другой причиной былъ свободолюбивый, независи­мый и индивидуалистическій духъ испанской расы. Нако­нецъ, очень существеннымъ основаніемъ для этого федера­лизма были и географическія условія, изолировавшія однѣ страны отъ другихъ, придававшія особыя специфическія черты отдѣльнымъ областямъ и вслѣдствіе это способство­вавшія созданію и развитію партикуляристическихъ и сепа­ративныхъ теченій въ американскомъ населеніи.

Съ самаго начала своего существованія многія области

гинальныхъ источниковъ побудили автора ограничиться краткими лите­ратурными ссылками. Ссылки на сочиненія, при которыхъ не указаны мѣсто и время изданія взяты со словъ и по указаніями другихъ авто­ровъ. Только сочиненія съ точными указаніями были въ распоряженіи автора.

испанской Америки, увлеченныя примѣромъ Соединенныхъ Штатовъ въ дѣлѣ государственнаго строительства, въ сущ­ности безъ всякихъ достаточныхъ основаній поставили во­просъ о томъ, должны ли онѣ принять унитарную или федера­тивную форму. Такъ было въ Мексикѣ, въ Колумбіи, въ Вене- цуэлѣ, въ Аргентинѣ. Повсюду образовались партіи федерали­стовъ и унитаріевъ, переплетавшіяся съ либеральнымъ и .кон­сервативнымъ теченіями. Не слѣдуетъ однако думать, будто организація федеральныхъ государствъ иберійской Америки подобна организаціи Сѣверо-американскихъ Соединенныхъ Штатовъ. Они не представляютъ собою, подобно этимъ по­слѣднимъ, собраній во-едино многихъ государствъ различнаго происхожденія, а, наоборотъ, единыя государства, часто очень централизованныя.

Теоретическое увлеченіе политическихъ дѣятелей ибе­рійской Америки федерализмомъ нельзя не считать боль­шой ошибкою и несчастіемъ для этихъ еще первобытныхъ и варварскихъ странъ. Гдѣ требовалась твердая правительствен­ная власть и концентрація силъ, тамъ выставлялся анархи­

ческій идеалъ федеративнаго раздробленія. Конечно, прак­тически, въ условіяхъ жизни Центральной и Южной Америкъ федерализмъ былъ неизбѣжнымъ отраженіемъ политическаго хаоса и неопредѣленности отношеній; но понимать его слѣ­довало, лить какъ неизбѣжное зло, какъ необходимый ком­промиссъ, а не какъ политическій идеалъ. Теоретическое же возведеніе его на положеніе политическаго идеала должно было лишь содѣйствовать политическому хаосу.

Въ увлеченіи иберо - американцевъ сѣверо-американ­скимъ федерализмомъ была одна основная ошибка. Въ Сѣ­верной Америкѣ федеральная форма явилась какъ объедини­тельная идея, противопоставленная до нея существовавшему конфедеративному разъединенію, какъ компромиссъ по пути къ унитарному національному государству. Въ иберійской же Америкѣ она часто понималась, какъ раздробляющая поли­тическая сила, какъ средство борьбы противъ національнаго объединенія.

При разсмотрѣніи иберо-американскаго федерализма многочисленныя (числомъ 19) испано-португальскія государ­ства распадаются на слѣдующія естественныя группы: 1) Мек­сика, 2) Центральная Америка (Гондурасъ, Гватемала, Санъ- Сальвадоръ, Никарагуа, Косто-Рика, два Антильскія госу­дарства Гаити и Санъ-Доминго и, наконецъ, съ 1903 г. Панама), 3) Колумбійская группа (Колумбія, Венецуэла и Экуадоръ), 4) Тихоокеанская группа (Боливія, Перу и Чили), 5) Бразилія, 6) Аргентинская группа (Аргентина, Уругвай и Парагвай).

П.

Конституціонная исторія Мексики, какъ и большинства испано-американскихъ республикъ, наполнена борьбою феде­ралистовъ и централистовъ^[159]).

Провозглашенная еще 13 сентября 1813 года, незави­симость Мексики сдѣлалась совершившимся фактомъ въ 1821 году. Въ первые же годы былъ сдѣланъ рядъ попытокъ утвердить то унитарную, то федеративную форму правленія.

Въ Мексикѣ среди революціонеровъ была ярко выра­женная склонность къ федеральному правленію и большин­ство революціонеровъ видѣло въ этой формѣ окончательное выраженіе республиканской идеи.

Сначала восторжествовали федералисты, и въ 1824 г. была принята федеральная конституція, скопированная съ сѣверо-американской. Но это послужило лишь сигналомъ къ борьбѣ федералистовъ и унитаріевъ, клерикаловъ и либе­раловъ. Въ 1833 г. на выборахъ восторжествовала федератив­ная партія. Вождь ея Санта-Анна завладѣлъ властью, но послѣ этого изъ убѣжденнаго федералиста сдѣлался не менѣе убѣ­жденнымъ централистомъ. Распустивши конгрессъ, онъ под­вергъ конституцію 1824 г. пересмотру и провозгласилъ въ 1836 г. единую и недѣлимую республику. Тогда штатъ Техасъ возсталъ во имя федерализма и объявилъ себя независимымъ. Санта-Анна попытался оружіемъ покорить провинцію, но былъ разбитъ и взятъ въ плѣнъ. Въ то же время новая

унитарная конституція была провозглашена въ Мексикѣ (1837 г.) и Анастазіо Брустаманте назначенъ президентомъ.

