§ 2. РАЗГРАНИЧЕНИЕ ПО ОБЪЕКТУ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

1 Для решения вопросов, связанных с разграничением пре­ступлении по их объектам, следует прежде всего сделать не­сколько замечаний о структуре объекта и, в частности, опреде­лить, какие именно свойства объекта преступления входят в число признаков состава и имеют значение для квалифика­ции.

Объектами преступлений, предусмотренных уголовным за­конодательством, являются общественные отношения. Известно, что почти каждое преступление посягает не на одно, а на не­сколько смежных общественных отношений; при этом каждый объект преступного посягательства имеет сложную внутреннюю структуру.

Выражаясь с действиях или определенном положении лю­дей по отношению друг к другу и обществу в целом, обществен­ное отношение нередко имеет материальные предпосылки (усло­вия) своего существования и может быть закреплено в опреде­ленных материальных формах. Например, необходимым условием и предпосылкой существования отношений собственности явля­ется имущество, вещи. Деньги и документы служат формой за­крепления различных отношений.

Кроме того, вокруг “фактических” общественных отношений в случае их правового регулирования складывается некая “пра­вовая оболочка”, т. е. устанавливаются правовые отношения, ко­торые обеспечивают определенное поведение участников обще­ственных отношений, а также охрану этих отношений. Например, фактические отношения собственности являются правоотноше­ниями, если они осуществляются в законном порядке, на закон* ном основании.

Объект преступления охватывает весь этот комплекс: а) фак* тические общественные отношения между людьми; 6) их право* вую форму или “оболочку"; в) материальные формы, условия Я 130

предпосылки существования этих отношений¹. В диспозиции же статьи УК нередко описан только какой-нибудь один элемент из всего .)iojo комплекса^{[107] [108].}

В “м иернальных” составах объект определяется посредством указания на вредное последствие и иногда на предмет посяга­тельства.

Рассмотрим в качестве примера состав убийства, предусмот­ренный ст. 105 УК.

Объектом убийства является жизнь человека, правовой фор­мой будут правоотношения, обеспечивающие неприкосновенность личности. “Уголовное право, охраняя субъектов общественных отношений, их жизнь, здоровье ит. п., — писал Н.И. Загородни­ков, — тем самым охраняет и общественные отношения, которые вообще не могут существовать без субъектов”^[109].

Указанные признаки объекта умышленного убийства полнос­тью входят в состав этого преступления. Суд должен в каждом случае установить, имелось ли посягательство на жизнь человека и было ли оно противоправным, т. е. были ли нарушены право­вые отношения, охраняющие жизнь человека. В противном случае состав убийства отсутствует и действия обвиняемого не могут быть квалифицированы по ст. 105 УК (а равно и по любой дру­гой статье об убийстве).

Следует подчеркнуть, что для признания содеянного окончен­ным убийством необходимо установить обе составные части объек­та этого преступления. Если в результате умышленного действия обвиняемого человек фактически лишился жизни, этого еще недо­статочно, чтобы признать его виновным в убийстве, так как необхо­димо выяснить, нарушены ли общественные (правовые) отношения,, охраняющие жизнь человека. Ведь причинение смерти может быть и правомерным действием (например, при необходимой обороне).

С другой стороны, если умышленные действия лица, направ­ленные на лишение жизни человека, были противоправными

(нарушали правовые отношения, установленные в целях охраны личности), но потерпевший остался жив, квалифицировать соде­янное как оконченное убийство нельзя.

В так называемых формальных составах последствия не являются признаками состава. В них обычно указывается лишь один признак объекта — его “правовая оболочка”, т. е. право­вые отношения, которые установлены для охраны обществен­ных интересов.

При квалификации этих преступлений установление объек­та обеспечивается путем установления противоправности совер­шенного деяния¹, а причинение вреда фактическим общественным отношениям презюмируется, причем эта презумпция в большин­стве случаев является неопровержимой.

Рассмотрим, например, состав побега из-под стражи. Предста­вим себе случай, когда лицо, совершившее побег, было затем при­знано невиновным в совершении того преступления, в связи с которым оно находилось под стражей. Этот побег было бы непра­вильно считать законным действием и вместе с тем нетрудно видеть, что он не причинил ущерба интересам правосудия — объек­ту данного преступления. Но это не имеет значения для квалифи­кации. Так как состав побега из-под стражи относится к числу “формальных”, то вред от него презюмируется и доказывать на­личие или отсутствие ущерба объекту является операцией юри­дически неправомерной (в плане квалификации, но не в плане назначения наказания!)^{[110] [111].}

Разумеется, судье необходимо представлять себе объект лю­бого преступления, в том числе и “формального”, во всей его полноте. Если в состав преступления включена только “правовая оболочка” объекта, то иногда может быть неясно, каково существо общественных отношений, охраняемых уголовно-правовой нор­мой. Надо учитывать и то, что одинаковая “оболочка” может под-

час охватывать различные общественные отношения. Из-за Не­полного и потому неправильного представления об объекте пре­ступления нередко возникают ошибки при квалификации пре­ступлений¹ .

