Особенности подготовки и производства допроса подозреваемого и обвиняемого

Подготовка к допросу, его планирование — это моделирование предстоящей деятельности, формирование ее тактической основы. Особенно детальной предварительной проработке подлежат различные аспекты допроса обвиняемого (подозреваемого).

Следователь критически оценивает материалы уголовного дела, выявляет взаимосвязь всех фактов, обстоятельств расследуемого происшествия, определяет место каждого факта в системе событий, классифицирует имеющиеся судебные доказательства на сильные и слабые.

Предвидя возможность противодействия обвиняемого (подозреваемого), следователь мысленно актуализирует возможную систему приемов правомерного психического воздействия, планирует условия их реализации. Он должен тщательно продумать систему дополнительных, уточняющих, напоминающих и контрольных вопросов относительно всех имеющихся судебных доказательств. Постановка этих вопросов может преследовать такие цели:

1) получение объяснений по имеющимся доказательствам, подоводам, выдвигаемым обвиняемым в свою защиту;

2) получение новых сведений о фактах, имеющих значение для расследования;

3) устранение противоречий, имеющихся в собранных доказательствах;

4) проверка правдивости показаний.

Привлечение лица в качестве подозреваемого или обвиняемого связано с резкими изменениями в его жизни, социальном статусе, со значительным сужением социально-ролевых функций, со сдвигами в психике, усугубляющимися в условиях изоляции. Арест вызывает у одних людей повышенный уровень тревожности, чувство обреченности, отчаяния, безысходности, полной зависимости от лиц, осуществляющих досудебное следствие, у других — чувство озлобленности, агрессивности, активное противодействие расследованию.

Особенно драматично психическое состояние привлеченного к уголовной ответственности невиновного лица. Внезапно свалившееся на него несчастье резко дезорганизует его психику, порождает неадекватные поведенческие реакции, которые могут быть интерпретированы малоопытным следователем как «улики поведения».

Лицо, совершившее преступление, в каком бы процессуальном статусе (подозреваемого либо обвиняемого) оно ни выступало, всегда является носителем значительно большей по объему и содержанию информации по сравнению с тем информационным потенциалом, которым обладают потерпевшие, а тем более свидетели. Однако в силу своего положения и перспективы уголовной ответственности за содеянное преступник обычно менее других заинтересован в установлении истины по уголовному делу, а значит, чаще и решительнее склонен к извращению обстоятельств дела, утаиванию и искажению достоверной информации.

Этому также способствует то, что уголовной ответственности за отказ от дачи и за дачу заведомо ложных показаний подозреваемый и| обвиняемый не несут. Данные обстоятельства и предопределяют специфику тактического воздействия следователя в отношении подозреваемого, обвиняемого при производстве их допросов. В чем-то тактика этого следственного действия сходна с тактикой допроса потерпевших и свидетелей (прежде всего с точки зрения принципов и подходов к допросу), а в чем-то имеет кардинальные отличия: в первую очередь с точки зрения более глубоко продуманной, искусной, тщательно подготовленной наступательной тактической и психологической активности следователя.

Подозреваемый и обвиняемый представляют ддя следователя интерес с трех точек зрения:

1) как личности;

2) как участники и в то же время как наблюдатели исследуемого по делу преступного события, процесса и механизма его отражения;

3) как следообразуюшие и одновременно следовоспринимаюшие объекты.

Поэтому тактически воздействуя на них вербальными и другими допустимыми способами, вступая с ними в контакт и информационное взаимодействие в ходе допроса, следователь исходит из задачи получения от них сведений о следующем:

о самом допрашиваемом (его социальном статусе, демографических признаках, образе жизни, материальном и интеллектуальном уровнях, профессиональной, половой, возрастной принадлежности, психологическом портрете, внешнем облике и т.

о других лицах как носителях собираемой информации (о соучастниках, свидетелях, укрывателях, скупщиках краденого и др.);

о материально фиксированных следах, образовавшихся в ходе исследуемого по делу преступного события (событий) на его теле, одежде, обуви, других сопутствующих вешах;

об иных материально фиксированных следах, образовавшихся в связи с его криминальным поведением;

об орудиях преступления, других материальных объектах, участвовавших в процессе взаимодействия и отражения в связи с познаваемыми по делу событиями.

Получением информации относительно рассмотренных обстоятельств не исчерпываются задачи допроса подозреваемого и обвиняемого.