Въ 1847 году возстанавливается федеративная форма правленія, подъ вліяніемъ генерала Саласа; далѣе опять слѣдуетъ нѣкоторое время періодъ диктатуры, и, наконецъ, окончательно возстанавливается федеральное управленіе, и принимается конституція 2 февраля 1857 года, съ нѣкоторыми измѣненіями дѣйствующая и понынѣ.

Конституція 1857 г. провозглашаетъ федеративный прин­ципъ: „Волею мексиканскаго народа учреждается предста­вительная, демократическая, федеративная республика, со­ставляемая изъ отдѣльныхъ штатовъ, свободныхъ и суверен­ныхъ въ своихъ внутреннихъ отношеніяхъ, но объединенныхъ въ федерацію"^[160]). Народъ осуществляетъ свое верховенство черезъ центральные органы союза въ дѣлахъ, отнесенныхъ къ ихъ компетенціи, и черезъ мѣстные органы штатовъ, въ предѣлахъ ихъ компетенціи (ст. 41).

Конституція Соединенныхъ Штатовъ Мексики въ зна­чительной степени скопирована съ Соединенныхъ Штатовъ Сѣверной Америки; но опа болѣе унитарна по своему духу, чѣмъ эта послѣдняя. Компетенція центральной союзной власти болѣе обширна, чѣмъ въ Соединенныхъ Штатахъ (ст. 72). Сенаторы выбираются не законодательными собра­ніями, а народомъ штатовъ, хотя и въ равномъ числѣ, по два отъ каждаго штата (ст. 58). Члены верховнаго феде­ральнаго суда избираются всѣмъ народомъ (ст. 92). Судъ этотъ не имѣетъ, какъ въ Соединенныхъ Штатахъ, права

провѣрять конституціонность обыкновенныхъ законовъ (ст. 97). Пересмотръ конституціи происходитъ по волѣ ²∕₃конгресса, одобренной простымъ большинствомъ законодательныхъ со­браній штатовъ (ст. 127).

III.

Нигдѣ, быть можетъ, такъ ясно не выступаетъ та ис­тина, что федеральная форма правленія, очень сложная, вся построенная на компромиссахъ и чувствѣ законности, не способна создать единства среди первобытныхъ и вар­варскихъ народовъ, какъ въ политической исторіи Централь­ной Америки. Государствамъ Центральной Америки вполнѣ подходитъ то названіе, которое иногда имъ дается, „анархіи тропиковъ". Дѣйствительно вся ихъ исторія характеризуется постоянными гражданскими войнами, непрекращающеюся борьбою другъ съ другомъ.

Въ 1820 г. прежнее испанское капитанство Гватемалы, обнимавшее нынѣшнія республики Центральной Америки, объявило свою независимость и въ 1823 г. образовало рес­публику Соединенныхъ Штатовъ Центральной Америки, съ федеральною конституціею 1826 года, скопированной съ конституціи Соединенныхъ Штатовъ Сѣверной Америки.

Эта федерація республики Центральной Америки про­существовала всего около двадцати лѣтъ, при чемъ и эти двадцать лѣтъ полны были борьбы и анархіи. Въ теченіе этого времени борются между собою анархическій инстинктъ, раздѣляющій республики, и здравый политическій смыслъ, стремящійся соотвѣтственно историческимъ традиціямъ ихъ объединить. Постоянная война раздѣляетъ Гватемалу и Саль­вадоръ, борющіеся между собою за гегемонію и за руководящую роль въ общей федераціи. На ряду съ общимъ конгрессомъ существуютъ конгрессы провинціальные. То и дѣло слу­чается, что какое-нибудь государство (штатъ общей рес­публики) объявляетъ ничтожнымъ договоръ, соединяющій

его съ другими республиками, распускаетъ конгрессъ, по­томъ собираетъ новый. Происходитъ постоянная путанница властей и компетенцій. Къ этому присоединяются внутреннія гражданскія войны въ каждомъ штатѣ. Въ то время какъ государства то разъединяются, то снова соединяются, по теоретическимъ соображеніямъ федеративнаго устройства, въ федеральномъ конгрессѣ вырабатываются законы и ко­дексы. Наконецъ, въ эпоху отъ 1838 до 1847 г. эта нахо­дящаяся въ постоянной ажитаціи федерація прекращаетъ свое существованіе и даетъ мѣсто пяти независимымъ рес­публикамъ, Гватемалѣ, Санъ-Сальвадору, Гондурасу, Ника- рагуѣ, Коста-Рикѣ.

Послѣ этого раздѣленія родственныхъ республикъ начи­нается печальный періодъ однообразной въ своей путаницѣ, мелкой и провинціальной исторіи.

Процессъ политическаго разложенія совершался и въ республикѣ Гаити, гдѣ въ 1844 г. началось сепаративное движеніе въ Санъ-Доминго, кончившееся въ 1874 г. образо­ваніемъ независимой Санъ-Домингской республики¹).

