I. Латинскій федерализмъ.

А. Итальянскій федерализмъ. — Б. Французскій федерализмъ. — В. Ис­панскій федерализмъ. — Г. Иберо-американскій федерализмъ.

На первомъ мѣстѣ въ исторіи федерализма должно быть поставлено разсмотрѣніе латинскаго федерализма, не потому, конечно, чтобы онъ имѣлъ наиболѣе важное прак­тическое значеніе и выработалъ наиболѣе законченныя и совершенныя федеральныя формы, а потому что у него наи­болѣе старыя, еще античныя традиціи.

Однако, вообще говоря, не латинскимъ народамъ дано было осуществить наиболѣе устойчивыя и законченныя формы федеральныхъ соединеній. Романскіе народы вообще индиви­дуалистичны. Во внутренне-государственномъ строительствѣ они склонны къ атомизму и унитаризму, во внѣ-государствен- ныхъ отношеніяхъ къ признанію полной государственной не­зависимости и неограниченности (не даромъ именно Франція противопоставила ученіе Бодена о государственномъ суверени­тетѣ средневѣковому ученію о всемірномъ сюзеренитетѣ импе­ратора и галиканство — католическому владычеству папы). У романскихъ народовъ есть несомнѣнное стремленіе къ націо­нальной обособленности, къ полной независимости. Такъ, по утвержденію Ф. де-Куланжа, уже древняя Галлія предста-

вляла около 80 самостоятельныхъ государствъ безъ феде­ративной связи. Италія постоянно распадалась на множе­ство самостоятельныхъ государствъ и до самого послѣд­няго времени не могла образовать ихъ прочнаго союза. Въ Испаніи тоже мы наблюдаемъ первоначальное существо­ваніе многихъ независимыхъ государствъ. Испанскія ко­лоніи, отдѣлившись отъ метрополіи, распались на множество самостоятельныхъ государствъ, не могущихъ притти въ со­глашеніе между собою. Обычно объединеніе романскихъ на­родовъ совершалось не путемъ ихъ соглашенія другъ съ другомъ на равныхъ началахъ, а путемъ присоединенія къ болѣе сильному государству болѣе мелкихъ; отъ раздро­бленности и разъединенія совершался непосредственный переходъ къ унитарному соединенію и централизму.

Федерализмъ въ романскихъ государствахъ главнымъ образомъ существуетъ какъ теорія противодѣйствія чрезмѣр­ному централизму цѣлаго и чрезмѣрному атомизму частей. Въ этомъ характерный признакъ романо-латинскаго федера­лизма, значительно отличающій его, напр. отъ англо-саксон­скаго и отъ германскаго федерализма.

А. Итальянскій федерализмъ.

I. Римскій федерализмъ. — II. Средневѣковый итальянскій федерализмъ.

— III. Макіавелли и Вико. — IV. Федерализмъ при объединеніи Ита­ліи. — V. Федерализмъ въ современной Италіи.

1.

Если искать корней итальянскаго федерализма, то есте­ственнѣе всего, конечно, обратиться къ политическому строю еще античнаго римскаго государства, въ организаціи кото­раго было не мало элементовъ истинно федеративныхъ. Де­тали и ранняя исторія политическаго развитія древнихъ го-

сударствъ намъ вообще мало извѣстны и приходится очень многое конструировать по аналогіямъ и предположеніямъ. Но, повидимому, въ той или другой формѣ федерализмъ есть одна изъ постоянныхъ формъ человѣческаго политиче­скаго объединенія и среди древнихъ обществъ. Внѣ нашихъ намѣреній находится разсмотрѣніе вопроса, насколько федера­лизмъ сказался въ политическомъ строеніи древняго Востока, насколько Іудея, Вавилонъ, Ассирія, Египетъ, Персія въ своемъ образованіи проходили черезъ тѣ или другія феде­ративныя формы. Федерализмъ въ античной Греціи гораздо болѣе изслѣдованъ и существуетъ довольно многочисленная литература, посвященная этому вопросу^[1]).

реціи въ періодъ ея упадка, вопросъ о греческихъ федераціяхъ былъ гу of federal government in London, 1893, и M. Dubois, Les ligues P. 1885. Хорошей по своему времени о

1869, гл. V. Классически

Darstellung der griechischen Verfas- Lucas, (Jber Polybius Darstellung

Berlin, 1844;

Идея федеративнаго объединенія издавна была свой­ственна раздробленной на множество мелкихъ государствъ Греціи, и извѣстно, что еще Ѳалесъ мечталъ о созданіи об­щегреческаго союза.

Въ греческой исторіи, знавшей многочисленныя формы конфедеральныхъ соединеній, вродѣ амфиктіоній, Делосскаго союза и всякаго рода симполитій, особенно извѣстна судьба и устройство двухъ конфедерацій, сыгравшихъ въ ея судьбахъ большую роль и обезпечившихъ Греціи на нѣкоторое время нѣкоторую самостоятельность, именно ахейскаго и этолійскаго

союзовъ. Сувереннымъ органомъ ахейскаго союза было общее собраніе народа всѣхъ соединившихся городовъ; главнымъ правительственнымъ органомъ былъ особый совѣтъ, феде­ративный органъ, представлявшій каждый городъ въ его особности и составленный изъ представителей отъ каждаго города въ равномъ числѣ. Союзъ не уничтожалъ суверен­ныхъ правъ отдѣльныхъ государствъ-республикъ, которыя сохраняли полное внутреннее верховенство, и внѣшнія между­народныя права которыхъ были лишь ограничены. Военныя и финансовыя средства составлялись изъ взносовъ каждаго члена конфедераціи. Аналогично было устройство и этолій- скаго союза.

Что федерализмъ вовсе не есть созданіе новаго вре­мени, ясно обнаруживается и при разсмотрѣніи политическаго устройства племенъ, населявшихъ Италію до возникновенія Рима, и самого Римскаго государства, которое вовсе не было такъ построено на исключительно унитарномъ принципѣ, какъ это иногда хотятъ представить, и въ которое прони­кало не мало федеральныхъ началъ, въ видѣ договорныхъ отношеній съ foederati, автономіи провинцій, децентрализаціи правительственной власти и т. п. ^[5]).

Образованіе Римской державы, особенно въ предѣлахъ Италіи, совершилось не въ прямой формѣ завоеванія и ин­корпораціи, а чрезъ примѣненіе своеобразныхъ формъ кон­федеративныхъ и федеральныхъ соединеній.

