ЗНАЧЕНИЕ ПРОЧНОСТИ СОВЕТСКОГО СТРОЯ И ТЫЛА ДЛЯ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА

Прошли безвозвратно те времена, когда интервенты и агрессоры в борьбе с молодым социалистическим государством могли рассчитывать на поддержку внутренней контрреволюции. «Пятая колонна» у нас была разгромлена задолго до вероломного нападения гитлеровской Германии на нашу Родину.

Бывший у нас несколько лет посланником США Джозеф Дэвис в своей книге, посвященной его миссии в СССР, отмечает, что в октябре 1941 г. ему на митингах задавали вопрос: «А как обстоит дело в России [6]

с пятой колонной?» На это он отвечал: «Там нет никакой пятой колонны, входившие в нее расстреляны». Дэвис подчеркивает, что в России не было так называемой внутренней агрессии, которая сотрудничала бы с германским главным командованием. «Марш Гитлера на Прагу сопровождался активной военной помощью со стороны гейнлейновских организаций в Чехословакии, внутренней агрессией сопровождалось и вторжение в Норвегию. В России же не было ни судетского Ген- лейна, ни словака Тисса, ни бельгийца де-Греля, ни норвежца Квислинга» Г.

Франция была разбита весной 1940 г. в несколько недель благодаря тому, что тыл ее был непрочен, что в правительстве и в высшем военном командовании находились фашистские и профашистские элементы, что представители пятой колонны в течение нескольких лет безнаказанно хозяйничали в стране[7] [8].

Прочность советского строя, прочность советского тыла явились фактором чрезвычайной важности и в области уголовного права. В такой стране значительно облегчается борьба с дезорганизаторами тыла, она может вестись с помощью значительно меньших карательных средств, чем это возможно в иных условиях. Это сказалось на первом же Указе, изданном в день нападения на нас Германии,— на Указе о военном положении 22 июня 1941 г.

Правильная оценка этого Указа требует сопоставления его с актами власти, регулировавшими до того военное положение.

Введение военного положения предусматривалось еще декретом ВЦИК и СТО от 4 сентября 1920 г. «О местностях, объявленных на военном положении». Согласно этому декрету, военное положение объявлялось в случаях: а) возникновения и развития в отдельных местностях событий, создающих явную угрозу завоеваниям революции; б) чрезвычайных народных бедствий, могущих повлечь за собой дезорганизацию общественного порядка в связи с контрреволюционньши выступлениями; в) необходимости применения исключительных мер для обеспечения страны от натиска внешней контрреволюции.

В первой фазе развития Советского государства двумя основными его функциями являлись, как известно, подавление свергнутых классов внутри страны и оборона страны от нападения извне. В годы гражданской войны внутренняя контрреволюция переплеталась с иностранной интервенцией, и поэтому вполне правильно декрет 1920 г. говорил о внутренней и внешней контрреволюции.

В отмену декрета 1920 г. 3 июня 1925 г. было издано «Положение о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка». В качестве этих мер предусматривались исключительное и военное положение. Исключительное положение вводилось в случаях контрреволюционных посягательств или выступлений против рабочекрестьянской власти и отдельных ее представителей или серьезной опасности таких посягательств и выступлений, в случаях, когда нормальная жизнь нарушена чрезвычайными стихийными бедствиями, и как мера переходная к нормальному порядку в местностях, бывших на военном положении. Военное положение вводи лось в случаях, указанных выше, когда меры исключительного положения оказывались недостаточными для охраны или восстановления революционного порядка или когда данная местность становилась театром военных действий или получала для военных целей особо важное значение-

Основания введения чрезвычайных мер и по Положению 1925 г.

Во второй фазе развития социалистического государ ства функция военного подавления внутри страны от мерла, но полностью сохранилась функция военной защиты от нападения извне. Указ о военном положении от 2 июня 1941 г. и характеризуется чертами, свойственными именно этой фазе развития Советского государства.

Возможность введения военного положения предусматривается самой Конституцией 1936 г. (Союзная

Конституция 1924 г. не говорила об этом.) Введение военного положения предоставляется по Конституции Президиуму Верховного Совета СССР в отдельных местностях СССР или по всему СССР в интересах обороны или обеспечения общественного порядка и государственной безопасности.

Указ 22 июня 1941 г. подробно регламентирует, в отличие от прежних положений, правовой режим в местностях, объявленных на военном положении. Анализ прав и полномочий, предоставляемых военным властям, показывает, что Указ 1941 г. в первую голову служит задачам обороны, задачам усиления обороноспособности нашей Родины.

Как будет показано ниже (см. гл. XV), Указ о военном положении расширял сферу подсудности военных трибуналов, действующих на основании «Положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении», от 22 июня 1941 г. На рассмотрение этих трибуналов передавались все дела о преступлениях, направленных против обороны, общественного порядка и государственной безопасности.

Не вся территория СССР была объявлена на военном положении 22 июня 1941 г. Военное положение было объявлено в прифронтовой полосе, но в условиях современной войны (воздушные налеты) фронт значительно приблизился к тылу. Во всяком случае, большая часть РСФСР — Заволжские области, Сибирь, Дальневосточный край, а также Закавказье, Среднеазиатские республики за все время войны не объявлялись на военном положении, и на.

В дни, когда немецко-фашистские орды надвигались на Москву, постановлением Государственного Комитета Обороны 19 октября 1941 г. в Москве и прилегающих к городу районах было введено осадное положение «в целях тылового, — как говорилось в постановлении, — обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фашизма» В>. Постановление, [9] в частности, предписывало привлекать нарушителей порядка немедля к ответственности с передачей суду Военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте.

В. А. Власов в статье «Сущность и значение осадного положения» 1 напоминает в качестве исторической параллели предоставление в условиях гражданской войны Всесоюзной Чрезвычайной Комиссии при наличии вооруженных выступлений (контрреволюционных, бандитских и т. п.), для пресечения последних, права непосредственной расправы вплоть до расстрела на месте. Такой параллели, по нашему мнению, проводить нельзя. В условиях гражданской войны речь шла о военном подавлении сопротивления враждебных классов. В условиях же Отечественной войны борьба должна была вестись с отдельными дезорганизаторами тыла, с отдельными агентами фашизма. Фактически к расстрелу на месте не потребовалось прибегать — достаточно было немедленно (т. е. не дожидаясь 24 часов после вручения обвинительного заключения) передавать дела в Военный трибунал[10] [11].

III.