2.1. Обусловленность ответственных управленческих решений философской рефлексией

В фундаментальном аспекте философии управления воспроизводящая философская рефлексия осуществляет поиск предельных оснований, пер­воначал. Поэтому они являются ее конечными основаниями - ее целью и результатом.

Субъект осознает себя субъектом самоуправления тогда, когда он опо­средствует противоречия своей собственной деятельности объективными факторами и закономерностями, т.е. когда посредством внешних ситуаци­онных факторов удовлетворяет свои управленческие нужды, потребности и интересы. Философская рефлексия как прикладная методология реализует­ся в процессе принятия решений, где выступает в роли метода самоуправ­ления. Принять решение в конкретной управленческой ситуации - значит осуществить акт выбора необходимого способа действия и взять на себя, таким образом, ответственность за его результат. Важность, сложность и новизна управленческих проблем требуют осуществлять этот акт созна- тельно^[14].

В процессе сознательной подготовки и сознательного принятия решений должны определяться, во-первых, цель; во-вторых, альтернативные спосо­бы ее достижения; и, в-третьих, конкретная установка на результат. Отсут­ствие любого из этих компонентов означает определенную потерю управ­ляемости, поскольку цель направляет деятельность, способ ее организует, а установка, путем побуждения или торможения деловой активности, ее ре­гулирует. Более того, ошибки в процессе их определения также чреваты не­поправимыми последствиями.

Как было отазано выше, управление процессом подготовки и принятия решений осуществляется философской рефлексией. Таким образом, реаль­ные процессы целеполагания, решения проблем связи и принятия решений приводятся в должное соответствие с объективными закономерностями механизма подготовки и принятия решений, с его объективной логикой. Цель настоящего параграфа - выявить методологическую обусловленность ответственных управленческих решений философской рефлексией.

Предпосылки указанной обусловленности заключены в самом понима­нии ответственности. Об этом свидетельствуют, например, поздние работы Ж. Дерриды. В “Подарке Смерти” она толкуется им как саморефлексивное понятие. “Чтобы быть ответственным, - утверждает Деррида, - необходимо понимать, что означает само понятие “ответственность”. Если верно, что само понятие “ответственность” в истории традиционно относится к дея­тельности, практике, любому решению, которое трансцендентно по отно­шению к сознанию и теоретическому осмыслению, то также верно, что сама концепция “ответственности” предполагает осознанное принятие решения, означающее осмысление результатов действия, важности принимаемого решения, понимание его причин и следствий” [Цит. по: 182]. В таком слу­чае ее смысл и суть определяет именно философская рефлексия.

Действительно, чтобы действовать ответственно, необходимо осозна­вать ответственность, а чтобы осознавать ответственность, необходимо ответственно действовать. Отсюда происходят три фундаментальные ос­нования ответственности: 1) сознание; 2) реальное действие и 3) способ их обращения друг в друга, т.е. сама рефлексия.

Вместе с тем обоснования ответственности существенно различаются. Среди ее предпосылок в литературе называются: наличие закона (общест­венного или морального), вменяемость и свобода [183, с. 307], предвидение результатов действия, свобода в принятии решения и возможность контроля [184, с.

Исходные положения рефлексивно-философского анализа “ответствен­ности” усматриваются в следующих суждениях К. Муздыбаева: “Нетрудно заметить, - пишет он, - что ответственность никогда не бывает безличной, она всегда связана с субъектом. Наличие же субъекта ответственности тре­бует указания и ее объекта - того, за что субъект несет ответственность, что возложено на него или принято им для исполнения. Из связи субъекта и объекта ответственности возникает временная перспектива понятия: ответ­ственность за совершенное действие - ретроспективный аспект; ответст­венность за то, что необходимо совершить, - перспективный аспект” [184, с. 10]. Соответственно можно выделить также и три наиболее общих аспек­та ее обусловленности - структурный, функциональный, развития.

Проблема субъекта ответственности конкретизируется в двух вопросах: кто и перед кем ее осуществляет. Обычно субъектом ответственности на­зывается тот, кто ее несет. Им может быть отдельный человек, любое сооб­щество людей, выделяющееся по каким-либо признакам, или человеческое общество в целом.