Общее національное сознаніе, бывшее въ Элладѣ уже исходнымъ пунктомъ ея исторіи, въ Италіи явилось плодомъ длинной, многовѣковой исторіи. Сначала этруски были совершенно чужды латинянамъ, и тѣ и другіе самни- тянамъ и япигамъ. Не было общей связи, и даже одно общее имя не объединяло различныхъ народовъ итальян­ской націи. Отдѣльныя италійскія племена очень рано уже объединились въ народные союзъ; но различіе языковъ долгое время дѣлало невозможнымъ союзы всѣхъ италиковъ, вродѣ пелопонесской симмахіи Спарты или ахейскаго союза. Объединеніе пришло отъ Рима, въ формѣ своеобразныхъ союзныхъ отношеній, устанавливаемыхъ Римомъ съ отдѣль­ными италійскими государствами и союзами государствъ. Никакого общаго союза, регулируемаго общими нормами, не было, а было множество спеціальныхъ договоровъ, соеди­нявшихъ Римъ съ каждымъ изъ союзниковъ и въ общей сложности представлявшихъ своеобразную федеративную политическую систему.

Въ федеральной исторіи итало - римскаго объедине­нія обычно различаются три періода: 1) періодъ стараго латинскаго союза, объединявшаго въ союзъ съ Римомъ народы Лаціума и просуществовавшаго до войны 337 г. до Р. Хр., 2) періодъ италійскаго союза, продолжавшійся до сліянія союзниковъ съ римскимъ народомъ въ 89—88 г. до Р. Хр., 3) періодъ зависимости союзниковъ отъ имперіи въ послѣдніе годы республики и принципата.

Латинская конфедерація первоначально возникла внѣ Рима и обнимала собою всѣ независимыя мелкія государства- общины населявшей Лаціумъ латинской національности, съ главнымъ городомъ конфедераціи Альбою. Въ царствованіе Туллія была установлена зависимость этой конфедераціи отъ Рима, родъ протектората; союзное отношеніе такого рода, распространившееся и на конфедерацію герникскихъ горо­довъ, продолжалось до самого распаденія латинскаго союза въ войнѣ 337 г., послѣ которой союзъ былъ расширенъ и на другія общины Италіи.

Имѣлась, по словамъ Моммсена, и писанная конститу­ція латинскаго союза, существовавшая со временъ царя Туллія и устанавливавшая, какіе города имѣли право быть его членами, правила для федеральнаго праздника и юридическія отношенія между членами союза (она хранилась въ Римѣ въ храмѣ Діаны Авентинской). Конституція эта опредѣляла образованіе федеральной арміи по приглашенію

Рима и, вѣроятно, въ силу федеральнаго рѣшенія. Война оставалась возможной между членами конфедераціи, какъ и заключеніе договоровъ. Основою организаціи союза было федеральное собраніе, concilium, и уничтоженіе его при­вело къ разрыву союза. Это собраніе, повидимому, не было постояннымъ, и компетенція его относилась только къ военнымъ дѣламъ. Въ 337 г. до Р. Хр. федеральное пред­ставительство, concilium, было распущено. Власть союза надъ федерированными городами перешла непосредственно къ Риму. Уничтожено было право латинскихъ городовъ заключать частные договоры между собою и сохранено лишь право заключать договоры съ Римомъ.

Латинскій союзъ подъ гегемоніей Рима былъ отправнымъ пунктомъ союза италійскихъ городовъ, простиравшагося на всю Италію и представлявшаго собою вѣчную военную унію этихъ городовъ въ зависимости отъ Рима. Италійскій союзъ, рас­пространившійся за границы Лаціума на не-латинскіе города Италіи, явился въ извѣстномъ смыслѣ расширеніемъ латин­скаго союза. Къ срединѣ ІИ вѣка всѣ города Италіи (до Павіи и Анконы) составляли единое цѣлое, съ обязатель­ствомъ для всѣхъ поставлять армію или флотъ. Полити­ческое единство Италіи было установлено.

Въ этихъ границахъ италійскій военный союзъ суще­ствовалъ уже въ 225 г. до Р. Хр., когда имѣло мѣсто пого­ловное ополченіе противъ кельтовъ. По этому случаю, мы въ первый разъ встрѣчаемъ въ исторіи объединенную Ита­лію, не какъ римско-латинскую федерацію на основѣ общей на­ціональности, а какъ федерацію, основывающуюся на одно­родной и общей военной организаціи, и „здѣсь было поло­жено начало, какъ говоритъ Моммсенъ, той латино-эллинской національности, дѣйствіе которой дало форму древнему міру и до извѣстной степени и міру современному"^[6]).

Италійскій союзъ, если его подвергнуть юридическо- конструктивному разсмотрѣнію, представлялъ родъ конфеде­ративнаго международно-правового протектората. Договоръ, foedus, устанавливавшій союзное отношеніе, былъ договоромъ о подчиненіи, но на основаніи его народы или государства, соединявшіяся съ Римомъ и называвшіяся foederati, сохра­няли опредѣленныя неприкосновенныя права власти. Каж­дый такой союзъ между Римомъ и федератомъ заключался самъ по себѣ, и не было всеобщаго договора объ обще-союзномъ устройствѣ Италіи подъ протекторатомъ Рима; это устройство распадалось на множество отдѣльныхъ альянсовъ, въ кото­рыхъ одной стороной являлось каждое отдѣльное государ­ство, а другой — Римъ; договорныхъ отношеній федератовъ Рима между собою не было. Правда, эти договоры союзниковъ съ Римомъ заключались, съ небольшими измѣненіями, по од­ному образцу, которымъ служилъ договоръ, заключенный консуломъ Спуріемъ Кассіемъ въ 493 г. До Р. Хр. съ лати­нянами и герниками.

Риму принадлежало въ этомъ союзѣ военное руководство и представительство вовнѣ. Внутри союза споры не могли разрѣшаться путемъ оружія, а лишь третейскимъ судомъ. По праву, каждая спорящая сторона сама могла выбирать себѣ третейскихъ судей, но естественно, что первое мѣсто здѣсь принадлежало Риму. Во всѣхъ отношеніяхъ, которыя не были отнесены къ компетенціи союза, члены его сохраняли полный суверенитетъ до самой эпохи гражданской войны. Свое главное выраженіе суверенитетъ этотъ находилъ въ правѣ изгнанія.

