§ 2. Разграничение преступлений, указанных в главе 26 УК РФ, от иных преступлений

Проблемы разграничения преступлений против природной среды от иных преступлений обусловлены тем, что при создании Уголовного кодекса до конца не реализована идея объединения в рамках одной главы деяний, посягающих на природную среду и ее компоненты.

1. Например, ст. 243 УК РФ содержит состав, предусматривающий уголов­ную ответственность за уничтожение или повреждение природных комплексов^[652].

Согласно ст. 1 Федерального закона «Об охране окружающей среды», под природным комплексом понимается комплекс функционально и естественно свя­занных между собой природных объектов, объединенных географическими и иными соответствующими признаками.

Природные комплексы могут браться под охрану путем введения специаль­ного правового режима, устанавливаемого на особо охраняемых природных тер­риториях. Так, ст. 6 Федерального закона «Об особо охраняемых природных тер­риториях» гласит, что на территории государственных природных заповедников полностью изымаются из хозяйственного использования особо охраняемые при­родные комплексы и объекты (земля, водные объекты, недра, растительный и жи­

вотный мир), имеющие природоохранное, научное, эколого-просветительское значение, как образцы естественной природной среды, типичные или редкие ландшафты, места сохранения генетического фонда растительного и животного мира. Согласно ст. 12 Закона, национальные парки являются природоохранными, эколого-просветительскими и научно-исследовательскими учреждениями, терри­тории (акватории) которых включают в себя природные комплексы и объекты, имеющие особую экологическую, историческую и эстетическую ценность, и предназначены для использования в природоохранных, просветительских, научных и культурных целях и для регулируемого туризма.

По своей сути уничтожение или повреждение природных комплексов (ст. 243 УК РФ) является преступлением против природной среды.

2. Проблематично разграничение преступлений против природной среды и преступлений против общественной безопасности. Так, к наиболее существенным недоработкам действующего Уголовного кодекса О. Л. Дубовик относит оставление за пределами главы 26 ряда составов экологических преступлений: ст. 215 «Наруше­ние правил безопасности на объектах атомной энергетики», ст. 220 «Незаконное об­ращение с ядерными материалами или радиоактивными веществами», ст. 221 «Хи­щение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ»^[653].

2.1. По признаку радиоактивного загрязнения природной среды вступают в конкуренцию нормы ст. 246 и нормы ст. 215 УК РФ «Нарушение правил безопас­ности на объектах атомной энергетики». Уголовная ответственность по ст. 215 УК РФ возлагается за нарушение правил безопасности при размещении, проектиро­вании, строительстве и эксплуатации объектов атомной энергетики. Как отмеча­

ется в юридической литературе, законодатель выделил это деяние в самостоя­тельный состав преступления ввиду повышенной опасности¹.

Раздел IX Уголовного кодекса «Преступления против общественной без­опасности и общественного порядка» включает в себя ст. ст. 246 и 215. Разграни­чение рассматриваемых деликтов видится в источнике радиационного загрязне­ния окружающей среды. Статья 215 УК РФ подлежит применению, если деяние, повлекшее радиоактивное загрязнение, совершено на объектах атомной энергети­ки. В законодательстве Российской Федерации не удалось выявить дефиницию понятия «объект атомной энергетики». В Федеральном законе от 21 ноября 1995 г. № 170-ФЗ «Об использовании атомной энергии»^[654][655] содержится лишь опре­деление ядерной установки: это сооружения и комплексы с ядерными реактора­ми, в том числе атомные станции, суда и другие плавсредства, космические и ле­тательные аппараты, другие транспортные и транспортабельные средства; соору­жения и комплексы с промышленными, экспериментальными и исследователь­скими ядерными реакторами, критическими и подкритическими ядерными стен­дами; сооружения, комплексы, полигоны, установки и устройства с ядерными за­рядами для использования в мирных целях; другие содержащие ядерные материа­лы сооружения, комплексы, установки для производства, использования, перера­ботки, транспортирования ядерного топлива и ядерных материалов.

Международная конвенция о борьбе с актами ядерного терроризма^[656], приня­тая 59-й сессией Генеральной Ассамблеей ООН 13 апреля 2005 г., ядерным объ­ектом назвала любой ядерный реактор, включая реакторы, установленные на мор­ских судах, транспортных средствах, летательных аппаратах или космических объектах для использования в качестве источника энергии, чтобы приводить в движение такие суда, транспортные средства, летательные аппараты или косми­ческие объекты или для любой другой цели; любое сооружение или средство пе­

редвижения, используемое для производства, хранения, переработки или транс­портировки радиоактивного материала.

Основываясь на толковании понятия, имеющегося в международном пуб­личном праве, можно прийти к выводу о том, что понятия «ядерная установка» и «ядерный объект» тождественны. Значит, под объектами атомной энергетики сле­дует понимать объекты, осуществляющие выработку энергии на основе физиче­ского распада ядерных частиц: атомные электростанции, суда (подводные лодки) с атомными реакторами, космические корабли, иные объекты, имеющие ядерные реакторы, а также сооружения, в которых содержатся радиоактивные материалы.

Квалификация радиоактивного загрязнения окружающей среды, источни­ком которого стали объекты атомной энергии, полностью охватывается нормами ст. 215 УК РФ. Ответственность по ст. 246 УК РФ за радиоактивное загрязнение наступает лишь тогда, когда оно произошло от иных объектов или источников.

2.2. В случае разрушения, повреждения или приведения иным способом в негодное для эксплуатации состояние нефтепроводов, нефтепродуктопроводов, газопроводов, а также технологически связанных с ними объектов, сооружений, средств связи, автоматики, сигнализации может произойти загрязнение природ­ной среды, повлекшее «иные тяжкие последствия».

