Особенности подготовки и производства допроса свидетеля и потерпевшего

По общему правилу (ст. 188 УПК РФ) на допрос свидетель и потерпевший вызываются повесткой. В том случае, когда потерпевший или свидетель является престарелым, малолетним, а также если по уважительной причине не может явиться на допрос к следователю (например, по причине болезни, иной объективной невозможности прибыть к месту допроса), допрос может быть произведен по месту нахождения допрашиваемого.

Допрос потерпевшего и свидетеля, находящихся на излечении в медицинском учреждении, производится по месту оказания им медицинской помощи с разрешения лечащего врача. Потерпевший и свидетель, находящиеся под стражей по другому уголовному делу либо отбывающие наказание в исправительном учреждении (как и арестованные, подозреваемые и обвиняемые), обычно допрашиваются по І месту их содержания и вызываются на допрос через администрацию соответствующего учреждения. В случае острой необходимости они могут быть этапированы для производства допроса в изолятор временного содержания по месту нахождения органа, производящего предварительное расследование. Для более полного и точного воспроизведения обстоятельств, о которых дает показания потерпевший или свидетель, иногда возникает необходимость допроса на месте расследуемого преступного события.

До начала допроса потерпевший, как и свидетель, предупреждается следователем, дознавателем об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, о чем делается отметка в протоколе допроса, скрепленная подписью допрашиваемого. Кроме того, ему разъясняются ею процессуальные права и обязанности.

Нередко, прежде чем приступить к обмену информацией по существу предмета допроса, возникает необходимость тактически грамотно подготовить допрашиваемого к обсуждению интересующих следствие^ обстоятельств.

В предмет допроса потерпевших и свидетелей могут входить самые различные обстоятельства криминального деяния (время, место, способ совершения преступных действий, личность виновного, собственные действия до, во время и после преступления и т. д.) и обусловленных им общественно опасных последствий, а также обстоятельства других, связанных с преступлением событий, их участники. Потерпевшие и свидетели на допросе могут сообшить о фактах оказываемого на них противоправного воздействия со стороны лиц, не

заинтересованных в установлении истины по расследуемому уголовному делу, и других интересующих следствие известных им обстоятельствах.

Полноте, объективности и результативности расследования могут способствовать и данные, полученные при допросе потерпевшего, о том, почему он оказался в том месте, где совершено преступление: случайной или неслучайной была его встреча с преступником, знали ли они друг друга, а если знали, какие отношения поддерживали, не подозревает ли он кого-либо в совершении преступления; не находился ли потерпевший в этот момент в беспомощном состоянии и с чем было связано это состояние. Интерес для следствия могут также представить сведения, полученные от потерпевшего, о его образе жизни, интересах, наклонностях, увлечениях, состоянии физического и психического здоровья, о лицах из его ближайшего окружения, взаимоотношениях с ними и о других обстоятельствах предкрими- нального, криминального и посткриминального характера, связанных с личностью и жизнедеятельностью как самого допрашиваемого, так и тех людей, о которых он дает показания.

Что касается лиц, допрашиваемых в качестве свидетелей, то каждый из них, что вполне естественно, не обладает информацией по столь широкому кругу проблем, исследуемых с помощью показаний потерпевших. Каждый из свидетелей имеет возможность сообщить следователю только те сведения и только о тех обстоятельствах, которые являются одной из составных частей предмета познания и доказывания.

Круг вопросов, которые выясняются путем допроса свидетелей, во многом зависит от того, в какую классификационную группу входит допрашиваемое лицо. Так, свидетели — очевидцы преступления и обусловленных им общественно опасных последствий допрашиваются по поводу обстановки, обстоятельств, участников криминального события, других очевидцев, материально фиксированных следов, характера последствий содеянного. Очевидцы преступления, наблюдавшие дальнейшее развитие событий, могут быть допрошены еще и по этому поводу. Что касается иных групп свидетелей, то одни из них дают показания о пост- либо предкриминальных фактах, событиях и их участниках, другие — и о том и о другом, если посвящены в них.