В структуре социальной системы полярными являются позиция ее цело­стности (родовая, общественная) и позиция его элемента (индивидуальная, личностная). Между ними выделяется множество промежуточных позиций, представляющих подсистемы социальной системы - семью, государство, профессиональные организации и т.д., т.е. различные сообщества. Ответст­венность на уровне целостной системы не дифференцируется. В этом зна­чении она называется просто социальной. Ее исходной (“элементарной”) формой является моральная ответственность. Многочисленные промежу­точные позиции занимают юридическая, экономическая, профессиональная и другие виды социальной ответственности.

Поскольку то, перед чем (кем) субъект несет ответственность, есть его социальное окружение, среда или фон, постольку в зависимости от опреде­ленных позиций можно выделить три ему соответствующие общие инстан­ции. Они оказываются сложными. Общественная позиция предполагает от­ветственность перед индивидами и (условно говоря) различными сообщест­вами; индивидуальная позиция - перед обществом и различными сообщест­вами; позиция любого сообщества - перед обществом и индивидами (вхо­дящими в него). Очевидно, неся ответственность перед другими, субъект несет ответственность и перед самим собой, и наоборот. Позиции инстан­ции и субъекта ответственности обратимы как “фигура” и “фон”. Однако в отношении “к другому” ответственность определяется “извне”, а в отноше­нии “к себе” - “изнутри”. С внешней стороны она возлагается (вменяется), а с внутренней стороны - принимается (берется) на себя.

За что субъект несет ответственность? Ответ на этот вопрос определяет­ся его функциональной зависимостью от объекта [196, с. 171]. В обычной ситуации, таким образом, можно выделить три основные ролевые позиции, обусловливающие соответствующий тип ответственности предметно.

Наиболее близкий к рассматриваемому вопросу ее тип - ответственность за результаты (последствия) собственных действий. Он выделяется с точки зрения самого объекта. Х. Ленк называет такую ответственность каузальной [192, с. 151]. Несмотря на то, что результаты имеют объективную форму выражения, для субъекта они являются и положительными, и отрицатель­ными. Соответственно и ответственность за них подразделяется как пози­тивная и негативная. Последней обычно уделяется первостепенное внима­ние.

Следующей ролевой позицией субъекта в обычной ситуации является позиция способа его взаимодействия с объектом. С этой точки зрения опре­деляется ответственность за само действие или бездействие, опосредст­вующее их отношение. Фактически она выражается и как ответственность за выполнение своих обязанностей, и как ответственность за выполнение задач [192, с. 151-152, 154]. Следует заметить, что задача в данном случае толкуется как проблема преодоления различия между должным и сущим, как проблема их связи.

С третьей ролевой позиции, совпадающей с собственной позицией субъ­екта, предметная ответственность определяется как долг. Субъективные формы его отражения - образы должного. К ним относятся цели и их моди­фикации - идеалы, нормы, различные ценностные представления. Здесь от­ветственность отражает отношение субъекта к должному, его готовность выполнять должное. Долг бывает внешним и внутренним. Следование внутреннему долгу определяется как призвание (М. Вебер).

Итак, в функциональном аспекте субъект определяет ответственность за результаты, способы (средства) и цели собственных действий. Однако раз­вернутое во времени его взаимодействие с объектом представляет развитие. В этом плане ставится и решается вопрос о мере ответственности субъекта, имеющей, очевидно, культурно-историческую обусловленность.

Действительно, говоря о мере ответственности, мы имеем в виду меру освоения субъектом объекта, поскольку он может нести ответственность только за свое, собственное. В этом смысле культура является формой его самоутверждения и самоопределения, т.е. формой его самостоятельности. В содержательном плане то же самое означает, что субъект отвечает не про­сто за свои действия, а за свои опосредствующие действия. Ответствен­ность возрастает в зависимости от увеличения мощи и силы средств. Это мы ясно видим на примере развития техники [192, с. 81-94; 193, с. 90]. Тех­нические средства выполняют функции различных человеческих органов.

Увеличение их мощи увеличивает власть человека над природой и другими людьми, что требует от него соответствующего увеличения ответственно­сти.

