Статья 16. Основания прекращения публичного мероприятия

Комментируемая статья, в отличие от следующей, относится к числу материальных, устанавливающих основания для процессуальных действий.

Статья содержит сравнительно небольшой и исчерпывающий (закрытый) перечень оснований прекращения публичного мероприятия.

1) Итак, первым основанием для прекращения публичного мероприятия является создание реальной угрозы для жизни и здоровья граждан, а также для имущества различных категорий собственников. Очевидно, речь идет о неоконченном составе деяния, которое, в случае его окончания, влечет за собой уголовную или гражданско-правовую ответственность участников мероприятия. Таким образом, наличие данных оснований можно рассматривать как превентивную меру, позволяющую избежать более тяжких последствий совершаемого деяния. Но в этом и кроется одна из возможностей расширительного толкования и оценки данного основания прекращения мероприятия. Первое, с чего необходимо начать, - это оценка рекреационных возможностей помещения или территории, на которых проводится мероприятие. Что касается помещения, то это, как правило, залы с точно определенным количеством мест. Если места в нем полностью заполнены, это означает исчерпание рекреационных возможностей помещения и основания прекращения доступа в него участников публичного мероприятия. Решение об этом может принять и организатор мероприятия, и уполномоченный представитель органа исполнительной власти субъекта Федерации или органа местного самоуправления. И только в случае неисполнения участниками мероприятия этого решения последний вправе прекратить публичное мероприятие.

Однако использование закрытых помещений для проведения публичных мероприятий - случай довольно редкий, во-первых, по причине дороговизны арендной платы, во-вторых, проведение мероприятия в закрытом помещении (кроме собраний), ведет в известной мере к утрате им качества публичности (см. комментарий к ст. 2 "Публичное мероприятие - доступная каждому акция").

Что касается открытых территорий, то здесь вопрос решается сложнее. У полиции есть методики подсчета рекреационных возможностей площадей, улиц и иных объектов городской инфраструктуры. Но они должны быть каким-то образом легитимированы. В середине 80-х годов прошлого столетия гор- и облисполкомы местных Советов народных депутатов Волгограда, Уфы, Свердловска, Ленинграда, Москвы, Ленинградской и Московской областей утвердили "Временные правила организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций", в которых предпринимались попытки установить предельную численность населения, вмещавшегося на наиболее востребованных демонстрантами центральных площадях крупных городов. Однако издание Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1988 г. N 504 "О порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР" отменило действие этих актов, хотя целесообразность законодательного определения этих цифр и в настоящий момент не отпала. Комментируемый Закон предоставил субъектам Российской Федерации право принимать и издавать нормативные правовые акты, касающиеся обеспечения условий проведения публичных мероприятий (см. комментарий к ч. 1 ст. 1 настоящего Закона). Думается, именно в этих актах и должна быть определена предельная численность участников мероприятия на конкретных объектах в населенных пунктах субъекта Федерации. Проблема состоит лишь в том, что на митингах, уличных шествиях и демонстрациях невозможно провести регистрацию участников, а показатели, определяемые организаторами мероприятия и обеспечивающими на них порядок уполномоченными представителями органов власти, существенно расходятся.

Перечисленные обстоятельства могут быть использованы в целях расширительного толкования оснований для прекращения публичного мероприятия. Очевидно, что спор между названными субъектами конституционно-правовых отношений может быть разрешен в суде, но после прекращения публичного мероприятия, когда доказательственная база может быть утрачена.

Что же касается реальной угрозы имуществу физических и юридических лиц, то здесь дело обстоит еще сложнее. В отличие от реального ущерба или утраченного (поврежденного) имущества, ответственность за причинение которые установлена Гражданским кодексом Российской Федерации (ст. 15), здесь возможно применение лишь косвенных, оценочных доказательств. Материальных последствий, подлежащих реальной оценке, у подобных деяний, на наш взгляд, нет. Поэтому "реальные угрозы" вполне могут быть мнимыми, используемыми для пресечения по тем или иным причинам тех или иных мероприятий, не угодных официальным властям.

2) Часть вторая комментируемой статьи выделяет два субъекта, противоправные действия которых могут повлечь за собой прекращение мероприятия, - организатора и участника публичного мероприятия. Их статус и перечень совершаемых ими действий весьма различны и требуют отдельного рассмотрения.

Что касается организатора, то это - конкретное лицо, известное представителю уполномоченного органа власти и обладающее обширными и довольно конкретными полномочиями (см. комментарий к ст. 5 настоящего Закона). Более конкретным выглядит и характер его действий, являющихся основанием для прекращения мероприятия: "...умышленное нарушение требований настоящего Федерального закона, касающихся порядка проведения публичного мероприятия". Однако и в этом случае возможна расширительная оценка действий организатора. Прежде всего, это оценка умысла на нарушение порядка проведения публичного мероприятия. Затем это - причинно-следственная связь между умыслом и его последствиями. Конечно, если организатор публично призывает участников мероприятия нарушить порядок его проведения, то умысел налицо.

А если нарушение порядка проведения мероприятия явилось реакцией на какие-либо высказывания организатора или других участников либо различные формы наглядной агитации? Есть ли здесь состав умысла? Очевидно, что ответ на этот вопрос должен найти суд после прекращения публичного мероприятия. Опять-таки возникает вопрос о доказательственной базе и объективности оценки.

А вот участник - лицо менее конкретное и комментируемым Законом определенное весьма расплывчато (см. комментарий к ст. 6 настоящего Закона). Основным отличительным признаком этого лица является добровольное участие в мероприятии. С одной стороны, это весьма демократичная норма, с другой - она не дает четкого ответа на вопрос о том, чем участник публичного мероприятия отличается от случайного прохожего. Получается, что сам факт присутствия в месте проведения публичного мероприятия превращает любого гражданина в участника публичного мероприятия, в том числе того, который пришел на него с иными целями, например своими действиями сорвать мероприятие, не допустить его проведения.

Более того, Закон, в отличие от действий организатора, не устанавливает причинно-следственной связи между противоправными действиями участника и фактом нарушения порядка проведения публичного мероприятия. Например, служит ли основанием для прекращения мероприятия употребление участником публичного мероприятия нецензурной брани или спровоцированная драка его участников?

Следует отметить еще одно обстоятельство. Практика последних лет показывает, что нередко массовые публичные мероприятия перерастают в массовые беспорядки и погромы (Франция, Греция и некоторые другие акции, произошедшие в 2008-2009 гг.). Содержание комментируемой статьи не позволяет отграничить эти различные по целям мероприятия.

Итак, несмотря на весь внешний демократизм, содержание ст. 16 оставляет широкое поле для различного его толкования, в том числе, не в пользу участников и организаторов оппозиционного к власти публичного мероприятия.