Моральная оценка преступления

Влияние военного времени должно бытъ прежде всего учтено в общем учении о преступлении. Наше право определяет преступление как действие или бездействие, направленное против советского строя или установленного в нем правопорядка (ст.

Одним из важных признаков наказания является присущий ему момент осуждения от имени государства преступления и преступника. При отсутствии у нас классов, интересы которых были бы противоречивы, осуждение со стороны государства является и осуждением со стороны всего народа. Народное, общественное осуждение усиливает эффективность государственного осуждения. Наивысшей степени морального осуждения заслуживает измена Родине. Преступление, позорное и в мирное время, в условиях Отечественной войны не могло не вызвать чувства крайнего возмущения, негодования и презрения, в частности, если изменники являлись пособниками фашистов в их зверствах и насилиях над населением и военнопленными. Вполне основательно поэтому Указ 19 апреля 1943 г. установил для фашистов и их пособников смертную казнь через повешение. Указ предусматривал наряду со смертной казнью и такое наказание, как ссылка в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.

Моральное осуждение оказывается здесь в самом позорном обряде казни, в заклеймении преступника именем каторжника.

Преступления и другого рода встречали во время Отечественной войны глубокое моральное осуждение. Дезертиры имели дело не только с патрулями комендатуры. Нередко были случаи, когда родственники побуждали виновных являться с повинной или сами сообщали о них властям.

Общественное негодование вызывали кражи с использованием условий военного времени.

Полное сочувствие советской общественности вызвало поэтому постановление Пленума Верховного суда СССР от 8 января 1942 г., в котором указывалось, что такого рода кражи должны квалифицироваться как кражи, совершенные во время общественного бедствия — по пункту «г» ст. 162 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик. Более же тяжкие кражи такого рода, а именно, совершенные неоднократно, или группой лиц, или рецидивистами, или при иных особо отягчающих обстоятельствах, должны квалифицироваться по аналогии с бандитизмом по ст. 593 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик.

Как известно, в условиях военного времени огромное народнохозяйственное значение получила организация коллективных и индивидуальных бгородов на специально отведенных для этой цели землях. Пленум Верховного суда СССР разъяснил в своем постановлении от 26 июня 1942 г., что умышленное повреждение посевов и урожая на землях, отведенных под коллективные огороды рабочих и служащих, должно квалифицироваться по ст.

жают за город, затрачивают массу энергии и сил. Воры, знающие, что каждый килограмм картофеля добывается в поте лица, и тем не менее бессовестно присваивающие, как паразиты, плоды этого труда, заслуживают сурового осуждения согласно п. «г» ст. 162 УК РСФСР и соответствующим статьям УК Других союзных республик. В случае осуждения за такого рода кражу и кражу с использованием условий военного времени вполне уместно применять и поражение в правах.

Если в условиях Отечественной войны посягательство на личное имущество граждан в ряде случаев перерастало в посягательство на народное хозяйство и влекло за собой резкое осуждение со стороны государства и общества, то тем большего осуждения и наказания заслуживают посягательства на социалистическое имущество. Не случайной была передача дел о преступлениях, предусмотренных законом 7 августа 1932 г., в местностях, объявленных на военном положении, на рассмотрение военных трибуналов. Изменились в военное время и критерии для применения этого закона. Хищения, хотя и в малых размерах, но носившие массовый характер, могли причинять огромный вред как фронту, так и тылу. В условиях войны расхитители социалистического имущества предпочитали красть и присваивать не деньги, а предметы продовольствия, промышленные товары, которые потом большею частью и сбывались ими по спекулятивным ценам. Кражу или присвоение 100—200 килограммов хлеба, нескольких пудов муки, 10—20 килограммов масла, 10—20 метров мануфактуры при наличии таких дополнительных признаков, как сговор, систематичность, практика карала, как правило, по закону 7 августа. Расхищение семенного фонда, даже в незначительных размерах, наносило огромный ущерб народному хозяйству. Хищение грузов на транспорте приобретало особо опасный характер во время войны, когда в огромных количествах перевозились грузы военного и народнохозяйственного значения К [12] [13]

«Вор — это тот же враг народа, что шпион и диверсант»,— писала «Правда» 20 февраля 1942 г. Вот почему осуждение по закону 7 августа влекло обязательно за собой не только суровое основное наказание, но и дополнительное в виде поражения прав и конфискации имущества.

1.