В средствах материализуется знание. Однако сначала оно воплощается в умении (тэхне), которое дает власть. Следовательно, именно применение знаний требует ответственности. В прикладном аспекте методологии она определяется как средство регуляции и саморегуляции, контроля и само­контроля, управления и самоуправления.

Освоение субъектом объекта - двойственный и противоречивый про­цесс, сторонами которого являются материальное и духовное освоение. По­следнее понимается как осознание. Предельным основанием этого процесса оказывается развитие способа материального и духовного производства и воспроизводства.

Как же субъект реализует свою ответственность? Ответ на данный во­прос кажется очевидным - сознательно. В отличие от животных человек опосредствует свое отношение к миру сознанием, причем сознание нахо­дится в центре этого опосредствования. Утверждая примат практического разума над теоретическим, И. Кант не случайно “характеризует человека как «субъекта, который может нести ответственность (Zureschnung) за свои действия»” [по: 193, с. 120]. Однако осознающий свою ответственность че­ловек не всегда поступает ответственно. С другой стороны, он нередко бе­рет на себя (или на него возлагают) ответственность, превышающую уро­вень его компетенции. В философии это противоречие осмысливается в ка­тегориях свободы и необходимости. Поскольку сознание ответственности является необходимым условием ответственных действий, их адекватное истолкование в конкретных ситуациях позволяет избегать крайностей во­люнтаризма и фатализма.

Осознание ответственности осуществляется в конкретном взаимодейст­вии субъекта с объектом. Здесь же кроется и источник различий в ее пони­мании. Как было сказано выше, во временном измерении ответственность подразделяется на ретроспективную и перспективную. Ретроспективной яв­ляется ответственность за совершенные действия. Они представляются объ­ективно, в положительных и отрицательных результатах. Перспективная ответственность - это ответственность за предстоящие действия. Их ре­зультаты выражаются субъективно в целях. Суть первой раскрывается в ме­ханизме каузальной детерминации, суть второй - в механизме телеологиче­ской детерминации. На их основе возникают две общие концепции ответст­венности: дескриптивная и нормативная. В дескриптивной концепции от­ветственности по результатам воспроизводится весь процесс человеческой деятельности, исследуются все ее структурные элементы. Исходя из этого, осуществляется предвидение последствий тех или иных действий субъекта в разных условиях. В нормативной концепции речь идет о конкретном дол­женствовании, о стремлении субъекта активно участвовать в преобразова­нии окружающего мира. Здесь ответственность не просто исследуется, она производится, создается [192, с. 132-142].

Роль сознания при дескриптивном и нормативном подходе к ответствен­ности различается существенно. При первом сознание сохраняет свою предметную направленность. Являясь субъективно-необходимым условием ответственности, такое сознание определяет ее границы и меру. Степень сознательности (осознания), в этом отношении, соответствует степени ре­ального практического действия субъекта. При втором, нормативном под­ходе, сознание ориентировано на себя. Таким образом, оно выступает как субъективный фактор детерминации ответственности внутри человеческой деятельности. От понимания ответственности здесь зависят ответные (от­ветственные) действия субъекта. Цель самосознания в этом случае заключа­ется в осмыслении ее понятия в системе других понятий и категорий.

В ближайший понятийный контекст “ответственности” входят “само­стоятельность”, “необходимость” и “свобода”. “Самостоятельность” явля­ется ее диалектической противоположностью и, следовательно, непосредст­венным основанием. В цепочке развернутой взаимосвязи понятий “свобода” и “необходимость” сама она определяется на основе “свободы” и выступает в двух ипостасях: как свобода от внешней необходимости и как свобода для внутренней необходимости (для удовлетворения собственных нужд, потребностей, интересов). В обоих случаях она синтезирует “свободу” и “необходимость” и по логике “сложного мышления” является мерой “сво­боды”. Однако “свобода” в любом случае является выражением универ­сальности бытия человека (субъекта), а самостоятельность, как ее форма, - свойством его субстанциональной самодетерминации.

Логика осмысления “ответственности” обратная. В понятийной взаимо­связи “необходимости” и “свободы” ее основой является “необходимость”. Таким образом, она предстает, во-первых, как необходимость отвечать за свободу действий; во-вторых, как необходимость перед свободой (т.е. яв­ляющейся субъективным условием свободы) или просто как необходимость свободы. Она также синтезирует “необходимость” и “свободу”, но является мерой необходимости человеческих действий. В противоположность сво­боде как форме субъективной всеобщности (универсальности), формой объективной необходимости является закон.