В предмет допроса также входит выяснение вопросов: об обстановке и обстоятельствах криминального деяния, условиях, механизме следообразования, условиях восприятия и запечатления в памяти происходившего во время исследуемого по делу события (событий);

о психическом и физическом состоянии допрашиваемого при совершении криминального деяния, реализации других событий, связанных с его преступным поведением;

об особенностях его поведения непосредственно перед, во время и после исследуемого деяния с признаками преступления;

о наличии, характере связи с местом происшествия, иного познаваемого по делу события, предметом преступного посягательства, иными материальными объектами, участвовавшими в процессе следообразован ия;

когда, кому, с какой целью и при каких обстоятельствах (за пределами расследования) им была передана криминалистически значимая информация, какая на это была реакция;

о времени, месте, мотиве, цели, объекте посягательства, преступ

ных действиях, способе и механизме преступления, его отношении к содеянному;

об обстоятельствах подготовки, сокрытия преступления, иных акциях по противодействию, а также по оказанию содействия расследованию, если таковые имели место;

о других противоправных уголовно наказуемых деяниях допрашиваемого, за которые он не понес наказания. а

Показания, данные по поводу поименованных обстоятельств, яв-іі ляются объектом следственного анализа и оценки.

но уголовное дело, выявления и раскрытия других преступлений, совершенных как с участием подозреваемого (обвиняемого), так и без него;

полнота и достоверность сообщенных сведений;

насколько органично эта информация вписывается в систему собранных фактических данных, стыкуется с данными из других источников, не противоречит им;

степень стабильности, прочности позиции, занятой допрошенным, вероятность ее изменения в ту или иную сторону.

При производстве допроса по поводу материально фиксированных следов на теле, одежде допрашиваемого, других объектах следователю, дознавателю необходимо сконцентрировать внимание на выяснении природы, механизма происхождения, давности образования, локализации, состояния, количества, взаиморасположения, строения, размеров и других признаков следов, факторов, обусловивших их посткриминальные изменения, палицах, которым, помимо допрашиваемого, что-либо известно по поводу данных обстоятельств, а также на обстоятельствах, месте, времени и каналах поступления к ним соответствующих сведений. В том случае, когда речь идет о следах, образовавшихся на каком-либо предмете (трупе, одежде, почве и т. д.), выясняется также детальная характеристика носителя следов.

Для выработки оптимальной тактики допроса подозреваемого, обвиняемого важен учет особенностей ситуации, сложившейся по уголовному делу, и позиции, занимаемой допрашиваемым. Можно вы-

1_19

делить три типа подобных ситуаций, существенных с точки зрения тактических моментов подготовки и производства допроса подозреваемого и обвиняемого: 1) простая; 2) сложная; 3) сверхсложная.

Простая ситуация характеризуется тем, что носитель личностных сведений намерен и имеет возможность довести до сведения следователя любую интересующую информацию без утайки и в полном объеме.

Сложную ситуацию характеризует наличие какого-либо исходного фактора (группы факторов), отрицательно сказывающегося на результативности допроса. В качестве деструктивного начала может выступать обстоятельство как объективного, так и субъективного характера. На полноту и точность сообщаемых данных могут оказывать негативное влияние возрастной фактор допрашиваемого, перенесенное им заболевание, наличие у него физической либо психической травмы (например, фактор старческого склероза, шоковое состояние, связанное с пережитой опасностью, и т. д.). Сложность ситуации может определяться также позицией, занятой допрашиваемым, который не испытывает желания рассказать обо всем, что ему известно.

В условиях такой ситуации надлежит, во-первых, выявить причину возникшей проблемы, отрицательно сказывающейся на полноте и достоверности сообщаемой информации; во-вторых, принять необходимые организационно-тактические меры по нейтрализации, преодолению негативного воздействия выявленного деструктивного фактора в целях перевода диалога в конструктивное русло (например, путем взятия обязательства о неразглашении сообщаемых сведений).

Самой трудной для следователя является психологическая позиция допрашиваемого, который признает все, кроме того, в чем его подозревают. В такой ситуации недейственен эффективно применяемый в иных случаях способ «подловить» допрашиваемою на противоречиях, имеющихся в ранее данных показаниях, поскольку таковых не имеется. Многие тактические приемы допроса подозреваемого, обвиняемого в такой ситуации не срабатывают. Помочь здесь можім кропотливый сбор судебных доказательств и их предъявление по нарастающей в ходе последующих допросов.

