§ 2. Формирование советского права

Общей тенденцией развития права в Советском государстве стало практически полное отрицание дореволюционного право­вого опыта. В соответствии с идеологией большевиков право как важный регулятор общественных отношений в новых условиях временно сохраняло свое значение, но при этом по мере строи­тельства коммунистического общества, оно (как и государство) должно было постепенно «отмереть», уступив свое место другим социальным регуляторам, прежде всего моральным нормам (позд­нее в СССР был даже принят Моральный кодекс строителя ком­мунизма).

Отрицательное отношение большевиков к дореволюционно­му, «эксплуататорскому» праву, тем не менее, не привело к пол­ному отказу от него в первые месяцы существования Советско­го государства. Как уже отмечалось, Декрет о суде № 1 1917 г. допускал возможность осуществления правоприменительной деятельности на основе старых законов, что, по сути, было обу­словлено только одним - советская система права еще не была сформирована, находилась в зачаточном состоянии. Очень скоро эта возможность была сведена на нет - Декрет о суде № 3 уже не содержал оговорки о возможности использования «досоветско­го» законодательства. В программе Коммунистической партии, принятой в 1919 г., подчеркивалось, что, «отменив законы свер­гнутых правительств, Советская власть поручила выбираемым Советами судьям осуществлять волю пролетариата, применяя его декреты, а в случае отсутствия таковых или неполноты их ру­ководствоваться социалистическим правосознанием».

Однако все же нельзя говорить о полном забвении совет­ским государством прежнего правового опыта. Отдельные по­ложения и конструкции, выработанные в процессе дореволю­ционной правотворческой практики, выдержали испытание вре­менем и идеологией и впоследствии вошли в тексты советских нормативно-правовых актов. Например, советским трудовым законодательством был заимствован ряд положений фабрич­ного законодательства об охране и об оплате труда, советское семейное законодательство первоначально восприняло нормы 10 тома Свода законов Российской империи о брачном возрасте и раздельности имущества супругов, советское гражданское за­конодательство 1920-х гг. XX в. в вопросе о юридических лицах заимствовало отдельные положения законодательства второй половины XIX в.

Особенностью правотворческой практики первых лет совет­ской власти стало широкое местное нормотворчество, которое нередко противоречило актам центральных органов власти. На­селение страны в данный исторический период активно вовле­калось в общественную жизнь (через сеть местных советов), не имея при этом опыта государственной деятельности. Зачастую необходимость в принятии местных актов была вызвана и тем, что акты из центра с большим опозданием поступали (или во­обще не поступали) на места.

В советском государстве в начальный период его суще­ствования значение гражданского права в регулировании иму­щественных отношений резко понизилось. Руководство страны было убеждено, что данная отрасль права отживает свой век, поскольку частные хозяйственные отношения в условиях строи­тельства социализма рассматривались как чуждое явление.

Первым крупным актом в сфере гражданского права в совет­ском государстве стал принятый II Всероссийским съездом Сове­тов 26 октября 1917 г. Декрет о земле. В данном акте указывалось, что «право частной собственности на землю отменяется навсегда; земля не может быть ни продаваема, ни покупаема, ни сдаваема в аренду либо залог, ни каким-либо образом отчуждаема». Позднее Декретом ВЦИК от 19 февраля 1918 г. «О социализации земли» и Конституцией РСФСР 1918 г. (ст. 3) земля, леса, недра и воды были объявлены общенародным (национальным) достоянием. Указанные положения означали отказ советского государства от признания земли товаром, изъятие ее из гражданского оборота и общий запрет распространять на землю универсальные механизмы частного права. Декретом о земле, а также принятым III Всерос­сийским съездом Советов 10 января 1918 г. «Основным законом о социализации земли» закреплялся принцип уравнительного землепользования. В соответствии с ним все граждане России, же­лавшие обрабатывать землю своим трудом, были вправе получить ее на праве пользования по потребительской (в зависимости от

количества членов семьи) или по трудовой норме (в зависимости от числа трудоспособных в хозяйстве). Распределение земли было возложено на местные (волостные) земельные комитеты.

Национализация земли получила юридическое оформление в Положении о социалистическом землеустройстве от 14 фев­раля 1919 г., в ст. 1 которого указывалось, что «вся земля в пре­делах РСФСР, в чьем бы пользовании она ни состояла, считается единым государственным фондом».