В данном контексте становится понятным существенный недостаток до­вольно емкого по смыслу определения ответственности в “Новой философ­ской энциклопедии” Р.Г. Апресяном. По мнению автора, это - “отношение зависимости человека от чего-то (от иного), воспринимаемого им (ретро­спективно или перспективно) в качестве определяющего основания для принятия решений и совершения действий, прямо или косвенно направлен­ных на сохранение иного или содействия ему. Объектом ответственности (т.е. иным) могут быть другие люди, в т.ч. будущие поколения, общности, а также животные, окружающая среда, материальные, социальные и духов­ные ценности и т.д.” [196, с. 171-172]. В таком отношении зависимости от объекта отсутствует диалектическая связь ответственности со своим иным, т.е. с самостоятельностью субъекта. Поэтому самостоятельность субъекта не является ее действительным основанием. Прямая зависимость от объекта очевидно противоречит и свободе субъекта.

Отмеченный недостаток и указанное противоречие в приведенном опре­делении устраняются, если зависимость субъекта от объекта истолковать как обратную связь. Для ее возникновения необходимы и достаточны три рассмотренных ранее предметных основания ответственности - результат, способ действия и цель. С учетом всего сказанного ответственность можно определить как способность субъекта устанавливать обратную связь, кото­рая бывает положительной и отрицательной для субъекта, что вызывает не­обходимость дальнейшей реакции на нее.

Сформулированное определение ответственности является наиболее об­щим и относится к любым человеческим действиям, в том числе к управ­ленческим. Однако ответственность в сфере управления и самоуправления имеет особенности, а в области рефлексивного самоуправления они, так сказать, специфические. На них следует остановиться подробнее.

Мнение многих авторов относительно управленческой ответственности может быть выражено словами того же К. Муздыбаева: “Все виды ответст­венности объединяет то, что они представляют собой формы контроля за деятельностью субъекта либо с позиции общества, либо с позиции лично­сти”. В первом случае ответственность выступает “как средство внешнего контроля и внешней регуляции деятельности личности”. Во втором случае она “служит средством внутреннего контроля (самоконтроля) и внутренней регуляции (саморегуляции) деятельности личности” [184, с. 18-19]. Вслед за Ж. Пиаже, он предварительно отмечает несколько векторов направле­ния развития понятия ответственности. Один из них исторически идет от коллективной к индивидуальной, а другой - от внешней к внутренней, осознанной, личностной ответственности [184, с. 13-14]. Наиболее разви­тую форму ответственности, как видно, здесь представляет осознанный личностный самоконтроль (или саморегуляция).

Осуществленный выше анализ позволяет взглянуть на это дело значи­тельно шире. Ответственность, обусловленная естественной и обществен­ной необходимостью, в его контексте является непреднамеренной, т.е. не зависящей от воли и сознания людей. Ответственность, обусловленная их свободной деятельностью, всегда преднамеренная. Человеческая свобода бессознательной не бывает. Поскольку управленческая деятельность явля­ется средством превращения необходимости в свободу, ее ответственность действительно осознается в формах контроля. Поскольку же превращение необходимости в свободу является целью управленческой деятельности, ее ответственность осознается в актах планирования. Но управленческая дея­тельность оказывается и результатом превращения необходимости в сво­боду. В этом случае ее ответственность осознается как механизм реализа­ции различных программ и планов.

Применительно к самоуправлению управленческая ответственность оп­ределяется также на разных уровнях. В противоположность самостоятель­ности ответственность является в форме обратной зависимости субъекта от объекта и как таковая есть обратная связь, которая выражается объективно в положительных и отрицательных результатах. Однако эту обратную связь субъект устанавливает сам, путем прямого (прямых) воздействия на объект. В этом смысле (плане) ответственность выступает как способ (средство) со­гласования или уравновешивания требований субъекта и объекта, прямой и обратной связи, действия и противодействия, т.е. как способ (средство) ус­тановления их взаимной связи^[15]. Поскольку же субъект получает ответ, т.е. обратную связь на свои собственные действия, ответственность определя­ется им как выбор необходимого способа действия (или бездействия) [184, с. 21-22]. Соответственно управленческие проблемы связи и выбора пред­стают как абстрагирование из исходной проблемы обратной связи.

