императивы цивилизации и правО

1

ОБРАТИМСЯ к более сложным проблемам права.

Важнейшая из них – это вопрос о тех требованиях (императивах), которые вызвали к жизни позитивное право – особый вид социальной регуляции, получивший доминирующее значение в жизни людей.

откуда, зачем, для чего.

Ведь сложившиеся еще на заре существования человеческого рода виды регуляции (мононормы, их обособляющиеся компоненты – первобытная мораль, религиозные нормы, вся система табу), обусловленные природной необходимостью, в условиях первобытного общества вполне справлялись с обеспечением нормальной, упорядоченной жизни людей в их сообществах – родах, племенах, союзах племен, в межплеменных взаимоотношениях.

307

Право на пороге нового тысячелетия

Но вот человеческий род вошел в условия цивилизации, и жизнь людей стала строиться не только на основе суровой природной необходимости и некоторых социально организованных элементах первобытного общества, но и (притом – со временем все более и более) на своей собственной основе. На тех порожденных новыми условиями жизни и во многом созданных самими людьми социальных феноменах, как частная собственность, рыночная экономика, научно-техническое развитие, политическая власть, институты духовной жизни. То есть в условиях, когда обеспечение существования, функционирования и развития общества как сложной и динамичной системы сопряжено с самостоятельной разумной деятельностью индивидов, их объединений и вытекает из потребностей целостного организма, несравненно более высокого, более сложного (и менее устойчивого) порядка, чем первобытное общество.

Именно потребности закрепить, сделать незыблемыми отношения, складывающиеся в условиях цивилизации, прежде всего – закрепить, сделать незыблемой собственность, а владение и распоряжение ею беспрепятственными, утвердить экономический статус товаровладельцев, необходимость обеспечить для них строго определенные, устойчивые и гарантированные экономические связи, постоянные, прочные и обязательные для всех предпосылки хозяйственной, коммерческой деятельности, надежные и стабильные условия для самостоятельности, активности, инициативного действования – именно эти потребности во многом предопределили формирование как системы стабильных властных отношений (государства), так и качественного нового нормативного регулятора – позитивного права.

Выполнить такого рода задачи было не под силу ранее существовавшим регуляторам. Потому-то здесь и потребовался принципиально новый, несравненно более мощный и стабильный регулятор, который включал бы сложный комплекс юридических средств и обладал бы значительным потенциалом регулятивной энергии.

Какие же в этой связи «сработали» требования (императивы) цивилизации, обращенные к системе регуляции? В особенности – во взаимоотношениях между людьми и новыми социальными образованиями, институтами? Да притом так, чтобы в обстановке самостоятельной разумной деятельности людей, их объединений, неимоверно сложных, подвижных, хрупких условий жизнедеятельности достигались и гарантировались стабильность, устойчивость, надежность всего социального организма, надлежащие условия для его существования, функционирования, развития?

308

Часть первая. Право – единое и разное

Нередко при ответе на эти и им подобные вопросы внимание сразу же обращается на необходимость высокой и строгой нормативности в системе социальной регуляции, характерной для позитивного права, т.е. регуляции при помощи общих правил – норм.

Да, это требование (императив) жизни людей в условиях цивилизации, обусловливающее необходимость нормативности, является весьма существенным, в особенности на более высоких ступенях исторического развития, когда человечество от конгломерата «малых обществ» все более переходит к социальным образованиям «больших обществ» – обществ территориально обширных и этнически многоликих государств, империй. И когда – что еще более существенно – в связи с развитием цивилизации стало все более раскрываться значение «нормативного» как средства преодоления беды и проклятия общества, антипода права в высоком гуманитарном значении последнего – произвола, насилия.

Но необходимость высокой и строгой нормативности не является все же в отношении системы социального регулирования в условиях цивилизации исходным, первичным.

В условиях же цивилизации для сообщества существ, наделенных разумом (со всеми его великими плюсами и, увы, страшными минусами, когда сила разума ставится на службу зоологическому эгоизму, страстям, самой по себе власти и т.д.) прежде всего требуется другое. Это – не только обеспечение самого существования новых, в какой-то мере искусственных феноменов, образований, институтов (политической власти, частной собственности и др.), но в первую очередь сама возможность преодоления в новых условиях раздора, обострившихся страстей, сложных ситуаций, столкновений интересов, конфликтов. Причем так, чтобы в обстановке жестких столкновений интересов, страстей, противоборств решение конфликтных ситуаций было твердым, определенным по содержанию, гарантированным, единственным и окончательным.