Объединительныя силы исторіи продолжаютъ, конечно, свое дѣйствіе, и дѣлаются попытки возстановить прежній союзъ, но всѣ онѣ кончаются неудачами. Такія попытки были сдѣланы ВЪ 1849, 1852, 1862_j 1876, 1887—9, 1895,

1907 г.^[161][162]). Наиболѣе примѣчательными изъ нихъ были 1887—9, 1895 и 1906—7 г. На конгрессѣ пяти средне - американ­скихъ республикъ, собравшемся въ 1889 г., предвидѣлось соединеніе всѣхъ государствъ въ одну Центрально - Аме­риканскую республику; но проектъ кончился неудачей,

благодаря начавшейся войнѣ между Гватемалой и Сальва­доромъ ¹).

Въ 1895 г. Гондурасъ, Никарагуа и Сальвадоръ под­писали договоръ объ образованіи „Великой республики Цен­тральной Америки", по Гватемала и Коста-Рика отказалась присоединиться къ этому договору, и онъ остался безрезуль­татнымъ.

Въ 1906 г., благодаря вмѣшательству Соединенныхъ Штатовъ и Мексики, въ Коста-Рикѣ четырьмя средне-амери­канскими республиками (за исключеніемъ Никарагуи) были подписаны договоры, устанавливавшіе нѣкотораго рода кон­федерацію; подданные соединившихся государствъ должны были пользоваться одинаковыми правами во всей территоріи Союза, должны были быть приняты мѣры для достиженія національной унификаціи республикъ, создано было даже средне-американское бюро, предназначенное для развитія сношеній между республиками. Но эти проекты остались безъ своего осуществленія.

Въ концѣ 1907 г. въ Вашингтонѣ собралась средне­американская конференція мира, въ которой приняли уча­стіе всѣ пять государствъ^[163][164]). Восемь конвенцій было под­писано на этой конференціи, изъ которыхъ самой важной была конвенція объ учрежденіи центрально-американской судебной палаты, Corte de Justicia centro-americana, засѣда­ющей въ Картаго въ Коста-Рикѣ и составленной изъ пяти судей, по одному отъ каждой республики. По первой статьѣ

конвенціи этому трибуналу подлежитъ разсмотрѣніе всѣхъ конфликтовъ, могущихъ произойти между соединившимися государствами, какова бы ни была природа и происхожденіе этихъ конфликтовъ, въ случаѣ если правительства не смо­гутъ притти къ общему согласію дипломатическимъ путемъ.

Въ 1909 г. этотъ судъ разрѣшилъ конфликтъ между Сальвадоромъ и Гватемалой съ одной стороны и Гондурасомъ и Никарагуей съ другой, грозившій кончиться вооруженнымъ столкновеніемъ ^[165]).

IV.

Менѣе анархическій характеръ носитъ исторія тѣхъ шести государствъ Южной Америки, которыя можно объединить въ двѣ главныя группы, — колумбійскую (Колумбія, Венецуэла и Экуадоръ) и тихоокеанскую (Перу, Боливія и Чили).

Исторія колумбійской группы южно-американскихъ го­сударствъ начинается подъ мощнымъ вліяніемъ Боливара, стремившагося къ объединенію всей испанской Америки.

Въ 1819 г. усиліями Боливара Новая Гренада (нынѣш­няя Колумбія) и Венецуэла были соединены въ единую и недѣлимую республику Колумбію. Въ 1822 г. Боливаръ при­соединилъ къ Колумбіи территоріи Квито и Гуаяквилъ. Въ теченіе десяти лѣтъ Боливару удавалось держать въ соеди­неніи эту „Срединную республику;" но центробѣжныя силы были слишкомъ сильны и преодолѣли силы единенія. Въ 1829 г. отъ союза отдѣлилась Венецуэла, въ 1830 г. подъ именемъ республики Экуадоръ отдѣлились территоріи Квито и Гуаяквилъ. На мѣсто одного государства возникло три. Въ самое послѣднее время, въ 1903 г., возникло и четвертое,

правда, находящееся подъ исключительнымъ вліяніемъ Со­единенныхъ Штатовъ Сѣверной Америки, республика Панама.

Изъ этихъ государствъ Колумбія въ настоящее время представляетъ унитарное государство, но и ея политическая исторія наполнена была постоянной борьбой, съ перемѣн­нымъ успѣхомъ, федералистовъ и унитаріевъ ¹).

Первая конституція Колумбіи 1832, послѣ отдѣленія отъ нея Вепецуэлы и Экуадора, организовала Колумбію въ унитарное государство, правда, со значительными феде­ративными элементами. Эта конституція въ 1843 г. была видоизмѣнена въ еще болѣе централистическомъ духѣ. Но федеративное теченіе все усиливалось. Съ одной стороны, федерализмъ былъ въ интересахъ крупныхъ земельныхъ собственниковъ, съ другой стороны, онъ составлялъ часть радикальной программы, нисколько не желавшей считаться съ дѣйствительными потребностями страны и предлагавшей федерацію тамъ, гдѣ была нужда въ сильной власти, и всемогущую общину тамъ, гдѣ не было никакой провин­ціальной жизни.