Специфика ответственности в области рефлексивного самоуправления обусловливается прежде всего тем, что оно имеет дело с самими управлен­ческими решениями. Причем эти решения переводятся из технологической формы в диалогическую [193, с. 109; 197, с. 194-238]. И это не случайно, природа ответственности социальная. Ее творцом изначально является со­циальный субъект - человек как социальное существо.

Переход на позицию автора ответственности в данном случае означает превращение воспроизводящей философской рефлексии в производящую. Таким образом, основные управленческие проблемы, возникающие в дви­жении познания от конкретного к абстрактному (проблема обратной связи, проблема связи, проблема выбора), превращаясь в диалогическую форму, предстают в противоположной последовательности вопросов: что делать? как? для чего? (или зачем?). Вместе с тем сама управленческая ответствен­ность получает определенность только в положительных результатах, т.е. обретает ценностное значение и его характеристики.

Ответственность - производное от существительного “ответ”. В широ­ком смысле под него попадает все, что удовлетворяет требованиям вопроса. Любое решение, отвечающее на вопрос, в этом смысле является ответст­венным. Однако обычно под ответственными решениями подразумевают решения, имеющие особую значимость (важность) для субъекта, т.е. удов­летворяющие его наиболее глубокие нужды, потребности и интересы. Под­разделением вопросов на главные и второстепенные, основные и неоснов­ные, существенные и несущественные и т.д. осуществляется градация от­ветственности по шкале необходимости. Ответственными решениями, сле­довательно, являются те, которые с большей необходимостью приводят к значимым, т.е. ценным для субъекта результатам. Безответственные реше­ния не учитывают эту значимость. Субъект, принимающий безответствен­ное решение, не осознает ценности его результата для себя или для других. Его успех может быть только случайным. Поэтому подготовка и принятие ответственных решений в качестве необходимого основания имеет опре­деленный уровень сознательности субъекта. Ответственное управленческое решение следует специально определить как решение наиболее значимой для субъекта управленческой деятельности проблемы или как решение, по­средством которого он может получить и получает в форме результатов своей управленческой деятельности главным образом положительную об­ратную связь.

Поскольку самостоятельность - свое иное ответственности, рефлексив­ный механизм самостоятельных управленческих решений является методо­логическим основанием и ответственных управленческих решений. Осоз­нание необходимости рефлексивного механизма для субъекта рефлексив­ного самоуправления осуществляется путем самооценки. Причем ее крите­рием выступает сам же рефлексивный механизм. Являясь объективным универсальным основанием самостоятельных управленческих решений, он позволяет критически посмотреть на себя, выявить собственную ограни­ченность субъекта в конкретной управленческой ситуации, его неспособ­ность к творческой самореализации. Критическая оценка субъектом самого себя завершается критикой самой критики. Так он преодолевает свою огра­ниченность, осознает основания самореализации. В этом отношении реф­лексивный механизм выступает как необходимое основание и является нормативным правилом. С его помощью производящая философская рефлексия определяет продуктивную способность субъекта решать управ­ленческие проблемы данной ситуации.

Осознание своей ограниченности субъектом рефлексивного самоуправ­ления и осознание рефлексивного механизма управленческих решений как необходимого основания осуществляется в самосознании. Самосознание обнаруживает свою рефлексивную способность давать отчет самому себе. В этом внутреннем диалоге производящая философская рефлексия позволяет осознать основные управленческие проблемы и их решения в форме смыс­ложизненных вопросов и ответов. Рефлексивный механизм как всеобщее правило производящей философской рефлексии определяется в качестве необходимого основания ответственных управленческих решений. В пер­вую очередь, он оказывается необходимым для установления положитель­ной обратной связи субъекта с объектом.

В указанном плане обращает на себя внимание работа основоположника рефлексивного управления В. Лефевра “Алгебра совести”. Автор осуществ­ляет в ней специальный рефлексивный анализ этической проблематики. Не используя непосредственно понятие “ответственность”, он ассоциирует мо­ральное сознание с такими категориями, как “совесть”, “чувство вины”, “осуждение”, “покаяние” и т.д. Моральное сознание противопоставляется им прагматическому. Определяя последнее в понятиях цели и средств, он представляет следующую схему принятия решения индивидом.

