Взаимоотношения государственного суда и арбитража

Традиционно взаимоотношение государственных судов и международного коммерческого арбитража осуществляется в нескольких направлениях^[601].

Во-первых, государственные суды выполняют в отношении международного коммерческого арбитража функции по содействию и контролю.

Во-вторых, государственные суды рассматривают дела о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решений иностранных арбитражей и о рассмотрении возражений против иностранного арбитражного решения, не требующего принудительного исполнения^[604].

В-третьих, для сторон третейского разбирательства законом установлена возможность обратиться в государственные суды за обеспечительными мерами и за содействием в получении доказательств. В России суды наделены соответствующими полномочиями в связи с ограниченной возможностью арбитров по вынесению обязательных для сторон и третьих лиц предписаний, выполнение которых позволяло бы минимизировать риски неполного исследования обстоятельств дела или неисполнения будущего решения, а также ограничить причинение стороне разбирательства убытков.

Во многих зарубежных правопорядках принятые арбитрами обеспечительные меры носят обязательный характер. А.А. Тетерин отмечает, что большей частью законодательство США,

например, штатов Техас (Civil Practice and Remedies Code of Texas^[605], ch.

Д. Лопатина указывает на существующие правовые системы, которые предусматривают непосредственное приведение в исполнение обеспечительных мер, принятых арбитражем, без необходимости обращения к государственному суду, если стороны арбитражного соглашения договорились об этом (Эквадор). Такой подход максимально ускоряет процедуру приведения арбитражных обеспечительных мер в исполнение, поскольку из нее исключен государственный суд. Здесь отражается и максимальное доверие к арбитрам, ведь их постановления приравниваются в данном отношении к постановлениям государственных судов^[608].

Хотя согласно ст. 17 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» третейский суд вправе распорядиться о принятии обеспечительных мер, в том числе и встречного обеспечения, порядок принудительного исполнения такого решения арбитража законом не предусмотрен, в том числе и потому, что оно не может считаться окончательным решением по делу. Ни в главе 30 АПК РФ, ни в Нью-Йоркской конвенции 1958 г. исполнение промежуточных решений третейских судов не рассматривается.

К сожалению, в случае с содействием государственного суда в получении доказательств в России сложилась ситуация аналогичная описанной выше в отношении обеспечительных мер.

Ст. 27 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» содержит положение о том, что третейский суд или сторона с согласия третейского суда могут обратиться к компетентному суду Российской Федерации с просьбой о содействии в получении доказательств. Согласно первоначальной формулировке статьи, суд мог выполнить эту просьбу, руководствуясь правилами, касающимися обеспечения доказательств, в том числе судебных поручений.

Порядок рассмотрения такого обращения долгое время не был регламентирован ни Законом «О международном коммерческом арбитраже», ни АПК РФ, за исключением ссылки на правила, касающиеся обеспечения доказательств, что порождало ряд проблем на практике.

Так, ст. 72 АПК РФ, посвященная обеспечению доказательств, позволяет лицам, участвующим в деле и имеющим основания опасаться, что представление в государственный суд необходимых доказательств станет невозможным или затруднительным, обратиться с заявлением об их обеспечении. Процедура обеспечения производится по правилам, установленным АПК РФ для обеспечения иска. Таким образом, АПК РФ определяет, что помощь государственных судов в получении доказательств и помощь в принятии обеспечительных мер во многом идентична, ее цель - минимизация рисков потери или порчи доказательств.

По смыслу ст. 27 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» государственный суд оказывает содействие не в обеспечении, а в истребовании доказательств, которые стороны или третейский суд не могут получить самостоятельно. Этот вывод можно сделать из содержания ст. 27 Типового закона ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже, которое во многом схоже с положением российского закона: «Арбитражный суд или сторона с согласия арбитражного суда может обратиться к компетентному суду данного государства с просьбой о содействии в получении доказательств. Суд может выполнить эту просьбу в пределах своей компетенции и в соответствии со своими правилами получения доказательств».

Правила представления и истребования доказательств регламентированы для российских арбитражных судов в ст. 66 АПК РФ. Согласно п. 4 этой статьи, лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства.

Очевидно, что принять решение об истребовании доказательств для судьи государственного суда значительно проще, чем решить вопрос о соразмерности обеспечительных мер исковым требованиям, о последствиях непринятия этих мер, затрудняющих или делающих невозможным исполнение судебного акта, а также о том, как такие меры будут способствовать предотвращению причинения ущерба заявителю, в силу чего норма ст. 27 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» могла быть вполне «рабочей», если бы не неверная ссылка на правила, касающиеся обеспечения доказательств. Как известно, Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» в его первоначальной редакции являлся практически дословным переводом Типового закона ЮНСИТРАЛ, однако в данном случае в российском законе было допущено досадное терминологическое расхождение с его международным аналогом.

Возникшая несогласованность в терминологии на практике создала непреодолимый барьер для сторон третейского разбирательства, которые редко и лишь в порядке исключения обращались за помощью в государственные суды.

3.2.2.