Юридическое положеніе федерата Римской имперіи не было, конечно, положеніемъ вполнѣ самостоятельнаго и вполнѣ сувереннаго члена настоящей конфедераціи; но все же это была одна изъ формъ федеральныхъ соединеній въ широкомъ смыслѣ слова, такъ какъ здѣсь имѣлись не только автоном­ныя права и децентрализація, но и договорныя отношенія’ Правда, не было конфедеральнаго органа въ точномъ смыслѣ слова, и не было участія членовъ конфедераціи въ образо­ваніи общей воли. Общія дѣла велись римскимъ сенатомъ. Но это не уничтожало федеральнаго характера соединенія.

Публичное право римской республики, говоритъ Момм- сенъ, признавало въ принципѣ суверенитетъ союзническихъ государствъ, поскольку то или другое выраженіе этого сувере­нитета не было отнято отъ нихъ частными договорами, заклю­ченными Римомъ съ каждымъ изъ нихъ. Римская власть могла требовать отъ союзныхъ общинъ только исполненія своихъ договоровъ; внѣ этого, каждая община была вольна упра­вляться такъ, какъ ей это было угодно. Правда, этотъ прин­ципъ не разъ нарушался и ограничивался во времена рес­публики, вслѣдствіе спеціальныхъ привилегій, которая тре­бовало для себя римское государство и тѣмъ наносило ущербъ автономіи союзниковъ. Но республика нисколько не вмѣши­валась въ независимое управленіе свободныхъ городовъ. Напротивъ, императорское правительство, болѣе серьезно оза­боченное поддержаніемъ порядка, чѣмъ олигархія послѣднихъ временъ республики, несомнѣнно не разъ подъ вліяніемъ практической необходимости, превращало гегемонію Рима въ настоящее правительство; въ частности, оно присвоило себѣ право не только уничтожать въ частныхъ случаяхъ злоупо­требленія автономіей, но и уничтожать ее, въ важныхъ слу­чаяхъ.

Односторонне-федеративный или федеративно-централи­стическій способъ расширенія имперіи, о которомъ съ такой по­хвалой говоритъ, какъ увидимъ ниже, Макіавелли въ своихъ

Discor si (II, 4) и который составлялъ сущность римскаго имперіализма, есть, съ нѣкоторыми измѣненіями, въ основныхъ чертахъ способъ и новѣйшаго имперіализма, покоящагося на протекторатѣ. Международно - правовой протекторатъ очень напоминаетъ по своему юридическому характеру от­ношенія между Римомъ и foederati и socii.

II.

Политическая исторія средневѣковой Италіи предста­вляетъ многочисленные примѣры, въ большинствѣ случаевъ, правда, эфемерныхъ, конфедерацій городскихъ республикъ. Въ древней Италіи, до утвержденія владычества Рима, суще­ствовалъ рядъ такихъ конфедеративныхъ союзовъ. Когда цен­трализующая власть Римской имперіи была разрушена, Италія вернулась къ состоянію традиціонной раздробленности. Но вскорѣ среди этой политической раздробленности итальян­скіе города не замедлили образовывать союзы между собою.

Средніе вѣка въ государствахъ Европы были вѣкомъ своеобразнаго федерализма. То, что можно сказать о средне­вѣковыхъ политическихъ идеяхъ вообще, относится прежде всего къ Италіи и можетъ быть повторено и относительно другихъ странъ, Франціи, Германіи, Англіи и т. д. Идея федераціи, какъ формы политическаго объединенія, роди­лась еще въ средніе вѣка, и можно сказать, что до извѣ­стной степени она способствовала самому образованію со­временныхъ государствъ. Въ періодъ расцвѣта среднихъ вѣковъ, — писали мы въ другомъ мѣстѣ, — основнымъ элементомъ общественнаго строя являлись группы. Каж­дая изъ этихъ группъ имѣла особыя организаціи, статуты, интересы и обычаи. Каждая изъ нихъ занимала свое от­дѣльное и строго опредѣленное мѣсто въ общей системѣ, и всѣ вмѣстѣ онѣ образовывали не механическій аггломе- ратъ, а органическую федерацію живыхъ корпоративныхъ организмовъ. Въ политической жизни господствовало на-

чало договора. Самъ представительный режимъ вызванъ былъ къ жизни примѣненіемъ договора къ общей прави­тельственной системѣ. Благодаря удачному примѣненію на­чала федераціи къ сильно дифференцирующейся жизни, феодальный строй въ теченіе нѣкотораго времени предста­влялъ собою нѣчто стройное и гармоничное. Въ своемъ полномъ расцвѣтѣ онъ пришелъ къ чрезвычайно возвы­шенной и гуманной формулѣ, къ идеѣ согласія, ограни­чивающаго власть, власти соединенной съ послушаніемъ. „Федераціи, — какъ характеризуетъ одинъ изъ русскихъ изслѣдователей федеративной идеи средневѣковый пе­ріодъ, — между маленькими территоріальными едини­цами совершенно такъ же, какъ между людьми, соеди­ненными общими цѣлями въ гильдіи, и федераціи между городами и группами городовъ составляли истинную сущ­ность жизни и мысли второй половины среднихъ вѣковъ. Эти пять столѣтій могутъ быть описаны, какъ огромная по­пытка организовать взаимную помощь и поддержку при помощи принциповъ федераціи и ассоціаціи, проведенныхъ черезъ всѣ проявленія человѣческой жизни и во всевоз­можныхъ степеняхъ. Попытка эта увѣнчалась успѣхомъ. Она объединила людей дотолѣ раздѣленныхъ: она обезпечила имъ очень большую долю свободы и удесятерила ихъ силы".

Что касается спеціально Италіи, то развитію федера­лизма въ ней способствовалъ политическій строй ея, и вся ея исторія, слагавшаяся изъ взаимодѣйствія множества от­дѣльныхъ мелкихъ государствъ, объединенныхъ общностью судебъ и національности, но въ то же время и значительно отличающихся другъ отъ друга.

Начиная съ XII вѣка, итальянскіе города, по крайней мѣрѣ наиболѣе могущественные среди нихъ, стремились принудить своихъ сосѣдей къ союзу съ ними. Они предо­ставляли своимъ союзникамъ свободу, но заставляли ихъ вступать въ постоянный наступательно - оборонительный со­

юзъ. Это была партія гвельфовъ, представлявшая прин­ципъ мѣстныхъ вольностей, національной конфедераціи про­тивъ чужестранцевъ.