В целях борьбы с условиями, порождавшими имущественное неравенство, 27 апреля 1918 г. ВЦИК принял Декрет «Об отмене наследования», по которому упразднялось как наследование по закону, так и по завещанию. После смерти собственника имуще­ство становилось государственным достоянием РСФСР. При этом имущество, не превышавшее по стоимости 10 тыс. рублей, посту­пало родственникам умершего в виде меры социального обеспече­ния. Такие же цели преследовал и Декрет ВЦИК от 20 мая 1918 г. «О дарениях», который запретил дарение и иное безвозмездное предоставление имущества на сумму свыше 10 тыс. рублей. Та­ким образом, пресекалась возможность в обход Декрета «Об отме­не наследования» путем дарения передать имущество при жизни собственника будущим наследникам. 20 августа 1918 г. был издан Декрет ВЦИК «Об отмене права частной собственности на не­движимости в городах», в соответствии с которым была проведе­на национализация и муниципализация городских строений (кроме самых мелких). Этому акту предшествовал Декрет СНК РСФСР от 14 декабря 1917 г. «О запрещении сделок с недвижимостью», которым приостанавливались «ввиду предстоящего обобществле­ния городской земли» какие бы то ни было сделки по продаже, по­купке, залогу и т. п. всех «недвижимостей и земель в городах».

В первые месяцы советской власти государственной моно­полией была объявлена внешняя торговля и банковское дело. На­чала широко применяться национализация имущества (ее на­зывали «экспроприация экспроприаторов»[8]), которая в первую очередь затронула крупную промышленность и банковский сек­тор. Всем национализированным имуществом управлял создан­ный 2 декабря 1917 г. Всероссийский совет народного хозяйства (ВСНХ). В русле общей политики резко сокращались договор­ные отношения (например, отношения между предприятиями), которые заменялись административно-правовыми методами ре­гулирования. В условиях «военного коммунизма» происходило резкое ограничение торгового оборота, денежные отношения вы­теснялись натуральным продуктообменом.

Трудовое право

После установления советской власти главной тенденцией в процессе формирования нового трудового законодательства ста­ло первоочередное внимание законодателя к улучшению поло­жения работников и охране их труда. Первым актом о труде стал Декрет СНК от 29 октября 1917 г. «О восьмичасовом рабочем дне», в соответствии с которым в России впервые устанавливался 8-часовой рабочий день (вместо 11,5 часового) и 48-часовая рабо­чая неделя. Рабочее время для работников, не достигших 18 лет, не могло превышать 6 часов. Также ограничивалось примене­ние сверхурочных работ: к ним не допускались женщины и не­совершеннолетние, продолжительность сверхурочных работ не должна была превышать 4 часов в течение 2 суток подряд. Время минимального еженедельного непрерывного отдыха было уве­личено с 24 часов (по прежнему законодательству) до 42 часов. Запрещались ночной труд женщин и подростков до 16 лет (к ноч­ным относились работы с 9 часов вечера до 5 часов утра) и под­земные работы для женщин и несовершеннолетних работников. Минимальный возраст приема на работу устанавливался в 14 лет (вместо 12 лет по дореволюционному законодательству). При­чем этот возраст предполагалось постепенно повысить до 15 лет с 1 января 1919 г. и до 20 лет с 1 января 1920 г.

В первые месяцы советской власти также принимались акты, регулировавшие время отдыха работников. Декретом ВЦИК от 22 декабря 1917 г. был введен отпуск по беременности и родам продолжительностью восемь недель до родов и восемь недель по­сле родов. Данный отпуск оплачивался за счет средств социаль­ного страхования. 14 июня 1918 г. было принято постановление СНК РСФСР «Об отпусках», согласно которому в России впер­вые были установлены ежегодные оплачиваемые отпуска для ра­бочих и служащих продолжительностью две недели.