При совершении преступления могут наступить тяжкие последствия (ч. 3 ст. 215³ УК РФ). В связи с этим возникает вопрос о соотношении ч. 3 ст. 215³ и чч. 1, 2 ст.

Разграничение названных составов преступлений осуществляется с помо­щью правила о конкуренции общей и специальной нормы. Состав преступления, предусмотренного ст. 215³ УК РФ, содержит признак, отличающий его от соста­вов преступлений, указанных в главе 26 УК РФ: совершение преступления из ко­рыстных или хулиганских побуждений. Следовательно, нормы ст. 215³ УК РФ яв­ляются специальными.

Возникает вопрос, охватывает ли собой понятие «иные тяжкие послед­ствия», указанное в ч. 3 ст. 215³ УК РФ, вред, причиненный природной среде?

Руководствуясь позицией Верховного Суда РФ применительно к ст. 205 УК РФ, изложенной в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля

2012 г. № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», согласно которой «иные тяж­кие последствия» охватывают последствия в виде причинения вреда природной среде, приходим к выводу, что совокупность преступлений в данном случае от­сутствует. Понятие «иные тяжкие последствия», используемое в ст. 215³ УК РФ, должно включать в себя все те последствия, которые названы в конкурирующих нормах главы 26 УК РФ.

2.3. Статья 220 УК РФ «Незаконное обращение с ядерными материалами или радиоактивными веществами» предусматривает ответственность за незаконное об­ращение с ядерными материалами или радиоактивными веществами, что может по неосторожности повлечь смерть человека или иные тяжкие последствия. Тем са­мым могут вступить в конкуренцию нормы ч. 2 ст. 220 и чч. 2, 3 ст. 247 УК РФ.

При конкуренции ст. ст. 247 и 220 УК РФ (в части обращения радиоактивных веществ) выбор правовой нормы в пользу ст. 220 УК РФ будет сделан только тогда, когда осуществляется незаконное обращение таких веществ. Если имеет место за­конное обращение радиоактивных веществ, то при наступлении последствий, ука­занных в ст. 247 УК РФ, квалификация деяния осуществляется по норам этой статьи.

3. Сложно решается вопрос с разграничением преступлений против природ­ной среды от преступлений против жизни и здоровья.

Анализ уголовно-правовых норм главы 26 УК РФ показывает, что многие составы преступлений против природной среды в качестве преступных послед­ствий содержат указание на причинение вреда жизни или здоровью человека. В статье 246, чч. 1, 2 ст. 247, ст. 248, чч. 2 ст. ст. 250, 251 и 252, ч. 1 ст. 254 УК РФ говорится о причинении или угрозе причинения вреда жизни и здоровью челове­ка. Нормы ч. 3 ст. 247, ч. 2 ст. 248, чч. 3 ст. ст. 250, 251, 252 и 254 УК РФ устанав­ливают ответственность за смерть человека. В то же время Уголовный кодекс Российской Федерации содержит главу 16, где размещены нормы, предусматри­вающие наказание за причинение смерти, вреда жизни и здоровью человека.

Как сказано в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ок­тября 201 2 г. № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования», под

причинением вреда здоровью человека при совершении преступлений, преду­смотренных ст. 246, ч. 2 ст. 247, ч. 1 ст. 248,чч. 2 ст. ст. 250 и 251, чч. 1 и 2 ст. 254 УК РФ, следует понимать причинение вреда здоровью любой степени тяжести одному или нескольким лицам.

Таким образом, нормы главы 26 УК РФ могут вступать в конкуренцию с нормами главы 16 УК РФ: ст. 1 09 «Причинение смерти по неосторожности» ; ст. 1 11 «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью»; ст. 1 12 «Умышлен­ное причинение средней тяжести вреда здоровью»; ст. 1 15 «Умышленное причи­нение легкого вреда здоровью»; ст. 1 18 «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности».

Возникает потребность в критерии разграничения этих деяний. Вопрос настолько сложный, что порождает предложение вообще вынести вред здоровью человека за рамки экологических составов, иначе ученые не могут разграничить между собой деяния, содержащиеся в главах 26 и 16 УК РФ¹.

Полагаем, что отличие экологических преступлений от преступлений против жизни и здоровья заключается в направленности умысла (при умышленном загряз­нении) и в механизме причинения вреда человеку, который наступает опосредован­но, через загрязненную природную среду и ее отдельные компоненты.

Сформулированный принцип не всегда прослеживается в нормах данной главы. Например, ст. 247 УК РФ устанавливает наказание за нарушение правил обращения с экологически опасными веществами и отходами, которые создали угрозу или причинили вред здоровью человека либо повлекли его смерть. Вред здоровью человека может наступить при транспортировке опасных веществ с нарушением установленных правил. Из диспозиции ст. 247 УК РФ вытекает, что

вред человеку может причиняться не опосредованно через загрязненную окружа­ющую среду, а напрямую, в ходе транспортировки опасных веществ. Так, к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 247 УК РФ привлечен М., работающий в ОГУ «Томская областная поисково-спасательная служба». М. инкриминировался тот факт, что он, являясь ответственным лицом при сопровождении опасного гру­за - химических веществ - пестицидов, нарушил правила транспортировки опас­ных грузов, что привело к острому отравлению Б. химическим веществом пести­цидом ГХЦГ, которое по заключению судебно-медицинской экспертизы относит­ся к легкому вреду здоровью¹.