108

Наибольший интерес представляют показания свидетелей, являвшихся очевидцами преступления и других, так или иначе связанных с ним событий. Причем показания незаинтересованных очевидцев содеянного подчас являются более ценными с точки зрения их полноты, конкретики и достоверности, чем показания потерпевших, особенно в тех ситуациях, когда последние подверглись физическому насилию. Объяснить это нетрудно. Показания потерпевших при посягательстве на их жизнь и здоровье отличаются, как правило, большой эмоциональной насыщенностью. Это особенно характерно для лиц со слабым типом высшей нервной деятельности и с акцентуированным характером.

Потерпевшие обычно долго сохраняют в памяти то, что они пере- ^ живали при взаимодействии с преступником: страх, ужас, стрессовое/ перенапряжение, отчаяние, физические страдания, коллизии борьбы] и т. д. В отдельных случаях возможно возникновение так называемого^ следового аффекта, реактивных состояний, душевного расстройства. Наряду с этим в силу действия защитных механизмов психики тягостные события преступления как бы отторгаются сознанием многих потерпевших, влекут состояние охранительной заторможенности.

Во время преступного события поле сознания потерпевшего резко сужается, логическое мышление деформируется, При грубых физических воздействиях возможно возникновение состояния оглушенности, шока. Острые конфликтные эмоциональные состояния ведут, как правило, к гиперболизации эмоциогенных воздействий и их генерализации.

Нарушение нормальной психической деятельности потерпевших от насильственных посягательств проявляется в дисбалансе тормозных и возбудительных процессов — в нарушении аналитической, дифференцировочной деятельности. При последующей реконструкции событий часто возникает явление переноса, диффузного обобщения («все насиловали», «все били»). Особенно часто наблюдаются смешение последовательности событий и перенос признаков с одного объекта на другой. Наряду с этим отдельные детали преступногоі события могут восприниматься и запечатлеваться особенно четко. I

Нередко поведение потерпевшего бывает виктимным, т. е. способ-" ствует совершению преступления или непосредственно провоцирует * его. Проявляясь через направленность личности, через типичную линию ее поведения, виктимность является значимым фактором в анализе взаимодействия злоумышленника и потерпевшего, в оценке правдивости показаний обвиняемого, потерпевшего и свидетелей.

Поэтому следует тщательно проверять показания потерпевшего, учитывая, что в ряде случаев при первом допросе состояние крайнего

психического напряжения лица, воспроизводящего стрессогенное событие, ограничивает его возможности. При повторном допросе возможно явление реминисценции — более полное воспроизведение событий.

Изложенное отнюдь не означает, что во всех случаях показания свидетелей следует идеализировать и подходить к ним с позиции их оценки как истины в последней инстанции. Свидетели — это обычные люди с присущими человеческой природе слабостями и дурными наклонностями. Хорошо запоминая одно, они могут забывать другое. Как и потерпевшие, они не всегда могут запомнить то, что интересует следствие, не всегда могут правильно понять и оценить происшедшее, но даже если это им удалось, они не всегда в состоянии адекватно донести полезную для расследования уголовного дела информацию о воспринятом в силу тех или иных психологических, возрастных, ситуационных и иных особенностей.

На полноту, конкретность, достоверность показаний отрицательно влияют ненадлежащие условия восприятия, унаследованные или приобретенные допрашиваемым дефекты визуального, слухового и иных способов восприятия, отсутствие установки на запоминание, плохая память, слабый аналитический и образный потенциал, низкий уровень интеллектуальных способностей и возможности четкой вербальной передачи информации следователю, дознавателю.

Положение допрашиваемых часто усложняется формализованной, недоброжелательной, казенной обстановкой, царящей в кабинетах следователей и других субъектов уголовного преследования. В современных условиях все это тесно соседствует с недобросовестностью, злонамеренностью самих свидетелей, их стремлением к собственным покою и выгодам, ощущением ими реальных угроз своей безопасности и незащищенности, испытанием оказываемого на них давления, психического и физического насилия со стороны лиц, не заинтересованных в даче правдивых показаний либо, наоборот, заинтересованных в даче ими ложных показаний в интересах виновных.