“Отношения между целью и средствами, - пишет В. Лефевр, - мы симво­лически изображаем стрелкой со схематическим ключом. Сначала индивид вычисляет полезность достижения своей цели, не рассматривая конкретные средства (ключ разомкнут); затем он подсчитывает полезность, учитывая средства (ключ замкнут). Индивид сравнивает результаты и принимает оп­тимальное решение. С помощью этой схемы можно изобразить различные типы человеческой деятельности, но не принятие морального решения” [198, с. 52]. Моральное сознание действует, по его мнению, включая раз­личные элементы воспринимаемых ситуаций в оценивающий механизм “добро - зло”. Цель замещается в нем абстрактным добром (если это невоз­можно, она отвергается), а средства - либо добром, либо злом. Комбиниро­вание средств и цели трансформируется в комбинирование абстрактных ка­тегорий добра и зла. Помимо оценки бинарного отношения “добро - зло”, индивид оценивает образ себя. Его негативная оценка порождает импульс вины, а негативная оценка бинарного отношения порождает импульс стра­дания. Это позволяет понять психологический механизм внутренней моти­вации, стоящей за выбором индивидом, например, отношения с партнером [198, с. 53-56].

Оценка себя, по В. Лефевру, является принципиальным отличием приня­тия морального решения. Она заменяет собою традиционно толкуемую об­ратную связь. Однако она же дает основание саморефлексии индивида, его способности самоутверждаться, причем не только в самосознании [198, с. 28-29]. Нетрудно заметить, что данное самоутверждение является обыч­ной реализацией лишь положительной обратной связи.

Как нормативное правило, рефлексивный механизм управленческих ре­шений в действительности напоминает категорический императив И. Канта. Смысл его необходимости заключается в требованиях долга (должного). Но ответственность, возникающая на основе рефлексивного механизма, не ог­раничивается моральной ответственностью. Являясь методологической ос­новой рефлексивного самоуправления, он пронизывает все формы индиви­дуального и общественного сознания и самосознания, оказываясь одновре­менно и властной силой. Хотя и у Канта “методология претендует на непо­средственное участие в принятии властных решений, в конструировании и функционировании власти” [по: 199].

Являясь своеобразной властной инстанцией, рефлексивный механизм от­ветственных управленческих решений воспринимает также ее формальный и содержательный смысл. Истоки такой двойственности обнаруживались ранее в системогенезе рефлексивного механизма самостоятельных управ­ленческих решений. Он был представлен как формальный в предметном осознании и сознании. В самосознании же характеризовался как творче­ский. В данном случае это оказывается важным в плане проведения разли­чия понятий “методологическая ответственность” и “управленческая ответ­ственность”. Методологическую ответственность можно определить как от­ветственность за правильность человеческих действий, решений. По­скольку методологический аспект выделяется в управленческой деятельно­сти, ее также следует выделять. Управленческая ответственность, как ска­зано, специфична по-своему. Это ответственность за управленческие дейст­вия и решения. Однако в нормативном аспекте методология обретает управленческий смысл. Возникновение рефлексивного управления и само­управления связано с пониманием именно этого смысла. Существенно оп­ределяя решение общей проблемы ответственности, философская рефлек­сия предваряет, как было показано, его методологическую обусловлен­ность. Но этот момент требует более пристального рассмотрения.

Методологическая обусловленность ответственных управленческих ре­шений философской рефлексией осуществляется на разных уровнях. Деск­риптивно она отражает смену подходов в формировании концептуальных основ рефлексивного управления и самоуправления. Натуралистическому подходу соответствует классический тип теории принятия решений (Дж. Нейман, О. Моргенштерн), системомыследеятельностному подходу - неклассический (Г. Саймон, Ю. Козелецкий), гуманитарному - постнеклас- сический (синергетического типа)^[16]. Первый подход обусловливает ответст­венность за результаты управленческих действий, второй - за их способы

2

(средства), третий - за их цели . Цель представляет собой идеальную форму управленческого решения. Но эта форма включает в себя и все другие, гене­тически предшествующие ей. Таким образом, в нормативном аспекте мето­дологии выражается (в обратном порядке) весь рефлексивный механизм управленческих решений.