Декретом СНК РСФСР от 18 мая 1918 г. была упразднена дореволюционная фабричная инспекция и учреждалась инспек­ция труда. Инспекция труда находилась в подчинении наркома­та труда и его местных органов (отделов труда). В соответствии с Декретом на инспекцию возлагались «наблюдение и контроль за проведением в жизнь актов советской власти по охране труда и принятие необходимых мер по охране жизни и здоровья работни­ков». Инспекторы труда при исполнении ими служебных обязан­ностей получили право свободного доступа «во всякое время во все без изъятия места работы, отдыха и жилья трудящихся». Они были вправе требовать от администрации предоставления сведе­ний и документации о том, как организован труд на предприятии. Инспекторы были вправе привлекать виновных в нарушении за­конодательства о труде к суду, а по отдельным правонарушениям самостоятельно налагать административные штрафы.

2 июля 1918 г. СНК РСФСР утвердил Положение о порядке утверждения коллективных договоров (тарифов), устанавли­вающих ставки заработной платы и оплаты труда. Положение детально определяло содержание коллективных договоров: поря­док приема на работу и увольнения, продолжительность рабочего времени и времени отдыха, нормы выработки, оплату труда и т. д. На практике в течение 1918 г. было заключено более 500 коллек­тивных договоров. В них закреплялись нормы, относившиеся поч­ти ко всем институтам трудового права, многие из которых впо­следствии вошли в первые советские кодексы о труде.

После установления советской власти кардинально измени­лись принципы социального страхования. Принятые в декабре 1917 г. декреты об отдельных видах социального страхования охватывали случаи потери трудоспособности вследствие болез­ни, увечья, инвалидности, беременности и родов, а также безра­ботицы. Фонд социального страхования стал формироваться за счет работодателя, в то время как до революции он пополнялся за счет самих работников.

8 декабря 1918 г. ВЦИК утвердил первый в отечественной истории Кодекс Законов о Труде РСФСР (КЗоТ), который под­ытожил и дополнил законодательство о труде начального периода советской власти. Данный кодекс состоял из 9 разделов и 137 ста­тей и действовал до 15 ноября 1922 г. (до вступления в силу но­вого КЗоТ). Согласно КЗоТ РСФСР 1918 г. привлечение к труду осуществлялось путем установления всеобщей трудовой по­винности. Она вводилась для граждан в возрасте от 16 до 50 лет. Привлечение трудящихся к работе допускалось только через от­делы распределения рабочей силы - государственные органы, подчиненные наркомату труда. Трудящиеся, не имевшие работы по специальности, должны были регистрироваться в местном от­деле распределения рабочей силы в качестве безработных. Без­работный не имел права отказаться от предложенной ему работы как по специальности, так и не по специальности (он мог лишь заявить о желании выполнять ее временно, в этом случае за ним сохранялась очередь в отделе распределения рабочей силы).

Перевод на другую работу по инициативе администрации мог происходить «в интересах дела», при этом согласия самого работ­ника на перевод не требовалось. Для выполнения срочных, обще­ственно необходимых работ отдел труда по согласованию с про­фсоюзом и с разрешения наркомата труда был вправе вынести решение о переводе группы трудящихся в другую организацию.

Увольнению по собственному желанию должна была предшество­вать проверка причин ухода с работы, производимая фабрично­заводским комитетом. Если последний находил эти причины нео­сновательными, трудящийся был обязан продолжить работу.

В КЗоТ РСФСР 1918 г. значительное место уделялось регла­ментации вознаграждения за труд, рабочего времени и времени отдыха. Размер вознаграждения не мог быть ниже прожиточно­го минимума, устанавливаемого наркоматом труда по регионам. При этом оплата сверхурочных работ не могла быть выше по­луторного размера максимального вознаграждения. Кроме возна­граждения за сверхурочные работы, не допускалось никакое дру­гое вознаграждение трудящихся. Лица, работавшие в нескольких местах, могли получать вознаграждение только в одном месте, а в остальных местах должны были работать безвозмездно. К со­вместительству относились в то время с осуждением. Оно рас­сматривалось как «рвачество», использовавшееся работником с целью личного обогащения в ущерб интересам общества[9].

Продолжительность нормального рабочего времени по КЗоТу 1918 г. составляла не более 8 часов днем и 7 часов ночью (ночное время - с 9 до 6 часов). Сокращенное рабочее время (не более 6 часов в день) устанавливалось для лиц, не достигших 18 лет, а также в отраслях, особо тяжких и небла­гоприятных для здоровья. Накануне дней отдыха нормальный рабочий день сокращался на 2 часа. Сверхурочные работы по общему правилу не допускались, к ним запрещалось привлекать женщин и несовершеннолетних, а также для возмещения време­ни, потерянного вследствие опозданий. Ежегодный оплачивае­мый отпуск вводился продолжительностью в один месяц.