Полагаем, что нарушение правил обращения экологически опасных ве­ществ, повлекшее вред жизни и здоровью человека, если при этом окружающая среда не подверглась отрицательному воздействию, не может рассматриваться как преступление против природной среды. Для придания ей статуса «экологической» норма ст. 247 УК РФ должна быть изложена следующим образом: «Те же деяния, повлекшие загрязнение, отравление или заражение окружающей среды, вслед­ствие чего причинен вред здоровью человека либо произошла массовая гибель животных...». Но тогда возникнет вопрос о квалификации названного деликта по иным статьям Уголовного кодекса. Логично предположить, что если при транс­портировке химических веществ вред причинен работнику, состоящему в трудо­вых отношениях с перевозчиком (экспедитором), деяние посягает на правоотно­шения в сфере охраны труда. К такому выводу, в частности, подталкивают нормы ст. ст. 19-24 Федерального закона от 19 июля 1997 г. № 109-ФЗ «О безопасном обращении с пестицидами и агрохимикатами». Они вводят общие правила без­опасности относительно хранения, транспортировки, применения, обезврежива­ния, утилизации, уничтожения и захоронения пестицидов и агрохимикатов, а по­рядок выполнения работ с ними закреплен в Типовой инструкции по охране труда для рабочих, выполняющих работы с минеральными удобрениями и пестицида-

¹Архив Первомайского районного суда Томской области за 2006 г. Постановление от

6 апреля 2006 г. о прекращении уголовного дела в связи с деятельным раскаянием.

ми ТИ Р М-001-2000 - ТИ Р М-016-2000^[659]. Однако ст. 143 УК РФ «Нарушение правил охраны труда» предусматривает наказание только за причинение тяжкого вреда по неосторожности, в то время как преступление, описанное в ст. 247 УК РФ, может быть совершено и с косвенным умыслом. Кроме того, ответствен­ность за причинение вреда здоровью человека наступает уже за сам факт угрозы наступления такого вреда. Если же при транспортировке вред причинен челове­ку, не состоящему в трудовых отношениях, то можно расценить этот деликт как преступление против жизни и здоровья. Но глава 16 УК РФ вообще не содержит состава угрозы причинения вреда либо причинения легкого вреда здоровью по неосторожности.

Почему Уголовный кодекс РФ вводит ответственность за создание лишь угрозы причинения вреда здоровью человека при обращении с опасными веще­ствами и отходами, в то время как нормы главы 16 УК РФ, устанавливающие наказание за посягательство на жизнь и здоровье человека, не рассматривают как преступление даже причинение легкого вреда по неосторожности? В этом про­слеживается явная непоследовательность в уголовной политике.

Следует предложить и другое правило разграничения названных деяний. Общее между нормами глав 26 и 1 6 УК РФ - наступившие преступные послед­ствия в виде причинения вреда здоровью человека. Однако нормы главы 26 УК РФ подробным образом описывают уголовно-правовой запрет, нарушение кото­рого влечет уголовную ответственность. Конкурирующие нормы главы 16 УК РФ содержат лишь указание на тяжесть вреда здоровью человека, а также квалифи­цирующие признаки. Таким образом, нормы главы 26 УК РФ являются специаль­ными по отношению к нормам главы 16 УК РФ. Аналогичную позицию разделяет Ю. А. Тимошенко, которая рекомендует при принятии решения о том, по какой статье Кодекса квалифицировать нарушение правил охраны окружающей среды, если при этом был причинен вред здоровью человека, учитывать, что имеет место конкуренция общей (преступления против личности) и специальной (экологиче­ские преступления) норм. По общему правилу, содеянное подлежит квалифика­

ции по соответствующей статье главы 26 УК РФ¹. Кроме того, ранее мы пришли к выводу, что в случае преступного загрязнения природы с прямым умыслом, по­влекшего причинение вреда здоровью человека, содеянное подлежит квалифика­ции по нормам главы 16 УК РФ.

Таким образом, разграничение норм глав 26 и 1 6 УК РФ в случае причине­ния вреда здоровью человека решается с помощью правила о конкуренции общей и специальной норм. Общими являются нормы главы 16 УК РФ, специальными - нормы главы 26 УК РФ. О наличии преступления, подпадающего под действие норм главы 26 УК РФ, может свидетельствовать механизм причинения вреда здо­ровью человека. По общему правилу, для квалификации преступления по нормам главы 26 УК РФ вред здоровью человека должен причиняться опосредованно, че­рез загрязненные компоненты природной среды и ее объекты (за исключением ст. 247 УК РФ).

4. В основании разграничения преступлений против флоры и фауны (ст. ст. 256, 258, 258¹ и 260 УК РФ) и деяний, посягающих на чужую собствен­ность, лежит предмет преступления: определяющее значение имеет факт нахож­дения представителей животного и растительного мира в условиях естественной свободы (обитания).

4.1. По мнению Э. Н. Жевлакова, момент, когда звери, рыбы и др. перестают быть природным ресурсом и приобретают экономические свойства имущества, - момент вложения труда: когда природный ресурс извлечен полностью из среды обитания или в иной форме обособлен трудом от окружающей природы. Вылов­ленные рыбы, добытые охотой звери и птицы, животные, выращиваемые для про­изводства пушнины и иной продукции, либо животные, содержащиеся в неволе (например, в зоопарке, морском аквариуме и т. п.), приобретают свойство товар­но-материальных ценностей и в этом качестве могут быть предметом хищения^[660][661]. Например, растительность считается находящейся в условиях естественной сво­

боды, если она на корню. Как только она срублена (отделена от корня иным спо­собом), то теряется свойство нахождения в условиях естественной среды обита­ния. Поэтому в случае хищения уже срубленных деревьев такое деяние квалифи­цируется как преступление против собственности. Эта точка зрения сформирова­лась достаточно давно. Так, В. Д. Набоков отмечал, что похищение леса или лес­ных произведений, уже заготовленных и сложенных, а также из мест складов, устроенных для их хранения, подвергает виновного тем же наказаниям, как и за кражу¹. Об этом говорилось в ст. 154 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, действовавшего в Российской Империи. Кражей считалось похищение уже заготовленных и сложенных лесных произведений, а также из мест складов, устроенных для их хранения. Статья 155 Устава предусматривала более мягкое наказание за самовольную порубку, т. е. похищение из леса деревьев, как стоящих на корню, так и буреломных и валежных или их частей, а равно за самовольную порубку в лесах^[662][663]. Поэтому Л. С. Белогриц-Котляревский усмотрел «различие между кражей лесных произведений и самовольной порубкой в положении объек­тов правонарушения, т. е. смотря по тому, отделены ли они или не отделены от почвы»^[664]. Такой же подход наблюдается в современной правоприменительной практике. В частности, приговором Питкярантского районного суда Республики Карелия осужден К. по пп. «а», «б» ч. 1 ст. 158 УК РФ, который признан винов­ным в том, что по предварительному сговору с Г. с делянки тайно похитил 20 м³ елового пиловочника на сумму 14 500 рублей, принадлежащего ООО «Пауссу»^[665].

