§ 6. ИМУЩЕСТВО, УТЕРЯННОЕ СОБСТВЕННИКОМ ИЛИ ПОХИЩЕННОЕ У НЕГО

Собственник может истребовать свое имущество у добросовестно­го приобретателя только в тех случаях, когда это имущество «им (соб­ственником) утеряно или похищено у него».

Потеря вещи есть не преднамеренная утрата владения вещью без непосредственного поступления таковой во владение другого лица.

Таким образом, для состава потери вещи характерна, в частности, утрата владения не по воле собственника. Речь идет в этом случае об утрате непосредственного владения, поскольку сказано «им (собствен­ником) утеряно».

С другой стороны, собственник вправе виндицировать у добросо­вестного приобретателя вещь, у него похищенную.

Понятие похищения входит в составы ряда преступлений, предусмотренных УК РСФСР, а именно:

Ст. 162. «Тайное похищение (разрядка здесь и ниже моя. - Б.Ч.) чужого имущества (кража )...»; ст. 165. «Открытое п о х и -

щ е н и е чужого имущества в присутствии лица, обладающего, поль­зующегося или ведающего им (грабеж ).»; ст. 166. «Тайное, а рав­но открытое похищение лошадей или другого крупного рогатого скота у трудового земледельческого или скотоводческого населения...»; ст. 166-а. «Тайное или открытое похищение огнестрельного оружия (кроме оружия охотничьего образца и мелкокалиберного).».

Для состава кражи, грабежа и специальных видов похищения ха­рактерно изъятие вещи из владения потерпевшего вопреки его воле. По этому признаку сюда же должен быть отнесен состав разбоя.

Ст. 167. «Разбой, т.е. открытое с целью завладения чужим имуществом нападение, соединенное с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего.».

Наоборот, именно по этому признаку нельзя подвести под понятие похищения присвоение вверенного (ст. 168) и мошенничество (ст. 169).

Ст. 168. «П рисвоение, т.е. удержание с корыстной целью чужого имущества, вверенного для определенной цели, или рас­трата этого имущества.». Ст. 169. «Злоупотребление до - верием или обман в целях получения иму- щ е с т в а или права на имущество или иных личных выгод (м о - ш е н н и ч е с т в о ).».

Иной точки зрения придерживался С т у ч к а По его мнению, понятие похищения включает и растрату. В основном правильно решает этот вопрос Г. Амфитеатров^[235][236]. «.Присвоение и растрата (ст. 168) уже не могут быть включены в этот перечень, так как здесь имеет место злоупотребление доверием, а не похищение в собствен­ном смысле. По тем же мотивам сомнительно также, относится ли сюда мошенничество (ст. 169)». Полагаю, что и здесь сомнения излишни: мошенничество нельзя признать похищением.

Своеобразное решение вопроса дает постановление пленума Вер­ховного Суда СССР от 22 апреля 1942 г. № 8/м/2/у «О судебной практи­ке по делам о возвращении совхозам и колхозам принадлежащего им скота, незаконно отчужденного во время эвакуации». В п. 2 этого по­становления сказано, что «. суды должны исходить из того, что прода­жа скота совхозов и колхозов погонщиками, не уполномоченными на совершение таких сделок, как и иными не уполномоченными на то ли­цами, должна рассматриваться как хищение (разрядка моя. - Б. Ч.)

скота у соответствующих совхозов и колхозов». Следует предположить, что в данном случае пленум Верховного Суда СССР имел в виду уго­ловную ответственность как за хищение, но не мог относить данный вид преступного отчуждения соц.

Интересные соображения по этому поводу высказаны в определе­нии ГКК Верхсуда РСФСР по делу № 33724 1924 г. от 24 января 1925 г.^[237]ГКК пишет: «... Гр. Код. не идет так далеко в охране права собственно­сти, как это делает губсуд. При таком широком толковании ст. 60 ГК уничтожается совершенно действие предусмотренных статьей ограни­чительных условий для отыскивания собственником имущества у доб­росовестного приобретателя и под ст. 60 ГК можно было бы подвести не только те случаи, когда имущество или похищено, или утеряно, но все те случаи, когда собственник лишался своего имущества путем ка­кого-либо преступления, предусмотренного УК. Такого абсолютного права собственности перед правом добросовестного приобретателя ГК не знает.». В данном случае имущество (сода) было вверено и растра­чено гр. Дьяковым и добросовестно приобретено т-вом Полянского кра­сочного завода. В связи с этим ГКК пишет: «Риск за растрату несет тот, кто доверил свое имущество растратчику, а не тот, кто без всякой вины, вполне добросовестно, приобрел от растратчика имущество».

Присвоение вверенного имущества и злоупотребление доверием или обман в целях получения имущества (мошенничество) характерны тем, что выбытие вещи из владения собственника происходит по воле собст­венника, хотя при мошенничестве эта воля опирается на неверное пред­ставление о действительности (заблуждение), то есть является порочной.