Сверхсложная ситуация обычно возникает тогда, когда заведомый носитель важной искомой информации напоминает неприступную крепость, а следователя можно сравнить с войсковым подразделен и-

ем, безуспешно штурмующим ее бастионы. В одних случаях подобные ситуации возникают, когда носитель информации из-за болезни либо полученной травмы не способен письменно или устно сообщить важные для следствия сведения.

Из подобной ситуации обычно выходят одним из двух возможных путей: первый — отложить обмен информацией в надежде на его осуществление в будущем, второй — с помощью лечащих врачей и других специалистов изыскать реально допустимую возможность получить хотя бы минимум интересующих сведений (установление у постели больного круглосуточного дежурства и средств звукозаписи), постановка вопросов таким образом, чтобы ответы на них могли быть даны по формуле «да — нет», но бессловесно и улавливались по каким-либо реакциям носителя искомой информации (например, путем пожатия им руки спрашивающего, закрыванием или открыванием век).

В других случаях суперсложные ситуации возникают в силу установки носителя личностной (субъективной) информации на категорический отказ от вступления в речевой контакт со следователем либо на сообщение заведомо ложных данных.

Сверхсложность ситуации не означает, что она объективно не разрешима. Переводу ситуации в русло делового, продуктивного взаимодействия с «непримиримым» носителем информации может способствовать замена следователя на другого, более опытного, имеющего более высокий уровень тактического потенциала, владеющего навыками эффективного психологического ізоздействия на разум и чувства допрашиваемого.

Полезным с этой же точки зрения может оказаться и другой прием: своеобразный тайм-аут, перерыв, внезапное прекращение допросов с оставлением подозреваемого (обвиняемого) в полном неведении относительно дальнейших планов следователя. Такой перерыв может быть использован для более тщательной подготовки к новому¹ допросу и собирания дополнительных судебных доказательств. Будучи предъявленными на допросе, они могут стать дополнительным аргументом, вооружающим следователя в информационной «блокаде» его процессуального оппонента.

Действия следователя, дознавателя, предъявляемая информация могут иметь большую силу воздействия в случае их приложения «к слабому месту» в позиции допрашиваемого, если эти сведения допускают многозначность трактовки. Особенно большую изобличающую силу имеет получение таких сведений, которые могут быть известны лишь участнику расследуемого преступного события.

Бесполезны обшиє призывы говорить правду, просительное увещевание. Путь к уяснению объективной истины лежит через вопросы «почему?», «с какой целью?», «как вы объясните?» и т. п. При этом следователь рефлексирует, предвосхищает возможный ход размышлений допрашиваемого, выстраивает свое поведение, рассуждая за противодействующее лицо. Успех допроса зависит от превосходства рефлексирующей деятельности следователя над рефлексирующей деятельностью допрашиваемого.

Рефлексивно управляя поведением противодействующего лица, следователь подталкивает его к принятию таких решений, которые в конечном счете способствуют установлению истины по расследуемому уголовному делу. Чем ближе следователь к тактическому выигрышу, тем больше опасность для допрашиваемого, тем активнее его оборонительные действия. Однако реорганизация оборонительных действий поспешна, в ней обнаруживаются слабые места.

Поэтому иногда целесообразно идти на создание трудных, даже остроконфликтных ситуаций, содействующих тактическому успеху следователя. Напряженные психические состояния допрашиваемого лица стимулируются подачей в наиболее подходящие моменты таких сведений, которые резко нарушают сложившийся стереотип поведения на допросе, делают невозможным продолжение избранной линии поведения.

В тех случаях, когда допрашиваемый начинает колебаться в выборе последней, целесообразно использовать прием накопления положительных ответов. При этом ему задаются лишь такие вопросы, на которые можно получить положительные ответы. Формирующийся стереотип продуктивного взаимодействия может в дальнейшем облегчить получение ответов на вопросы. Рекомендуется также психически напряженные состояния, связанные с ответами на трудные вопросы, перемежать вопросами-релаксантами, позволяющими допрашиваемому психически расслабиться (практикуется использование на допросе даже музыкальных положительных воздействий).

Длительный психический дискомфорт вызывает раздражение и желание противодействовать. Один из обвиняемых как-то удачно заметил, что долгий допрос с «уличающими вопросами» напоминает ему состояние, которое он испытывает в кресле стоматолога. Следователь должен получить информацию от допрашиваемого, не причиняя ему лишней «боли», неоправданных нравственных страданий, сохраняя уравновешенным его эмоциональное состояние и психологический контакт для дальнейшего взаимодействия на допросе.