Въ конституціи 1853 г. сдѣланъ былъ переходъ къ децентрализаціи, въ направленіи къ федераціи. Въ новой конституціи 1858 г. федеральный принципъ торжествуетъ безъ всякихъ ограниченій, и провинціямъ предоставляется полный суверенитетъ. Началась гражданская война, ко­торая и привела къ федеральной конституціи 8 мая

1863 года, устанавливавшей Соединенные Штаты Колум­біи, изъ 8 штатовъ. Вождемъ радикаловъ и федералистовъ былъ Москуера, въ теченіе долгихъ лѣтъ пользовавшійся неограниченнымъ авторитетомъ.

Въ 70-е годы, послѣ полнаго банкротства радикаль­наго и федералистическаго правленія, наступилъ нѣкоторый поворотъ къ политикѣ порядка и власти. Вождемъ уни­тарнаго и консервативнаго движенія былъ президентъ Нуньесъ ¹). Онъ добился пересмотра федеральной консти­туціи. По конституціи 4 августа 1886 года Ко­лумбія вернулась къ формѣ унитарнаго государства. Преж­ніе суверенные штаты превращены въ губерніи, управляе­мыя губернаторами, назначаемыми исполнительной властью. Эта конституція 1886 г. дѣйствуетъ до сихъ поръ. Значи­тельныя позднѣйшія перемѣны этой конституціи въ 1905 и въ 1908 г. не измѣнили унитарнаго характера государства.

Конституціонная исторія Венецуэлы, какъ самостоятель­наго государства, начинается, какъ и исторія Колумбіи, вре­меннымъ торжествомъ унитарнаго принципа^[166][167]).

Основатель Венецуэлы Паесъ (Paez) былъ противникомъ федерализма, и конституція 1831 г. старалась примирить централистическія и федеративныя теченія. Въ 50-е годы борьба между федералистами и централистами привела къ новой конституціи 31 декабря 1858 г. въ децентрализаторскомъ

духѣ, не удовлетворившей однако ни той ни другой стороны. Въ 1864 году восторжествовали окончательно крайніе либе­ралы, и по конституціи 22 апрѣля 1864 года провин­ціи (числомъ 20) получили полную независимость. Эта феде­рація принесла странѣ крайнюю дезорганизацію управленія, полную апархію, всеобщую безправность и экономическое мо­товство.

Какъ реакція крайнему разложенію государства, мало- по-малу образовалось централистическое теченіе. Особое вліяніе въ этомъ направленіи оказалъ президентъ-диктаторъ Гусманъ-Бланко (Guzman Blanco), внесшій много единства въ управленіе страны. Въ концѣ 70-хъ годовъ онъ пред­ложилъ реформу конституціи. Новая конституція 27 апрѣля 1881 года произведена была въ болѣе централи­стическомъ направленіи. Образцомъ ея служила швейцар­ская конституція; значительная часть компетенціи была перенесена съ исполнительной власти на федеральный со­вѣтъ; число штатовъ было уменьшено до 8.

Эта конституція подверглась ряду измѣненій. Въ на­стоящее время дѣйствуетъ конституція 27 апрѣля 1904 года, опредѣляющая организацію Венецуэлы, какъ федеральнаго государства изъ 13 штатовъ^[168]). Своеобразная особенность современнаго федеративнаго устройства Вене­цуэлы состоитъ въ томъ, что оно организовано не по образцу Соединенныхъ Штатовъ Сѣверной Америки, т. е. не по прин­ципу раздѣленія властей, а на основахъ парламентаризма. Венецуэла является единственнымъ федеральнымъ государ­ствомъ съ парламентарнымъ устройствомъ (если не считать несуверенныя Канаду и Австралію). Министры, правда, выбираются не изъ состава конгресса, но они обязаны при-

сутствовать въ парламентѣ¹), и вслѣдствіе вотума недовѣ­рія палаты депутатовъ (а не сената) подавать въ отставку ^[169][170]). Вслѣдствіе отсутствія раздѣленія властей, компетенція ис­полнительной власти не строго разграничена, а все, что не отнесено прямо къ компетенціи какой-нибудь другой власти, принадлежитъ къ сферѣ власти исполнительной^[171]).

Въ послѣднее время государствамъ колумбійской группы не чужда федеративная идея общаго объединенія и возста­новленія старой Колумбіи эпохи Боливара^[172][173]).

Государства тихоокеанской группы (Чили, Перу и Бо­ливія) организованы по унитарному образцу. Чили, уже по самому своему географическому положенію, представляя длинную и узкую страну вдоль Кордилльеровъ, и по един­ству рѣсы, состоящей изъ арауканцевъ, смѣшавшихся съ испанцами, предназначена къ созданію унитарнаго госу­дарства. Правда, первые статуты Чили устанавливали фе­деральное управленіе по образцу Соединенныхъ Штатовъ Сѣверной Америки, но здѣсь споры изъ-за централизаціи или федераціи кончились очень скоро^[174]). Основателемъ чи­лійскаго единства былъ всесильный министръ Діего Порта­лесъ, подъ вліяніемъ котораго выработана была конституція 1833 г., вводившая въ Чили сильную исполнительную власть и консервативный сенатъ; провинціальныя представительныя собранія, опора федерализма, были уничтожены и ихъ фун­

кціи перенесены на муниципалитеты. Чилійское единство сохранилось и послѣ революціи 1891 г., произведенной подъ вліяніемъ Бальмачеды въ духѣ либерализма и децентра­лизаціи.