Именно в этом направлении ориентирует судебную практику Верховный Суд Российской Федерации. В пункте 1 3 постановления Пленума Верховного Су­да РФ от 18 октября 201 2 г. № 21 «О применении судами законодательства об от­ветственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природо­

пользования» сказано, что действия лиц, совершивших незаконное завладение с корыстной целью содержащимися в неволе животными либо их умерщвление, подлежат квалификации как хищение либо уничтожение чужого имущества. Сле­довательно, если дикое животное обособлено из природной среды, то его добыча не может рассматриваться как экологическое преступление, а квалифицируется как преступление против собственности. То же касается действий в отношении домашних животных. Так, Б. из охотничьего ружья ИЖ-54 застрелил пасущегося быка черной масти стоимостью 7 тыс. рублей, принадлежащего С., после чего часть мяса быка похитил и увез по месту жительства. Органами предварительного расследования действия Б. квалифицированы по п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 3 ст. 30 и п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ. Приговором Называевского городского суда Омской области от 5 февраля 2004 г. Б. осужден по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ. По части 3 ст. 30, п. «б» ч. 1 ст. 258 УК РФ подсудимый оправдан¹.

В научной литературе высказано следующее мнение: «Выдав лицензию на вырубку леса, государство не охраняет его как объект экологии, его ценность определяется уже не способностью производить кислород, укреплять почву от эрозии, удерживать в ней влагу и т. д., а стоимостью произрастающей на нем дре­весины, и виновный причиняет вред не экологии, а имущественный ущерб арен­датору, и его действия следует рассматривать как хищение... Посягательство на природные объекты или ресурсы, находящиеся в естественном состоянии, когда государство отказалось от их охраны (вследствие чего они становятся объектами товарно-денежных отношений), и причинение имущественного ущерба их вла­дельцу следует квалифицировать как преступление против собственности»^[666][667].

Такой подход не вполне справедлив. Согласно ч. 2 ст. 16 ЛК РФ, п. 8 Пра­вил заготовки древесины, утвержденных приказом Федерального агентства лес­ного хозяйства от 1 августа 201 1 г. № 337, для заготовки древесины, если иное не установлено ЛК РФ, допускается осуществление рубок: а) спелых, перестойных лесных насаждений; б) средневозрастных, приспевающих, спелых, перестойных

лесных насаждений при вырубке погибших и поврежденных лесных насаждений, при уходе за лесами; в) лесных насаждений любого возраста на лесных участках, предназначенных для строительства, реконструкции и эксплуатации объектов, предусмотренных ст. ст. 13, 14 и 21 ЛК РФ. Статья 17 ЛК РФ гласит, что сплош­ными рубками признаются рубки, при которых на соответствующих землях или земельных участках вырубаются лесные насаждения с сохранением для воспроиз­водства лесов отдельных деревьев и кустарников или групп деревьев и кустарни­ков. При этом осуществление сплошных рубок на лесных участках, предостав­ленных для заготовки древесины, допускается только при условии воспроизвод­ства лесов на указанных лесных участках. Согласно п. 43 Правил, при проведении сплошных рубок спелых, перестойных лесных насаждений обязательными усло­виями являются: сохранение жизнеспособного подроста ценных пород и второго яруса, обеспечивающих восстановление леса на вырубках, оставление источников обсеменения или искусственное восстановление лесов путем закладки лесных культур в течение двух лет после рубки. В ходе рубки сохраняются также устой­чивые перспективные деревья второго яруса, все обособленные в пределах лесо­секи участки молодняка и другие неспелые деревья ценных древесных пород. К подлежащему сохранению относится только жизнеспособный перспективный подрост.

Таким образом, даже назначая лес в сплошную рубку, государство заботит­ся о сохранении леса как важнейшего экологического ресурса, о его воспроизвод­стве и восстановлении. При браконьерской добыче леса преступник не соблюдает правил, обеспечивающих воспроизводство лесных ресурсов. Кроме того, заклю­чая договор аренды участка лесного фонда, лицо приобретает лишь право в тече­ние указанного в договоре аренды периода в пределах отведенной лесосеки заго­тавливать древесину в установленном договором объеме. Если, например, срок аренды закончился, то, в силу подп. «ж» п. 1 3 Правил, заготовка древесины не допускается. Из корреспонденции названных норм с правилами ст. 20 ЛК РФ вы­текает, что право собственности на древесину и иные добытые природные лес­ные ресурсы возникает только после ее добычи, т. е. рубки лесных насаждений

(посредством спиливания или иного способа отделения ствола от корня - ст. 16 ЛК РФ). Поэтому у арендатора не возникает право собственности относительно стоящих на корню лесных насаждений. Значит, преступник лишь посягает на чу­жое имущественное право (право рубить лес и получать в собственность продук­ты своей деятельности). Но такое деяние не может быть названо хищением чужо­го имущества.