Положительное отношение к следователю возникает, если он объективен, не придерживается обвинительного уклона. Более тою, на

первых порах следователь может сделать акцент на смягчающих ответственность обстоятельствах. В то же время эффективным может оказаться анализ всех просчетов, допущенных подозреваемым (обвиняемым) при совершении и сокрытии преступления, убеждение в бесперспективности его надежд на обман процессуального противника.

Иногда допрашиваемый, ознакомившись с предъявленными судебными доказательствами, меняет свои прежние показания, адаптирует их к наличной ситуации. Поэтому необходимо предвидеть и нейтрализовать любую возможность приспособления ранее данных показаний к предъявленным доказательствам.

Позиция запирательства допрашиваемого не должна перерастать в | межличностный конфликт. Владея эффективной тактикой расследо- і вания, используя имеющиеся судебные доказательства, приемы пра- ^ вомерного психического воздействия, следователь изобличает виновного, а не конфликтует с ним.

При противодействии допрашиваемого лица возникает необходимость избрания соответствующей тактики межличностного состязательного взаимодействия. При этом следователь использует систему коммуникативно-информационных приемов;

а) выясняет мотивы противодействия, старается их нейтрализовать, формирует мотивационную перестройку в поведении противодействующего лица на основе его социально-положительных ориентаций;

б) получает данные для оценки правдивости озвучиваемых показа- н и й;

в) анализирует возможные причины различных противоречий, отделяя заведомую ложь от возможных непроизвольных ошибок.

Допрос подозреваемою и обвиняемого имеет много общих сторон і и существенных различий, которые обусловлены прежде всего раз-Л личным процессуальным положением этих лиц. ■

Допрос подозреваемою. При допросе подозреваемого, который^ производится на ограниченной исходной информационной базе и в условиях острого дефицита времени на ею подготовку, следователь еще не располагает достаточными изобличающими доказательствами. Это обязывает его применять ноливариативную тактику допроса.

Однако допрос подозреваемого сразу после его задержания или ареста имеет и некоторое преимущество; противодействуюший досудебному следствию подозреваемый не в состоянии детально обдумать, всесторонне обосновать ложную версию, его показания обычно содержат явные противоречия, нестыковки.

Допрос подозреваемого может предваряться беседой в целях выявления его личностных особенностей. При этом следователь может использовать известные ему факты, создавая у допрашиваемого впечатление о своей хорошей информированности. В ряде случаев следователь раскрывает перед подозреваемым эвристические ВОЗМОЖНОСТИ отдельных следственных действий.

В процессе допроса перед подозреваемым ставятся прежде всего те вопросы, ответы на которые уже известны следователю. При этом выявляется позиция подозреваемого в отношении правоохранительных органов.

Существенную роль при допросе имеет адекватная интерпретация динамики текущих эмоционально-волевых состояний подозреваемого. Известно, что внешние проявления эмоционального состояния человека не имеют никакого доказательственного значения. Однако проявление эмоциональных состояний может дать ориентирующую информацию. Так, волнение при определенных вопросах, «уход» от тех или иных тем, «застревание» на определенных обстоятельствах должны побудить следователя, дознавателя к более тщательному анализу причин такого поведения.

Следователь должен проявлять большую осторожность в использовании фактического материала, ибо малейшие ошибки резко ослабляют его позиции. Следует помнить, что подозрения в отношении конкретного лица могут возникнуть в силу неблагоприятного стечения обстоятельств, ошибки, заблуждения, оговора.

Основная задача следователя — получить сведения, позволяющие проверить причастность подозреваемого к расследуемому преступному событию. При этом необходимо выделять такие обстоятельства, которые могут быть известны только лицу, совершившему преступление. Особенно чутко следователь должен реагировать на умолчание о фактах, уже одназначно выявленных следствием.

Большое значение в допросе подозреваемого имеет метод косвенных вопросов. Он состоит в том, что вопросы, существенные для расследования, маскируются среди внешне «безопасных», как бы далеких от интересующего следователя события. При этом анализируется осведомленность подозреваемого об участниках преступления, о времени, месте и способах его совершения, применявшихся орудиях и других обстоятельствах.