Римъ, Венеція, Экзархатъ, города Южной Италіи сохра­нили свою независимость отъ ломбардовъ благодаря глав­нымъ образомъ конфедераціямъ. Честь возстановленія италь­янской конфедераціи принадлежитъ еще папѣ Григорію II, соединившему въ началѣ VIII вѣка подъ своимъ предсѣда­тельствомъ конфедерацію городовъ, назависимую и отъ лонго- бардовъ и отъ грековъ. Григорій VII былъ тоже организато­ромъ конфедерацій: вокругъ Рима, въ Тосканѣ, въ Апуліи, вокругъ Милана. Наиболѣе великимъ конфедераторомъ былъ Александръ III и наиболѣе знаменитая конфедерація Лом­бардская лига. Рядъ менѣе важныхъ лигъ создавался до XV вѣка: вторая ломбардская лига, тосканская лига. Въ XV в. Лаврентій Медичи замыслилъ и выполнилъ планъ наиболѣе обширной изъ существовавшихъ итальянскихъ конфедера­цій, просуществовавшей впрочемъ всего десять лѣтъ. Потомъ наступили вѣка иностраннаго владычества и на мѣсто италь­янской конфедераціи выступали случайные союзы съ ино­странцами.

Однимъ изъ раннихъ и наиболѣе извѣстныхъ итальян­скихъ конфедеративныхъ союзовъ была такъ называемая Лом­бардская лига (1164—1183) Вероны, Падуи, Виченцы, Венеціи и др. городовъ Ломбардіи, направленная противъ притязаній германскаго императора Фридриха Барбарусы, добившаяся послѣ побѣды самостоятельности для ломбардскихъ горо­довъ, и возобновленная въ 1228 г. противъ Фридриха II.

Ломбардская лига, какъ и всѣ итальянскіе союзы, не являлась тою формою политической организаціи, которая называется федеральнымъ государствомъ. Она даже не была настоящей организованной конфедераціей государствъ. Эта лига была простой коалиціей и притомъ очень несовершен­ной. Въ ней не было центральнаго правительства, управля-

ющаго внѣшними дѣлами союза. Договоръ о союзѣ требовалъ лишь обѣщанія сообща вести войну противъ императора, и въ немъ даже не было опредѣлено, какое количество войска должно выставлять каждое государство. Эта лига не имѣла постояннаго сейма, а лишь случайный конгрессъ, составлен­ный изъ консуловъ и подестатовъ, собиравшихся для общаго совѣщанія и потомъ представлявшихъ общія рѣшенія на об­сужденіе народа своего города. Члены этого конгресса выби­рали, правда, изъ своей среды предсѣдателя¹).

Идея федерализма, какъ имперскаго объединенія съ ^[7][8]

сохраненіемъ самостоятельности за отдѣльными государ­ствами, не чужда была итальянскимъ средневѣковымъ пи­сателямъ, какъ она свойственна была и вообще всему средневѣковому политическому міровоззрѣнію¹). Укажемъ хотя бы на Данте, изложившаго свои политическіе идеи въ изящномъ этюдѣ De monarchia, въ которомъ онъ, исходя изъ гибелинской точки зрѣнія, нарисовалъ планъ всемірной имперіи. Государства должны быть не раздѣлены другъ отъ друга, а соединены^{[9][10][11][12]}). Универсализмъ Данте нисколько однако не приводилъ его къ идеѣ унитарнаго го­сударства. Въ организаціи Имперіи имъ допускался тотъ элементъ федерализма, который мы находимъ въ полити­ческой организаціи Италіи въ годы римской республики, т. е. федерализма односторонняго, образуемаго не согла­шеніемъ частей общей имперіи между собою, а отдѣль­нымъ соглашеніемъ центра съ каждой частью имперіи от­дѣльно. „Одинъ дѣлаетъ дѣло хорошо, пишетъ Данте (I, 14), многіе дѣлаютъ его плохо; единство скорѣе достигаетъ своей цѣли, чѣмъ множественность, путь которой оче­видно болѣе дологъ. Законы отдѣльныхъ муниципій недо­статочны сами по себѣ и требуютъ высшаго управленія. Однако изъ этого не слѣдуетъ заключать, чтобы всякія рѣшенія каждой муниципіи непосредственно исходили отъ высшей власти. Націи, царства и политическія общины имѣютъ особенности, которыя должны быть регулируемы различными законами⁸). Иначе нужно управлять скиѳами, живущими въ холодномъ климатѣ, и гарамантами, живу-

щими у экватора. Но въ томъ, что является общимъ для всего государства, должно быть единство въ управленіи; только тогда возможенъ миръ ¹). Такъ въ человѣческой жизни теоретическій, спекулятивный разумъ даетъ первый принципъ дѣятельности, а практическій разумъ, въ различ­ныхъ направленіяхъ жизни, дѣлаетъ его приложеніе, сооб­разно особенностямъ случая. Такъ и Моисей установилъ начальниковъ каждаго колѣна Израилева и сохранилъ за собою только высшее и общее руководство; его общія рѣ­шенія въ каждомъ колѣнѣ находили свое особое приложеніе".

Такое отношеніе между имперіей и отдѣльными, вхо­дящими въ нее странами не можетъ быть признано феде­ративнымъ въ собственномъ смыслѣ слова, но указаніе на то, что имперской власти должна принадлежать компетенціи въ разрѣшеніи общихъ дѣлъ, а все, что входитъ въ частную сферу отдѣльнаго государства, должно принадлежать ему, вполнѣ согласно съ федеративнымъ принципомъ^[13][14]).

Въ XV в. и въ началѣ XVI в. въ Италіи возникали не­однократно временные союзы; таковыми были союзъ въ Лоди

(1454 и 1471 гг.), Венеціанскій союзъ 1495 г., союзъ въ Кам- брэ 1508 г., Священный союзъ 1511 г. Эти союзы укрѣ­пляли федеративныя симпатіи современныхъ итальянскихъ политическихъ писателей ^[15]).

III.

Правильное пониманіе природы федерализма мы нахо­димъ у Макіавелли, и хотя его политическимъ идеаломъ было сильное, объединенное, унитарное государство, но онъ очень хорошо понималъ все важное значеніе именно федеративной формы для политическаго объединенія (Dis­cor si, 1. II, с. 4).