Именно это – необходимость решения столь острых социальных задач, возникших в условиях цивилизации, а не сама по себе потребность «нормативности» при всей ее важности (в том числе и для решения только что указанных задач) – потребовало, чтобы на свет появился «юридический регулятор», способный такого рода задачи разрешить.

309

Право на пороге нового тысячелетия

2

ТАК ЧТО САМОЕ ГЛАВНОЕ, что прежде всего, притом жестко, императивно, потребовала сама жизнь в условиях цивилизации, заключается в необходимости появления на свет, формирования (институализации) и надлежащего использования своеобразных с р е д с т в регуляции. Таких средств, которые отличались бы по своим исходным характеристикам, по крайней мере, следующими тремя качественно специфическими чертами:

во-первых, твердостью (одновариантностью, надежностью) не менее жесткой, чем это характерно для природной необходимости, для обычаев, и вместе с тем такой, которая бы охватывала новые сферы жизнедеятельности, самостоятельную разумную деятельность людей и отличалась возможностью надежно закрепить и обеспечить данные институты и отношения на неопределенное время вперед («навечно», «навсегда», что, кстати, стало одной из важнейших предпосылок для придания соответствующим юридическим средствам высокого нормативного характера, да и других черт и особенностей, о которых речь – в следующих пунктах); во-вторых, определенностью по содержанию – возможностью предельно точно, при необходимости до мельчайших деталей, зафиксировать и закрепить условия поведения лиц, а также обязательные последствия, наступающие при наличии тех или иных фактических об-

стоятельств;

в-третьих, публичной гарантированностью того, что данные условия поведения и обязательные последствия будут обеспечиваться при помощи самой мощной силы в данном обществе, прежде всего (или в отношении отдельных юридических систем – «в том числе», но всегда обязательно) при помощи государственной власти, ее принудительных механизмов.

В ходе социального развития средства регуляции, обладающие указанными чертами, в силу тех же, указанных ранее социальных потребностей обрели нормативный характер и вместе с тем – государственную суверенность. Это значит, что решения государственной власти, содержащие юридические средства регуляции, – решения не только общеобязательные, но и по каждому вопросу – единственные и окончательные. Вот все это – твердость, строгая определенность, надежная публичная гарантированность (а также нормативность, государственная суверенность) – как раз и является тем первичным и главным, что делает такого рода порядок в человеческих отношениях правовым в с п е ц и а л ь н о м ю р и д и ч е с к о м з н а ч е н и и. И что раскрывает

310

Часть первая. Право – единое и разное

потребность человеческого сообщества в позитивном праве – публичном основании, определяющем «кто» и «что» вправе или не вправе делать, как вправе или не вправе поступать.

И хотя повсеместно такое позитивное право первоначально неизменно в единичных, индивидуальных актах опиралось на явления естественного порядка – обычаи (и потому выступало в качестве обычного права), оно все же – поскольку речь идет именно о позитивном праве – так или иначе реализовывалось в решениях публичной власти, сначала самих правителей, затем особого института – суда, других учреждений юстиции, обладающих силой императивно-властных прерогатив. И уже это означало, что в действие при разрешении жизненных ситуаций включаются в том или ином объеме и качестве рациональные, духовные начала, принципы и императивы морали данной эпохи, а главное – сила государственного авторитета и принуждения, самая мощная, из всех возможных, сила в обществе. А отсюда – действие единой юридической системы, включающей наряду с определенным набором юридических средств также функционирование юридических учреждений – судебных и правотворческих (законодательных).

3

С МОМЕНТА своего появления на свет позитивное право благодаря отмеченным выше чертам (твердости, определенности по содержанию, гарантированности) и в не меньшей мере – благодаря высокой нормативности, государственной суверенности приобрело значение неотъемлемого и важного элемента структуры любого общества в условиях цивилизации, необходимого фактора его существования и развития, его судьбы.

311

Право на пороге нового тысячелетия

юридическая материя обладает рядом существенных достоинств. Порой уникальных, свидетельствующих о некоторых, зачастую утверждающихся исподволь тенденциях в правовом развитии и отсюда о какой-то значительной, не во всем еще разгаданной наукой роли и предназначения права в жизни человека и всего общества.

Уже на самых ранних стадиях развития цивилизации стало все более обнаруживаться, что позитивное право не только мощный социальный регулятор, но и явление культуры – объективированного выражения и аккумулятора творчества человечества, его материального и духовного богатства, накапливаемых обществом социальных ценностей. А затем, уже в наше время стало очевидным и то, что в непрерывной череде исторически сменяющих одна другую на протяжении тысячелетий общественных и государственных образований, «строев», культур, целых эпох именно преемственность права являлась показателем и выражением (а пожалуй, еще и «институтом обеспечения», «охранителем») непрерывности человеческой цивилизации, причем по основополагающим институтам человеческой культуры, т.е.