В автоматизированных системах принятия решения, утверждает Х. Ленк, мы стоим перед фактом явного дефицита самого осознания ответственно­сти. Причем происходит практическое стирание границ между понятием ответственности и самой ответственностью. Осуществить необходимое их разграничение и дифференцировать дескриптивные и нормативные формы ответственности - задача философской рефлексии [192, с. 132, 136-142].

Дескриптивная философская рефлексия определяет методологические основания ответственности за весь процесс подготовки и принятия (управ­ленческих) решений. Затем эти основания используются как критерии для определения правильности или неправильности выполнения этого процесса в (управленческом) сознании. О такого рода рефлексивной обусловленно­сти принятия решений пишет О. Савельзон, называя ее процедурной рацио­нальностью. Рефлексивное самоуправление на этой основе характеризуется им как ликвидация отклонений от эталона или как устранение ошибок [201, с. 31-45].

В дескриптивной философской рефлексии над процессом подготовки и принятия управленческих решений их рефлексивный механизм является де­скриптивным правилом, методологическая схема которого выступает как призма предметного осознания (сознания) ситуации. Если с помощью дан­ного правила субъект находит в ситуации необходимые для себя ответы, значит, он действует рефлексивно, т.е. сознательно (со-знанием дела), зна­чит, он отдает себе отчет в своих действиях, осознает свое авторство и свою ответственность. В противном случае он действует арефлексивно (инстинк­тивно), бессознательно, не отдает себе отчета в своих действиях, не осозна­ет свое авторство и свою ответственность.

Нормативная философская рефлексия является универсальным способом самосознания субъекта управленческой деятельности. В этой роли фило­софская рефлексия оказывается методологическим идеалом творческого процесса подготовки и принятия ответственных управленческих решений. Определяя, как должно быть, она направляет его, т.е. сама обретает реаль­ный управленческий смысл. Сутью рефлексивного самоуправления как раз и является приведение всех управленческих решений в соответствие этому должному. Оно имеет предписывающий характер, утверждающий беско­нечное самосовершенствование.

В нормативной философской рефлексии рефлексивный механизм управ­ленческих решений выступает как зеркало самосознания субъекта, позво­ляющее видеть себя и свои действия в конкретной ситуации и управлять ими. Причем это “видение” осуществляется как минимум с трех точек зре­ния: объекта, средства (способа) и субъекта, которые обретают статус

рефлексивных позиций, определяющих интенциональный, операциональ­ный и ценностный аспект собственных управленческих действий. Каждый из них рефлексивно включает в себя и другие. Руководящие идеи должны отвечать на три главных вопроса: что? как? и зачем? (т.е. для чего?), пишет П. Сенге [104, с. 223]. Получая ответы на них, субъект рефлексивного само­управления устанавливает все новые и новые границы меры своей ответст­венности.

Итак, философская рефлексия в своей нормативной направленности осу­ществляет поиск ответов на вопросы что делать? как? для чего? Они же оказываются основными вопросами любого мировоззрения [202, с. 35]. От­вечая на них принципиально, по существу, философская рефлексия полага­ет в конкретной ситуации предельные основания ответственности субъекта за свои собственные управленческие решения. Без этих оснований не может быть никаких ответственных управленческих решений, соответственно и никаких ответственных управленческих действий. Ответы на общие вопро­сы должны предварять их конкретизацию, иначе, как говорится, за деревь­ями не будет видно леса. Однако “ответ по существу есть лишь начало от­ветственности” (М. Хайдеггер) [203, с. 37]. Философия не может отвечать на все вопросы и брать на себя ответственность за все. В данном случае она отвечает за управленческий смысл мировоззренческих вопросов и ответов. В этом ее методологическое обусловливание управленческих решений. Та­ким образом, философия управляет процессом подготовки и принятия ре­шений, оказывая на него свое смысловое воздействие. Задачи (и цель) трех последующих параграфов настоящей главы заключаются в том, чтобы по­казать, как в принципе это оказывается возможным^[17].

2.2.