Изучая древнюю исторію, Макіавелли находилъ въ ней три способа политическаго роста, три формы политическихъ образованій: первый способъ есть путь завоеванія и присо­единенія новыхъ провинцій — способъ централизаціи; вто­рой способъ—федеративно-централистическій; въ этомъ слу­чаѣ устанавливаются союзныя отношенія съ присоединяющи­мися государствами, но суверенитетъ сохраняется лишь за центральной властью, — такъ образовалась римская держава; третій способъ — чисто федеративный.

Первый способъ, способъ централистическаго устройства имперіи, и труденъ и опасенъ; чтобы силою управлять за­воеванными городами, въ особенности тѣми, которые при-

выкли жить свободно, нужно постоянно поддерживать мощную военную силу, иначе всѣ усилія напрасны¹).

Способъ односторопне-федеративнаго (или федеративно­централистическаго) устройства имперіи постоянно примѣ­нялся римлянами: союзники, съ которыми Римъ заключалъ договоры о дружбѣ, во многомъ сохраняли равенство съ нимъ, и полную самостоятельность внутренняго управленія, за исключеніемъ того, что столица имперіи находилась въ Римѣ и что право военныхъ дѣйствій отъ имени имперіи при­надлежало одному Риму. Благодаря этому послѣднему праву, могущество Рима чрезвычайно возрастало, и несмотря на фор­мально-юридическое равенство Рима и его союзниковъ, союз­ники невольно становились въ отношеніе полной зависимости отъ Рима. По мнѣнію Макіавелли, нѣтъ системы болѣе муд­рой и вѣрной, чѣмъ эта, для государства желающаго рас­шириться. Но для примѣненія этой системы нужны послѣ­довательность и мудрость политики, которой никто не обна­руживалъ кромѣ римлянъ.

Третій способъ имперіалистическаго роста и расширенія есть федеративный. Его примѣняли въ древности въ Италіи этруски, въ Греціи ахеяне и этолійцы, въ новѣйшее время швейцарскіе кантоны. Онъ состоитъ въ томъ, что многія го­сударства соединяются въ одинъ общій союзъ (una lega^[16][17]).

Правда, этотъ способъ препятствуетъ расширенію и завоевательной политикѣ, но онъ зато представляетъ и два преимущества: во-первыхъ, онъ дѣлаетъ болѣе рѣдкой войну, во-вторыхъ, при немъ то, что завоевано, легко со­храняется.

Причиной, мѣшающей федеральному союзу расширяться, является то обстоятельство, что онъ представляетъ разъеди­ненное государство (una Republica disgiunta), столица кото­раго въ различныхъ пунктахъ: это очень затрудняетъ об­сужденіе и принятіе общихъ рѣшеній. Федерированныя государства испытываютъ очень мало потребности властво­ванія; необходимость раздѣлить свою власть съ большимъ числомъ союзниковъ дѣлаетъ стремленіе къ ней менѣе ост­рымъ у членовъ конфедераціи, чѣмъ у государства, кото­рое одно пользовалось бы этою властью Къ тому же, члены конфедераціи могутъ управляться только общимъ совѣща­тельнымъ собраніемъ (сопсЯіо), а эта форма управленія дѣ­лаетъ рѣшенія болѣе медленными, чѣмъ если бы они исхо­дили только изъ одного центра.

Историческій опытъ, по мнѣнію Макіавелли, учитъ, что конфедеративный способъ политическихъ образованій имѣетъ свой опредѣленный предѣлъ, далѣе котораго эти политическіе союзы не простираются. Конфедераціи состоятъ изъ соеди­ненія самое много двѣнадцати или четырнадцати государствъ (comunita). Достигнувъ этого предѣла, онѣ не стремятся къ дальнѣйшему расширенію, потому ли что онѣ считаютъ себя уже въ состояніи оказывать дѣйствительную взаимную по­мощь, потому ли что, по только что упомянутымъ причинамъ, не видятъ въ этомъ никакой для себя выгоды. Дѣйстви­тельно, при расширеніи необходимо было бы или принять въ свою конфедерацію новыя государства, а^это еще болѣе увели­чило бы сложность управленія, или сдѣлать изъ новыхъ го­сударствъ подданныхъ, т. е. пришлось бы перейти къ цен­тралистическому способу управленія. Первый способъ тру­денъ, во второмъ онѣ не видятъ для себя никакого интереса ^[18]).

„Если трудно подражать римлянамъ, — говоритъ Ма­кіавелли, обращаясь къ итальянскимъ дѣламъ, — то по крайней мѣрѣ мы, тоскапцы, легче можемъ итти по слѣдамъ древнихъ этрусковъ (т. е. избрать федеральный способъ объ­единенія). Если они и не могли образовать столь обшир­ной имперіи, какъ римляне, то все же они смогли пріобрѣсти въ Италіи большую степень могущества. Ихъ государство долгое время было спокойно, славно и своими богатствами, и военной силой, и нравами, и религіей"¹).

Нѣкоторые элементы федерализма находимъ мы и у другого великаго итальянскаго мыслителя, у Вико^[19][20][21]). Фе­дерація, по теоріи Вико, лежитъ въ основаніи всякаго го­сударства. Главы отдѣльныхъ семействъ, соединяясь, за­ключаютъ первые договоры и устанавливаютъ федерацію. Каждая политическая община возникаетъ какъ дальнѣйшая стадія развитія союза главъ семействъ. Переходъ этотъ происходитъ обычно потому, что власти старѣйшинъ ро­довъ угрожаетъ возстаніе рабовъ. Отдѣльныя государства могутъ образовать путемъ соединенія новую республику, тоже федеративнаго характера.