Поэтому вопрос о тактике предметной части допроса потерпевших и свидетелей должен решаться творчески в каждом отдельном случае с учетом всего комплекса объективных и субъективных факторов. Он может развиваться не только по принципу от общего к частному, но и в обратном порядке, т. е. от освещения, исследования отдельных элементов описываемого объекта к общей его характеристике. Это особенно актуально в том случае, когда допрашиваемый в силу тех или иных обстоятельств (например, умственных ограничений, низкого уровня грамотности и т. д.) не способен к свободному, внятному, раскрепощенному, обстоятельному изложению своих мыслей.

Как уже отмечалось, при определении тактической линии своего поведения во время допроса следователю, дознавателю целесообразно учитывать особенности психологических характеристик потерпевшего и свидетеля. Отражение действительности в сознании человека обусловлено различными моделирующими механизмами личности — ее социальным статусом, профессиональными, национально-культурными и возрастными факторами, социальной ролью, жизненным опытом и обще культурным уровнем.

При допросе информация извлекается не из материального объекта, а из сферы вербально-обобщенного отражения субъекта. Так, воспоминания человека всегда связаны с определенными переживания-! ми тех или иных событий. Одни из них выдвигаются на передний план и подавляют образы других событий. Это вносит субъективные искажения в процесс воспроизведения. Учет возможных причин подобных искажений, их фильтрация, выявление подлинной чувственной основы воспроизводимого материала — важнейшая задача следователя, дознавателя при допросе.

В своей практике следователь неизбежно встречается с явлениями реконструкции и деформации воспроизводимого материала. Личностная реконструкция материала при его сохранении и воспроизведении может проявляться:

1) в искажении смыслового содержания исходного материала;

2) иллюзорной конкретизации, детализации;

3) замене одного содержания другим аналогичным содержанием;

4) объединении разрозненных элементов и разъединении связан

ных;

5) смещении или перемещении отдельных сторон исходного события.

Личные доказательства — сообщения — имеют знаковую (словесную) сущность. В знаке должна быть исследована смысловая сторона. Содержание выражаемого знаком образа подлежит специальному выявлению. Выяснение того, что реально лежит за сообщением, субъективно трактуемым понятием, термином, и составляет основное содержание познавательной деятельности следователя при допросе.

Допрос — это особый тип следственного исследования специфического второсигнального источника информации. Этот источник имеет свою генетическую структуру — образуется путем получения, сохранения и передачи информации человеком. При его исследова-

нии существенно и такое звено познавательной деятельности, как прием информации (сообщения) следователем. На стыке четырех звеньев познавательной деятельности (восприятие, сохранение, воспроизведение информации допрашиваемым и ее прием следователем) возможна значительная трансформация информации — ее реконструкция, деформация и весомая утрата.

Итак, достоверность получаемой следователем, дознавателем информации из знакового (словесного) источника зависит от степени снятия с нее субъективных наслоений. Результативность, полнота и объективность исследования этого специфического источника сведений зависят от рефлексивности интеллекта следователя — от уяснения особенностей сенсорно-перцептивной сферы лица, дающего показания, его концептуально-ориентировочной модели.

Фактическую осведомленность допрашиваемого нельзя установить путем пассивного слушания, о ней можно получить информацию, используя систему приемов, основанных на знании психики человека. Материал, извлекаемый им из глубин памяти, избирательно актуализируется и реконструируется в зависимости от той задачи, которая стоит перед индивидом в данный момент.

Однако и то, что входило в поле сознания, и то, что вошло в фонд памяти человека, также зависит от задач деятельности индивида, его установок и личностной направленности. Восприятие явлений, процессы переработки информации и ее сохранения — это не отдельные стадии, а внутренне единый процесс психической деятельности человека.

Восприятие обусловлено опытом человека и целью его деятельности. Цель текущей деятельности организует поле восприятия: одни объекты приобретают при этом существенное значение, другие отходят на задний план, становятся фоном.

Допрашивая свидетелей и потерпевших, следователь, дознаватель должен учитывать основные закономерности процессов запоминания и забывания. При этом нужно иметь в виду, что процесс забывания особенно интенсивен на протяжении первых трех-пяти суток после восприятия искомой информации. Особенно быстро забываются сведения о датах и времени событий, динамические и количественные характеристики, речевые формулировки общающихся лиц.

