§ 24. Пятый мотив: влияние человеческой природы .

Римские юристы приписывают «природе» правила, по которым обязательства, принятые на себя сумасшедшим или малолетним, признаются недействительными523, и замечают, что с естественным разумом согласуется, чтобы лицо, не достигшее совершеннолетия, находилось бы под руководством опеки524.

К естественному праву причислялись римскими юристами вообще все институты, обусловленные в явственной форме основными инстинктами человеческой природы. Так, сюда принадлежат брачный союз, рождение и воспитание детей — последствия полового инстинкта526; право самозащиты — результат инстинкта самосохранения527; или, например, более частное правило, санкционирующее взаимные старания договаривающихся сторон заключить сделку по возможности выгоднее для себя и, следовательно, в ущерб противной стороне — последствие эгоизма, присущего человеку528. В этих случаях «естественное» заключается в названных инстинктах и в необходимости их удовлетворения. Но юридическая форма удовлетворения их составляет продукт исторического развития и постоянно из- меняется. С точки зрения права вопрос сводится не на существование самих инстинктов — они составляют неопровержимый и неизбежный факт, а на то, какое направление и какую форму их выражения надо поощрять и каким формам препятствовать в видах основных целей общежития; и мы видим, например, что, как ни естественен брачный союз в качестве правового института, он является в истории в постоянном движении, обнаруживающем ряд потраченных на него усилий мысли и дела.

Запрещение брака в близких ступенях точно так же, как и сам брак, составляет результат долгого исторического процесса; между тем брак, совершенный с нарушением этого запрещения, называется противоестественным530 — терминология, удержавшаяся еще в современном юридическом языке. Далее различие в наследственных правах мужчины и женщины составляет одно из наиболее распространенных исторических явлений; между тем равенство их прав объявляется, в противоположность иному порядку, природным институтом, потому что та же природа создала и мужчин и женщин531. В противность древнему праву императорское право допускало переход на наследника обязательств in faciendo [положительные обязательства лица в качестве собственника (лат., юр.)], потому что «природа» всех людей почти одинакова, и, следовательно, наследник может исполнить обещанное наследователем532. Когда названные свойства природы человека осознаны и поняты таким образом, тогда, конечно, из них вытекает по «естественному» разуму соответствующий правопорядок; но для того, чтобы самое понимание было возможно, необходимо известное умственное, нравственное и гражданское развитие. Далее, по мнению одного римского юриста, природой вещей установлено, что существует более различных видов юридических сделок, нежели их названий (л., с. 520)533. Под природой вещей должно разуметь в настоящем случае неспособность юридического мышления уследить вполне за гражданским оборотом. Означенная неспособность примиряется с потребностями оборота посредством создания общих форм иска: agere praescriptis verbis534 и agere in factum535. По словам того же юриста, закон природы таков, что незаконнорожденный следует в своем юридическом состоянии состоянию матери, буде специальный закон не постановляет иначе (л., с. 457 сл.)536.

Следует окончить этот параграф воспоминанием о положении, которое справедливо почитается за одно из лучших украшений в венце славы римской юриспруденции, но входило в состав не столько действующего, сколько идеального права. С точки зрения естественного права римские юристы считали всех людей равными и отвергали рабство, как противоестественное учреджение (л., с. 445)539. Под влиянием умственного и нравственного склада передовых личностей римской юриспруденции в ее миросозерцании сложилось известное понятие о minimum'e условий, без которых казалось невозможным и самое представление о человеческой личности и которые потому не могут быть уничтожены никаким правом540. Означенное понятие отталкивало юриспруденцию от сочувствия к рабству и заставляло ее говорить о «естественных» правах человека, как говорят о них в наше время по поводу уничтожения сословий, зависимости или при определении юридического положения лиц, лишенных по судебному приговору всех прав состояния. Но, конечно, нет нужды доказывать того, что в истории эти «естественные права» были плодом наиболее тяжелой работы и ожесточенной борьбы, так что если бы изменять их меркой, установленной для естественности в римской юрис- пруденции, то пришлось бы, может быть, счесть их наиболее неестественными.