„Соединенныя провинціи Нидерландъ и Швейцарскіе кантоны, пишетъ Вико, объясняютъ образованіе этолійской и ахейской республикъ. Въ этихъ государствахъ многія свобод-

ныя республики образуютъ одну аристократію, которая соеди­няетъ ихъ въ одинъ постоянный союзъ и во время мира и для войны, точно такъ же и въ Германской имперіи, ко­торая состоитъ изъ многихъ вольныхъ городовъ и суверен­ныхъ государствъ, подчиняющихся императору, какъ своему главѣ, и которая имѣетъ аристократическую форму. Здѣсь умѣстно замѣтить, что суверенныя державы, соединяясь другъ съ другомъ въ союзъ, временный или постоянный, сами образуютъ аристократію и подвержены всѣмъ не­удобствамъ, нераздѣльно соединеннымъ съ этими формами государственнаго устройства. Эти союзы сувереновъ есть послѣдняя форма политическихъ общинъ, такъ какъ не­возможно вообразить общежитія болѣе высокаго, чѣмъ это. Но такова была и первая форма политическихъ общинъ, — ибо въ природѣ вещей, чтобы человѣческія дѣла конча­лись такъ же, какъ онѣ начались; и мы дѣйствительно эту послѣднюю форму находимъ въ аристократіяхъ старѣй­шинъ, такъ сказать суверенныхъ царей въ своихъ семей­ствахъ, соединенныхъ въ первобытныхъ общинахъ въ цар­ствующій классъ"¹).

Вико признавалъ большое значеніе за конфедераціями въ дѣлѣ внѣшней защиты и силы государства и полагалъ, что только неумѣнье древнихъ иберовъ образовывать со­юзы и конфедераціи и объясняетъ, почему Испанія была покорена римлянами, хотя и была самой воинственной на­ціей въ мірѣ. Если бы испанцы сумѣли создать конфеде­рацію, они, быть можетъ, могли бы образовать міровую имперію на берегахъ Таго; но разъединеніе ихъ погубило. „Dum singuli pugnant, universi vincuntur"^[22][23]).

IV.

Итальянская исторія была исторіей постоянныхъ раз­дѣленій. Печальные результаты этого раздѣленія, подчи­неніе чужеземной власти, упадокъ свободы, якономическая отсталость побудили всѣхъ итальянцевъ жаждать объеди­ненія. Мечтою ихъ сдѣлалось стремленіе организоваться въ могущественное государство, которое заставило бы себя уважать и нашло бы средства для экономическаго подъема. Наиболѣе естественнымъ осуществленіемъ этой мечты было бы, конечно, объединеніе итальянской націи въ одну могу­щественную федерацію, составленную изъ десятка мелкихъ государствъ. Къ этой цѣли, повидимому, должно было бы притти движеніе къ объединенію Италіи, такъ какъ, каза­лось, всѣ предшествующія привычки и историческая воспоми­нанія Италіи і’оворили объ упорномъ партикуляризмѣ италь­янскаго народа и о привязанности его къ небольшимъ граж­данскимъ общинамъ. Однако страданія послѣднихъ трехъ сто­лѣтій разъединенной Италіи подъ чужеземнымъ игомъ были настолько сильны, такое они вызвали стремленіе къ единству, что когда въ 50-хъ годахъ XIX вѣка наступилъ благопріят­ный историческій моментъ для объединенія, центростреми­тельныя силы вполнѣ преодолѣли центробѣжныя, и объ­единенная Италія сорганизовалась пе въ федеративное го­сударство, а въ унитарную монархію, которая сумѣла дать Италіи внѣшнюю силу и внутреннее благоустройство, что и удовлетворило стремленія итальянскихъ патріотовъ, вполнѣ отказавшихъ послѣ этого отъ федеративныхъ плановъ.

Между тѣмъ, когда въ первой половинѣ XIX вѣка по­ставленъ былъ вопросъ объ итальянскомъ объединеніи, ка­залось, Италія по своей природѣ и по исторіи предназна­чена была къ образованію федеративнаго государства. На длинномъ протяженіи Апеннинскаго полуострова ее со­ставляли рѣзко отличающіяся между собою провинціи: Сицилія, Южная Италія, долина Тибра, долина Арно и Сѣ-

верная Италія, Великая Греція, Лаціумъ (Римъ), Этру­рія (Тоскана). Лигурія (Пьемонтъ), Инсубрія (Ломбарія). Но въ этомъ разнообразіи есть единство, общность расы, языка, исторической судьбы. Эта общность, соединенная съ мо­нархическимъ строемъ итальянскихъ государствъ, и привела къ тому, что объединенная Италія сорганизовалась не какъ федеральное государство, а какъ унитарное королевство.

Однако объединеніе Италіи въ унитарное государство не обошлось безъ сильнаго федеративнаго противодѣйствія со стороны цѣлаго ряда политическихъ дѣятелей; мечтав­шихъ объ образованіи изъ Италіи федеральнаго государства. Съ извѣстнымъ основаніемъ это теченіе называютъ ново- гвельфскимъ ¹). Было образовано общество, состоявшее изъ многихъ политическихъ дѣятелей, имѣвшее цѣлью образованіе конфедераціи подъ главенствомъ папы, societa per la confederazione Italiana. Это общество имѣло кон­грессъ въ октябрѣ 1848 г., на которомъ трактовался во­просъ объ образованіи итальянской уніи.

Вначалѣ, повидимому, и само пьемонтское правитель­ство, взявшее въ свои руки объединеніе Италіи, готово было принять и федеральное устройство ея. Такъ въ 1849 г. пьемонтскимъ правительствомъ былъ посланъ въ Римъ Рос- мини съ проектомъ итальянской конфедераціи^[24][25]).

Въ лицѣ Джіоберти идея итальянской конфедераціи нашла въ 30-хъ и 40-хъ годахъ XIX вѣка одного изъ наи­болѣе талантливыхъ и горячихъ своихъ защитниковъ. Кон­федерація есть политическая организація, наиболѣе подхо­дящая, по мнѣнію Джіоберти, къ природѣ и къ исторіи Италіи. Однако эта идея итальянской конфедераціи у Джіоберти при­нимала нѣсколько средневѣковый видъ. Конфедерація должна была, по его мнѣнію, организоваться подъ предсѣдательствомъ папы. Папѣ принадлежитъ верховное руководство надъ христіанскими государствами; отсюда естественное преиму­щество, гегемонія Италія, ея „приматъ" надъ другими госу­дарствами. Джіоберти хотѣлъ, чтобы папа былъ вдохнови­телемъ и главою итальянской конфедераціи, а пьемонтскій король иниціаторомъ и вождемъ въ войнѣ за итальянскую независимость. Онъ развилъ планъ различныхъ реформъ, которыя должны быть произведены въ каждомъ итальянскомъ государствѣ, и планъ конфедераціи между всѣми реформи­рованными государствами ^[26][27]).