В процессе воспроизведения в зависимости от своего психического состояния человек вспоминает лишь те или иные фрагменты события. Затрудняет оптимальное функционирование его когнитивной (познавательной) сферы обстановка подчеркнутой строгости, официальности, вызывающая состояние психической напряженности.

В ряде случаев свидетелю и потерпевшему должна быть оказана психологическая помощь в форме предъявления изображений, макетов, моделей, шкал цветов, предложения графически изобразить объект, пространственные схемы — «карты пути», «карты обозрения» и т. п. Некоторые приемы способствуют активизации репродуктивной и последовательной деятельности свидетеля и потерпевшего: предложение описать событие в его хронологической последовательности (с чего оно началось, как развивалось, чем завершилось); постановка напоминающих вопросов. Для более полного описания событий могут быть использованы ассоциативные опорные пункты.

В процессе допроса следователь должен отчленять факты, описывае- j мые уверенно, от сообщаемых с определенным сомнением, выясняя і при этом, чем обусловлены уверенность или сомнение, а также уело- І вия восприятия преступного события, ориентационно-оценочные 1 возможности допрашиваемого.

Все сказанное относится к числу объективных законов формирования в памяти человека мысленных образов воспринятых объектов, сохранения, воспроизведения и передачи сведений о них. Но человек, его память, сознание и коммуникативная деятельность подчинены еще и законам жизнедеятельности реальной окружающей социальной среды. (Вспомним народную мудрость: «С кем поведешься, от того и наберешься», «В чужой монастырь со своим уставом не ходят».)

Дача показаний может быть сопряжена с отрывом от трудовой деятельности, с остроконфликтными жизненными ситуациями, с различными позициями свидетелей в отношении правоохраняемых ценностей, с разными нравственными и гражданскими качествами личности. Отдельные люди воспринимают положение потерпевшего и свидетеля с негативным оттенком, что необходимо учитывать следователю, проявляя к допрашиваемым чуткое и доброжелательное от- л ношение. Большинство из них теряются в непривычной обстановке.· Олни раздражаются и, чувствуя, что их ловят на слове, становятся· грубыми и принимают вызывающий тон, большинство же теряются и ’ нравственно страдают. Нужно зорко следить за настроением потерпевших и свидетелей: мысленно становиться на их место, умея вернуть спокойствие и самообладание одним, поддержать бодрость в других.

Все свидетели и потерпевшие занимают определенную позицию — они так или иначе относятся к криминальному событию, к личностным качествам обвиняемого и лица, ведущего расследование. Находясь в определенной социальной микросреде, они обычно разделяют установки этой среды. Не исключено и прямое давление на них со

стороны заинтересованных дин. У каждого свидетеля возникает та или иная модель расследуемого события. Однако предупреждение об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний не должно восприниматься допрашиваемым как необходимость сообщения сведений, угодных следователю, дознавателю.

Воспринятые события иногда непроизвольно реконструируются под влиянием последующих психологических воздействий. Так, значительные деформации в показаниях могут произойти в результате последующего обсуждения событий, суггестивных воздействий, возникающих под влиянием слухов, сообщений средств массовой информации и т. д. При этом непроизвольно изменяются те впечатления, которые соответствуют распространенной интерпретации событий, возникают ретроактивные иллюзии, явления аутосуггестии (самовнушения).

Вовлечение свидетеля и потерпевшего в процесс уголовного судопроизводства вызывает у них особое психическое состояние, обусловленное повышенной ответственностью за свои действия. Они чутко, часто на фоне повышенной тревожности, реагируют на характер вопросов следователя; психические процессы обретают селективную, остро избирательную направленность.