Главным недостатком КЗоТ было отсутствие свободы тру­дового договора, выражавшееся в закреплении принудительного труда в форме трудовой повинности, установлении права адми­нистрации предприятия переводить работников без их согласия на другую работу (ст. 40-42, 45), ограничении увольнения по же­ланию трудящегося (ст. 51, 52). Вместе с тем в первом трудовом кодексе получили закрепление и социальные достижения, в част­ности: закрытый перечень оснований увольнения по инициати­ве нанимателя (ст. 46); минимальный размер вознаграждения не ниже прожиточного минимума (ст. 58); периодичность выплаты заработной платы не реже, чем каждые две недели (ст. 71); огра­ничение сверхурочной работы (ст. 93); сокращенный рабочий день для несовершеннолетних и лиц, работавших в особо тяжких и неблагоприятных для здоровья условиях (ст. 85).

Следует отметить, что на практике многие гарантии, закре­пленные в КЗоТ РСФСР 1918 г. (например, о ежегодном оплачи­ваемом отпуске, минимальном вознаграждении за труд), в слож­ных социально-экономических и политических условиях первых лет советской власти оказались невыполнимыми, носили декла­ративный характер. По сути, первый кодекс быстро превратился в формальный источник трудового права, вытесненный из сфе­ры правоприменения подзаконными актами. Так, многие пред­писания КЗоТ были скорректированы действовавшим с 1 мая 1919 г. Общим нормальным положением о тарифе (оно было утверждено Наркоматом труда и ВЦСПС) и в особенности Об­щим положением о тарифе от 17 июня 1920 г., утвержденным СНК РСФСР. Последний трудоправовой акт фактически заменил собой КЗоТ.

Семейное право

После установления советской власти в законодательстве, регулировавшем брачно-семейные отношения, произошли кар­динальные изменения: законодатель в данной области практиче­ски полностью отказался от дореволюционного правового опыта. Именно в данный период, по мнению большинства исследовате­лей, была образована самостоятельная отрасль права - семейное право со своим предметом и методом правового регулирования. Ранее нормы, регулировавшие отношения в сфере семьи и бра­ка, относились к гражданскому праву и закреплялись в 10-м томе Свода Законов Российской империи.

Основой советского семейного законодательства послужили два нормативных акта, принятых в конце 1917 г. 18 декабря 1917 г. СНК утвердил Декрет «О гражданском браке, детях и о ведении книг актов гражданского состояния». Единственной формой брака для всех граждан России, согласно данному Декрету, стал светский (гражданский) брак, заключенный в органах Записи актов гражданского состояния (ЗАГС). Брак, заключенный по религиоз­ному обряду, хотя и допускался законодателем, но не порождал правовых последствий. Условия заключения брака значительно упростились: значение имели только брачный возраст (18 лет для мужчин и 16 лет для женщин) и взаимное согласие будущих супру­гов (отменялось согласие родителей и начальства, а также 80-лет­ний верхний возрастной порог). В течение жизни допускалось за­ключение неограниченного числа браков (до революции - только три). По Декрету значительно сокращался перечень запретов на вступление в брак. Брак не допускался при наличии у лиц, желав­ших заключить в брак, близкого родства. При этом круг таких род­ственников по сравнению с дореволюционным законодательством радикально сужался: не допускались браки только между полно­родными и неполнородными братьями и сестрами, между роди­телями и детьми. Препятствием к браку служило также наличие у одного из супругов душевной болезни, а также другого нерастор- гнутого брака. Еще одним ключевым положением Декрета стало уравнение в правах детей, рожденных в браке и вне брака.

Такой же революционный характер носил и Декрет СНК от 19 декабря 1917 г. «О расторжении брака». Данным актом провозглашалась свобода развода (до этого развод допускал­ся только при наличии уважительных причин), устанавливался административный и судебный порядок расторжения брака. Ад­министративный порядок предусматривал расторжение брака в органах ЗАГСа - при наличии согласия на расторжение брака между супругами. Судебный порядок предусматривался при од­ностороннем расторжении брака. Дела о разводе были подсудны местным народным судам.