Необходимо своевременно блокировать вероятные ложные утверждения подозреваемого, которые нацелены на ослабление значения имеющихся в деле судебных доказательств. Так, по поводу найденной при обыске у подозреваемого ценной вещи, принадлежавшей Убитому, он может заявить, что купил ее у неизвестных лиц. Если же

вначале подозреваемому будут заданы вопросы о покупках, сделанных им в последнее время, и в перечне этих покупок данная вещь не будет указана, то такой косвенный вопрос предупредит возможное ложное утверждение допрашиваемого.

Как уже отмечалось, при допросе подозреваемого следователь еще не располагает необходимой совокупностью судебных доказательств; в системе доказательств обычно имеются пробелы. По повышенному одностороннему интересу следователя к отдельным эпизодам преступного события подозреваемый может догадаться о дефиците доказательственной информации. Поэтому косвенные, второстепенные вопросы уместны и как средство маскировки подлинных устремлений следователя, дознавателя.

Исходя из своей гиперзащитной позиции, подозреваемый ориен- ) тируется на сведения о возможностях получения следователем изобличающих доказательств. В связи с этим избирательно-психологическое воздействие на допрашиваемого оказывает демонстрация следователем возможностей досудебного следствия. При этом он как бы опережает те вопросы, которые возникают в сознании подозреваемого. Но отдельные факты, которые могут укрепить подозреваемого в нежелании признаться в содеянном, предпочтительно скрывать (например, гибель жертвы).

Поспешное и неумелое предъявление доказательств снижает их изобличительную силу, позволяет противодействующему лицу выдвинуть ложные объяснения. Следователь должен предвидеть все то, что может снизить изобличающее значение собранных доказательств, предварительно нейтрализовать все возможные контраргументы допрашиваемого лица. Доказательства рекомендуется предъявлять с учетом их взаимосвязи. Логика раскрытия доказательств должна способствовать тому, чтобы психологическое воздействие надопраши- л ваемого по мере их предъявления нарастало. Ш

При допросе нескольких подозреваемых по делам о групповыхИ преступлениях целесообразно использовать психологические фено-« мены межличностного взаимодействия: разнонаправленные интере- " сы членов группы, соперничество, антагонизм нарушают согласованность групповых позиций, как и стремление отдельных членов группы преуменьшить свою роль в совершенном преступлении.

В случае отказа подозреваемого от дачи показаний (психологически это наиболее сложная ситуация допроса) следователь разъясняет, что тем самым допрашиваемый лишается возможности самозашиты и как следствие — возможности выяснить обстоятельства, смягчающие его ответственность.

Предъявляя доказательства, изобличающие подозреваемого во лжи, следователь, дознаватель максимально активизирует его эмоциональные переживания, формирует у него чувство неизбежности установления истинных обстоятельств произошедшего.

Подозреваемые нередко прибегают к ложному алиби. В таких случаях детальный допрос помогает выявить незнание подозреваемым тех подробностей, которые связаны с его утверждениями о месте пребывания (например, «сидел дома, смотрел телевизор», «был в кафе», но на вопросы о названии и содержании увиденного ответа не дается). Детальная проработка легенды также демонстрирует ложность алиби, поскольку детали второстепенных обстоятельств люди обычно не запоминают. Однако не следует спешить с разоблачением всех противоречий и ложных утверждений подозреваемого. Это может насторожить допрашиваемого, повысить его самоконтроль или привести к отказу от дачи показаний.

Необходимо помнить, что коммуникативный контакт может быть нарушен из-за проявления со стороны следователя крайнего недоверия к рассказу подозреваемого, злорадства при первых незначительных противоречиях в его показаниях. Кроме того, это косвенно свидетельствует об отсутствии у следователя других веских судебных доказательств виновности подозреваемого.

При допросе подозреваемого об обстоятельствах, хорошо известных следствию, целесообразно подправлять, детализировать показания, расходящиеся с истиной. Это создает впечатление хорошей осведомленности следователя.

Иногда следователь сталкивается с трудной тактической ситуацией — самооговором подозреваемого. Это может быть связано с психическим перенапряжением в результате длительных допросов, грубыми нарушениями прав личности, тактическими просчетами следователя, желанием скрыть другое, более тяжкое преступление.

О самооговоре могут свидетельствовать навязчивые уверения в «честности» признания, схематичность, заученность показаний, неспособность сообщить факты, которые обязательно должны быть известны лицу, совершившему преступление.

Методика разоблачения самооговора та же, что и методика разоблачения других ложных показаний: детальный повторный допрос, проверка показаний на месте, очная ставка, следственный эксперимент, анализ соответствия показаний совокупности имеющихся в деле судебных доказательств.