§ 22. Четвертый мотив: влияние физических условий .

Только что сказанным разобранный мотив соприкасается с другим. Некоторое отношение, которое существует между природой вещей и юридическими предписаниями, так- же побуждает римских юристов придавать им колорит естественности.

Иногда фактические обстоятельства обуславливают в том или другом случае неприложимость других, более общих норм и вызывают существование особой самостоятельной нормы — фактические обстоятельства ведут к уклонениям от порядка, принятого во многих других случаях за нормальный. В глазах юриста цель особой нормы заключается в том, чтобы уладить столкновение права и частного факта соответственно свойствам этого последнего. Таким образом, норма не констатирует только известного фактического отношения, как в случаях, уже рассмотренных выше, но вводит некоторое новое юридическое содержание в отношения человека к внешнему миру. Факт родит потребность; дело юридического мышления — найти подходящее ее удовлетворение. Естественное отношение человека к предмету играет роль обстоятельства, которое есть фактический повод к образованию юридической нормы и фактическое условие ее осуществимости. При сравнении ее с другими нормами, относящимися к тому же институту, она кажется обособленной, изолированной, и ее изолированность объясняется особенностью фактического отношения, которым она вызвана. Под впечатлением такойзависимости нормы от существа фактического обстоятельства юрист считает ее естественной. Но из этого еще не следует, что установленная им норма естественна в том смысле, что она указана ему естественным разумом и произошла помимо всякой энергии мышления; не следует даже и того, что она есть единственная норма, совместимая сданными условиями. Принадлежащие сюда нормы возникают и изменяются подобно другим юридическим нормам. Примеры поясняют сказанное. Гай505 приписывает естественному разуму правило, по которому нанос от реки принадлежит собственнику прибрежного участка, и определяет нанос как медленное, незаметное для глаз приращение берега.

Если сопоставить это определение со свидетельством Флорентина506, который удостоверяет, что ius alluvionis [право в отношении наносной земли (лат..)] не имело приложения относительно agri limitati [межевание земельных участков (лат.)], то будет основательно — в невозможности уследить за постепенным ростом наноса — усмотреть то практическое соображение, которое послужило мотивом к правилу Гая. Правило о наносе содержит в себе изменение общих правил о приобретении собственности и оправдывается своей практической целесообразностью, своим соответствием фактическим обстоятельствам случая. Римский юрист отступил в данном случае от своего любимого принципа — принципа оккупации, побуждаемый к тому «естественной» необходимостью. Но практическое значение фактических обстоятельств может пониматься различно, а вместе с тем изменяется и содержание соответствующей нормы. Справедливо обставить право собственности так, чтобы предметы его не рисковали без необходимости слишком быстрой потерей выгод, связанных с ними; соседство поземельного участка с рекой служит условием многих выгод, которые могут быть потеряны быстро при отсутствии права alluvionis. Это соображение способствовало, конечно, тому расширению права наноса, которое имеет место в современных законодательствах, где обыкновенно не делается различия между участками обмежеванными и необмежеванными. Таким образом, ius alluvionis могло показаться римским юристам естественным, но в истории, при существовании одних и тех же фактических обстоятельств, оно являлось в различных формах. Юристы не сразу и не всегда одинаковым образом сознавали мотивы, руководящие ими, и под влиянием личного взгляда на предмет определяли различно его практическое значение. История права alluvionis вне Рима показывает, кроме того, что самое образование его должно было иногда выдержать борьбу с противодействующими интересами. Так, ins alluvionis проникло во Францию благодаря авторитету римского права и было признано за владельцами только в XVIII столетии, а до того времени его признание встречало упорное противодействие со стороны государственной казны.

Объективно, вне воли человека, существовал и существует только тот факт, что река делает наносы; юридическое отношение к этому факту вырабатывалось юридическим мышлением сообразно тому, как оно понимало его практическое значение. Подобное же отношение между фактическим обстоятельством и естественным право- определением, связанным с ним, существовало в тех нормах римского права, которые выражали ограничения индивидуального господства над вещами, — ограничения, происходившие от естественного отношения человека к вещам. По Ульпиану, море составляет предмет общего пользования в силу своей природы507; естественного в этом правиле только то, что море не может быть предметом индивидуального обладания, и к этой форме своего выражения, то есть к форме простого констатирования естественного факта, это правило было приближено в институциях508. Гай упоминает о стене здания, составляющей по «естественному разуму» общую собственность двух соседей509. Юристам, стоявшим на почве такого права, каково римское, где индивидуальный принцип обладания имуществом был особенно развит, каждое уклонение от этого принципа должно было казаться исключением и нуждалось в объяснении гораздо более, нежели самый основной принцип. Природа предмета и естественный разум призывались в приведенных случаях оправдать то уклонение от нормального принципа, которое содержалось в них. Ссылка на естественность убеждала, что уклонение было сделано вследствие обстоятельства, стоявшего вне воли человека. Но положительная сторона юридического отношения, которое должно было существовать в данном случае, не определялась непосредственно его естественными условиями: ввиду столкновений, которые могли произойти по поводу обладания предметом, исключенным из области частной собственности, право должно было определить точным образом форму совместного пользования им. Только возможность столкновения между отдельными лицами вызывает вообще на юридическое определение. Земля состояла когда-то в общем владении и пользовании.