16 сентября 1918 г. ВЦИК принял первый в истории отече­ственного права акт с наименованием «кодекс» - Кодекс зако­нов об актах гражданского состояния, брачном семейном и опекунском праве РСФСР (КЗАГС)[10]. Этот акт дополнил выра­ботанные первыми «семейными» декретами механизмы правово­го регулирования отношений в сфере семьи и брака. По мнению ряда авторов, принятие первого Кодекса в 1918 г. было скорее вынужденным, а не продуманным и целенаправленным решени­ем. После революции и в период «военного коммунизма» граж­данское право считалось отмершим и никто не собирался его возрождать. Семейные же отношения необходимо было урегули­ровать по-новому, поэтому при отсутствии гражданского законо­дательства и был принят отдельный семейный кодекс[11].

В соответствии с кодексом, супруги были полностью урав­нены в правах по решению вопросов семейной жизни и выбору места жительства. При этом в отношении имущества супругов сохранялся характерный для дореволюционного права режим раздельности: «брак не создает общности имущества супругов, муж не имеет права пользоваться и управлять имуществом жены и не может получить такого права по брачному договору» (ст. 105 КЗАГС). Сохраняя данное положение, законодатель стремился не допустить ограничения «имущественной свободы женщины» со стороны супруга, однако на практике это приводило к еще бо­лее серьезному ограничению их прав, так как женщина нередко занималась ведением домашнего хозяйства и в случае развода за­частую не получала ничего.

Супруги в соответствии со ст. 63 Кодекса 1918 г. имели «пра­во на содержание друг от друга», при этом дела об алиментах рассматривались отделами социального обеспечения. Основани­ями, дававшими право на получение содержания, являлись нуж­даемость и нетрудоспособность одного из супругов (нетрудоспо­собными признавались все лица до 18 лет, а также мужчины, до­стигшие возраста 55 лет, и женщины с 50 лет). Размер алиментов в совокупности с другими средствами получателя не должен был превышать прожиточного минимума. В свою очередь, размер алиментов на детей устанавливался судом в твердой денежной сумме и не ограничивался размерами прожиточного минимума.

Семейно-брачный кодекс РСФСР 1918 г. подтвердил уста­новленное ранее правило об уравнении в правах законнорож­денных и незаконнорожденных детей. При этом была весьма специфична процедура установления отцовства (ст. 140). Мать ребенка, рожденного вне брака, была вправе не позднее, чем за три месяца до разрешения от бремени, подать заявление об уста­новлении отцовства. Лицо, указанное матерью, могло в течение двух недель оспорить свое отцовство в судебном порядке. Если заявление матери не оспаривалось, отцовство считалось уста­новленным. Если ответчик приводил свидетелей, указывающих, что в момент предполагаемого зачатия ребенка истица сожитель­ствовала с каждым из них и установить отца было невозможно, суд мог взыскать алименты со всех этих лиц в долевом отно­шении. Данный механизм следует считать вполне оправданным в силу отсутствия в тот исторический период современных тех­нологий установления отцовства.

Одним из существенных недостатков Кодекса 1918 г. стала отмена института усыновления, что, по всей видимости, было связано с боязнью эксплуатации детского труда под видом усы­новления. Как справедливо отмечает М. В. Антокольская, «учи­тывая, что огромное количество детей осталось в то время без родительского попечения из-за непрекращающихся с 1914 г. войн, более «удачного» времени для отмены института усынов­ления нельзя было выбрать»[12]. Следует отметить, что в противо­вес запрету на усыновление КЗАГС РСФСР 1918 г. обязывал родственников принять опеку над несовершеннолетними деть­ми, при этом отказаться от опеки можно было только при на­личии уважительных причин. Обязательность опекунства также являлась недостатком семейного законодательства первых лет советской власти, так как это правило лишало граждан возмож­ности выбора и вряд ли способствовало надлежащему выполне­нию ими обязанностей опекунов.

