§3. Превышение требования (pluris petitio)

Фиксированный характер предписания судье приводил к то­му, что, если из указанных фактов не следовало, что ответчик должен истцу именно то, что тот от него требует, — судья был обязан вынести оправдательное решение.

Pluris petitio может относиться к объекту, к сроку, к месту и к правовому основанию: ге, tempore, loco, causa (Gai.,4,53 a—d; 1.4,6,33 a—d). Pluris petitio re — это требование вещи на сумму, превы­шающую размер долга: 100 вместо 90, целого вместо части и т.п. Pluris petitio tempore состоит в преждевременном требовании долж­ного. Pluris petitio loco бывает в том случае, если исполнение, обе­щанное в определенном месте, требуется в другом. Pluris petitio causa усматривается при альтернативных обязательствах (alternatio), когда кредитор лишает должника права выбора (ius variandi), пре­дусмотренного самой структурой такого обязательства (GaL, 4,53 d):

Causa plus petitur, velut si quis in intentione _x tollat electionem debitoris quam is habet obligationis iure: velut si quis ita stipulatus sit: SESTERTIUM X MILIA AUT HOMINEM STICHUM DARE SPONDES?, deinde alterut­rum ex his petat; nam quamvis petat quod minus est, plus tamen petere vide­tur, quia potest adversarius interdum facilius id praestare quod non petitur.

Истребуется больше в отношении правового основания, если, например, кто-то в интенции лишает долж­ника выбора, который он имеет по праву основании обязательства; 'например, если кто-то заключил стипуляцию таким образом: ^и ОБЕ­ЩАЕШЬ ДАТЬ 10 ТЫСЯЧ СЕСТЕР­ЦИЕВ ИЛИ РАБА СТИХА?" - а он затем требует по суду именно одно из двух; ведь хотя бы он требовал того, что меньше, считается одна­ко, что он требует больше, по­скольку противнику может быть иногда легче предоставить то, что не требуется.

Сходное превышение своего права выявляется при требо­вании вещи определенного вида — species (например, тирийс-

кий пурпур), тогда как обещана лишь вещь известного рода — genus (например, любой пурпур), или определенного раба (даже наихудшего), если объектом предоставления по договору был раб вообще.

Напротив, требуя одно вместо другого, истец не теряет иск, поскольку за ним сохраняется право на должное. Так, если кто-то (намеренно или по ошибке) назвал в интенции Корнелиево поле, тогда как ему следовало Семпрониево, дело могло быть проиграно (если это не была ошибка в слове, — D.6,1,5,4), но исковое требо­вание могло быть правильно предъявлено снова. Указание в intentio ложной causa тем более не вредило праву истца, раз про­цесс был установлен по другому основанию (Gai., 4,55).

Если в формуле иска с intentio certa указывалось меньше, чем следовало истцу по праву, он мог повторить процесс при другом преторе (в другой год), требуя остального. Процесс в этом случае считался не повторным, а разделенным (lis dividua).

Если превышение требования представлено только в condemnatio, то судья, который зависит от предписания претора, должен будет присудить ответчика к уплате большего, чем требо­вал истец (в intentio). В этом случае претор приходит на помощь ответчику, и истец восстанавливается в прежнее положение (in integrum restitutio) с тем, чтобы вчинить иск с правильной кон- демнацией.

Gai., 4,58:

Si in demonstratione plus aut minus positum sit, nihil in iudicium deducitur, et ideo res in integro manet: et hoc est quod dicitur falsa demon­stratione rem non perimi.

Если больше или меньше [чем следо­вало] указано в демонстрации, то ничто не становится предметом судебного разбирательства, и дело поэтому остается в первоначальном положении; и это то, о чем гово­рится: дело не гибнет из-за ложной демонстрации.

Demonstratio, однако, не считается ложной (начиная с Лабео­на, — Gai., 4,59; D.19,1,33; 3,3,78,1; 13,6,17,4), если в ней указы­вается часть требования. Например, покупатель нескольких ве­щей за общую цену (когда контракт рассматривается как единый) может требовать по иску из договора купли (ex empto) одну из них, сохраняя при этом право требования в отношении остальных. Лабеон здесь как бы мультиплицирует правовое отношение по числу отдельных объектов: “...quia verum est eum qui duos emerit, singulos quoque emisse” (“...так как верно, что тот, кто купил дво­их, купил и каждого в отдельности”) (Gai., 4,59).

Наличие двух формул для исков из договоров поклажи и ссуды создавало в этом отношении определенное несоответст­вие, поскольку иск с формулой in ius concepta, в которой есть demonstratio, не принимался к рассмотрению и истец мог по­вторить попытку, исправив объем требования; формула in factum concepta имела только intentio, в которой ложная фор­мулировка состава дела определяла проигрыш процесса с окончательной потерей иска (iitem perdere).