В этих условиях не исключаются противоречивость показаний, ошибочные оценки, неточности, заблуждения, ничего общего не имеющие с намеренной дезинформацией следователя. Они могут выражаться в ошибках речевой коммуникации (непонимание смысла слов, терминов, ошибочная их интерпретация), отождествлении объектов, искажении формы, размера и структуры описываемого объекта, смещении временнбй и пространственной локализации объектов. В ряде случаев ошибочность показаний выявляется и устраняется путем предъявления вещественных доказательств или графических изображений, схем, планов, чертежей, натуральных объектов, макетов, документов.

Критической оценке должны подвергаться показания о быстротечных событиях (от нескольких секунд до долей секунды), связанных с автотранспортными происшествиями, импульсивными насильственными действиями, несчастными случаями в результате нарушений правил техники безопасности и т. п. Очень часто свидетели и потерпевшие обобщают отдельные фрагменты события, непроизвольно их дополняют, «подтягивают» под личностное восприятие. Для активизации воспоминаний о времени события целесообразно попросить допрашиваемого воспроизвести последовательность событий, назвать какие-либо устойчивые временные ориентиры.

Восприятие длительности событий является, по существу, суммированием образных представлений. Этот процесс субъективен. Так, периоды, насыщенные событиями, сжимаются (а при отсроченном воспроизведении — растягиваются). События монотонные, однообразные, а также воспринимаемые в больном, психически ослабленном состоянии кажутся затянутыми. Малые промежутки времени переоцениваются, большие — недооцениваются. Дети и подростки, как правило, переоценивают длительность событий.

При выяснении внешнего облика разыскиваемого лица первоначальная информация должна быть получена посредством свободного описания. В качестве мнемической помощи здесь может быть использовано предъявление его фотоснимков разных лет.

Следует учитывать, что одни признаки человеческого лица запоминаются лучше (например, прическа, выражение глаз, их цвет), другие — хуже. Наиболее устойчивыми опознавательными признаками ' являются очертания лица, силуэт тела; хорошо запоминаются мимические особенности, характерное выражение лица (хмурый, веселый, злой, добрый, уверенный, наглый и т. п.), жесты, позы, походка, особые анатомические и функциональные признаки, приметы, одежда. При этом отдельные выразительные особенности лица могут «подавлять» восприятие других характерных признаков.

Кроме того, следователь должен учитывать не только индивидуальную, но и возрастную направленность восприятия внешнего облика человека. Так, основное внимание подростков обычно направлено на рост человека, его телосложение, прическу. Молодежь больше обращает внимание на мимику, жесты. Люди среднего и пожилого возраста более чувствительны к речевым особенностям, манере поведения, циничным проявлениям.

Производя повторный допрос, необходимо помнить о том, что возможно проявление реминисценции — более полного воспроизведения материала (это не должно интерпретироваться как умышленное сокрытие сведений при первом допросе). 1

Изложенные обстоятельства указывают на то, что процесс инфор-І мационного взаимодействия следователя с потерпевшим и свидетеЛ лем необходимо строить с учетом особенностей обстоятельств расследуемого преступления, специфики индивидуальных способов восприятия ими окружающего мира, формирования и запоминания образов о нем, способностей вербального оформления следов памяти, физического и психического состояния допрашиваемого в момент совершения преступления и дачи показаний о нем.

Необходимость в свободном рассказе обо всех известных обстоятельствах объективно отпадает в том случае, когда человек допраши-

N5

вается по деду несколько раз в порядке уточнения либо дополнения того, что он показал на первом допросе (если, разумеется, его позиция принципиально не изменилась и он подтверждает свои первоначальные показания).

И следует всегда помнить, что какие-либо грубые и нестандартные методы психического воздействия на допрашиваемых свидетелей недопустимы и могут неизбежно приводить к получению недостоверных показаний.

Примером может служить «оригинальная» практика следователя одной из прокуратур, активно использовавшего уникальные физиолого-анатомические особенности одного из своих коллег. Когда следователю не удавалось получить желаемые ответы, он приглашал в кабинет своего коллегу, у которого от природы кулак правой волосатой руки был размером с человеческую голову. Коллега подносил свой устрашающий атрибут и «стимул воздействия» к носу допрашиваемого, после чего, как правило, у последнего мгновенно возникала жгучая потребность отвечать на вопросы именно в том ключе, в каком это требовал следователь.

3.