Уголовное право

В первые годы советской власти было принято значитель­ное количество декретов, содержавших нормы уголовного права. Однако эти нормы не были согласованы друг с другом, создава­лись бессистемно, от случая к случаю, под воздействием сложной социально-политической обстановки, поэтому были сложны для применения. В данный период суды при рассмотрении уголовных дел руководствовались в большей степени не нормами права, а ре­волюционным правосознанием и революционной совестью.

Однако отсутствие четкого нормативно-правового регулиро­вания отношений в связи с совершением преступного деяния и наказанием за него приводило к хаосу в правоприменительной практике, противоречивости приговоров судов по уголовным де­лам в различных районах страны. Как указывал в июле 1918 г. на II Всероссийском съезде деятелей советской юстиции народный комиссар юстиции Д. И. Курский, «мы здесь в центре уже выхо­дим из той стадии, когда мы говорили вам, работникам на местах: мы сломали старые суды, создавайте новые, народные суды, и пусть они решают дела, руководствуясь своей революционной совестью. Для нас в центре стало ясно, что необходимо создать нормы этим судам., которыми он мог бы руководствоваться»[13].

В годы Гражданской войны был издан ряд декретов, пред­усматривавших борьбу с конкретными видами преступлений, декретов, посвященных общим вопросам уголовной репрессии, таким как условно-досрочное освобождение, применение вос­питательных и иных мер к несовершеннолетним правонаруши­телям и т. д. Кроме того, в некоторых декретах о борьбе с от­дельными видами преступлений содержались важные положе­ния, относившиеся к общей части уголовного законодательства (например, давались понятия соучастия в преступлении, покуше­ния на преступление и др.). Постепенно, на основе накопленного правотворческого опыта и практики революционных трибуналов и народных судов, обозначились контуры общей части советско­го уголовного законодательства. Результатом этого опыта стали утвержденные народным комиссариатом юстиции 12 декабря 1919 г. «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР». Большой вклад в их разработку внес М. Ю. Козловский[14].

«Руководящие начала» обобщили нормотворческую и судеб­ную практику за первые два года существования Советского госу­дарства. Они состояли из введения и 8 разделов. Данный акт носил ярко выраженный классовый характер, был пронизан коммунисти­ческой идеологией. Так, основной задачей уголовного права, со­гласно «Руководящим началам», являлась «борьба с нарушителями складывающихся новых условий общежития в переходный пери­од диктатуры пролетариата». К таким нарушителям закон отно­сил «классовых врагов», «буржуазные и промежуточные классы». В ст. 12 этого документа был дан перечень обстоятельств, которые влияли на определение вида наказания. Так, суды должны были установить, совершено ли преступление лицом, принадлежащим к имущему классу, с целью восстановления, сохранения или при­обретения какой-либо привилегии, связанной с правом собствен­ности, или неимущим - в состоянии голода или нужды; совер­шено ли деяние в интересах восстановления власти угнетающего класса или в интересах личных совершающего деяние.

Понятие преступления раскрывалось в 5-й и 6-й статьях «Ру­ководящих начал» и определялось как «нарушение порядка об­щественных отношений, охраняемого уголовным законом. дей­ствие или бездействие, опасное для данной системы обществен­ных отношений». Субъектом преступления могло быть лицо, достигшее 14—летнего возраста и действующее с разумением (ст. 13). Лица, не достигшие возраста уголовной ответственно­сти, а также лица в возрасте 14-18 лет, могли быть подвергну­ты воспитательным мерам (приспособлениям). В зависимости от формы вины все преступления делились на совершенные «с зара­нее обдуманным намерением» (умышленные), а также совершен­ные «по легкомыслию и небрежности» (неосторожные).

Вопросу невменяемости была посвящена ст. 14 «Руководя­щих начал». В ней указывалось, что наказанию не подлежат лица, совершившие деяние в состоянии душевной болезни или вообще в таком состоянии, когда совершившие его не отдавали себе отче­та в своих действиях, а равно и те, кто хотя и действовал в состоя­нии душевного равновесия, но к моменту приведения приговора в исполнение страдает душевной болезнью. К последним лицам применялись лишь лечебные меры и меры предосторожности.