Что касается Боливіи и Перу, то они уже были дважды объединены конфедеративною связью, одинъ разъ въ 1837 г. (изъ трехъ государствъ, Боливіи, Сѣвернаго и Южнаго Перу), когда каждое государство имѣло свою столицу, президента, конгрессъ, но верховный авторитетъ принадлежалъ боли­війскому президенту Санта Крузу, и въ 1879 г. въ борьбѣ Перу и Боливіи противъ Чили.

Въ настоящее время существуетъ теченіе къ образо­ванію тихоокеанской конфедераціи трехъ государствъ Перу, Боливіи и Чили, съ преобладаніемъ этого послѣдняго. Кон­федерація эта необходима для установленія политическаго равновѣсія въ Южной Америкѣ и крайне нужна Боливіи, лишенной морского берега¹).

V.

Особое мѣсто въ ряду южно-американскихъ государствъ занимаетъ Бразилія, во-первыхъ, потому, что это единственное изъ иберо-американскихъ государствъ не испанскаго проис­хожденія, во-вторыхъ, потому, что она сравнительно въ не­давнее время приняла федеративно-республиканскую форму правленія, и потому обыкновенно приводится какъ доказа­тельство того, что федеральныя государства возникаютъ не только изъ соединенія дотолѣ независимыхъ государствъ, но и изъ раздѣленія прежняго унитарнаго государства ^[175][176]).

Примѣръ впрочемъ не очень убѣдительный. Иберо- американскія государства находятся въ періодѣ такого по­литическаго броженія, что никакой послѣдовательной эво­люціи формъ въ ихъ исторіи нѣтъ, и ихъ переходы отъ одной формѣ къ другой объясняются просто отсутствіемъ политическаго равновѣсія. Примѣръ Бразиліи былъ бы до­казателенъ, если бы этотъ переходъ къ федеральному устрой­ству былъ послѣдствіемъ органическаго развитія: но именно такой органичности и нѣтъ въ этихъ смѣнахъ военныхъ диктатуръ, революцій, федерацій и т. д. Кромѣ того и предшествующее развитіе Бразиліи не было чуждо феде­ративныхъ элементовъ и попытокъ. Еще въ колоніальную эпоху, въ XVI—XVIII в. Бразилія состояла изъ автономныхъ провинцій, капитанствъ, пользовавшихся полной самостоя­тельностью въ своемъ внутреннемъ управленіи, и эта тради­ція, поддерживаемая естественными условіями страны, об­ширностью малонаселенныхъ областей, чрезвычайной труд­ностью сообщеній, упорно сохранялась въ населеніи. Когда въ 1822 г. Бразилія была объявлена независимымъ королев­ствомъ, началась упорная борьба республиканцевъ и феде­ралистовъ противъ унитарной монархіи Въ учредительномъ конгрессѣ 1822 г. большинство принадлежало партіи феде­ралистовъ, такъ что король' Педро I принужденъ былъ рас­пустить это собраніе; 25 марта 1824 была обнародована унитарная конституція. Это повело къ федералистическому возстанію въ провинціи Пернамбуко, распространившемуся на Сеару, Ріо-Гранде-до-Норте и Парагиба, принявшихъ

названіе Экваторіальной Конфедераціи, и объявившихъ въ своихъ манифестахъ, что цѣль ихъ — установленіе въ странѣ федеративной республики. Съ другой стороны, отдѣлилась (въ 1828 г.) провинція Цисплатинія, нынѣ республика Уругвай.

Въ 30-е годы была сдѣлана попытка пойти на встрѣчу федеративнымъ требованіямъ, и закономъ 12 августа 1834 года органы мѣстнаго самоуправленія, генеральные совѣты, были превращены въ провинціальныя законодатель­ныя собранія. Законъ этотъ извѣстенъ подъ именемъ до­полнительнаго акта. Но сторонники федерализма требовали большаго, именно чтобы и президенты провинцій выбира­лись мѣстными собраніями; но правительстно не пошло на­встрѣчу этимъ требованіямъ и законамъ о толкованіи 1841 г. нѣсколько ограничило даже и прежнюю мѣстную автономію.

Въ теченіе всего существованія монархіи продолжалось республиканско-федеративное движеніе, которое и привело, наконецъ, къ революціи 15 ноября 1889 г. и къ образованію республики Соединенныхъ Штатовъ Бразиліи, управляемой по конституціи 24 февраля 1891 года.

Конституція Бразиліанской федераціи исходитъ изъ принциповъ сѣверо-американскихъ. Власти раздѣлены, ми­нистры назначаются президентомъ и имѣютъ только кос­венныя сношенія съ законодательными палатами (ст. 51). Пересмотръ конституціи рѣшается самимъ конгрессомъ, для чего требуется лишь квалифицированное большинство двухъ третей (ст. 90). Сенаторы избираются не законодательными собраніями, а народомъ, тѣмъ же способомъ, что и депутаты (ст. 30). Всѣ эти постановленія, конечно, очень ослабляютъ федеральный характеръ конституціи, который въ сущности и сводится лишь къ децентрализаціи и автономіи штатовъ.

VI.

Въ Аргентинѣ, въ бывшемъ вице - королевствѣ Ла- Платы, въ эпоху испанскаго господства отдѣльныя про­

винціи пользовались значительной автономіей, какъ это имѣло мѣсто и въ Бразиліи при португальскомъ влады­чествѣ. Федеративная форма явилась тамъ естественной формой политическаго объединенія разрозненныхъ и въ сущности чуждыхъ другъ другу странъ^[177]).