На утопичность такой теократической конфедераціи Италіи особенно ясно указалъ другой сторонникъ итальян­ской федеральной идеи, Бальбо (И. С. Леопарди). Въ своей извѣстной и имѣвшей большое вліяніе на развитіе національ­наго самосознанія въ Италіи книгѣ, О надеждахъ Италіи, Бальбо стремился доказать, что современная ему политиче­ская организація Италіи не хороша, что Италія должна до­биться полной самостоятельности и освободиться отъ всякой зависимости отъ Австріи, что невозможна и нежелательна организація Италіи ни въ видѣ отдѣльныхъ независимыхъ мелкихъ республикъ, ни въ видѣ единаго итальянскаго коро-

левства, а допустима лишь организація въ видѣ конфедераціи существующихъ итальянскихъ монархическихъ государствъ. Наиболѣе практичный путь этого конфедеративнаго объеди­ненія есть созданіе таможеннаго союза, по образцу того, который съ такимъ большимъ успѣхомъ заключили между собою Гермапскія государства. Эта таможенная унія должна и можетъ простираться только на итальянскія государства. Конечно, съ политической точки- зрѣнія таможенный союзъ не стоитъ союза политическаго, и еще менѣе постоянной конфедераціи; но все же онъ можетъ оказать громадную пользу Италіи¹).

Другой видный дѣятель эпохи Risorgimento и предста­витель ново-гвельфскаго направленія, Монтанелли былъ про­тивникомъ объединительныхъ нлановъ Пьемонта. Онъ не вѣ­рилъ въ возможность федераціи итальянскихъ государствъ. „Если бы Италія состояла изъ многихъ конституціонныхъ государствъ, и конституція въ нихъ была дѣйствительною, то, разумѣется, федерація между этими государствами была бы не только возможна и легка, но и необходима, такъ какъ изъ общихъ либеральныхъ учрежденій образовалась бы им­перія въ соединеніи противъ Австріи, прирожденнаго врага всякой свободы въ Италіи. Государи же Италіи, съ ихъ династическими стремленіями, не имѣютъ никакого интереса въ образованіи монархической федераціи и скорѣе въ ино­странномъ владычествѣ находятъ опору своимъ престоламъ"^[28][29]).

По плану Монтанелли единство Италіи должно явиться рѣшеніемъ учредительнаго собранія, состоящаго изъ пред­ставителей всѣхъ конфедерированныхъ итальянскихъ го­сударствъ. Объединенная Италія должна быть создана демократическимъ методомъ. „Этотъ методъ одновременно

и унитарный и федеральный: унитарный по цѣли, феде­ральный по средствамъ. Онъ унитаренъ по цѣли, такъ какъ сознаніе единой національной жизни, являющееся жи­вою душою итальянской революціи, неизбѣжно должно при­вести рано или поздно къ признанію національнаго суве­ренитета. Онъ федераленъ по средствамъ, ибо вслѣдствіе того, что въ дѣйствительности историческая Италія всегда была въ раздѣленіи, для того чтобы образовать національный центръ, необходимо установить между частными центрами соглашеніе, договоръ, согласіе объ общемъ дѣйствіи, хотя бы только для установленія избирательнаго закона. И тѣ, кто хотятъ для Италіи въ окончательномъ итогѣ унитарную форму, должны принять эту федерацію, какъ переходъ; и тѣ, кто хотятъ въ качествѣ окончательной формы федеральный строй, должны признать, что націи одной надлежитъ это рѣшить, и должны поэтому принять и великій унитарный принципъ народнаго суверенитета"¹).

Среди горячихъ защитниковъ федеративнаго идеала слѣдуетъ также упомянуть Джузеппе Феррари, итальянскаго историка, публициста и политическаго дѣятеля^[30][31]), и Карло

Катанео, издававшаго журналъ Politecnico въ федератив­номъ и республиканскомъ духѣ³).

кое бы у нихъ правительство ни было, они всегда образуютъ федераль­ное тѣло, хорошее или дурное, какъ и монархіи бываютъ хорошія или дурныя. Децентрализовать государство или федерализовать его, — тер­мины соотвѣтствующія. Вы предлагаете признать автономію. Но всякій разъ, какъ вы признаете автономію, вы впадете въ федеральную систему. Федерація не имѣетъ другой цѣли, какъ сохранить автономію, будутъ ли эти древнія столицы, или ооразовавшіяся государства или области условно независимыя. Какой бы смыслъ вы ни давали слову автоно­мія, вы не можете отдѣ лить его отъ федеральной системы*.

3) Carlo Cattaneo, Politecnico, авг. и сент. 1859, апр., авг. и сент. 1860; Letter а а g 1 i editori del Politecnico, 16 сент. 1860. Къ числу федералистовъ этой эпохи слѣдуетъ также отнести N. Тот- masco, La pace е la confederazione italiana, Torino, 1859 и C. Cantu, Histoire des italiens, P. 1859--62, 12 т. См. также Confederation italienne. Le pouvoir temporel des Pa­pes dev ant ΓEvangile et les hommes, Buxelles, 1859; L a confederation it alique, par Γauteur de „Congres de Vienne en 1814 et 1819 et celui de Paris en 1856, Paris, 1859, особ. стр. 54—70; В. Monti, Intorno alia confederazione dei popoli italiani, Ancona, 1849; A. De Gori, Confederazione, Firenze, 1859; M. Gioja, Dissertazi on e sui problemo quale dei Governi liberi τneglio convenga ali’ Italia (Opere minori, τ. IV.). Здѣсь слѣдуетъ упомянуть и двЬ французскія брошюры того времени: Ѵіі- laume, Le saiut del^,Italie,P. 1861, стр. 19—21 27 (Италія всегда была раздѣлена на множество княжествъ и республикъ рѣзко различа­ющихся между собой, говорящихъ даже на разныхъ нарѣчіяхъ, имѣ­ющихъ различныя правительственныя формы, нравы, обычаи, идеи, тен­денціи, съ большей завистью государствъ другъ къ другу: Неаполь, Фло­ренція, Римъ, Венеція не могутъ объединиться въ единое и недѣлимое государство. Италія должна сдѣлаться демократической республикой. Эта республика вначалѣ должна быть федеральной. Въ Римѣ должно быть собраніе депутатовъ и верховный правительственный совѣтъ, ор­ганизующій военную защиту страны) и Proudhon, La federation et l’unite en Italie, P. 1862, брошюра, составленная изъ полемиче­скихъ статей написанныхъ по поводу итальянскихъ событій и напра­вленныхъ главнымъ образомъ противъ Мадзини и Гарибальди, борцовъ за итальянское объединеніе. Какъ ни странно, Прудонъ особенно про­тестовалъ противъ унификаціи Италіи съ точки врѣнія интересовъ Фран­ціи, находя, что объединенная Италія уменьшитъ могущество Франціи и будетъ для нея опасной. Прудонъ полагалъ, что Италія по своему темпераменту и назначенію федералистична (стр. 23, 45). Централи­зація не возбудитъ, а убьетъ туземный, мѣстный элементъ; власть на­рода поглощена будетъ властью центральнаго органа. Мадзини за цен-