Б. и другие были осуждены за то, что они изготовляли и сбы­вали фальшивые монеты царской чеканки десятирублевого дос­тоинства. Исходя главным образом из признаков объективной сто­роны преступления и не уяснив его объекта, суд первой инстанции квалифицировал эти действия как фальшивомонетничество.

Верховный Суд СССР указал на ошибочность такой квали­фикации: “Объектом фальшивомонетничества являются совет­ская денежная и кредитная система или общественные отноше­ния, возникшие в связи с международным соглашениями, заклю­ченными СССР. Подделка денежных знаков, не имеющих в на­стоящее время хождения как в СССР, так и за рубежом, не может рассматриваться как фальшивомонетничество, так как изготовле­ние и сбыт таковых не могут в какой-либо мере нанести ущерб советской денежной и кредитной системе”^{[112] [113].}

В 1962 году Верховный Суд РСФСР исправил иную ошибку, в результате которой действия С. и других, занимавшихся анало­гичным преступным промыслом, были квалифицированы как нарушение правил о валютных операциях. Указав, что фальши- вые монеты, изготовленные из меди под золотые монеты царской чеканки, не являются валютой, Верховный Суд РСФСР переква­лифицировал преступление на ст. 147 УК РСФСР^[114].

2. Преступлений, которые различались бы между собой толь­ко по признаку объекта, не так много. Э^о такие пары составов: оскорбление (ст. 130) и оскорбление представителя власти (ст. 319); разглашение государственной тайны (ст. 283) и разгла­шение данных следствия (ст. 310); уничтожение и повреждение

^flt(OB (ci. 261 ) ∏ ∖MNULKHH0e повреждение имущества (ст. 168). Правда, нетрудно замет ни , чго в лих случаях два непосредствен­ных объекта, взятых попарно, не образуют потною класса обще- С1 венных отношении Гем не менее во всех подобных случаях, когда объекты двух преступлении достаточно четко отличаются один от другого, трудности при квалификации обычно не возни­кают. Это объясняется, в частности, и тем, что если не объект, то потерпевший или предмет преступления в подобных случаях все- іда прямо названы в законе, а это дает возможность легко решить вопрос о различии в объектах.

Когда в законе объект или предмет преступления определе­ны через оценочные понятия, для разграничения преступлений требуется глубокий сопоставительный анализ.

3. Сложнее разграничить преступления, если их объекты час­тично совпадают (пересекаются) друг с другом. Это встречается глав­ным образом в случаях посягательства на сложные группы обще­ственных отношений, которые тесно взаимосвязаны между собой.

В качестве примера можно сослаться на разграничение не­осторожного убийства (ст. 109) и нарушения правил охраны тру­да, повлекшего смерть человека (ч.

Казалось бы, разграничение составов преступлений по объек­ту непосредственно вытекает из их классификации по главам Особенной части Уголовного кодекса. Однако эта классифика­ция не обладает той степенью точности, которая необходима для разграничения преступлений. Система Особенной части уголов­ного законодательства складывалась исторически. Если даже признать, что в основе ее построения лежал исключительно и только объект преступного посягательства (а в этом можно со­мневаться), то и при таком допущении комплексный, сложный характер объектов многих преступлений, не мог найти должного отражения в этой системе. Группируя преступления по главам₍ уголовный кодекс учитывает лишь основную направленность дан­ного преступления, наиболее важную часть общественных отно­шений, на которые оно посягает, выделяет главный объект.

Преступления же в действительности посягают на многие и притом сложные объекты. В результате получается, например, что посягательства на жизнь предусмотрены чуть ли не во всех гла­вах Особенной части. При этом применительно к каждой главе они имеют специфические особенности, в зависимости от других общественных интересов, которые также нарушаются при этом посягательстве.

Как отмечал Н. И. Загородников, “преступное посягатель­ство на жизнь человека может осуществляться не только при тех преступлениях против личности, которые непосредственно направ­лены на жизнь и образуют тот или иной состав убийства”¹. “В целях охраны жизни и здоровья граждан государство издает целый ряд правил, соблюдение которых обеспечивает безопасность людей... При этом законодатель, определяя ответственность за нарушение соответствующих правил, имеет целью оградить от преступных посягательств не только установленный правопоря­док, но и создать тем самым дополнительные средства охраны личности”^{[115] [116] [117].}

В реальной жизни разнообразные общественные отношения тесно переплетаются. Посягательство на одну группу отношений почти всегда влечет нарушение смежных общественных отношений. Поэтому для разграничения преступлений необходимо хорошо пред­ставлять себе весь круг норм, охраняющих одни и те же обществен­ные отношения, и знать разницу между этими нормами.

Рассмотрим это на примере преступлений, причиняющих вред жизни и здоровью человека.

Если нам известно по данным уголовного дела, что совершен­ное преступление привело к смерти или причинило вред здоро­вью личности, то для квалификации преступления по объекту необходимо прежде всего подобрать полный перечень уґоловно- правовых норм, охраняющих.(хотя бы частично) этот объект.