4.2. Критерий приложения труда при изъятии природного ресурса из окру­жающей среды применим и относительно неживых компонентов природы. Так, в следственной практике встречается квалификация по ст. 158 УК РФ добыча по­лезных ископаемых без получения разрешительной документации. Например, на земельном участке неустановленными лицами производилась выемка песчаника на площади 3 га, из которых площадь сельхозназначения (сенокосы) составила 0,79 га. Сумма ущерба, причиненного государству от безлицензионной добычи полезных ископаемых (песка) на сумму 19 млн рублей, составила свыше 1 млн рублей. След­ственным отделом Следственного управления СКП по Красноярскому краю выне­сено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, выделении материа­лов проверки и направлении их по подследственности, поскольку на основании за­кона недра являются объектом вещных прав и принадлежат государству. Деяние квалифицировано по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ, в связи с чем в возбуждении уго­ловного дела по ст. 255 УК РФ было отказано, а материалы проверки направлены по подследственности в ОВД по Березовскому району Красноярского края¹.

В настоящий момент такая квалификация встречается все чаще. Так, приго­вором от 20 мая 201 3 г. мирового судьи судебного участка № 5 города Киселевска Кемеровской области осужден И. к штрафу в размере 15 тыс. рублей по ч. 1 ст. 1 58 УК РФ, который организовал незаконный разрез по добыче угля. Было до­быто 44 т угля, которые сбывались по цене 1120 рублей за тонну^[668][669].

Позицию правоохранительных органов и суда можно понять, ведь, в отли­чие от ст. 255 УК РФ, не нужно доказывать нарушение правил охраны и исполь­зования недр, а также причинение значительного ущерба. Кроме того, санкции ст. 1 58 УК РФ значительно строже, чем санкции ст. 255 УК РФ.

Вместе с тем усматриваем в данном случае неверную квалификацию. Вы- шеобозначенная позиция основана на положении ст. 1.2 Закона РФ «О недрах», которая гласит: недра в границах территории Российской Федерации, включая подземное пространство и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энерге­тические и иные ресурсы, являются государственной собственностью.

Полагаем, что безлицензионная добыча полезных ископаемых не подпадает под действие ст. 158 УК РФ.

Во-первых, уголовное право, защищая отношения по поводу собственности, должно руководствоваться гражданско-правовыми понятиями, сложившимися в док­трине гражданского права. В теории гражданского права в качестве аксиомы прини­мается постулат о том, что право собственности может возникнуть у лица (в том чис­ле и публично-правового образования) только на индивидуально-определенную вещь либо индивидуализированную вещь родового характера¹. Как отмечал видный циви­лист О. С. Иоффе, индивидуально-определенная - это такая вещь, которая при уста­новлении конкретного гражданского правоотношения выделяется из числа однород­ных вещей благодаря присущим ей специфическим признакам^{[670][671][672]}.

Полезные ископаемые до момента их добычи невозможно индивидуализи­ровать, а значит, и право собственности на природные ресурсы, залегающие в недрах, не могут быть объектом права собственности. Добытые из недр природ­ные ресурсы относятся к генерическим вещам, т. е. вещам, определяемым родо­выми признаками. Индивидуализация таких вещей происходит в момент их изъя­

тия из естественной среды. В этот же момент у правообладателя возникает право собственности на природные ископаемые. Природные ресурсы становятся объек­том права собственности в момент их добычи из недр, но не ранее.

Во-вторых, в ст. 1 58 УК РФ под кражей понимается хищение чужого иму­щества. Понятие об имуществе как объекте гражданских прав возникает только с момента возникновения господства человека над вещью. Так, еще в середине XIX в. в цивилистике была высказана мысль, что имущество должно составлять объект права, а этот статус оно получает только тогда, когда подлежит господству человека и рассматривается в гражданском быту как ценность¹.

В-третьих, с экономической точки зрения материальный объект приобрета­ет свойство имущества (товара) только с момента приложения к нему труда, т. е., также в момент добычи. Как верно заметил Ю. И. Ляпунов, «чтобы предмет пре­ступления мог быть признан имуществом (товаром), он должен, во-первых, ове­ществлять в себе известное количество общественно необходимого труда и, во- вторых, именно им быть “вырванным”, “отделенным”, то есть в той или иной форме физически обособленным и выделенным из природной среды материаль­ным объектом»^[673][674].

Значит, до момента добычи полезных ископаемых такое деяние не может квалифицироваться как посягательство на чужое имущество. Безлицензионная добыча нарушает право государства распоряжаться природными ресурсами, а ес­ли недра уже предоставлены лицу, то право этого лица осуществлять деятель­ность, предусмотренную лицензией.

Фраза, употребленная в Законе Российской Федерации «О недрах», о том, что недра являются государственной собственностью, не более чем декларация, призванная подчеркнуть суверенитет государства и его право на залежи полезных ископаемых, находящиеся под поверхностью земли в пределах государственной границы государства и континентального шельфа.

4.3. В судебной практике возникает проблема отграничения браконьерства от хищения в том случае, когда водные биологические ресурсы находятся в со­стоянии естественной свободы, но водный объект принадлежит на праве частной собственности, либо часть акватории государственного (муниципального) водно­го объекта (рыбопромысловый участок) передана по договору.

Общее правило разрешения названной коллизии устанавливалось в п. 1 8 по­становления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. № 14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» (утратило силу), согласно которому действия лиц, виновных в незаконном вылове рыбы, добыче водных животных, выращиваемых различными предприятиями и организациями в специально устроенных или при­способленных водоемах, подлежат квалификации как хищение чужого имущества. Согласно нормам Федерального закона от 2 июля 2013 г. № 148-ФЗ «Об аквакуль­туре (рыбоводстве) и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», такой вид рыболовства относится к индустриальной и прудовой аквакультуре (ст. 12)¹.