Импульсъ къ единству все время исходилъ изъ Буэносъ Айреса, явившагося естественнымъ центромъ объединенія страны. Первоначально, послѣ объявленія независимости и отдѣленія отъ Испаніи бывшаго вице-королевства Ла-Платы, въ немъ происходитъ процессъ дезинтеграціи, политическаго разложенія. Въ 1811 г. отдѣлился Парагвай (окончательно признанный самостоятельнымъ лишь въ 1842 г.), въ 1817 — Уругвай (присоединеніе его къ Бразиліи въ 1822 г. вы­звало войну между Аргентиной и Бразиліей, тянувшуюся

до 1838 г., когда, наконецъ, была признана независимость Уругвая), въ 1825 г. — Боливія. Въ самой Аргентинѣ про­должался тотъ же процессъ распада; послѣ неудачи пер­выхъ временныхъ конституцій центробѣжная сила побѣдила, и до 1825 г. каждая провинція жила отдѣльно, изолированно, безъ какого-бы то ни было центральнаго правительства.

Федерализмъ явился въ Аргентинѣ (какъ и вездѣ, гдѣ онъ оказывается жизненнымъ) началомъ единенія, принци­помъ организующимъ политическое устройство. Изолиро­ванно живущія провинціи заключаютъ договоры объ единеніи. Первоначально торжествуетъ унитарное движеніе, имѣвшее вождемъ Ривадавія. Созванный въ 1825 г. учредительный конгрессъ вырабатываетъ унитарную конституцію 1826 года, провозглашавшую образованіе унитарнаго государства Сое­диненныхъ Провинцій Ла-Платы, съ Буэносъ Айресомъ во главѣ. Однако провинціи не признали этой конституціи и возстали противъ столицы, что и начало собою періодъ анархіи и междоусобной войны.

Порядокъ возстановить выпало на долю болѣе умѣ­реннаго политическаго дѣятеля, Розаса, противопоставившаго централизму Буэносъ Айреса, отстаиваемому Ривадавіей, и фактическому суверенитету отдѣльныхъ провинцій ихъ фе­деративное объединеніе. Въ 1831 г. между прибрежными провинціями Корріентесъ, Энтра Ріосъ, Буэносъ Айресъ, Санта-Фе заключается федеральный договоръ, и во главѣ ново-образованной федераціи становится Розасъ, который и сохраняетъ свою диктаторскую власть до 1852 г.

Розасъ былъ истиннымъ основателемъ органической фе­дераціи Аргентины, ея національнаго единства. Федерали- стическія идеи Розаса были изложены имъ въ знаменитомъ письмѣ къ генералу Куирога въ 1824 г. ^[178]). Идеаломъ Розаса была національная федерація. Онъ былъ убѣжденъ въ не-

обходимости общаго правительства, какъ единственнаго средства дать республикѣ жизнь и почетъ; но только государства, хорошо устроенныя, могутъ принять эту цен­тральную власть. Федеральная республика, по его словамъ, есть нѣчто совершенно химеричное и опасное, если она не составлена изъ государствъ, уже хорошо организован­ныхъ. Аргентинская анархія не является условіемъ благо­пріятнымъ для основанія федераціи или единства. По его мнѣнію, въ федеральной республикѣ общее правительство не составляетъ федерировавшихся народовъ, но лишь ихъ, уже соединенныхъ, представляетъ. Поэтому нужно стре­миться соединить провинціи.

Въ 1852 г. Розасъ палъ, подъ напоромъ партіи болѣе крайнихъ федералистовъ, руководимыхъ Урквизою; 1 мая 1853 г. въ Санта-Фе была провозглашена федеральная кон­ституція по образцу Соединенныхъ Штатовъ Сѣверной Аме­рики. Наступилъ новый періодъ конституціонной борьбы, во время которой Буэносъ Айресъ находился въ полномъ отдѣленіи. Наконецъ, 25 сентября 1860 года на кон­вентѣ въ Санта-Фе была принята федеральная конституція, давшая Аргентинѣ миръ и дѣйствующая понынѣ.

Конституція эта устанавливаетъ федеральную республи­канскую форму (ст. 1), но, въ дѣйствительности, она проник­нута унитарнымъ духомъ. Всѣ провинціи подчинены одному и тому же гражданскому, торговому и уголовному кодексу. Центральное правительство можетъ объявить осадное поло­женіе въ каждой провинціи, безъ всякаго согласія съ ея сто­роны (ст. 67, § 26). Расходы націи находятся въ вѣдѣніи фе­деральнаго правительства; источники доходовъ, т. е. пош­лины, налоги, займы и другія кредитныя операціи, тоже опредѣляются центральною властью (ст. 4). Каждая про­винція (какъ вполнѣ справедливо офиціально называются штаты Аргентинской республики) должна вырабатывать свою конституцію „въ полномъ согласіи съ началами, декла­

раціями и гарантіями, установленными національной кон­ституціей"(ст. 5). „Настоящая конституція, національные законы, изданные конгрессомъ, и трактаты, заключенные съ иностранными державами, образуютъ высшій законъ на­ціи ; власти всѣхъ провинцій обязаны руководствоваться имъ, какія бы распоряженія противоположнаго характера не содержали въ себѣ законы или конституція провинціи"(ст. 31). Для пересмотра конституціи необходимо рѣшеніе ²∕₈конгресса; самъ пересмотръ производится спеціальнымъ конвентомъ (ст. 30). Компетенція центральной власти очень обширна (ст. 67).