Но позитивное право – не только связующее звено между эпохами. Есть весьма значительные основания утверждать, что именно право является наиболее мощным средством для формирования единой непротиворечивой основы деятельности людей, а отсюда – для интеграции, для объединения людей, территорий, государственных образований. Факты свидетельствуют, что «правовые узы», базирующиеся на правовых началах, являются естественными для человека как разумного и свободного существа и потому наиболее крепкой и надежной цементирующей основой, позволяющей объединять деятельность людей. И происходит это потому, что сами-то эти «узы» не являются инструментами внешнего господства и навязывания внешней воли, а в современных условиях (в особенности, в виде частноправовых институтов) представляют собой правовые формы самодеятельности и активности, упорядочения и согласования интересов самих участников общественных отношений. То есть правовые формы, действующие

изнутри, через разум и свободу самих субъектов.

312

Часть первая. Право – единое и разное

4

ВЕСЬМА ПРИМЕЧАТЕЛЬНО, что позитивное право благодаря своим достоинствам и роли в жизни общества издавна и до нынешнего времени почитается людьми как явление святое.

Не хотелось бы, чтобы это положение понималось упрощенно и в чем-то даже по существующим словесным стереотипам буквально, однако именно так – как явление святое (сакральное) – юридические установления изначально вошли в жизнь человеческого общества. И в чем-то именно так воспринимаются поныне.

Повсеместно, на всех континентах, во всех уголках нашей планеты, где постепенно развивалась жизнь разумных существ – людей, их сообществ, юридические нормы были не только неотделимы от всей системы социально-духовной регуляции (мононорм), но прежде всего и дольше всего, вплоть до нынешнего времени, оказались в каком-то плотном единении с религиозными постулатами, положениями и даже ритуалами.

Вот и на ранних стадиях древнеримского права, которое впоследствии стало образцом «чисто» юридического феномена, существовало, по свидетельству И.А. Покровского, глубокое переплетение непосредственно юридических и сакральных (религиозных) вопросов и отношений. И в этой связи знаменательно то обстоятельство, что для решения этих вопросов и отношений центральное значение, как и в других ареалах зарождающейся человеческой цивилизации, имели служители культов, жрецы; в Риме – особое подразделение жрецов – коллегия понтификов (pontifices)1.

Аналогичные явления характерны для всех цивилизаций древнего мира, а также и для Средневековья. И это изначально придавало нормам и положениям юридического характера (в силу их общего с сугубо религиозными положениями статуса) значение святынь – столь же непреложных, непререкаемых, как и религиозные постулаты и ритуалы. Такая высокая социальная и духовная значимость норм позитивного права (святыня!) сохранялась в большинстве юридических систем мира до новейшей истории. В особенности в тех из них, в кото-

1 Причем именно «в этой коллегии сосредоточивалось знание и хранение сакрального права (ius pontificium). В этой коллегии вырабатываются правила и приемы толкования, ведутся даже записи юридических прецедентов, записи, носящие название commentarii pontificum; только у понтификов можно получить и надлежащий юридический совет. Таким образом, по всей справедливости понтифики считаются первыми римскими юристами, положившими начало развитию римского гражданского права» (Покровский И.А. История римского права. СПб., 1998. С. 43–44).

313

Право на пороге нового тысячелетия

рых юридические нормы непосредственно выводятся из религиозных положений, постулатов.

В современную эпоху, пожалуй, лишь исламское право, частично – индуистское право (да обычное право африканских стран) сохранило по своей исходной и концептуальной основе прямую и зримую связь с религией. До настоящего времени – пусть и в иных значениях и оценках, нежели в прошлом – исламское право (шариат) понимается в качестве совокупности богоданных правил, открытых в определенный момент истории Аллахом через пророка Мухаммеда и получивших выражение в Коране. И хотя в толковании и в практическом применении этих правил – благодаря, главным образом, таланту и искусству правоведов, знатоков шариата – исламское право оказалось способным в целом отвечать меняющимся потребностям быстро текущей жизни, оно все же в догматическом плане до сих пор понимается в качестве божественного откровения, дарованного Аллахом «раз и навсегда».

Близость религиозных и юридических норм (жестко и без исключений – в прошлом, по ряду пунктов – в современной действительности) имеет свои основания – и с духовной, и с регулятивной сторон. Отчасти поэтому у людей даже в отношении устаревших, не оправдавшихся, ошибочных, чуждых юридических норм существует общее благорасположение, что является стойким стержнем законности в любой ее разновидности и в каждом обществе.