Таким образом, главным критерием разграничения является целевое назна­чение водоема. Например, приговором Котельниковского районного суда Волго­градской области осуждены по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ А., Ч., Я., которые, нахо­дясь в состоянии алкогольного опьянения, по предварительному сговору между со­бой, имея умысел на тайное хищение чужого имущества с зимовального пруда № 3, расположенного на территории ФГУП «Цимлянский завод по разведению ча­стиковых рыб», при помощи рыболовной сети выловили рыбу частиковых пород общим весом 170 кг, чем причинили ущерб на общую сумму 34 тыс. рублей^[675][676].

Такой же квалификации подлежит незаконная рубка лесных насаждений, выращиваемых на лесных плантациях. Согласно ст. 42 ЛК РФ, создание лесных плантаций и их эксплуатация представляют собой предпринимательскую дея­тельность, связанную с выращиванием лесных насаждений определенных пород

(целевых пород). К лесным насаждениям определенных пород относятся лесные насаждения искусственного происхождения, за счет которых обеспечивается по­лучение древесины с заданными характеристиками. На лесных плантациях прове­дение рубок лесных насаждений допускается без ограничения. Поэтому если руб­ка лесных насаждений осуществлена на территории лесной плантации, то такое деяние следует рассматривать как хищение и применять нормы главы 21 УК РФ.

Сложнее решается вопрос в том случае, когда водный объект не относится к специально обустроенным или приспособленным для рыборазведения, но нахо­дится в частной собственности. Согласно ч. 2 ст. 8 ВК РФ, в частной собственно­сти могут находиться такие поверхностные водные объекты, как пруд и обвод­ненный карьер, при условии, что эти водные объекты расположены в границах земельного участка, принадлежащего на праве собственности данным лицам.

В статье 24 Федерального закона «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» установлено правило, в соответствии с которым граж­дане вправе осуществлять любительское и спортивное рыболовство на водных объектах общего пользования свободно и бесплатно, если иное не предусмотрено указанным Законом. Любительское и спортивное рыболовство в прудах, обвод­ненных карьерах, находящихся в собственности граждан или юридических лиц, а также на рыбопромысловых участках, осуществляется с согласия собственников или пользователей рыбопромысловыми участками.

Соответствующие нормы, например, содержатся в п. 58 приказа Федераль­ного агентства по рыболовству от 6 июля 201 1 г. № 671 «Об утверждении Правил рыболовства для Дальневосточного рыбохозяйственного бассейна». В пункте 59 приказа сказано, что в путевке на добычу (вылов) водных биоресурсов должен быть указан объем водных биоресурсов, согласованный для добычи (вылова), район добычи (вылова) в пределах рыбопромыслового участка, срок ее действия.

В Решении Верховного Суда РФ от 17 апреля 2012 г. № АКПИ 12-220^[677] вы­ражена следующая мысль: в соответствии с Федеральным законом № 166-ФЗ кво­ты добычи (вылова) водных биоресурсов для организации любительского и спор­

тивного рыболовства ежегодно распределяются и утверждаются федеральным ор­ганом исполнительной власти в области рыболовства; квоты добычи (вылова) водных биоресурсов распределяются между пользователями водными биоресур­сами органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации; при осуществлении организации любительского и спортивного рыболовства выдается разрешение на добычу (вылов) водных биоресурсов, в котором должны быть ука­заны квоты добычи (вылова) водных биоресурсов (п. 6 ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 31, п. 6ч. 1 ст. 34, ст. 35). По смыслу приведенных норм пользователь вправе выдавать путевки гражданам на добычу (вылов) водных биоресурсов в пределах выделенной ему квоты добычи водных ресурсов, указанной в разрешении.

Такая позиция объясняется тем, что естественные запасы биологических животных, в том числе в прудах и обводненных карьерах, входят в расчет общего количества водных биологических ресурсов, согласно которому устанавливается лимит их добычи. Процедура установления квот добычи основана на нормах ст. 28 Федерального закона от 20 декабря 2004 г. № 166-ФЗ «О рыболовстве и со­хранении водных биологических ресурсов», постановления Правительства Рос­сийской Федерации от 25 июня 2009 г. № 531 «Об определении и утверждении общего допустимого улова водных биологических ресурсов» и иных норматив­ных актов.

Изъятие водных биологических ресурсов без учета общего допустимого улова угрожает способности природной среды к самовосстановлению численно­сти своей популяции, и потому такое деяние рассматривается как преступление против природной среды.

Кроме того, в пользу озвученного вывода следует привести те же аргумен­ты, что высказаны нами против применения норм о хищении при самовольной добыче полезных ископаемых. В частности, из ст. 8 Федерального закона «Об аквакультуре (рыбоводстве) и о внесении изменений в отдельные законодатель­ные акты Российской Федерации» следует, что рыбоводные хозяйства приобре­

тают право собственности на объекты аквакультуры с момента их добычи (выло­ва).

Итак, решающее значение для правильной квалификации имеет цель разве­дения водных биологических ресурсов в таком водоеме. Если для выращивания и последующей реализации - то содеянное охватывается нормами, содержащими наказание за хищение. Во всех иных случаях незаконная добыча водных биологи­ческих ресурсов будет рассматриваться как преступление, указанное в ст. 256 УК РФ, поскольку в этом случае нарушаются экологические интересы общества по сохранению популяции и численности животных. Поэтому неверна квалификация как преступления против собственности добычи водных биологических ресурсов из водоема, переданного в пользование, если правообладатель специально не вы­ращивает в нем рыбу^[678]. Когда незаконная добыча водных биологических ресурсов осуществлена из такого водного объекта общего пользования, она карается по ст. 256 УК РФ.

4.4. Имеются вопросы по квалификации незаконной рубки древесно- кустарниковой растительности, произрастающей на дачных земельных участ­ках, иных землях, находящихся в государственной, муниципальной или част­ной собственности.