«Руководящие начала» выделяли три стадии совершения пре­ступления: приготовление, покушение и оконченное преступле­ние. Однако непоследовательность закона заключалась в том, что согласно ст. 20 «стадия осуществления намерения сама по себе не влияет на меру репрессии, которая определяется степенью опасно­сти преступника». Вопросу о соучастии был посвящен пятый раз­дел этого акта. Согласно ст. 21 различались преступления, совер­шенные шайкой, бандой и толпой, однако определения этим поня­тиям не давалось. Среди соучастников назывались подстрекатели, исполнители и пособники, понятия которых раскрывались в ста­тьях 22-24. Но, выделяя соучастников, уголовный закон указывал, что меры наказания должны определяться «не степенью участия, а степенью опасности преступника и совершенного им деяния». К обстоятельствам, исключающим уголовную ответственность, причислялась только необходимая оборона[15].

В ст. 7 «Руководящих начал» указывалось, что наказание - это те меры принудительного воздействия, посредством ко­торых власть обеспечивает данный порядок общественных от­ношений от преступников. В данном случае законодатель отка­зывался от традиционной доктрины наказания как возмездия за вину, а рассматривал его как «оборонительную меру», которая должна быть целесообразна и не должна причинять преступ­нику «бесполезных и лишних страданий». Задачами уголовно­го наказания являлась «охрана общественного порядка от со­вершившего преступление или покушавшегося на совершение такового и от будущих возможных преступлений, как данного лица, так и других лиц» (ст. 8). Конкретные методы осущест­вления задач наказания уголовный закон видел в приспособле­нии лица к общественному порядку, изоляции лица (если он не поддается приспособлению) или физическом уничтожении лица (в исключительных случаях).

«Руководящие начала» также уделяли большое внимание ви­дам наказаний и принципам его применения. В ст. 25 перечисля­лись примерные виды наказаний, большая часть из которых впо­следствии вошла в советские уголовные кодексы:

1. Внушение.

2. Выражение общественного порицания.

3. Принуждение к действию, не представляющему физиче­ского лишения (например, пройти курс обучения).

4. Объявление под бойкотом.

5. Исключение из объединения на время или навсегда.

6. Восстановление, а при невозможности его возмещение причиненного ущерба.

7. Отрешение от должности.

8. Воспрещение занимать ту или иную должность или испол­нять ту или иную работу.

9. Конфискация всего или части имущества.

10. Лишение политических прав.

11. Объявление врагом революции или народа.

12. Принудительные работы без помещения в места лише­ния свободы.

13. Лишение свободы на определенный или на неопределен­ный срок до наступления известного события.

14. Объявление вне закона.

15. Расстрел.

Помимо этого, в ст. 26 особое внимание уделялось условному осуждению. Примечательно, что испытательный срок «Руково­дящие начала» не устанавливали, поэтому приговор к условному наказанию мог сохранять силу на все время жизни осужденного («впредь до совершения нового преступления»). При этом при­говор, принятый как условный, приводился в исполнение при со­вершении лишь тождественного или однородного преступления.

Следует особо подчеркнуть, что «Руководящие начала» формально являлись не законом, а лишь инструкцией наркомата юстиции РСФСР. Однако, несмотря на это, исследователи счита­ют их «важным историческим этапом развития советского уго­ловного законодательства»[16], которые стали прообразом Общей части первого Уголовного кодекса РСФСР, принятого в 1922 г. В этой связи следует обратить внимание на сохранявшийся и после принятия «Руководящих начал» существенный недоста­ток советского уголовного законодательства первых лет совет­ской власти, выражавшийся в отсутствии единого перечня дея­ний (составов), за совершение которых могла наступать уго­ловная ответственность. Вследствие этого, нарушался важный принцип уголовного права - «нет преступления без указания на него в законе».

Контрольные вопросы

1. Как известно, законодатель в первые годы советской власти отказался от дореволюционного правового опыта и стал создавать новое законодательство фактически с чистого листа. Какие нега­тивные последствия может иметь такая правовая политика?

2. В отличие от современноой эпохи, выборы по Конститу­ции РСФСР 1918 г. были неравными: голоса городского насе­ления имели больший «вес» по сравнению с голосами сельских жителей. С какой целью законодатель установил такой порядок?

3. В первые годы советской власти положения большинства принимавшихся актов носили декларативный характер и факти­чески не применялись на практике. Однако руководство страны, несмотря на это, не сомневалось в их значимости. Как вы думае­те, почему?