Все же, в отличие от необходимой поклажи, здесь отсутствует крайняя необходимость. Потерпевший в данном случае ошибается в своем доверии, не будучи вынужден доверить свое имущество первому встречному.

Как было отмечено, обратное положение имеется при краже, грабе­же, разбое, похищении, где вещь выбывает из владения собственника во­преки (даже против) его воли. В этом преступные способы изъятия вла­дения вещью сходны с потерей вещи, отличаясь, разумеется, наличием преступной деятельности другого лица. Благодаря этой деятельности вещь, выбыв из владения собственника, непосредственно поступает во

владение другого лица^[238].

Таким образом, исследование различных видов потери (утери) и похищения вещей показывает, что для всех их характерно выбытие ве­щи из владения собственника помимо его воли. Вместе с тем возможно выбытие вещи из владения собственника вопреки его воле также и в случаях, не охватываемых понятиями утери и похищения, в частности, путем самоуправства (УК, ст. 90-а), вымогательства (УК, ст. 174). Кроме этого, возможно выбытие вещи из владения собст­венника вопреки его воле, не дающее состава преступления.

Так, например, пленум Верхсуда СССР в своем постановлении от 7 октября 1943 г. по иску Сысоевой к Аверкиеву о возврате коровы ука­зал, что ст. 60 ГК имеет в виду не только случаи утери имущества соб­ственником в буквальном смысле этого слова или случаи похищения имущества у собственника, но также и случаи выбытия иму - щества из обладания собственника помимо его воли вследствие небрежности, случая или непреодолимой си­лы. Сысоева дала корову воинской части для эвакуации в тыл в связи с наступлением немецких войск. Воинская часть, вместо эвакуации коровы в тыл, передала ее Аверкиеву в обмен на мясо его убитой коровы. Пленум Верхсуда СССР признал, что Сысоева передала свою корову вследствие военных обстоятельств, т.е. по обстоятельствам, от нее не зависящим, а потому она вправе требовать возврата принадлежащей ей коровы от гр-на Аверкиева, являющегося добросовестным приобретателем.

Таким образом, пленум Верхсуда СССР считает, что утрата и по­хищение - только важнейшие частные случаи более общего положе­ния - о допустимости виндикации имущества, выбывшего из владения собственника помимо его воли. В частности, сюда должны быть отнесе­ны также случаи так называемой необходимой поклажи (depositum miserabile), когда вещь отдается на сохранение в состоянии крайней не­обходимости, исключающей возможность нормального выбора контр­агента.

В определении № 36/165 от 17 апреля 1944 г. по иску Стригуновой к Немченко о возврате коровы Судебная коллегия признала отобрание коровы у истицы немецкими захватчиками достаточным основанием для удовлетворения виндикационного иска с добросовестного приобре­тателя, то есть приравняла этот способ выбытия коровы из владения собственника к похищению.

В определении № 36/295 от 16 июня 1944 г. по иску Кулиш к Мои- сеенковой и Потехиной о возврате коровы Судебная коллегия признала, что «если при новом рассмотрении дела подтвердится, что спорная ко­рова выбыла из обладания Потехиной помимо ее воли, вслед­ствие принудительных действий фашистских захватчиков и их пособни­ков, то Потехина имеет все основания требовать возврата своей коровы» независимо от того, что приобретатель коровы был добросовестным.

В определении № 36/355 от 7 июля 1944 г. по иску Костенко к Репьевской больнице Судебная коллегия отобрание коровы у истицы в принудительном порядке немецкими захватчиками признала доста­точным основанием для истребования спорной коровы в порядке вин­дикационного иска от добросовестного приобретателя - Репьевской больницы.

С другой стороны, в некоторых случаях Судебная коллегия по гражданским делам, к сожалению, отклонилась от правильной линии, намеченной пленумом Верхсуда СССР по делу Сысоевой.

В определении № 36/96 от 10 марта 1944 года по иску Крюковой к Раменскому райфо и эвакогоспиталю о возврате пианино Судебная кол­легия признала иск не подлежащим удовлетворению, несмотря на то, что пианино было продано Райфинотделом эвакогоспиталю неправиль­но и вопреки воле собственника. В этом определении дается ограничен­ное понимание права собственника на истребование своего имущества у добросовестного приобретателя:

«...Согласно ст. 60 ГК РСФСР от лица, которое добросовестно приобрело имущество, не непосредственно у собственника, последний вправе истребовать имущество (ст.

В определении № 36/317 от 3 июля 1944 года по иску Кириенко к Романенко о возврате коровы отмечается, что «скот, перешедший в по­рядке реквизиции или заготовок в собственность государства в лице заготовительных органов или воинской части Красной армии, и затем переданный гражданам в обмен на лично принадлежащий им скот, изъ­ятию не подлежит» (пост. СНК СССР от 27/VII 43 г., ст. 5)¹.