Такое правовое состояние обуславливалось, конечно, тем обстоятельством, что при тогдашней степени умственного развития человека для него было фактически невозможно владеть землей обособленно от других; но, конечно, также на основании этого никто не скажет, что система общинного права определялась без дальнейших рассуждений этим «естественным» фактом. Потребовалось много труда, чтобы умиротворить все столкновения, которые возникали внутри общины, сообразно и «природе вещей», и интересам тяжущихся, и сложившемуся общественному порядку; и на каждом частном определении общинного права отражалось умение юриспруденции приводить к единству разнообразные интересы — способом, наиболее удобным при каждом данном фактическом положении вещей. То же самое происходило и в других случаях. История общины отличается от истории морского права только своей обширностью и тем, что в первом случае изменения фактического отношения происходили быстрее и в больших размерах, нежели во втором. Но изменения были и здесь; и здесь представлялись также другие интересы, с которыми надо было считаться. Источники римского права сохранили нам следы борьбы, относящейся сюда; так, мы имеем разноречия римских юристов по вопросу о принадлежности морских берегов. В то время как большинство римских юристов считало их общим достоянием510, Цельз видел в них государственную собственность511. Положительная сторона правоопределений касательно таких «естественных» предметов, каковы море, земля, не давалась сама собой.

Следует причислить еще несколько случаев к той категории правоопределений, которые мы теперь рассматриваем. Физические условия не дозволяют разделить по разным рукам обладание поверхностью земли и остальными ее частями, и потому юридическая судьба суперфициеса определяется «по естественному праву» юридическим состоянием всего вообще поземельного участка512. Подобно этому собственнику земли принадлежит посеянное и посаженное на ней другим лицом, что также приписывается естественному праву (л., с. 620)513.

сервитуте дороги утверждалось, что он по природе своей предполагает такое пользование, которое происходит с перерывами (л., с. 135)514, и что от природы он неделим, вследствие чего нельзя выполнить по частям обязательства об установлении его0. В этих утверждениях можно видеть с некоторым основанием простое переложение юридического понятия сервитута; но вместе с тем в них, и в особенности во втором утверждении, содержится намек на физические условия сер- витутного права, которые дают ему именно такую, а не другую конструкцию. Подобно этому о владении говорится, что невозможно одновременное существование нескольких прав влияния на один и тот же предмет, ибо природе противно, чтобы одно лицо могло обладать физически вещью, которой обладает другое515; но из приведенной тут же контраверзы явствует, что это правило не далось юристу само собой и что ему пришлось задуматься над согласованием столь очевидного, по-видимому, факта с юридическими отношениями, примыкавшими к владению (ср. л., с. 566). По поводу вопроса о принадлежности островов, образовавшихся вновь в реке, замечается, что природа реки такова, что с изменением ее течения изменяется юридическое положение русла516. Естественное событие создает в этом случае новый факт, к которому надо примениться; но какое именно правоотношение установится здесь, это не вытекает непосредственно из факта. Римское право отдавало новый остров в частную собственность прибрежным собственникам; другие права поступали иначе. Как мы видим, во всех названных случаях естественный факт был обстоятельством, с которым надо было сообразоваться, но он не был только одним таким обстоятельством; вместе с ним приходилось сообразоваться с массой других обстоятельств, и юридическая норма содержала в себе не констатирование какого-нибудь одного или нескольких из этих обстоятельств, а указание на образ действий, которого человек должен держаться, чтобы с наибольшим удобством для себя и других жить среди них. Но образ действий надо найти.

<< | >>

↑

Источник: Новгородцев П., Муромцев С., Кареев Н.. Немецкая историческая школа права. — Челябинск: Социум,. — 528 с.. 2010

Еще по теме § 22. Четвертый мотив: влияние физических условий .: