Глава 6 Действия во вред кредиторам

Формальная независимость должника от кредитора предпола­гает, что добиться ожидаемого поведения (первичного исполнения) можно только при содействии должника: даже исполнение су­дебного решения (iudicatum), по которому проигравший процесс ответчик обязывается к уплате litis aestimatio (вторичное испол­нение), невозможно помимо его воли.

отягощается тем, что должник способен намеренно уменьшить размер своих оборотных активов.

Действия во вред кредиторам (in fraudem creditorum) обуз­дывались законодательно. Так, lex Aelia Sentia 4 г. н. э. лишал силы манумиссию, произведенную во вред кредиторам. Но основную заботу по пресечению таких действий взял на себя претор, создав ряд действенных мер для обеспечения гражданского оборота.

Претор предусмотрел обратимость эффекта сделок, совер­шенных неоплатным должником, что достигалось в форме вос­становления в первоначальное положение — in integrum resti­tutio ob fraudem (D.42,8,1 рг). При назначении распродажи имущества неоплатного должника попечитель конкурсной массы (curator bonorum) информировал претора об отчуждениях, произ­веденных должником в пользу третьих лиц, или о его отказе от взыскания со своих должников. В ответ на это претор по изуче­нии дела издавал соответствующий декрет. Управляющий кон­курсной массой (magister bonorum), составляя lex bonorum ven- dundorum, включал объекты таких сделок в состав имущества, подлежавшего распродаже, так что правопреемник банкрота (bo­norum emptor), ссылаясь на in integrum restitutio, мог в течение года вчинить против приобретателей от должника иск с фикцией, будто отчуждение (или прощение долга) не состоялось (iudicium rescissorium).

Отдельные кредиторы, участвовавшие в конкурсе, после bonorum venditio были в течение года управомочены против при­обретателей от неоплатного должника на специальный восстано­вительный интердикт (interdictum restitutorium) — interdictum fraudatorium (D.42,8,10 pr).

Наконец, претор отказывал в иске (denegatio actionis) креди­торам, заключившим сделки с неплатежеспособным должником, стремившимся намеренно уменьшить свой актив (D.42,5,25).

Во всех этих случаях предоставление преторских процессу­альных средств находилось в зависимости от объективного нали­чия ущерба (eventus damni), субъективного намерения должника нанести вред кредиторам (consilium fraudis) и осведомленности третьего лица о том, что сделка с должником пойдет во вред кре­диторам (scientia fraudis). Если третье лицо получало от сделки с должником безвозмездную выгоду (causa lucrativa), то его неосве­домленность не препятствовала применению против него специ­альных средств защиты (D.42,8,6,11 — при дарении).

Тексты классиков о защите от намеренных действий должни­ка во вред кредиторам подверглись существенной переработке при составлении Дигест: юстиниановские юристы объединили in integrum restitutio ob fraudem c interdictum fraudatorium в осо­бый иск, названный ими actio Pauliana (по имени позднего клас­сика Юлия Павла, — Paul. D.22,1,38,4).