В соответствии с этим, как правильно отмечает Г.Н. Амфитеатров^[239][240]«собственник теряет право собственности на принадлежащее ему иму­щество, хотя бы оно и было отнято у него оккупантами, в двух случаях: 1) при последующей реквизиции такого имущества и 2) при последую­щем переходе его к государству в порядке заготовок». Действительно и реквизиция и заготовки являются административно-правовыми актами государственной власти, которые сами по себе стоят за пределами гра­жданского права.

Однако по делу нет указаний на то, что эта корова была изъята в порядке заготовок. Наоборот, из протеста Председателя Верхсуда УССР видно, что спорная корова была отбита Красной армией у немцев. Отне­сение ее к трофейному имуществу нельзя признать правильным, так как эта корова никогда не принадлежала немецким захватчикам и была до­быта ими преступным путем.

Ввиду этого, следовало бы признать, что спорная корова, как вы­бывшая из владения собственника помимо его воли, подлежит отобра­нию также и у добросовестного приобретателя.

Как правильно указывает П.Е. Орловский¹, анализируя определе­ние Судебной коллегии по гражданским делам № 36/1002-42 г. по делу по иску Ширяева к колхозу о возврате коровы, не должно считаться трофейным имущество, награбленное у советских граждан немецкими захватчиками и затем отобранное у последних Красной армией.

Эти колебания в судебной практике обусловливаются в значитель­ной мере отсутствием обобщающей оговорки в ст. 60 ГК, упоминающей лишь утерю и похищение.

Все эти соображения заставляют признать желательность добавле­ния в соответствующей статье ГК СССР обобщающей оговорки: «или иными способами выбыло из его владения помимо его воли»^[241][242].

В тех же случаях, когда имущество выбыло из владения собствен­ника по его воле, последний не вправе истребовать имущество у добро­совестного приобретателя.

В частности, собственник не вправе истребовать вещь, переданную внаем, в ссуду, в поклажу (на хранение)^[243] и т.п., так как в этих случаях имущество выбыло из владения (фактического господства) собственни­ка по его воле.

В этих случаях собственник должен был проявить большую осмот­рительность в выборе лица, которому он вверяет свою вещь. К тому же собственник в этих случаях, как правило, знает, кому он вверил свое имущество, и с кого, следовательно, ему следует истребовать свою вещь или (за ее отсутствием у ответчика) ее стоимость. Лицо, у которого имущество похищено, или потерявшее имущество, как правило, этой возможности покрытия своего ущерба не имеет.

Поскольку ст. 60 ГК имеет в виду утрату собственником в л а - д е н и я вещью (имуществом), необходимо уточнить характер этого владения.

Ряд законодательств проводит различие между самостоятельным (непроизводным, посредственным) и несамостоятельным (производ­ным, непосредственным) владением^[244] в тех случаях, когда вещь на за-

конном основании находится во владении несобственника, причем соб­ственник через последнего также осуществляет владение, то есть фак­тическое господство над вещью.

Советское гражданское право не знает этого учения о двойном владении. Не знает оно также особого понятия detentio (владения не в качестве собственника). Так, например, в ст. 170 ГК говорится: «Нани­матель имеет право судебной защиты против всякого нарушителя его (разрядка моя. - Б.Ч.) владения». В ст. 59 ГК, как сказано выше, гово­рится о праве собственника «отыскивать свое имущество из чужого (Б.Ч.) незаконного владения...». Таким образом, допускается существо­вание чужого законного владения.

Следует прийти к выводу, что советское гражданское право во всех случаях признает владельцем только одно лицо. Если собственник не имеет вещи в своем непосредственном фактическом господстве, его наше право не считает владельцем вещи.

Отсюда необходимо заключить, что в этих случаях имущество не может быть «им (собственником ) утеряно или похищено у него ».

В тех случаях, когда имущество похищено у нанимателя, ссудопо­лучателя, поклажепринимателя и т.п. лица, которому собственник вве­рил свое имущество, нельзя считать это имущество похищенным у собственника.

Равным образом, когда имущество утеряно нанимателем, ссудопо­лучателем, поклажепринимателем и т.п. лицом, которому собственник вверил свое имущество, нельзя считать, что это имущество утеряно собственником.

В обоих случаях в момент похищения или утери имущества оно не находилось во владении собственника, а потому не могло быть им уте­ряно или похищено у него.

Эти соображения заставляют прийти к выводу, что в подобных случаях бывший собственник не имеет права отыскивать «свое» (точ­нее: бывшее свое) имущество «от лица, которое добросовестно приоб­рело это имущество не непосредственно у собственника», то есть от добросовестного приобретателя^[245].