Статья 260 УК РФ гласит: «Незаконная рубка, а равно повреждение до сте­пени роста лесных насаждений или не отнесенных к лесным насаждениям деревь­ев, кустарников, лиан, если эти деяния совершены в значительном размере». Тем самым уголовный закон карает и за рубку лесных насаждений, и за рубку древес­но-кустарниковой растительности, не отнесенной к лесным насаждениям.

Понятие «лесные насаждения» не раскрывается в Лесном кодексе Россий­ской Федерации. Его можно установить только путем толкования норм Лесного и Земельного кодексов Российской Федерации. Из положений ч. 1 ст. 16 ЛК РФ следует, что лесные насаждения - это деревья, кустарники, лианы, произрастаю­щие в лесах. Однако юридического понятия «лес» не содержится в законодатель­стве Российской Федерации. В научной литературе по уголовному праву дорево­люционного периода можно найти такое определение: «Лесом называется боль­шое собрание деревьев на огороженной или неогороженной площади, дико рас­тущих или насаженных»^[679]. Лесной кодекс Российской Федерации в ст. 5 называет лес экологической системой. Статья 6 ЛК РФ гласит: леса располагаются на зем­лях лесного фонда и землях иных категорий. В результате системного толкования норм лесного и земельного законодательства можно сделать вывод, что лесными насаждениями являются деревья, кустарники и лианы, произрастающие в лесу - особой экологической системе, расположенной на землях, принадлежащих Рос­сийской Федерации (землях лесного фонда) и землях иных категорий.

В свою очередь, чч. 1 и 2 ст. 260 УК РФ содержат фразу: «Незаконная руб­ка. лесных насаждений или не отнесенных к лесным насаждениям деревьев, ку­старников, лиан, если.». Отсюда следует, что рубка древесно-кустарниковой растительности, произрастающей не в лесу, также охватывается нормами ст. 260 УК РФ. В связи с этим правильна позиция Верховного Суда РФ, который в п. 15 постановления от 18 октября 201 2 г. № 21 «О применении судами законодатель­ства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» указал, что предметом преступлений, предусмотренных ст. ст. 260 и 261 УК РФ, являются лесные насаждения, т. е. деревья, кустарники и лианы, произрастающие в лесах, а также деревья, кустарники и лианы, произрас­тающие вне лесов (например, насаждения в парках, аллеях, отдельно высаженные в черте города деревья, насаждения в полосах отвода железнодорожных маги­стралей и автомобильных дорог или каналов). При этом не имеет значения, выса­

жены ли лесные насаждения, или не отнесенные к лесным насаждениям деревья, кустарники, лианы произросли искусственно либо без целенаправленных усилий человека. Однако далее Верховный Суд утверждает, что не относятся к предмету указанных преступлений, в частности, деревья, кустарники и лианы, произраста­ющие на землях сельскохозяйственного назначения (за исключением лесных насаждений, предназначенных для обеспечения защиты земель от воздействия негативных (вредных) природных, антропогенных и техногенных явлений), на приусадебных земельных участках, на земельных участках, предоставленных для индивидуального жилищного, гаражного строительства, ведения личного подсоб­ного и дачного хозяйства, садоводства, животноводства и огородничества, в лесо­питомниках, питомниках плодовых, ягодных, декоративных и иных культур, а также ветровальные, буреломные, сухостойные деревья, если иное не предусмот­рено специальными нормативными правовыми актами. Рубка указанных насаж­дений, а равно их уничтожение или повреждение при наличии к тому предусмот­ренных законом оснований могут быть квалифицированы как хищение либо уни­чтожение или повреждение имущества.

Доводы, которыми руководствовался Верховный Суд, не приведены. Вме­сте с тем общий вывод о том, что рубка деревьев и кустарников на приусадебных земельных участках, на земельных участках, предоставленных для индивидуаль­ного жилищного, гаражного строительства, ведения личного подсобного и дачно­го хозяйства, садоводства и т. п., не должна охватываться нормами ст. 260 УК РФ, правильный. Для разрешения названной коллизии следует исключить из диспози­ции ст. 260 УК РФ фразу «.или не отнесенных к лесным насаждениям деревьев, кустарников, лиан.».

4.5. Преступные последствия преступлений, предусмотренных ст. ст. 246, 247, 250, 251, 252 и 254, чч. 3, 4 ст. 261 УК РФ, проявляются в загрязнении окружающей среды, что приводит к уничтожению или повреждению природных объектов. В свя­зи с этим возникает потребность в разграничении их от преступлений, указанных в ст. 167 УК РФ «Умышленное уничтожение или повреждение имущества» и ст. 168 УК РФ «Уничтожение или повреждение имущества по неосторожности».

Из статьи 128 ГК РФ следует, что понятие «имущество» включает в себя вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имуще­ство, в том числе безналичные денежные средства и бездокументарные ценные бумаги, имущественные права. «Под имуществом согласно законодательству обычно понимаются вещи, которые имеют или могут иметь денежную оценку, а также соответствующие права на вещи. Причем этим термином могут обозначать­ся как сами вещи, так и вещи с соответствующими правами на них, а также вещи, права на них и обязанности в отношении этих вещей одновременно»¹.

Законодательство Российской Федерации рассматривает природные объек­ты как имущество - объект гражданских прав. Так, в соответствии со ст. 260 ГК РФ, ст. ст. 15-19 ЗК РФ, земельные участки могут находиться как в частной соб­ственности, так и в собственности государства и муниципальных образований. Статья 261 ГК РФ гласит, что право собственности на земельный участок распро­страняется на находящиеся в границах этого участка поверхностный (почвенный) слой и замкнутые водоемы, лес и растения. Статья 6 ВК РФ допускает нахожде­ние прудов и обводненных карьеров в частной собственности.