Съ идеей итальянской конфедераціи носился въ 1848 г. лордъ Пальмерстонъ, а Наполеонъ III, когда въ 1859 г. уступилъ Ломбардію Пьемонту, взялъ обѣщаніе, что отдѣльныя мелкія государства образуютъ конфедерацію подъ предсѣдатель­ствомъ папы, что и было обусловлено въ Цюрихскомъ дого­ворѣ 16 окт.— 10 ноября 1859 г.; но централистическія идеи взяли верхъ, и единство Италіи было осуществлено въ 1860—61 гг. подъ главенствомъ пьемонтскаго короля Вик­тора Эммануила. Главнымъ идейнымъ противникомъ Италь­янской федераціи и непримиримымъ борцомъ за организа­цію Италіи, какъ единаго, унитарнаго, централизованнаго національнаго государства былъ Мадзини. За эту идею онъ боролся съ 20-хъ годовъ XIX вѣка до того момента, когда, наконецъ, его мечты были осуществлены^[32][33]). Столь же горя­чаго защитника идея обще-итальянскаго единства нашли въ Гарибальди.

V.

Послѣ того какъ Италія объединилась въ унитарное госу­дарство, и это объединеніе нашло себѣ полное сочувствіе въ итальянскомъ народѣ, оправдало себя въ дальнѣйшемъ ростѣ политической силы, значенія и богатства Италіи и, повиди­мому, оказалось окончательнымъ, федерализмъ почти совер­шенно потерялъ въ Италіи свои практическій смыслъ. Фе-

дерализмъ сохранился только въ двухъ формахъ: какъ предметъ чисто-академическаго изученія, какъ интересная въ теоретическомъ смыслѣ форма политическихъ образова­ній, и какъ одно изъ выраженій стремленія къ имперіали­стическому расширенію. Въ академическихъ юридическихъ конструкціяхъ итальянскихъ ученыхъ природы федеральныхъ соединеній сказалось главнымъ образомъ вліяніе нѣмецкой литературы. Теоріи Лабанда и Еллинека опредѣляютъ на­правленіе наиболѣе важныхъ работъ въ этой области¹).

1) Во всякомъ случаѣ это можно сказать о тѣхъ авторахъ, съ про- пзведеніями которыхъ мы имѣли возможность познакомиться. Очень много занимался федеративной проблемой, съ точки зрѣнія ея юри­дической конструкціи, Р. Contuzzi, въ особенности см. его монографію Stato (въ Digesto Italiano vol. XXII подъ буквою s, par. II, Torino, 1891); его же, Le leggi di composizione e decomposizione d e g 1 i Stati (2 изд. въ II Diritto delle Genti dell’ Umanita, 1880—86); его же, D i r i t to federate p u bl i с о e p r i v a t о; статья Federazione (въ II Digesto Italiano, vol. XI, pars I, Torino, 1895, cτp. 718—745); о федеральной системѣ также въ Storia del rinno- ѵа mento del diritto publico Italiano и въ статьѣ С о n f e - derazione (въ II Digesto Italiano, vol. VIII, par. I, Torino, 1896 cτp. 701—725, о нанроманизмѣ стр. 718—719). Спеціальное ученое и до­кументированное изслѣдованіе теоріи федерализма посвятилъ Brunialti, Unioni et combinazioni fra gli Stati. Gli Stati compo­siti et lo Stato federate, Torino, 1891. Его теорія федерализма вполнѣ входитъ въ ту категорію, которую мы назвали унитарною. Въ своихъ выводахъ Бруніальти сходится главнымъ образомъ съ Еллине- комъ. Кромѣ того см. Ciinbali, Lo Stato secondo il diritto internazionale universale, R. 1891; L. Palma (авторъ извѣст­наго изслѣдованія Principio di nazionalita), Studi suile constituzioni moderne, Torino, 1893 (о федеральныхъ конститу­ціяхъ Соединенныхъ Штатовъ, Швейцаріи, Австро-Венгріи, Германіи); Flora Federico (проф. Генуескаго универ.), Le finanze degli stati composti. Confederazioni — Stati federali — unioni re ali, Torino, 1900 (Хорошая работа о финансовомъ устройствѣ слож­ныхъ государствъ; во взглядѣ на природу федеративныхъ соединеній Флора держится взглядовъ американца Бурджеса); F. G. Bigliati, Di­ritto internazionale e diritto constituzionale, 1, Lo Stato e la Societ a internazionale, Torino, 1904 (особ. стр. 228—294, трактующія объ унитарномъ государствѣ и о государственныхъ соединеніяхъ, и излагающія исторію федеральной идеи въ Германіи); Tomaso Pcrassi, Confederazione di Stati e Stato federale, Manoppello

Въ настоящее время если и имѣются въ Италіи слѣды нѣкотораго практическаго федерализма, то исключительно на международной почвѣ, въ связи съ итальянскимъ импе­ріализмомъ. Создается движеніе въ пользу созданія имперіи, въ восточной части Средиземнаго моря, съ возсоединенными тѣмъ или инымъ образомъ итальянскими провинціями Швей­царіи и Австро-Венгріи, съ сферами вліянія на Балканскомъ полуостровѣ, особенно въ Албаніи, съ колоніями и протек­торатами въ Африкѣ ^[34][35]).

Такова впрочемъ обычная эволюція федерализма, кото­рую мы неизмѣнно встрѣтимъ во всѣхъ странахъ. Федера­лизмъ имѣетъ не только интенсивное, такъ сказать, направ­леніе къ объединенію одного народа; но когда это объеди­неніе дѣлается совершившимся фактомъ, та же сила при­даетъ федерализму и экспансивное устремленіе. Великій народъ не довольствуется созданіемъ своего государства, но стремится къ международнымъ соединеніямъ и къ созданію обширныхъ имперій.