Форма центральнаго управленія въ Аргентинѣ сильно приближается къ парламентарной. Правда, министры назна­чаются и увольняются президентомъ. Но по ст. 88 консти­туціи каждый министръ отвѣтствененъ за всѣ распоряженія, которыя благодаря ему имѣютъ законную силу, и кромѣ того онъ подлежитъ солидарной отвѣтственности вмѣстѣ съ остальными министрами за мѣры, принятыя ими со­обща. Министры могутъ присутствовать на засѣданіяхъ конгресса и принимать участіе въ преніяхъ (ст. 92).

VII.

Истинную свою природу (политическаго объединенія) федерализмъ обнаруживаетъ въ томъ иберо-панъ-америка- низмѣ, который все сильнѣе сказывается за послѣднія де­сятилѣтія, когда заканчивается періодъ политической анар­хіи въ отдѣльныхъ государствахъ и завершается ихъ вну­треннее объединеніе ^[179]).

Когда испанскія колоніи провозгласили свою независи­мость отъ метрополіи, но онѣ занимали такія обширныя и ненаселенныя пространства, такъ были разъединены и раз­сѣяны, что естественно онѣ распались на отдѣльныя полити­ческія организаціи. До этого между ними не было иной связи, кромѣ общаго подчиненія испанской государственной власти; ушла эта власть, уничтожилась и та связь, которая ихъ связывала другъ съ другомъ. Если въ свое время даже сѣверо-американскія англійскія колоніи, послѣ объявленія своей независимости, пережили періодъ времени, когда еще неизвѣстно было, образуютъ ли онѣ одинъ общій союзъ или нѣсколько самостоятельныхъ государствъ (при чемъ въ концѣ концовъ Канада осталась въ сторонѣ отъ другихъ колоній), то тѣмъ болѣе понятно, что испанскія колоніи, гораздо менѣе населенныя, гораздо болѣе разъединенныя пространствами, не могли составить единаго, хотя бы и сложнаго государства.

Но рано или поздно объединеніе ихъ должно явиться вполнѣ естественнымъ результатомъ ихъ родственности. Хотя креолы Центральной и Южной Америки сильно отличаются отъ природныхъ испанцевъ, но культура и духъ ихъ заим­ствованы изъ Испаніи и вообще изъ латинскихъ странъ. Вся иберійская Америка представляетъ извѣстное единство расы, быть можетъ, даже въ большей степени, чѣмъ Соеди­ненные Штаты Сѣверной Америки.

Вполнѣ понятны усилія отдѣльныхъ государствъ и ПО-

литическихъ дѣятелей это объединеніе въ томъ или иномъ размѣрѣ и формѣ осуществить.

У многихъ государственныхъ дѣятелей ново-образовав- шихся государствъ не было съ самаго начала недостатка въ патріотизмѣ и въ стремленіи создать общій союзъ всѣхъ ис­панскихъ государствъ.

Еще въ чилійскомъ проектѣ деклараціи правъ 1810 г. (Declaration de los derechos del pueblo de Chile) провозгла­шались слѣдующіе принципы: латинскіе народы не могутъ каждый въ отдѣльности защищать свой суверенитетъ; чтобы безпрепятственно развиваться, они должны соединиться другъ съ другомъ не во внутренней организаціи, а для внѣшней безопасности отъ завоевательныхъ дѣйствій Европы и для своего взаимнаго мира; государства Америки должны со- братся на конгрессъ для самоорганизаціи и своего укрѣп­ленія. „День (заявляла декларація), когда Америка, со­бравшись на конгрессъ своихъ обоихъ контентовъ или хотя бы даже одного южнаго, будетъ говорить остальному чело­вѣчеству, ея голосъ будетъ выслушиваемъ съ почтеніемъ, а ея рѣшеніямъ трудно будетъ противиться".

Въ 1818 году верховый правитель Чилійской республики ОТиггинсъ (O’Higgins) въ манифестѣ къ народу говорилъ о великой конфедераціи американскаго континента, способной поддержать гражданскую и политическую свободу ¹).

Горячимъ сторонникомъ созданія конфедераціи испан­ской Америки былъ Боливаръ (1783—1830), хотя по убѣжде­ніямъ онъ стоялъ за унитарное устройство государствъ. „Оставймъ, писалъ онъ, федеративныя формы; онѣ намъ не подходятъ. Подобная общественная форма есть возве­денная въ правило анархія, или скорѣе законъ, обязывающій разообщаться и разрушать государство и его части"^[180][181]).

По идеѣ Боливара въ Панамѣ въ 1826 г. собрался кон­грессъ изъ представителей Мексики, Центральной Америки, Колумбіи и Перу; на немъ былъ подписанъ договоръ о союзѣ и вѣчной конфедераціи. Но этотъ договоръ не былъ ратификованъ государствами.