Вместе с тем, думается, не только это при характеристике святости права должно привлечь наше повышенное внимание (хотя единство права и религии и в настоящее время, и в исторической перспективе во многом определяет духовную жизнь человечества1). Категория

«святости», на мой взгляд, призвана, наряду с глубокой святостью права в его гуманистическом значении, выразить также высокое, в принципе – предельно высокое место, которое отведено цивилизацией позитивному праву в системе социальной регуляции.

Даже в регионах с крайне самобытной культурой и системой социальной регуляции право на обширных участках социальной жизни уникально, незаменимо, является высшей, по многим позициям единственной формой упорядочения и организации общественных отношений, оправдывая (пусть и в данном, казалось бы, чуть ли не в техническом ракурсе) отношение к нему людей как к явлению святому.

1 См.: Берман Гарольд Дж. Вера и закон: примирение права и религии. М., 1999. Автор убедительно показывает, что мы стоим перед необходимостью рассматривать право и религию

«не просто как два связанных между собой общественных института, а как два диалектически взаимозависимых аспекта единого процесса – общественной жизни человека» (Там же. С. 33).

314

Часть первая. Право – единое и разное

В то же время нельзя упускать из поля зрения «встречную» линию взаимодействия правовых культур Запада и Востока. Хотя бы с точки зрения перспективы. В контексте как раз правовых проблем в современной литературе справедливо замечено, что «и Восток, и Запад претерпели неимоверные страдания от… дуализма, от раскола ценностей на вечное и временное, на благодать и закон, дух и материю, страсть и разум, стихийное и плановое, священное и справедливое» и что в позитивные ценности Востока и Запада нужно «заново их объединять»1. Но такого рода перспектива – предмет рассмотрения завершающей части книги.

5

ЗАВЕРШАЯ РАССМОТРЕНИЕ императивов цивилизации, которые вызвали к жизни позитивное право, и сделав в связи с этим акцент на первичных императивах (требованиях твердости, определенности, государственной публичной гарантированности), необходимо вместе с тем обратить повышенное внимание на то, что в ходе общественного развития все более дают о себе знать «главные императивы», раскрывающие смысл, историческое предназначение права в решении коренных задач человечества – сообщества разумных, свободных людей, само его существование как оптимальной формы свободы человека (ее реального выражения, гарантирования) и как антагониста основного зла и проклятия в жизни людей – произвола, насилия. Это – историческая предназначенность позитивного права, во-первых,

в действительной реализации свободы человека и, во-вторых, в преодолении произвола и насилия. Шаг за шагом, предолевая пороги исторического развития, продираясь сквозь необозримое сцепление социальных, биологических, психических и иных причин и условий людского бытия (и все время откликаясь на них), право неуклонно, со временем все более раскрывает эти свои истинный смысл и историческую предназначенность. Именно под этим углом зрения следует рассматривать основные ступени гуманитарной истории права, когда оно двигается от «права сильного» через «право власти» (и его развитую форму – «право государства»), достигает ступени гуманистического права – той ступени, на которой позитивное право уже напрямую, во всех своих основных характеристиках реализует свою суть как право человека и одновременно противостоит своему исконному, извечному врагу-антагонисту – произволу и его наиболее

1 Берман Гарольд Дж. Вера и закон: примирение права и религии. С. 403.

315

Право на пороге нового тысячелетия

«бесовскому проявлению», непосредственно обращенному против человека, насилию. Как бы ни оценивать с позиций современных гуманистических и нравственных представлений предшествующие стадии правового развития (даже такие, как, скажем, «кулачное право», да и вообще феномен права сильного, право власти и т.д.), на каждой из них, нередко в оптимальных для своего времени формах, создавались известные предпосылки для реализации гуманитарных ценностей и – что наиболее существенно – известным образом ограничивался произвол, взамен прямого насилия вводились – пусть еще и несовершенные – институты правового принуждения, материальные и процессуальные.

Как раз с указанным историческим предназначением права, наряду с его свойствами, обеспечивающими твердость, определенность и гарантированность социального регулирования, на первый план выступают и иные, более социально и юридически значимые свойства. Это – качество нормативности, приобретающее в позитивном праве значение всеобщности, свойство «равновесности», а также особенности права как явления гуманистического порядка – права человека, прежде всего его преимущественно дозволительный характер.

И еще один момент из рассматриваемой группы вопросов. То, что в этой книге называется «императивами цивилизации», предопределяет, стало быть, не только основные особенности позитивного права как мощного, уникального социального регулятора, но его своеобразие по содержанию. В том числе и те черты права, которые связаны с его глубинной социальной предосновой, его исконной исторической предопределенностью служить свободе человека, противостоять произволу, насилию.