Разграничение экологических составов от преступлений против собственно­сти следует проводить по предмету преступного посягательства. Например, если загрязнен водный объект, то решающую роль в разграничении имеет факт гид­равлической связи с иными водными объектами, даже если он имеет искусствен­ное происхождение. Как правильно отметил В. А. Навроцкий, загрязнению могут подвергнуться не только естественные, но и искусственные (созданные или пре­образованные человеком) водные объекты, сохраняющие связи с другими при­родными объектами и участвующие в природном круговороте вод (каналы, пру­ды, оросительные системы и т. д.). Вместе с тем таким предметом нельзя считать те искусственные водоемы, которые изолированы от природной среды (например, системы оборотного водоснабжения, бассейны)^[680][681].

Если искусственный водоем не имеет гидравлической связи с другими вод­ными объектами, то он не может рассматриваться как составная часть природной среды. Об отсутствии гидравлической связи может свидетельствовать система за­полнения его водой и водоотведения. Если произошло загрязнение подобного ан­тропогенного объекта и, например, погибла рыба, которую разводил его соб­ственник, то преступление может квалифицироваться по ст. 1 67 УК РФ (напри­мер, при загрязнении океанариума).

В основе отграничения ст. 168 от ст. 261 УК РФ также лежит особенность предмета преступления. Если в результате неосторожного обращения с огнем и иными источниками повышенной опасности происходит уничтожение или повре­ждение лесных насаждений, то содеянное охватывается только нормами ст. 261 УК РФ. Если же при этом гибнет имущество, не относящееся к лесным насаждениям, то содеянное квалифицируется и по ст. 1 68 УК РФ. Например, когда при неосто­рожном обращении огонь перекидывается с лесных насаждений на жилые по­стройки (и наоборот), тогда в наличии идеальная совокупность преступлений.

5. Необходимость в разграничении ст. 234 от ст. 247 УК РФ возникла в свя­зи с указанием в п. 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Фе­дерации от 15 июня 2006 г. № 14^[682] о том, что причинение иного существенного вреда вследствие нарушения правил производства, приобретения, хранения, уче­та, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ (ч. 4 ст. 234 УК РФ) может выражаться в загрязнении ядовитыми веществами окружающей среды.

Статья 247 УК РФ возлагает ответственность за нарушение правил обраще­ния экологически опасных веществ при их транспортировке и хранении. Ста­тья 234 УК РФ предусматривает наказание за незаконное хранение, перевозку или пересылку сильнодействующих или ядовитых веществ, не являющихся наркоти­ческими. Таким образом, эти нормы вступают в конкуренцию между собой при

незаконной транспортировке или хранении сильнодействующих и ядовитых ве­ществ, повлекших загрязнение окружающей среды.

Разграничение названных составов проводится по веществу, загрязнивше­му природу. До принятия постановления Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2007 г. № 964¹ их разграничение на уровне легального толкования вызывало сложности, так как в законодательстве отсутствует определение поня­тия «сильнодействующие» или «ядовитые» вещества. В научной литературе к сильнодействующим веществам относят обезболивающие и снотворные, к ядо­витым - химические соединения, отличающиеся высокой токсичностью, т. е. способные в минимальных количествах вызвать тяжелые нарушения жизне­деятельности или гибель живого организма, или химические компоненты среды обитания, поступающие в количестве (реже - качестве), не соответствующем врожденным или приобретенным свойствам организма, поэтому несовместимые с жизнью^[683][684]. Но ядовитыми могут быть и вещества природного происхождения. Значит, сильнодействующие вещества и яды - химические, биологические и иные вещества и отходы, которые вызывают или способны вызвать отравление живого организма.

В последние годы получило массовое распространение незаконное обраще­ние ртути ввиду отсутствия ее надлежащего учета и хранения, утилизации прибо­ров, содержащих это вещество. Многие организации, использовавшие ртуть в производственном процессе, обанкротились или ликвидированы иным способом. У населения скопились большие запасы этого опасного вещества. В правоприме­нительной практике возникли сложности в квалификации незаконного обращения ртути по нормам ст. 247 УК РФ. Так, в Калининское РУВД г. Новосибирска по­

ступило заявление от Я. о том, что к нему домой пришли знакомые его сына Ш. и А. и предложили продать имеющуюся у них ртуть в количестве 300 г, упакован­ную в пластмассовый флакон, перемотанный лентой. Я. согласился, а после того, как молодые люди ушли, позвонил в милицию и добровольно выдал вещество. Принимая во внимание, что, согласно акту-справке ООО «СибРтуть», данное ве­щество не является сильнодействующим ядовитым веществом, в возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 247 УК РФ было отказано¹.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2007 г. № 964 устранена обозначенная коллизия. Ртуть металлическая, а также соли ртути, за исключением случаев, когда ртуть находится в аппаратуре, в том числе измери­тельной и осветительной, отнесены к ядовитым веществам, поэтому незаконное хранение или транспортировка ртути квалифицируются по ст. 234 УК РФ. Так, приговором Жуковского районного суда Брянской области осужден по ч. 1 ст. 234 УК РФ Х. , который хранил у себя в подвале в трех пластиковых емкостях, не пред­назначенных для этого, ртуть металлическую, а затем незаконно сбыл ее^[685][686].

Необходимо иметь в виду, что если ртуть транспортируется на законных ос­нованиях, но при ее перевозке были нарушены установленные правила, и это со­здало угрозу причинения существенного вреда здоровью человека или окружаю­щей среде либо привело к отравлению или заражению природной среды, то в та­ком случае должна применяться ст. 247 УК РФ.

Следовательно, загрязнение окружающей среды будет квалифицировано по ст. 234 УК РФ, если осуществляются незаконная транспортировка или пересылка в целях сбыта сильнодействующих или ядовитых веществ, перечисленных в по­становлении Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2007 г. № 964. Если указанные в законе последствия наступили при законной транспортировке или пересылке этих веществ, то содеянное подпадает под признаки состава пре­ступления, предусмотренного ст. 247 УК РФ.