Этот перечень будет довольно большим. Жизнь и здоровье человека охраняются не только статьями о преступлениях про­тив личности, но и статьями глав о преступлениях против обще­ственной безопасности и общественного порядка^ против госу-

дарственной власти, о преступлениях против собственности, О ВО' инских преступлениях И Др.

Обширный перечень норм, охраняющих наряду с другими общественными интересами жизнь и здоровье человека, можно изложить сравнительно экономно, сгруппировав составы преступ­лений в зависимости от содержания объекта посягательства:

1. Преступления, непосредственно посягающие на жизнь или здоровье человека:

а) причинение смерти: ст. ст. 105—110, ч. 4 ст. 111, ч. 2 ст. 124 УК;

б) причинение вреда здоровью: ст. ст. 111 — 118, 120—123 УК.

2. Преступления, причиняющие вред жизни или здоровью человека одновременно с посягательством на:

свободу, честь и достоинство личности: ст. ст. 126 — 128; половую неприкосновенность личности: ст. ст. 131, 132; конституционные права и свободы: ст. 143;

семью и несовершеннолетних: ст. 152; собственность: ст. ст. 161, 162, 166—168; и так далее; перечень можно существенно продолжить. Таким образом, установив, например, что преступление приве­

ло к смерти человека, мы еще не можем окончательно его квали­фицировать, так как в Уголовном кодексе имеется много статей, предусматривающих ответственность за посягательство на жизнь. Но уже значительно легче квалифицировать содеянное, если мы, например, знаем, что посягательство на жизнь было одновременно сопряжено с посягательством на собственность. Круг уголовно­правовых норм существенно суживается, выявляются смежные составы. Речь может идти о бандитизме, разбое, умышленном или неосторожном уничтожении имущества, повлекшем человеческие жертвы, либо о реальной совокупности преступлений против лич­ности[118]. Дальнейшее разграничение требует перехода от объекта к другим элементам преступления.

Таким образом, установление объекта преступного посягатель­ства служит как бы предварительной программой для выбора той группы смежных составов, среди которых нужно будет уже бо­лее тщательно искать необходимую норму.

4. В большинстве случаев объект не является единственным разграничительным признаком преступлений. Нередко различие в объектах двух преступлений связано с различием и других элементов.

Иными словами, существует взаимосвязь двух или несколь­ких разграничительных признаков, включая признаки объекта преступления.

Характерным примером являются некоторые воинские пре­ступления (например, сопротивление начальнику, оскорбление другого военнослужащего) и соответствующие им общеуголов­ные преступления. Разграничение между этими-составами про­ходит и по признаку объекта, и по признакам субъекта. То же можно сказать о разграничении ряда преступлений против пра­восудия и преступлений против личности, например, незаконного ареста и незаконного лишения свободы.

Возникает вопрос: что здесь является ведущим, а что произ­водным: признаки объекта или субъекта? Если иметь в виду процесс создания уголовно-правовых норм, то несомненно, что ведущая роль принадлежит объекту, с учетом которого законода­тель и конструирует соответствующую статью закона: содержа­ние общественных отношений, поставленных под охрану закона, определяет круг возможных субъектов преступлений и другие признаки состава. Однако при применении закона зависимость получается обратной: большей частью раньше устанавливаются признаки субъекта преступного посягательства, а в связи с этим, с учетом характера действий, определяется и объект. Например, установив, что один военнослужащий оскорбил другого при ис­полнении служебных обязанностей, мы делаем вывод, что пост­радала не только личная честь, но и воинская дисциплина. Следо­вательно, объект здесь является зависимым признаком.

В заключение поставим такой вопрос: всегда ли объект мо­жет служить разг раничительным признаком между преступлени­ями? Иначе говоря, существуют ли хотя бы два состава преступ­ления, полностью совпадающих между собой по объекту преступ­ного посягательства?

Рассматривая вопрос о структуре объекта, Б.С. Никифоров Пришел к отрицательному ответу на последний вопрос. Так, гово­ря о разнице между отдельными видами посягательств на соб- бедность, он утверждает, что "различие между кражей и разбо-

ем в конечном счете сводится к тому, что эти преступления пару шают различные условия реализации обеспеченной законом воз- можносги собственнику использовать имущество по своему усмотрению”¹.

В известной мере эти соображения правильны. Можно при- вести ряд примеров, подтверждающих, что между весьма близки- ми преступлениями имеются некоторые различия в непосред- ственных объектах. Но все же возможность разграничить пре­ступления по непосредственному объекту существует не всегда. В отличие от точки зрения Б.С. Никифорова мы полагаем, что не­которые преступления не имеют никаких различий между со­бой по объекту посягательства. Например, такой разницы нет между умышленным и неосторожным убийством, между кражей и гра­бежом без насилия, между тяжким и легким телесными повреж­дениями и т. п.

Это говорит о том, что для разграничения ряда преступлений недостаточно установить признаки объекта преступного посяга­тельства, а необходимо обратиться и к другим признакам состава.