Въ 1847—1848 въ Лимѣ собрался конгрессъ представи­телей Колумбіи, Экуадора, Перу, Боливіи и Чили, и точно также былъ подписанъ договоръ о конфедераціи, но и онъ остался не ратификованнымъ. Въ 1856 г. подписанъ былъ въ Сантъ-Яго „континентальный" договоръ между Чили, Перу и Экуадоромъ и въ томъ же году договоръ о союзѣ и кон­федераціи между Мексикой, Гватемалой, Сальвадоромъ, Коста-Рикой, Новой Гренадой, Венецуэлой и Перу. Нако­нецъ, въ 1864 г. по иниціативѣ Перу въ Лимѣ засѣдалъ съ цѣлью создать конфедерацію конгрессъ представителей госу­дарствъ тихоокеанской и колумбійской группъ. Всѣ эти по­пытки, по разнымъ причинамъ, остались безрезультатными ^[182]).

Никакой конфедераціи испано - американскихъ госу­дарствъ не образовалось. Такое разъединеніе не считалось однако многими государственными дѣятелями новыхъ госу­дарствъ нормальнымъ, и въ теченіе перваго полувѣка дѣла­лись неоднократныя попытки установить конфедеративный союзъ между всѣми испано-американскими государствами.

Окончательная неудача всѣхъ этихъ конфедеративныхъ попытокъ, поставила взаимныя отношенія этихъ государствъ на обычную почву международной организаціи. Лишь по­слѣднія двадцать лѣтъ снова возникло движеніе настолько укрѣпить и усилить это международное сближеніе, чтобы можно было говорить о союзѣ американскихъ государствъ. Но этотъ конфедерализмъ носитъ вполнѣ международный характеръ, и кромѣ того въ немъ принимаютъ участіе Соединенные Штаты, стремящіеся къ гегемоніи въ Америкѣ,

и потому трудно ожидать отъ этого движенія дѣйствитель­ной федеративной организацій латинской Америки.

По иниціативѣ Соединенныхъ Штатовъ три раза уже собиралась конференція всѣхъ американскихъ государствъ и дѣлались попытки международнаго ихъ объединенія: пер­вая панъ - американская конференція въ 1889—1890 г. въ Вашингтонѣ ¹), вторая — въ 1901—1902 г. въ Мексикѣ ^{[183][184][185][186]}), и третья — въ 1906 г. въ Ріо-де-Жанейро⁸). На этой послѣд­ней конференціи было создано и международное бюро амери­канскихъ республикъ. Бюро это однако имѣетъ очень скром­ное назначеніе, — централизовать всякаго рода свѣдѣнія, касающіяся взаимныхъ отношеній американскихъ госу­дарствъ, содѣйствовать укрѣпленію экономической связи между ними и быть постояннымъ комитетомъ международ­ныхъ американскихъ конференцій. Изъ этихъ панъ-амери­канскихъ конференцій, въ которыхъ принимаютъ участіе и Соединенные Штаты Сѣверной Америки, едва ли можетъ въ результатѣ получиться дѣйствительное объединеніе Аме-

can States, Washington, 1907;

см. Supplement

to the A n n a 1

of

the A in er. Academy of Polit. Science, 1906, May; Third international American Conference. Minutes. Reso­

lutions. Documents, Rio de Janeiro, 1907; ference de Rio-de-J aneiro de 1906 et tionale des repuhliques americaines (Revue generale de droit international, τ. XV (1908), cτp. 209—270 (очень хорошая статья); P. Reinsch, Die internationale Konferenz und das Bureau der am e r i k an i s c h e n Republiken (Zeitschrift fiir Vdlkerrecht und Bundesstaatsrecht, τ. III, № 5, cτp. 432—455). рики, въ силу коренного антагонизма и отличія и по при­роднымъ географическимъ условіямъ, и по экономическому составу, и по традиціямъ политической исторіи между ла­тинской и англо-саксонской Америками.

Basdevant, La с оn- ΓUnion interna­

Гораздо большаго въ смыслѣ конфедеративнаго объ­единенія можно ожидать отъ сближенія государствъ ибе­рійской Америки, и не столько даже въ одну обширную иберо-американскую конфедерацію, сколько въ нѣсколько конфедерацій между государствами ближе всего связанными географически и исторически. Уже въ настоящее время намѣчается рядъ такихъ конфедерацій: 1) конфедерація Центральной Америки, состоящая изъ пяти небольшихъ цен­тральныхъ республикъ, быть можетъ, въ соединеніи съ Ан­тильскими государствами; естественно сближеніе этой кон­федераціи съ Мексикой, такъ какъ всѣ ихъ объединяетъ общая опасность отъ Сѣверной Америки; 2) Колумбійская конфедерація, которая соединила бы Колумбію, Венецуэлу и Экуадоръ; 3) Тихоокеанская конфедерація, объединяющая Боливію, Чили и Перу; 4) Лаплатская конфедерація, состоя­щая изъ Аргентины, Уругвая и Парагвая, и, наконецъ, 5) Бразилія.

Необходимость такого единенія все сильнѣе чувствуется народами Южной Америки. Оно одно можетъ обезпечить имъ безопасность отъ захватовъ Соединенныхъ Штатовъ, гарантировать внутренній миръ и дать соотвѣтствующее вліяніе въ международномъ оборотѣ^[CLXXXVII]).